Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

19. Алиса

В который раз отправила сообщение Ире, но в профиль она не заходит давно. Я уже все мыслимые и немыслимые сценарии в голове прокрутила, страшно. Написала паре общих знакомых. Одна из них, Марина, сказала, что Ира скорее всего пить ушла к Жене. Конечно, я не поверила. Ведь Ира говорила, что с Женей давно закончено. Да и беременна сестра– какой там алкоголь?

Помнится, эта Марина была у нас несколько раз– всё время спорили о чём-то с Ирой они. А ещё Марина мне всякие гадости про сестру рассказывала. Может, завидовала тому, как мы дружно и мирно живём? Что горой друг за друга? Маринка сама– детдомовская, любви и заботы не видела. Единственное, что у неё есть– однушка на окраине города. С Ирой они познакомились в какой-то общей компании. В первый раз Марина к нам Иру принесла почти на себе, пьюнющую вдрызг от такси тащила до подъезда.

Но понять сестру можно– тогда, в тот самый день, она узнала про Женю, что у него жена и дети есть. Жена на тот момент еще бывшей не была даже. Мало кому такое приятно. Потом Маринка пару раз еще приезжала к нам, один раз Иры дома не было. Я чаем и пирогом, на скорую руку сделанным, угостила её. Поболтала, чтобы время занять, пока ждет она Иру. А та вдруг снова начала свою песню– что Ира использует меня, что гадости про меня говорит, лжёт мне. Сказала, что она и не к Ире пришла вовсе, а мне– глаза открыть. Я тогда вежливо, но настойчиво попросила её мою сестру не очернять. Ну и разговора не вышло вообще. Как Ира вернулась– я технично ушла из дома, настолько меня Марина эта выбесила.

***

День тянулся бесконечно, словно вязкая патока, обволакивая меня своей тягучей тоской. Я металась по дому, словно загнанная птица, не находя себе места.

Ночами каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял сердце подпрыгивать в груди, а потом болезненно сжиматься. А дни превратились в ужасную безликую рутину, наполненную тяжкими мыслями о будущем и ярким просветом в них в виде будущего племянника или племянницы. Это помогало держаться на плаву.

Но и мысли о сестре не давали покоя– они были как острые осколки, впивающиеся в душу, не давая вздохнуть полной грудью. Где она, почему молчит? Всё ли в порядке?

Чем бы себя занять? Книги, которые раньше были моим спасением, моим убежищем от реальности, теперь казались блёклыми, неспособными отвлечь от всепоглощающей тревоги. Я листала страницы, но буквы расплывались перед глазами, словно слезы, а сюжеты не трогали душу, оставляя ее пустой и холодной.

Вдруг– звук. Открывающаяся дверь. Сердце замерло, а потом бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Обычно к нам заглядывал только Алан, и то, когда город погружался в сон, когда тени удлинялись, а мир становился призрачным. ( Каждый его ночной визит выбрасывал меня в иную реальность, где я была рабыней страсти. Игрушкой для удовольствия. Для удовлетворения низменных потребностей. И, стыдно признаться, но каждую ночь я ждала со стыдом и ноющим томлением внизу живота. Видно, он был прав– я развратная. Испорченная. На таких как я не женятся. Мы созданы лишь для постели. )

Но сейчас звук был другим. Незнакомым. Я затаилась в гостиной, словно мышь, прижавшись к стене, наблюдая из-за угла. На пороге стоял высокий, широкоплечий парень. Его фигура была внушительной, словно высеченной из камня, но в то же время в ней чувствовалась какая-то мягкость. Он был одет в простую, но добротную одежду – темные джинсы и серую футболку, которая обтягивала его мускулистые руки. Его волосы были коротко стрижены, цвета темного шоколада, а лицо… Его лицо было открытым, с добрыми и немного печальными глазами, которые смотрели с какой-то непривычной теплотой, словно он видел не просто дом, а что-то большее. Он прошел на кухню, и вскоре оттуда послышался звон посуды, легкий стук чашек, запах свежезаваренного чая. Я не решалась выйти, страх и любопытство боролись во мне, словно два хищника, готовые разорвать меня на части.

