Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Как она могла? Как могла упасть так низко? Девушка, с которой мечтал провести жизнь, теперь скатилась до того, что продает себя богатым мужчинам. Омерзительно! Гадко! Где та Алиса, что плакала, увидев птичку со сломанным крылышком? Несла её домой, чтобы выходить? Та Алиса, что подрабатывала на местном рынке, чтобы купить своей тете лекарства? Нет! Это я– дурак! Той Алисы попросту и не существовало. Она с самой детства умела лгать– красиво, искусно, так, что я вёлся. Втиралась в доверие, манипулировала, испытывала на мне свои чары, чтобы после выбросить как ненужную часть удавшегося эксперимента, отработанный материал.

Где-то глубоко внутри шевельнулось сомнение. Что-то было не так. Что-то в её глазах говорило о большем, чем просто стыд за свою профессию. Там был страх. Настоящий, глубокий страх.

Но я тут же отогнал эти мысли. Я просто не мог позволить себе снова поверить ей. Дважды преданный, я больше не имел права на такую наивность. Иначе грош цена мне как человеку, как мужчине.

Въезжая во двор своего дома, сильно ударил ладонью по рулю. Почему, из всех людей на свете, я должен был встретить именно её? Почему прошлое не хочет оставить меня в покое?

Я ещё долго сидел в машине, не находя в себе сил выйти, когда телефон завибрировал.

"У тебя все норм? Ты из-за Алисы так взбесился? Мне кажется, у неё проблемы– она так испуганно выглядела. "– Марат тоже повелся? Как она это делает?! Её красота сводит мужиков с ума, лишает мозгов? Марат, что внутри– акула, и тот пустил сопли, стоило ей сделать испуганное личико!

Я выключил телефон и закрыл глаза. Больше я не позволю Алисе разрушить мою жизнь. Хватит.

Но образ её испуганных глаз не отпускал, преследуя даже в темноте закрытых век. Удушливая тоска, которая вгрызались в сердце с того самого момента, как я понял, что Алиса меня не любит и никогда не любила, вернулась обратно с новой силой. И гребаная зависимость, из-за которой хотелось сорваться к ней, наплевав на всё, что было, забрать себе, присвоить, не отпускать.

Красивая, она стала ещё красивее, чем прежде. Этим и пользовалась, привлекая мужиков, что летели точно озабоченные мотыльки на яркий свет её красоты, ещё там, в Балгаре*, в старших классах она стала считаться признанной красавицей, отчего её ещё больше невзлюбили местные кумушки, чьи дочери проигрывали Алисе внешне, а мужья и сыновья провожали её слишком уж долгими взглядами.

Открываю глаза, всё ещё не в силах мыслить разумно. А внутри уже зреет предательское решение– эскорт? Хорошо, наконец-то я смогу сделать её своей, отомстить за всё, что она со мной сотворила. Унизить, растоптать, уничтожить. Даже от одних мыслей об этом на душе становится легче, а стоит в красках представить всё это– кайф, чистый кайф.

Конечно, несколькими минутами позже, отбрасываю мысли, которые с таким удовольствием смаковал, проигрывал раз за разом в воображении сцены, где Алиса полностью в моей власти. Но нет. Нет Алисы. Нет той нежной, доброй и ранимой девочки, которую я сам себе придумал. А той жадной до денег стерве, что я увидел сегодня, будет совершенно всё равно, что я стану делать с ней, с её телом. Максимум, доплату попросит за " crazy меню". Сука! Отчего же так больно, будто изнутри рвет кто-то сердце когтями, методично, смакуя мои страдания.

Включаю телефон, чтобы отвлечься. Там уже пара пропущенных от Марата. Кривлюсь, я ему что, женщина? Он считает, что я побежал рыдать в подушку или же свел счёты с жизнью из-за какой-то дряни, даже не заслуживающей, чтобы её помнили, а уж, тем более, убивались по ней.

"Всё ок. Не ожидал просто увидеть её, да ещё и в таком амплуа. Никаких проблем у неё нет– она всегда хотела много денег.". Марат, каждое лето проводивший у бабушки, в Балгаре, тоже попал под чары Алисы. Правда, он, не добившись взаимности, не растерялся, и с Ирой, сестрой её, общаться начал. Что там у них было – не знаю, но слухи по селу про эту Иру ходили один другого хуже. Хоть, не удивлюсь, если их Алиса и распускала, манипулируя всеми в своё удовольствие.

Балгар*– авторское название родного села ГГ.

4. Алиса

Я находилась в роскошном зале, где хрустальные люстры отражались в мраморном полу, и вино стоимостью месячной зарплаты обычного работника лилось рекой. Игорь Павлович, мой сегодняшний спутник, положил руку мне на талию – чуть ниже, чем следовало бы для делового сопровождения, но выше, чем хотелось ему самому . Его пальцы нервно постукивали по шелку моего платья, выдавая нетерпение. Я привычно улыбнулась и сделала маленький шаг в сторону, увеличивая дистанцию. Пока мне было это позволено– очень богатым мужчинам нравился элемент непокорности в девушках для эскорта. Вызов, игра. Это позволяло чувствовать их взаимодействие иначе, нежели банальная финансовая сделка. Что ни говори, а многие из богатых и властьимущих мужчин, которых я встретила здесь, оказались внутри себя неуверенными и мнительными. Поэтому так желали видеть, что спутница заинтересована им самим, а не его деньгами. Сперва держит дистанцию, но затем сдаётся его чарам обольстителя ( а не тугому кошельку). Были, конечно, и другие, привыкшие всё решать за деньги. Такие даже человека в тебе не заметят– некогда, время– деньги. И тратить излишек своего дорогого времени на вещь, которыми они считали девушек из агенств, они не собирались. Вот им не нужны были ни ухаживания, ни прелюдии. Только дело– деньги. И всё.

– Алиса, ты сегодня особенно прекрасна, – прошептал он, наклонившись к моему уху. От него пахло дорогим одеколоном и виски. – Может, после приема...

Я не дослушала. Потому что увидела его.

Время остановилось. Почти два года разом схлопнулись в одну обжигающую секунду. Он стоял у окна, такой же высокий, но совсем другой. Вместо потертых джинсов – безупречный костюм, вместо растрепанных волос– аккуратная стрижка. Только глаза – те же. Бездонные, черные, как горные озера нашего Балгара.

Алан.

Горло перехватило. Я не могла дышать. Каким-то краем сознания я отметила, что Игорь Павлович что-то говорит, но его слова превратились в неразборчивый шум.

– Извините, мне нужно отойти на минуту.– пробормотала я и, схватив бокал с шампанским, собралась сделать вид, что направляюсь к дамской комнате.

Но не дошла. Аслан повернул голову и увидел меня. На его лице промелькнуло удивление, неверие, потом – узнавание, и, наконец, что-то холодное, чужое. Ненависть, обжигающая ненависть так и плескалась в его взгляде.

Я замерла у одного из больших окон. Сейчас бы сделать то, что планировала, развернуться и уйти, трусливо. сбежать. Но ноги не слушались. Он будто прикасался ко мне взглядом, я физически ощутила, как пропасть между нами – время , сотни километров и тысячи несказанных слов – сжалась до нескольких шагов. Если он подойдёт, я не смогу, не выдержу ...

Я очень надеялась, что всё обойдется, что сумею избежать общения или же он просто сделает вид, что мы не знакомы. А, может, решит подойти, лишь сухо поздоровавшись и отвесив банальный для таких вечеров комплимент моей красоте. Но сегодня словно сама судьба была против меня. Сначала его друг подвел Алана к приятелю Игоря Павловича, Андрею Викторовичу. Затем тот увидел нас, и мой спутник решил похвастаться мною перед своим приятелем и остальными.

– А вот и Игорь Павлович! – улыбнулся Андрей Викторович, когда мы подошли к ним

. – Познакомьтесь, Алан Алиев, перспективный разработчик систем кибербезопасности. Я и сам подумываю над сотрудничеством с его компанией.

Мой спутник пожал руку Алану, поздоровавшись. Я же, дрожа всем телом, стояла за широкой спиной Игоря Павловича, не зная, что и делать, пока не встретилась с насмешливым взглядом Алана.

– Алан, – выдохнула, растерявшись. Сдавая себя с потрохами.