– Ты так и будешь прятаться?– раздался его голос, спокойный и глубокий, словно бархат. Он не был угрожающим, скорее, в нем звучала легкая ирония. – Выходи, я чаю заварил. Тортик вот принес.

Я медленно вышла из своего укрытия, чувствуя себя неловко и уязвимо. Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней, осветившей его лицо. Он протянул мне чашку с ароматным напитком, пар от которого приятно щекотал ноздри, и кусок торта, украшенный ягодами.

– Меня Марат зовут,– представился он, и в его голосе не было ни тени фальши.

– Алиса,– прошептала я, настороженно следя за каждым его движением. В голове роились мысли, словно рой пчел: неужели Алан решился и отдал меня ему? Неужели это часть сделки, где я– всего лишь товар, который можно продать? Сейчас вот начнет с "тортика", а закончит жутким насилием, которое и представить страшно? Нижняя губа предательски задрожала... Какая же я жалкая!

Марат, словно прочитав мои мысли, печально улыбнулся.

– Не бойся, я просто домой решил заскочить, своими глазами увидеть, что Ал творит.– хмыкнул он.

–Ты знаешь?– невольно вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своей несдержанности. Слова слетели с губ раньше, чем я успела их остановить.

–Да,– ответил он, и в его голосе прозвучала нотка горечи, словно он говорил о старой ране. – И не считаю это нормальным."

– Конечно, тебе легко говорить,– выпалила я, не в силах сдержать обиду, которая копилась во мне годами. – Вы с ним родились в семьях! И семьях, где всего было в достатке! Где не нужно бороться за каждый кусок хлеба! А я...– я осеклась, не в силах продолжить.

Марат поднял руки в шутливом жесте капитуляции. Но вгляд его был серьёзным, даже... Сочувствующим. Или мне показалось?

– Стоп, стоп. Я про него. Про тебя я примерно понимаю, что тебя толкнуло на этот путь. Жизнь заставляет нас делать всякие вещи... Но его... У него есть всё. Деньги, власть, возможности. Можешь помогать людям. Можешь творить добро. А он выбрал быть уродом. Покупать людей как вещи. Месть свою лелеять как ребёнок!

Я смутилась, чувствуя, как краска заливает щеки. Его слова были правдой, горькой правдой, которую я старалась не замечать.

– В-общем, я пришел тебе сказать, что ты свободна,– продолжил Марат, и в его голосе прозвучала решимость. – Я заплачу ему за тебя.

Я ахнула, не веря своим ушам.

– Десять миллионов? За незнакомого человека?

Эта сумма казалась немыслимой, фантастической.

Он печально покачал головой.

– Нет. За душу друга, пока он окончательно в монстра не превратился. А тебе я могу помочь испариться. Исчезнуть так, чтобы он никогда тебя не нашёл.

– Я не могу,– прошептала я, отставив кружку с чаем. В моём голосе звучала вся моя обреченность. – У меня договор. И фирма не поймет. Они не простят такого. И Алан... Он не простит, не отпустит меня. Он найдет. И я... У меня сестра беременная. Она так на меня рассчитывает... Я не могу ее бросить... Не могу так поступить...– мысли путались, пока я боролась со слезами. Его неожиданное предложение помощи, пускай даже продиктованное лишь желанием не дать другу слететь с катушек окончательно, пробило брешь в моей защитной броне.

Марат нахмурился, его добрые глаза стали вновь серьезными, в них промелькнула тень разочарования, но и понимания. Он долго смотрел на меня, словно пытаясь разглядеть что-то глубоко внутри.

– Сильно же ты его задела,– произнес он наконец, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь жалости и восхищения.– Но...

Он осекся, не закончив мысль, словно понимая, что дальнейшие слова будут лишь лишними.

– Ладно, дело твоё,– преувеличенно бодро согласился он, протягивая мне визитку. Белый прямоугольник с золотыми буквами казался чужеродным в моих дрожащих пальцах. – Но я тебе вот оставлю. Звони, если передумаешь. Гарантирую – Алан не узнает ничего. Я умею быть незаметным.