–Вы знакомы? -удивился Игорь Павлович.

– Мы... -начала искать варианты, но мой спутник перебил, найдя благодарную публику для своего очередного хвастовства. Такое было вполне в его духе– он обожал самое лучшее, самое редкое. Машины, предметы искусства, женщины. Все должны были восхищаться им и его вкусом. Сейчас он решил похвастать мною.

– Нравится моя спутница?-он гаденько засмеялся . – У меня отменный вкус, не правда ли?

– Если интересует, могу дать контакты агентства, – продолжил, протягивая визитку.– Девушки на любой вкус. Правда, эту красавицу я пока оставлю себе, – он положил руку мне руку на плечо, отчего я невольно вздрогнула. Казалось, я вынуждена играть омерзительную пьесу перед единственным зрителем. Зритель, что и без того считает меня продажной и лживой тварью. – Мы с ней еще долго будем... развлекаться.

– Значит, ты теперь... в эскорте? – издевательски выдал он. Громко. С ненавистью. – От замужней дамы до проститутки. Впечатляющая карьера, Алиса. Как ты и хотела.– на нас с интересом принялись оборачиваться или коситься люди в зале, рассматривая, кого же обвинили в эскорте.

Его слова ударили меня под дых сильнее, чем любая пощечина. Я отшатнулась, расплескав шампанское на свое платье. Слезы навернулись на глаза сами собой.

–Алан, пожалуйста....

Но он развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди зала с мокрым от шампанского платьем и разбитым заново сердцем.

***

– Алиса, ты меня слушаешь? – голос Игоря Павловича вернул меня в реальность.

Мы сидели в его Mercedes, который неспешно двигался по вечерней Москве. За окном мелькали огни большого города – холодные, равнодушные. Как глаза Алана сегодня.

– Извините, задумалась,– я попыталась улыбнуться.

– Я говорю, что ты могла бы зайти ко мне. У меня дома отличная коллекция вин. И вид на Москву-реку, – он положил руку на мое колено и начал медленно поднимать ее выше.

Я мягко убрала его руку.

– Игорь Павлович, мы же договаривались. Только сопровождение.

Он вздохнул.

– Алиса, брось. Я же вижу, что ты не такая, как остальные девочки из агентства. – девочки говлрят, что почти каждой девушке и почти каждый клиент говорит эту фразу. – Ты образованная, с тобой интересно говорить. Тогда зачем ты этим занимаешься, если не для того, чтобы... – он сделал неопределенный жест рукой.

– Чтобы что? – спросила я резче, чем собиралась. Слова Аслана все еще звенели в ушах.

– Ну, для финансовой выгоды, -Игорь Павлович подобрал слова поделикатнее. – Я ведь могу предложить гораздо больше, чем стандартная ставка агентства. В несколько раз больше. За одну ночь. И это будет только между нами. Никаких комиссий агентству, и вообще, никто знать не будет.

Я смотрела на его холёное лицо, дорогие часы, слушала его предложение, и вдруг меня накрыло волной воспоминаний. Балгар. Горы. Горная речка, где мы с Аланом тайком встречались. Его мозолистые руки, огрубевшие от работы в поле. Его мечты о большом городе. Его поцелуи, неумелые и нежные.

"Я выучусь, Алиса. Найду хорошую работу и женюсь на тебе.".

"И что? Я останусь здесь, горбатиться в горах? Нет, я достойна большего. Ты для меня не перспективный ".

Ложь, которая стоила мне одиночества и сегодняшнего презрения в его глазах. Я сделала это ради его блага. На тот момент я уже знала, что его сговорили с другой девушкой, и он должен будет оставить семью, прервать общение, а ещё и опозорить род, если откажется от договоренностей. Я должна была отпустить его...

И я отпустила.

– Игорь Павлович, – тихо произнесла я, – Вы очень щедры. Но мой ответ – нет.