После этого неловкое молчание повисло между нами, наполненное невысказанными словами и взаимным недопониманием. Мы пили чай, каждый погруженный в свои мысли. Я украдкой наблюдала за ним, пытаясь понять, кто он такой, откуда взялся и почему ему небезразлична моя судьба. Его присутствие было одновременно успокаивающим и тревожным.

– А чем ты здесь занимаешься днем?– вдруг спросил он, нарушив тишину. Его вопрос прозвучал так просто, так обыденно, что я на мгновение растерялась. А после горячая обида вновь затопила до краёв.

– Ночами, значит, ясно, чем занимаюсь?– ответила я, и мой голос прозвучал резче, чем хотела. Я снова почувствовала себя загнанной в угол, готовой защищаться от любой угрозы.

Он сконфуженно пожал плечами.

– Чего ты всё в штыки воспринимаешь? Я реально разговор хотел поддержать. Узнать, как ты тут живешь.

–Извини,-пробормотала я, чувствуя, как стыд заливает меня. – Я сегодня на взводе.... Хоть, теперь всегда на взводе.

Я виновато попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

– Гуляю по периметру. Читаю. У вас... У тебя.. тут отличная библиотека, кстати. Я удивлена, что ты читаешь.

Он рассмеялся, и этот смех был искренним, заразительным.

– А теперь ты меня задела,– сказал он, его глаза блестели.– Что, такие как я, по-твоему, не читают? Тупые качки, всё такое?

– Нет, нет, прости!– я тут же попыталась исправить свою оплошность, чувствуя, как снова смущаюсь. – Я не это хотела сказать. Просто... Ты выглядишь так... Сильно. И я подумала...– я закапывала себя всё глубже бредом, что несла.

Хозяин дома махнул рукой, смеясь.

+ Ладно, всё хорошо. Я понял. Мы все делаем выводы по внешности. Это нормально.

Мы разговорились о книгах. Оказалось, что у нас много общих интересов. Мы обсуждали классику, современные романы, даже поэзию. Я забыла о своих страхах, о своей тревоге, погрузившись в мир слов и идей. Его ум, его эрудиция поразили меня. Он был не просто "тупым качком", как я успела его окрестить в своей голове. Он был человеком с глубоким внутренним миром.

Когда он засобирался уходить, он снова взял с меня слово, что я не скажу Алану о его визите.

– Пускай Ал думает, что я еще не в Москве. Пусть пока считает, что всё под контролем."

Ночью я нервно ждала Алана. Сердце билось где-то в горле, предвкушая его появление. Я боялась, но в то же время ждала. Как будто мне нравилось мучить себя этим ожиданием, этой неопределенностью. Но он не пришёл. Время шло, часы отбивали минуты, а потом и часы. Я устало засыпала, выдыхаясь под утро, так и не дождавшись его. И в этой пустоте, в этой тишине, я чувствовала себя еще более одинокой и потерянной.

20. Алан

Дорога к Сафие всегда была для меня чем-то вроде ритуала. Обычно я ехал к родным с предвкушением, с желанием увидеть её смех, услышать её беззаботные истории про университет, про противостояние с противным преподом, который не желает признавать, что Сафия– самая-самая. Со снисходительной улыбкой наблюдать за тем, как она разбирает мои подарки, отпуская шутливые комментарии.

Но сегодня воздух в машине был тяжелым, как перед грозой. Я ехал к уже выросшей сестре, которая оказалась под домашним арестом в своем загородном доме. Моя реальность разбилась вдребезги– нет больше Сафы– ребёнка, есть Сафия– женщина. И чёрт меня побери, если я знаю, как с ней взаимодействовать.

Изначально планировал поговорить с ней спокойно, как брат с сестрой. Объяснить, что этот человек – не тот, кто ей нужен. Что наша семья такого не примет. Но Сафия, с присущей ей жаромк, встала на его защиту. Упрекала нас в узости мышления, твердила о равенстве всех людей. О том, что мы как фашисты– делим людей на своих и нет, хороших и плохих, исходя лишь из религии или нации. Её слова, полные праведного гнева, достигли своей цели, задели меня за живое.

– Хорошо. С чего ты взяла, что он с тобой серьезно?– вырвалось у меня. Я не хотел этого говорить, но слова сами слетели с губ. А после, в порыве злости, я достал из портфеля папку. Ту, что не планировал показывать. Нарыл для себя. Досье на охранника:

Детдомовский.

Встречался до Сафы только с богатыми женщинами.

Но самое главное – как оказалось, у него уже есть семья.

Я бросил папку на стол. На одной из страниц– фотографии. Он, молодая женщина и мальчик, очень похожий на него. Гуляют по парку, он покупает им что-то, они выглядят счастливыми. А вот они идут в кино. Вот он отвозит мальчишку в школу.

Сафия замерла. Шок, недоверие во взгляде сменились болью. Моё сердце сжалось, когда я смотрел сестру, понимая, что сейчас причиню ей невыносимую боль. И не мог иначе.

– Не верю, – растерянно прошептала она. Я посмотрел на нее.

– Сафа, разве я тебя когда-нибудь обманывал? Ты же знаешь, я на твоей стороне всегда. Если бы он любил тебя, поверь,я бы сумел уговорить родителей.

Фотографии была правдой.

Слезы потекли по её щекам. А потом Сафа тихим голосом призналась, что ... беременна от этого убл*дка!

Сперва я был в шоке. После– злой, как тысяча чертей. Но взял себя в руки.

–Аборт сделаем.– подытожил, стараясь говорить ровно. – Никто не узнает".

Она вздрогнула.

– Нет! Я не буду! Не дам!– её голос сорвался на истерику. Живот руками прикрыла, согнулась, глядя на меня затравленной волчицей, готовой на все, чтобы волчонка защитить. И гордость за неё, и обида, что какой-то урод воспользовался. А ведь могла бы подождать того, кто оценил бы всю её самоотверженность, всю способность любить без остатка. Млять!

Я оставил сестру, решив не усугублять.

– Успокоишься– приеду, поговорим. Матери с отцом ничего не говори.

Ехал обратно, кипя от злости. Телефон зазвонил. Марат. Я сбросил. Он позвонил еще пару раз– я брал трубку. Потом набрала Лейла.

– На выставку технологий не хочешь сходить? Меня пригласили, но билета два. Нужен спутник.

Я согласился. Всё равно нужно было развеяться.

Выставка технологий была настоящим калейдоскопом будущего. Огромные павильоны, наполненные гулом голосов, мерцанием экранов и запахом озона. Лейла, как всегда, была в центре внимания. Ее платье цвета морской волны подчеркивало стройность фигуры, а улыбка освещала лицо.

+ Алан, дорогой! Ты приехал!– она обняла меня, ее духи с нотками свежести, цитруса и жасмина окутали меня.– Я так рада, что ты согласился. Смотри, сколько всего интересного!

Мы бродили среди стендов. Лейла, с присущей ей легкостью, знакомила меня с людьми. Вот господин Иванов, глава крупной корпорации по производству дронов.

– Алан, это лучший специалист по безопасности, господин Иванов. У него лучшие системы на рынке. – представляла она меня, и я буквально чувствовал, как её слова открывают мне новые двери и горизонты. Вот молодая команда разработчиков, представившая революционный искусственный интеллект. Лейла, не стесняясь, задавала им каверзные вопросы, демонстрируя свою осведомленность.

– Ты так легко со всеми находишь общий язык, – сказал я, наблюдая за ней.

–Это потому, что я люблю людей, Алан. И умею слушать, -она подмигнула мне.– А вот ты слишком уж серьезный. Тебе бы немного расслабиться. Может, выпьем по бокалу шампанского?

Мы нашли уютный уголок с видом на футуристический город, созданный из голограмм. Шампанское искрилось в бокалах, а наши разговоры текли легко и непринужденно. Лейла рассказывала о своих мечтах, о планах на будущее. Я слушал ее, и в голове мелькнула мысль: "Хорошая жена будет. Умная, красивая, с хорошими связями". Она умела быть разной: и деловой леди, и очаровательной спутницей. Такой, какая и должна быть. Такой, как хотели бы мои родители. И совершенно не такой как Алиса.