Я понимала, что пока ещё могу себе позволить отказ. Мужчина, облечённому властью, имеющему большие деньги и всех, кого пожелает, за эти деньги, нравились наши " кошки – мышки", где он мог отдохнуть от власти. Где мог почувствовать себя на равных, получить ответ " нет". Вот только всё это– иллюзия, и выдерживать становилось всё труднее. Да, моя внешность и молодость давали привилегию в нашем агентстве, всего лишь у нескольких девочек была такая. ' Не спать с клиентами'. Это было на руку агенству во многих смыслах– и для органов и проверок всё было чисто, красиво. Дескать, у нас лишь сопровождение, а не то, о чем вы подумали, какие же вы испорченные, ай-яй-яй такими быть. И элемент игры и раззадоривания подуставших от того, что вся жизнь для них– как шведский стол, бери– не хочу, клиентов. Так всё было будто бы охотой, осадой с взятием крепости. И большинство девочек сдавались, преступали свои принципы. Я же...я не то, что не могла– мне казалось, уже ничего не осталось, чтобы преступить, предать, кроме этого. Кроме последнего, как мне думалось, оплота моей чистоты. Потеряю его– потеряю себя. Как бы абсурдно это ни звучало.

Но также я знала, что когда-нибудь всем надоест моя принципиальность и те деньги, что агенство теряет из-за моих отказов. И очень надеялась, что в этот день меня просто уволят ... А не заставят делать что-то большее. Но Ирин долг, угрозы, опасность, нависшая над нами– все это было словно паутина, а мы с сестрой– две мухи, отчаянно барахтающиеся в ней.

Мы остановились у моего подъезда. Обычная многоэтажка в спальном районе, ничем не примечательная.

– Подумай, Алиса, – он достал визитку и вложил мне в руку, хоть это возбранялось правилами агентства. – Моё предложение остается в силе. Позвони, когда передумаешь. И на неделе я ещё планирую тебя ангажировать пару раз.

Я вышла из машины, не оборачиваясь. Холодный московский ветер бросил мне в лицо горсть мелкого дождя, но я даже не поежилась. Внутри меня бушевала буря посильнее. Запахнув пальто, поспешила в подъезд. Надеюсь, Ира дома, сегодня мне так нужна поддержка.

Выйдя из лифта, опустила голову, чтобы поискать ключ. Возможно, Ира уже легла, не хотелось её будить, а когда вновь подняла глаза, то едва не закричала– передо мной стоял....Алан. Как он нашёл меня? От него разило...спиртным. Но тот Алан, которого я помнила, никогда не пил алкоголь. Впрочем, и я сама– давно уже не та Алиса.

–Страааашно?– насмешливо протянул он, поедая меня жадным диким взглядом. Когда его глаза задержались на моих губах, такая жажда полыхнула в его зрачках, что я невольно отшатнулась.

–Как ты... нашёл меня?– бросила взгляд на дверь, но он лишь встал правее, чтобы не дать мне пройти. И молча поднял вверх визитку, точно символ моего грехопадения.

–Не поверишь, но и они тоже готовы продать свои принципы за деньги. Как и ты. Верная сумма– и твой адрес и телефон у меня.

Я поёжилась, понимая, что он не лжёт. Да, в нашем агентстве, как, наверно, и во многих других деньги решали всё. Тем более, данные были не богатого и опасного своей местью клиента, а нищей девчонки без родителей, за которую и отомстить -то некому будет. Поэтому я понимала, что меч, занесённый над моей головой, может опуститься в любую минуту. Пока что мне везло, но везение не может длиться вечно. И сегодняшний вечер это доказал.

–Что тебе нужно, Алан?– собрав последние силы, подняла взгляд на него. Он не стал играть, испытывая моё терпение.

–Ты.

–Я не....– хотела сказать, что не продаюсь, но стыд обжёг щёки. Продаюсь, моё время, мое общество, моё внимание. Стало так стыдно, так горько, что свидетелем моего падения стал именно он. Алан. Моя первая и единственная любовь. Мальчик, который, наверно, единственный из всех разглядел во мне человека. А не " эту русскую безотцовщину", на которую презрительно косились в селе.

–Неужели ты довольна вот этим? Тебя всё устраивает? – вдруг вырвалось у него– Скажи, Алиса, " горбатиться в горах" хуже, чем раздвигать ноги перед старыми мужиками?! И что-то я не вижу того, большего, которого ты достойна?– обвел он выразительным взглядом скромный подъезд многоэтажки. – Мало платят? Плохо даёшь? На такое вот заработать и на трассе стоя можно! – с искажённым ненавистью и презрением лицом добавляет он. -Шлюхой стала...– горько усмехнувшись, уже тише резюмирует.