– Знаешь, Алан, я давно хотела тебе сказать...– начала она, ее взгляд стал более интимным.

–Что?– спросил я, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отступать.

–Ты очень интересный мужчина. Сильный, умный... И у тебя такой взгляд, когда ты о чем-то думаешь...– она слегка наклонилась ко мне, ее губы были так близко.

Я почувствовал прилив желания. Это было не то, что я испытывал к Алисе– не та страсть, животная, первобытная. Я притянул ее к себе, наши губы встретились в поцелуе, который был трогательно нежным.

После Лейла смутилась, сто раз повторяя, что обычно так себя не ведёт– не предлагает себя так открыто мужчинам.

***

Вернувшись к Марату, я обнаружил Алису в нелжтданно хорошем настроении. Без той замершей настороженности во взгляде. Она ждала меня, как всегда, в полумраке гостиной, одетая в шелковое платье, которое едва скрывало очертания её тела. Я так хотел– набрал ей развратных шмоток, чтобы встречала меня ночами только так.

Её глаза горели в темноте, как два уголька. Я не стал тратить время на слова. Подошел, схватил за талию и грубо прижал к себе.

– Ты знаешь, чего я хочу, Алиса! – прорычал я, мои пальцы впились в ее кожу. Она не сопротивлялась, лишь тихо застонала, прижимаясь ко мне еще сильнее. В этот момент я не думал ни о Сафие, ни о проблемах. Была только Алиса – её тело, ее страсть, которая могла заглушить все остальные мысли. Податливая девочка, готовая на всё, стоит лишь приказать.

Я отнес её в спальню. Свет лампы был приглушен, создавая интимную атмосферу. Я не ласкал, не шептал ей на ухо слова любви. Это был лишь секс, лишенный эмоций. Я хотел забыться, раствориться в ней, забыть о реальности, которая так жестоко ударила меня сегодня.

Наши тела сплелись в диком танце. Я чувствовал её дрожь, её тихие стоны, её отчаяние, которое перекликалось с моим собственным. Брал её, не спрашивая, не заботясь о её чувствах. Я был зол, я был опустошен, и я хотел, чтобы она разделила это со мной. И она делала это.

После всего я отстранился. Алиса лежала рядом, её дыхание было прерывистым. Я смотрел в потолок, пытаясь собрать свои мысли воедино. Алиса, приподнявшись на локте, посмотрела на меня своими большими, печальными глазами. Она будто прочувствовала моё состояние.

–У тебя... Всё нормально?– в её взгляде, кажется, реальное волнение сквозило.

Я не ответил ей ни слова. Просто встал, оделся вышел из комнаты, оставив ее наедине с ее мыслями и моей опустошенностью.

Дорога домой казалась бесконечной. Я снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день. Злость на Сафию сменилась смурной тревогой. Что теперь будет? Конечно, я не скажу родителям? Но как она справится с этим одна? А что насчет меня? Я, который всегда был таким уверенным в себе, таким контролирующим, теперь чувствовал себя потерянным. Каким образом я сам собираюсь помочь ей.

Остановившись на обочине, заглушил двигатель. Тишина была оглушительной. Я закрыл глаза, пытаясь найти ответы в себе. Но их не было. Была лишь пустота и страх. Страх перед неизвестностью, страх перед последствиями своих поступков, страх перед тем, что я могу потерять все, что мне дорого. Привычный уклад жизни, где я– любимый старший брат маленькой сестрёнки.

21. Алан

Солнце клонилось к закату, когда мы с Лейлой наконец выбрались из машины. Воздух в доме Ринатовых был наполнен ароматом цветущих лип и предвкушением праздника. Сегодня день рождения у Мариям, матери Лейлы, как это часто бывает, съехались все и большими семьями.

В саду вокруг больших беседок бегали дети, взрослые, разбившись на небольшие группки, болтали друг с другом. Прислуга бегала между ними с подносами с закусками и напитками.

Уже у входа нас встретили родители Лейлы, их лица светились теплой улыбкой. Рустам обнял меня как сына, похлопал по спине. Мать скользнула довольным взглядом по руке дочери, лежащей на моём локте.

Следом показались и мои, их глаза тоже сияли радостью. В доме царила атмосфера легкого шума и смеха. Столы ломились от угощений, а разговоры текли рекой, переплетаясь с воспоминаниями о былом. Родители, вспоминая свою молодость, с умилением смотрели на нас, детей, и шутили, что скоро, пожалуй, придется засылать сватов от Алана к Лейле. Лейла, словно почувствовав эту шутку, тут же оказалась рядом, ее взгляд, полный нежности, скользнул по моему лицу. Отчего-то мне это стало неприятно. Будто всё решили за меня без моего на то дозволения. Да и Лейла– слишком уж она становилась прилипчивой. От той независимой и гордой девушки, которой она показалась мне изначально, остался пшик. Та же суть, что и у всех наших– замужество, детки. Это правильно, но слишком уж пресно, скучно. На мгновение представил рядом с собой Алису– ту, какой она притворялась. Сидит здесь, на месте Лейлы, улыбается слегка смущённо. Сердце неприятно кольнуло– идиот! Страдать по той, что без малейших сожалений обменяла любовь на деньги. Что готова продавать своё тело любому, кто больше заплатит.

В разгар веселья появился Марат. Он тоже принес подарок имениннице, и его появление вызвало новую волну поздравлений. Моя мать, увидев его, тут же подозвала к себе, крепко обняла и с искренней радостью спросила:– Маратик, дорогой, сколько лет, сколько зим! Как ты поживаешь?– Потихоньку, Галия– ханым,– ответил он, его голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень усталости. Он насмешливо изогнул бровь в ответ на немой вопрос на моём лице. Как это он так быстро вернулся, если планировал провести за границей по меньшей мере месяц? Мама, не упуская возможности, расспросила его о родителях, о сестре, о делах. Марат отбивался как мог, но мама выудила обещание обязательно навестить нас.

Я же, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как внутри что-то сжимается. Какого чёрта он здесь? Подошел к ним, поздоровался с Маратом, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, но, кажется, не вышло. Мама удивленно подняла брови:– Алан, ты чего такой хмурый? Что случилось?-Ничего,– буркнул я, стараясь не смотреть на Марата.Тот же, усмехнувшись, произнес, пристально глядя на меня:

– У вашего сына, Галия– ханым, вполне себе нормальный вид для того, кто людей взаперти держит.Мама растерянно повернулась ко мне, думая, что всё это– какая-то наша с ним общая глупая шутка. Но наши злые физиономии лучше всяких слов сказали ей о том, что Марат напрямую правду сказал.

– Алан, о чем это он?– взволнованно посмотрела она мне в глаза. Снизу вверх, уже не так страшно, как в детстве. Но, всё же, это– мать. И перед ней не хочется быть поехавшим, что держит в неволе человека– тут этот с*чонок, называющий себя моим другом, подгадал. Кому сказать. – Ни о чем,– ответил я, отталкивая Марата в сторону.– Отдыхай, ма. Мы всё решим.

Мы отошли максимально далеко от шума праздника, наши взгляды встретились, и в этот момент что-то щёлкнуло. Слова, которые мы произносили, были лишь предлогом для чего-то более глубокого, накопившегося.– Зачем ты это сделал?– вырвалось у меня.– У меня к тебе тот же вопрос,– парировал Марат, сверкая глазами. Вот же Алиса, стерва! И этому в голову влезла. Стоит, готовый другу в глотку вцепиться за эту шкуру! – Ты какого х*ра лезешь не в своё дело?– я уже не мог сдерживаться.

–Серьёзно? Ты в моём доме держишь её! Ты– мой друг! И это– не моё дело!?– взвился он в ответ.– Отпусти девчонку, Ал, она...– но договорить ему не дал мой хук справа. " Девчонку", надо же, млять! С каких это пор она для него " девчонкой" стала? Стало быть, домой уже заехал, наплакалась она ему!? Увёз?

Перед глазами красная пелена появилась– если увез, я его самого увезу! И закопаю! Марат, поднявшись с земли, бросился на меня, и тут началось. Слова переросли в толчки, а затем и в драку. Крики, испуганные возгласы, звон посуды– все смешалось в один ужасающий хаос. Люди бросились разнимать нас. Лейла стояла, бледная как полотно, ее глаза были полны ужаса. Родители тоже были в шоке. Мариам охала и причитала, пока мужчины разнимали нас.