Казалось, он ранил этими словами и себя тоже– такое выражение боли мелькнуло на его лице, что я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Что мы с собой сделали? Как раньше, в детстве, всё было легко и просто– хорошие мальчик и девочка, дружили, любили. А теперь вот выросли– и нет их больше. Есть только девочка, что продает себя за деньги, и мальчик, переполненный ненавистью.

–Уходи, пожалуйста. Прошу тебя, Алан.– только и смогла выдавить из себя, раздавленная его презрением.

–Что за крики тут?– послышался звук открываемой двери. Это Ира, сонно зевая, выглядывала из-за спины Алана.

–Алис, всё в порядке с тобой?– он вышла, запахивая халат. С подозрением окинула взглядом Алана, но, кажется, не узнала.– Это кто? У вас всё хорошо? Алиса, что происходит?

–Ничего, молодой человек ошибся подъездом.– соврала, отчаянно надеясь, что Алан не станет спорить, уйдет. Но он так и стоял, не двигаясь.

Обойдя его, я поспешила домой. Ира пыталась что -то спросить, но я лишь закрыла дверь на все замки, а сердце бухало так, что казалось– из груди выпрыгнет.

–Точно все норм?– Ира, включив свет в прихожей, оглядывала меня. Подойдя к двери, она глянула в глазок.– Нет его, ушёл.

–Да, всё хорошо. Он подъездом ошибся просто, говорю же.

Ира окатила меня недоверчивым взглядом, но ничего не сказала. Пожав плечами, мол, не хочешь – не говори, она направилась на кухню.

–Слушай, а пожрать ничего не купила?– спросила у двери кухни, я нахмурилась– когда, по её мнению, я это должна была сделать, если с клиентами нужно выдерживать образ " от " и " до", иначе можно на огромные штрафы попасть. Нельзя говорить:" Ой, а давайте ещё в Пятёрочку заедем– дома курицы и картошки нет.". Впрочем, в последнее время Ира брала лишь доставку горячей еды, иногда заказывая и мне тоже, если я успевала быть дома в это время.

–Нет.– устало ответила, снимая высокие каблуки.

–Блин. Предупредила бы тогда...– недовольно фыркнула она, но тут же успокоилась.– Ладно, сейчас закажу тогда. Ты с бабками сегодня же?

5. Алан

Москва никогда не становилась тихой. Даже сейчас, в три часа ночи, за окном моей квартиры в Москва Сити слышится гул– это сливаются воедино шорохи шин по мокрому асфальту и звуки улицы. Я сижу окна, рассматривая капли дождя, стекающие по стеклу, отражающие яркий свет уличных фонарей. Москва не отпускала, но и не принимала меня полностью, даже спустя столько лет.

В такие ночи меня всегда тянуло в Балгар. Маленькое село, зажатое между горами, словно сохраненное временем в какой-то особой шкатулке памяти. Запах свежескошенной травы, крики петухов по утрам, тропинки между домами, которые я мог бы пройти с закрытыми глазами.

И Алиса.

Я познакомился с ней, когда мне было тринадцать. Она стояла, маленькая и гордая, перед тремя мальчишками, которые окружили её, как волки – загнанного оленёнка. Самый высокий из них, Рашид, тыкал пальцем в её лицо:

– У тебя и у Ирки отцов нет! Ваша Надя без мужа живёт, позорница!

Она молчала, сжав губы так, что они побелели, но в глазах стояли слёзы. Хрупкая девочка с двумя тугими косичками, в платье, которое было ей явно велико.

– Эй, – окликнул я их, сам не понимая, зачем вмешиваюсь. – Трое против одной? Да ещё и девчонки? Вам не стыдно?

Они обернулись, но, увидев меня, расступились. Я был старше, сильнее, и в селе меня уважали. Конечно, и потому что мой отец работал директором школы.

– Она сама начала, – буркнул Рашид, но спорить не стал. Другие вообще опустили глаза в землю, а через минуту их уже не было.

Девочка смотрела на меня настороженно, будто ожидая, что теперь я начну её дразнить.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Да, – ответила она, быстро вытирая слезы.– Спасибо, что помог.