Я оттолкнул Лейлу, которая пыталась подойти ко мне:

– Не сейчас.

Она кивнула и поспешила к матери, утешать. Все так, запомнится этот день рождения всем, как и хотела Мариам. Только вот не в связи с самим праздником.

Развернулся и вышел. Сел в машину, чувствуя, как внутри все кипит. Злость, обида, разочарование – все это смешалось в гремучую смесь. Я ехал к Алисе, почти не разбирая дороги. Будто внутренний навигатор упрямо тащил к ней, желая сократить расстояние между нами до минимума.

– Собирайся,– бросил я, войдя в ее спальню – Ты переезжаешь.Она посмотрела на меня с испугом, пытаясь понять, что я хочу. Я так и видел, как она думает: " Приехал днем. Куда-то везёт. Снова будет издеваться. ". И такая боль изнутри грызть принялась– во взгляде Алисы счастье хотелось бы видеть глупому сердцу. Радость. Тот же щенячий восторг, как у Лейлы при виде меня.

Разозлившись на себя за слабость, схватил её за руку чуть выше локтя, дёрнув наверх.

–Ай, больно!– вскрикнула она. Отстранившись, как только отпустил, принялась потирать рукой там, где лежала моя ладонь.

– Тебе за твою жизнь еще много раз больно будет! С такой профессией!– зло бросил я, уязвленный этой картиной. Она тёрла так яростно, сама не замечая того, словно старалась стереть мои прикосновения. Поэтому я бил словами, чувствуя, как они обжигают горло.– Твоя жизнь – какая она в будущем, никчемная?!– слова прозвучали как приговор, вырвавшись из глубины души, где скопились вся моя горечь и разочарование. Я видел, как её глаза расширяются от обиды, как дрожат её губы, но остановиться уже не мог. Это было похоже на лавину, которую невозможно остановить.– Шл-ха она и есть шл-ха! Привыкай– клиенты и гораздо хуже к тебе относиться будут!

– Да что с тобой не так!– её голос дрожал, но в нем уже проскальзывала нотка отчаяния. – Ты же не был таким... злым

– Это о тебе тоже можно сказать,– я усмехнулся, горько и зло. – Ты тоже не была такой. Просто ты, видимо, с годами научилась скрывать свою истинную сущность лучше, чем я.

– Зато я не одинокая и безумная, как ты!– она попыталась нанести ответный удар, но ее слова звучали скорее как мольба. – Ты ненавидишь всех! А у меня есть будущее– есть сестра, скоро будет племянник. Мне есть, ради чего и кого жить. А ты живёшь лишь ради мести!

Слово "племянник" прозвучало как выстрел. Внезапно, словно что-то сломалось внутри меня, и я рассмеялся. Это был не смех радости, а скорее истерический, надрывный хохот, который пугал даже меня самого. То ли прикидывается, то ли реально её Ира разводит. Зачем только?

– Племянник?– я вытер слезы, которые текли по щекам, не от смеха, а от какой-то невыносимой боли.– Да ты, при всей своей хитрости, оказывается, та ещё дура!

Она опешила, её лицо стало совсем бледным. Я видел, как в её глазах мелькнула растерянность, а затем и страх. Я не стал ждать её реакции. Вышел из комнаты, оставив ее одну в этой тишине, которая казалась мне оглушительной.

Достал телефон, набрал номер. Голос на другом конце провода звучал устало, но когда услышал меня, в нем появилась нотка удивления. Правда, возможность отомстить той, что когда-то едва не разрушила его семью, сумела перевесить чашу весов в мою сторону. Он согласился.

Я вернулся в комнату. Алиса все еще стояла там, словно статуя, ее глаза были полны недоумения и страха. Я подошел к ней, схватил за руку, не обращая внимания на её тихий стон.

– Пошли,– с нажимом произнёс я, и мы вышли из дома.

–Куда мы едем ?– испуганно покосилась на меня Алиса, когда мы выехали из ворот.

Я мрачно ухмыльнулся.

–Сюрприз. Вы ведь, девочки, так любите сюрпризы. Так что, увидишь сама.

22. Алиса

Правая рука Алана крепко сжимала моё запястье, его хватка была настолько сильной, что я чувствовала, как пульсирует кровь. Машина неслась вперед, размывая пейзаж за окном в неясные полосы. Куда он меня везет? Этот вопрос застрял в горле, не находя выхода.

– Куда мы едем? – наконец вырвалось у меня, голос дрожал от смеси страха и раздражения. Я устала быть его игрушкой, устала быть аккумулятором его гнева, громоотводом. Мне так хотелось, чтобы он хоть раз мне улыбнулся. Похвалил, не злился. Хоть раз посмотрел на меня– нет, не с любовью. Но хотя бы с уважением. Как глядят на человека, а не на вещь.

Алан лишь мрачно усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке салона.

– Сюрприз. Вы ведь, девочки, так любите сюрпризы. Так что, увидишь сама.– пророкотал он, и эта неопределенность только усиливала мое беспокойство.

Внезапно телефон Алана зазвонил. Он ответил, и его голос стал отрывистым, почти безэмоциональным.

– Да, да. Хорошо. Понял. – только и повторял он, словно робот, не добавляя ни слова.

Мы остановились перед роскошным рестораном. Алана и меня провели в отдельную, уединенную вип-ложу, словно мы были какими– то важным гостем. Он заказал вино и закуски, а затем, кивнув на место рядом с собой, сказал:

– Садись. Придется немного подождать."

– Чего ждать?– отозвалась я, чувствуя, как нарастает тревога. Опять его друзья придут? Или решил поиздеваться, в какой-то тайный свингер– клуб привёл меня. Хоть, конечно, не мне это говорить– он и нашёл меня практически в таком же.

– Увидишь,– снова загадочно повторил он, и в его глазах мелькнул тот же насмешливый огонек. Он положил телефон на стол, включил экран. На нем я увидела изображение соседней вип-комнаты. До этого, когда мы проходили мимо, двери там были открыты, я мельком заглянула. Пара официантов что-то устанавливала там над диванами.

– И что это всё значит?– мой голос сорвался.– Ты... ты извращенец?

Теперь я была на его месте– не могла поверить в то, что мальчишка из детства, защищавший и оберегавший меня от несправедливости мира, вырос в того, кто станет подглядывать за другими. А, может, всё по взаимному согласию? Волна тошноты подкатила к горлу– как же мерзко!

Алан рассмеялся, но в его смехе не было злобы, скорее какая-то горькая ирония.

– Вот в этом ты всё та же– судишь, не успев узнать ничего.– сказал он, и его взгляд смягчился, в нем появилось неожиданное тепло.

Я смутилась, чувствуя, как краска заливает щеки. Он отвернулся, словно пытаясь скрыть свои эмоции, и сделал глоток вина.

И тут я увидела на экране мужчину, который вёл к столику девушку.... Мою сестру. Иру! Сердце замерло. Я в шоке повернулась к Алану.

– Это... Ира?– прошептала я, не веря своим глазам. Как она здесь оказалась? Алан смилостивился и решил устроить нам встречу?

– Как видишь,– ответил он, его голос снова стал жестким.– Ты продолжай наблюдать. Сегодня всё представление только для тебя.

Когда мужчина развернулся к камере, я увидела, что это– Давид. Постаревший, с сединой на висках, немного погрузневший, но это был он. Тот женатый бизнесмен, от которого, как говорил Алан, Ира сделала аборт. В это я не верила, но точно помнила, что Ира сохла по нему долго. И с женой его сражения вела, с матерью. Только вот заведомо обречённые сражения– ему она не была нужна никогда. Рассматривал лишь как временное увлечение. Но Ира тогда влюбилась словно кошка, ради него на всё готова была пойти.

Я вскочила. Так, стоп. Там ведь Ира, а я тут сижу, размышляю!

– Алан, что происходит? Я должна пойти к ней!

–Сядь!– рявкнул он, его рука грубо схватила мое плечо.: Я сказал, сядь и смотри.