Развернулась и торопливо зашагала прочь, видимо, не желая, чтобы я видел её слезы.

***

Через неделю я увидел её в школьном дворе. Сидела одна на скамейке с книгой. Другие девчонки играли чуть поотдаль, и я заметил то, с каким сожалением она иногда поглядывает на них. Видимо, и девочки не берут её в свой круг общения. Сердце невольно сжалось от жалости. Я подошел и сел рядом.

– Тебя обижают в школе?

– Нет, -она покачала головой, но не подняла глаз от книги.

– Точно?

– Точно.

Я посидел ещё немного, но Алиса усиленно делала вид, что читает книгу. А ещё девчонки замерли, уставившись на нас. Просили я чуть дольше – точно сплетни завтра пойдут. Поэтому я встал, бегло попрощавшись с ней.

Но на следующий день я увидел, как старшеклассницы пинают её портфель, а она стоит, сжав кулаки, пытаясь не расплакаться. Я вернул ей портфель и проводил до дома. Она шла молча, но у ворот своего дома вдруг повернулась и сказала:

– Если ты хочешь дружить со мной, чтобы потом посмеяться или чтобы все узнали какой ты добрый – не надо. Лучше сразу скажи.

– Я просто хочу дружить, – ответил я, удивленный её прямотой. Я не собирался говорить этих слов. Ведь я не собирался не то, что дружить, а даже общаться с этой малышкой. К чему мне, тогда считавшему себя невероятно взрослым парнем, эта соплячка? Ещё и девчонка! Но та простота, та искренность, с которой она говорила это, а ещё – жалость, ведь она не вынесла бы очередного отказа, заставили подтвердить её догадки. Да, я солгал, считая, что делаю это во благо. Если бы я знал тогда, как ошибался, я бы оттолкнул её ещё тогда, чтобы эта лживая дрянь с ангельским личиком не смогла причинить мне столько боли и страданий. Да, возможно, кто-то считает, что потерять любовь – это мелочи, ерунда, по сравнению с реальными бедами. С болезнью, смертью. Но, значит, этот человек просто никогда не любил. Так, чувствовал влечение. Потерять любовь – это как своими руками из груди себе сердце вырвать. Это жить дальше словно в коме, когда весь мир кажется блеклой и бессмысленной рутиной. Я каждый раз после того, как Алиса вышла замуж, твердил себе как мантру, что не имел на неё прав. Что лез к молодой девочке, требуя от неё серьезности взрослой женщины. Да, она сказала " люблю", но откуда она могла знать, что это значит, если раньше никогда не любила? Запрещал писать, сталкерить её страницы в соцсетях, к слову, переставшие обновляться сразу же после свадьбы. Видимо, муж запретил. Нихрена не помогало, я точно в трясине увязал, без возможности выбраться наружу. Спасибо семье, родным, что не дали уйти на дно. И вот теперь

– Тебя будут дразнить за то, что ты дружишь с маленькой девчонкой.

– Пусть попробуют.– хмыкнул я тогда. А она как-то странно на меня посмотрела. Маленькая, а взгляд как у строгой взрослой женщины, сканировала будто. И так кивнула мне, словно разрешая дружбу, что я невольно улыбнулся. Маленькая кокетка. Тогда я и не планировал общаться, решил, что просто успокоил её, вернул веру в себя. И чувствовал себя героем, тайным героем, творящим добро.

Но позже мы стали встречаться тайком – в библиотеке, у реки, в старом заброшенном саду на окраине села. Я приносил ей книги из отцовской библиотеки, она рассказывала истории, которые сочиняла сама. Удивительные, полные магии и отваги. Алиса хотела стать писательницей. С ней оказалось невероятно интересно, я даже удивлялся тому, как она видит мир. Гораздо взрослее, чем те малыши, которыми мне казались её сверстники.

Помню, как однажды летом мы сидели у реки. Солнце играло в её волосах, делая их почти золотыми. Ей было уже одиннадцать, но она всё ещё оставалась маленькой и хрупкой.

– Алан, -сказала она, серьезно глядя на меня. – Ты веришь, что можно сбежать отсюда?

– Куда?

– Куда угодно. В большой город. Где никто не знает, что у тебя нет отца, и не шепчется за твоей спиной.

– Я бы не хотел сбегать из Балгара, – уклончиво ответил я тогда, стараясь не обсуждать и без того больную для неё тему отца. – Здесь красиво.

– Красиво, – согласилась она. – Но тесно. Как в клетке. И тяжело.

В тот день мы поспорили. Я доказывал, что Балгар – лучшее место на земле, а она говорила, что нужно обязательно увидеть мир. Мы оба не знали, что окажемся правы.

***

Когда ей исполнилось тринадцать, а мне семнадцать, почти восемнадцать, мы уже не скрывали нашу дружбу. К тому времени она из угловатого подростка превратилась в самую красивую девочку в селе. Тонкие черты лица, большие карие глаза, длинные ресницы... Парни начали заглядываться на неё, но она этого словно не замечала.

В тот год мы часто ходили в горы. Я показывал ей тропы, которые знал с детства. Мы собирали ежевику, купались в горных речках и разговаривали обо всём на свете. Всё было невинно и так томительно, так сладко. Наверно, я до конца жизни буду хранить те чувства, что переживал тогда. Дружбу, симпатию, счастье.

Однажды зимой, когда выпал редкий для наших мест снег, мы пошли на холм за селом. Снег скрипел под ногами, деревья стояли, одетые в белые шубы, а наше дыхание превращалось в облачка пара.

– Ты замерзла? – спросил я, заметив, как она дрожит.

– Немного.

Я снял свой шарф и обернул вокруг её шеи, а потом, сам не понимая что делаю, поцеловал её в холодную щеку. Она замерла, а потом улыбнулась так светло, что у меня перехватило дыхание.

– Алан, – тихо сказала она. – Ты мой лучший друг.

***

Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал учиться в Берек, столицу нашей республики. Поступил на факультет информатики. Накануне отъезда мы сидели на нашем месте у реки. Алиса была грустной.

– Ты не вернешься, – сказала она. – Там интереснее, чем здесь.

– Вернусь, -пообещал я. – Обязательно вернусь. К тебе.

В тот вечер я впервые сказал ей, что люблю её. Что когда она закончит школу, я вернусь и женюсь на ней. Она долго молчала, а потом прошептала:

– Я буду ждать.

***

В Береке я скучал по ней каждый день. Мы переписывались, и каждый раз, приезжая на каникулы, я видел, как она меняется. Становится взрослее, увереннее, красивее.

Когда Алисе исполнилось шестнадцать, она впервые призналась, что любит меня, не словами, но я понял и без них. Все читалось в её взгляде. Мы стояли на том же холме, только теперь был май, и всё вокруг цвело.

– Я дождусь тебя, – сказала она. – Где бы ты ни был.

Я верил ей. Планировал нашу жизнь, мечтал о том, как мы будем жить вместе. Возможно, уедем из Балгара, но будем возвращаться туда каждое лето. Я устроился на работу, каждый месяц посылая ей деньги на жизнь и для больной тети. Почти все, оставляя себе лишь крохи, чтобы продержаться до следующего месяца. И очень гордился этим, ведь не нужно было больше просить у родителей, экономить. Да и сами суммы стали больше. Я мечтал, как стану работать по профессии, программистом, начну получать хорошие деньги, вернусь и засватаю её. Каждый вечер, когда уставший, с несколькими пересадками, ехал с работы в университетское общежитие, в красках представлял себе её удивление, когда я приеду делать предложение.

А потом она уехала. Внезапно, не предупредив. Вместе с Ирой они отправились в Москву. Я узнал об этом от своей матери, которая позвонила и сказала, что в селе только и говорят об этом. Как " наконец эти русские уехали". Я сорвался, приехал домой, спрашивал соседей, знакомых– но никто не знал, куда именно она уехала. Я уже собрался ехать за ней, как через неделю пришло сообщение от неё, что-то вроде.

"Алан, прости. Я обманула тебя. Ты мне не нужен. Ты из села, у тебя ничего нет. Мне нужно больше, чем ты можешь дать. Не ищи меня." Ну и, конечно же, про бессмысленную жизнь и трудную работу в маленьком селе, про то, что такая звезда как она слишком яркая для маленькой вселенной под названием Балгар. Я звонил, писал, приезжал в Москву, но она не желала встречаться. Лишь через несколько месяцев ответила, но тон общения был сухим, сдержанным. А после...после огорошила новостью о замужестве, и попросила забыть её. Что я и пытался безуспешно сделать.

***

Два года прошло с тех пор. Я окончил университет, устроился программистом в московскую компанию. Потом ушел оттуда, решив развивать свой бизнес. Нашел партнёров, спонсоров. И дело пошло.

Но иногда, как сегодня, сидя у окна и слушая шум дождя, я думаю о Балгаре. О маленькой девочке с косичками, которая стояла, гордо подняв голову, перед обидчиками. О наших разговорах у реки, о её мечтах увидеть мир.

Иногда, просыпаясь по ночам, я слышу шум ветра в горах и чувствую запах травы. И мне кажется, что если я закрою глаза и протяну руку, то почувствую её пальцы, тёплые и тонкие, в своей ладони.

Балгар никогда не отпустит меня. И Алиса – тоже. Когда я, казалось, хоть немного вошёл в ремиссию, перестал жить флешбеками из прошлого, в каждом из которых было её проклятое и такое красивое лицо, как она, словно издеваясь, снова нашла меня.

Алиса. Шлюха, продающая себя за деньги! Цепкая девка, которой не нужен был я, мои чувства. Ей нужны были деньги, которых у меня на тот момент не было.

В голову лезут мысли, практически осязаемые, как она спит с этим старым жирным боровом, который сегодня так и норовил облапать её зад. " Правда, эту красавицу я оставлю себе....Мы с ней ещё долго будем... развлекаться". Отрезать бы ему яйца! Впрочем, как мужчина прекрасно понимаю его– Алиса кого угодно заведет. Красивая, стройная, с охренительным личиком, длинными ресницами, пухлыми губами ...Млять! Вспоминаю – и в штанах тесно. Наваждение. Зависимость. Моя личная дурь. Мне бы её трахнуть, чтобы прекратилась эта ломка. Трахнуть и забыть, как это делают со шлюхами. И тут приходит осознание– сука, какой я дебил. Идиот, не понимающий, что решение– вот оно, буквально на поверхности! Держись, Алиса. Настало время платить по счетам, маленькая лживая тварь!

6. Алиса

Украдкой рассматривала фото Алана на его странице в социальной сети. Какой же он красивый. Высокий, сильный, уверенный в себе. Дорогое авто, бизнес. Знала бы я тогда, что Алан сможет пробить себе дорогу в жизни, станет жить в Москве, поступила бы иначе? Нет. Да и разве он женился бы на мне? Его ведь уже тогда сговорить хотели со своей, не знаю, почему не было свадьбы, может, она заканчивает учёбу – и тогда поженятся. Клянусь себе, что мне это не интересно, но подушечка пальца скользит по экрану, с любовью обрисовывая контур его лица. Такого родного, такого до боли знакомого каждой своей чёрточкой.

–Ну, чё там?– Ира появилась в дверном проёме, хмурая, как обычно в последнее время. Я заблокировала экран телефона, чтобы она не увидела страницу Алана. Ира обязательно устроит мне головомойку, напомнив, что он для меня недосягаем, что его семья и раньше бы никогда не приняла меня, а теперь – и вовсе. Что там женятся только на своих, со мной же он может лишь погулять. Так зачем разбивать себе сердце? Если бы она только знала, что оно уже разбито. Разлетелось на сотни крохотных осколков тогда, когда мне пришлось, солгав ему, уехать в Москву. Сколько раз я порывалась исправить всё – брала в руки телефон, набирала сообщение...и не отправляла. Нет, Ира права. Зачем идти туда, где тебе будет больно? Проводить с ним время, любить, стать его частью, чтобы после со слезами на глазах украдкой листать фото с его свадьбы в профилях его родни. И делать рвущий сердце в клочья выбор– остаться той, которую скрывают ото всех, к которой заезжают тайком по ночам, дают денег на аборт. Или, гордо подняв голову, уйти. Рыдать по ночам в подушку, выть в голос от тоски, но оставить его с законной женой, семьёй.