Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Разжимаю пальцы, она с шумом втягивает в себя воздух, морщась от боли, потирает шею ладонью. Бросив на меня испуганный взгляд, начинает медленно стягивать платье с плеч. Под ним – кружевной комплект, такой же бледно– голубой, с нелепыми ромашками. Нет, не спорю, очень, ска, красиво. Очень нежно. Такой бы невесте в первую брачную подошёл, но не этой дряни, на которой клейма ставить негде.

Сажусь обратно на диван, скользя глазами по её фигуре. Она великолепна. И не потому, что невероятно красива, а потому, что это– Алиса. Я так долго ждал этого момента. Так долго фантазировал. Сперва о том, как вечером, в день нашей свадьбы, я стану тем, кто снимет с неё фату и платье. Потом, после предательства, – о том, как буду убивать её. Медленно, с чувством. Миллионы разных вариантов в голове прокручивал как одержимый. А после, когда уже не так остро всё ощущалось– как отомщу ей. И вот он, момент моей мести.

–Погладь себя.– велю ей.– Сними всё, кроме туфлей. И сядь сюда.– стучу пальцем по столу перед собой. Алиса, нервно сглотнув, подходит ближе. Избавляется от бюстгальтера, спускает по ногам тонкие трусики. Её киска гладко выбрита, нежно-розовые складки набухли. И соски затвердели явно не от холода. Стерва, играет со мной. Пытается скрыть, что тоже хочет меня. " Или просто секс любит"– издевательски добавляет внутренний голос. Да, может, в её случае– это профдеформация. Она столько лет насиловала себя и позволяла делать это другим, что теперь втянулась в процесс. Ей стало это нравиться. Вернее, так она закрывается от ужасающей реальности– думая, что ей это нравится. Блять, Фрейд отдыхает.

–Садись.– с нажимом повторяю.– Раздвинь ноги и поласкай себя.

Наблюдая за её неуклюжими движениями и слезами, катящимися по щекам, на крохотную долю секунды думаю, что вдруг она – реально еще ни с кем. А после с ужасом осознаю, что нихрена я не избавился от наваждения по имени Алиса. Она даже сейчас меня переиграть пытается. Наклонившись, поднимаю с пола платье, швыряю в неё.

–Оденься. Мы уезжаем.– и выхожу из ложи, захлопнув за собой дверь. Дохожу др перил, облокотившись на которые, смотрю вниз. Там, на сцене, какое-то пошлое представление. Две девушки ублажают мужчин из зала, на лицах тех тех– маски животных, но, могу поклясться, что один из них мне очень напоминает нашего заместителя главы администрации. Впрочем, мне какое дело до этого? Своих проблем хватает. Тут отец мягко, но аккуратно, к браку подводит. Алиса ещё, млять. Стою, размышляю, пока позади не раздаётся звук открываемой двери. И мерзотный аромат парфюма этого.

–Я готова.– тихо сообщает она.

–Я пздц как рад этой информации.– саркастично отзываюсь, поворачиваясь к ней. Да твою же мать! Точно вся наша жизнь в миниатюре перед глазами. Нужно отдать ей должное– она, как минимум, боец. Поплакала, поволновалась– и снова вышла ко мне с достоинством Снежной Королевы. На секунду даже вновь размяк– отпустить захотел. Забить на прошлое– пускай живёт как хочет, её выбор. Виноват я – лох, что не разглядел в ней за столько лет задатки лживой шлюхи.

13. Алиса

Я всё ещё находилась в состоянии, близком к шоковому. Будто самый худший из моих кошмаров сбылся. Месяц наедине не просто с чужим человеком, который волен делать с тобой всё, что пожелает. Месяц наедине с Аланом!

Он не поверит, скажи я, сколько раз после того, как уехала в Москву, просыпалась посреди ночи в холодном поту от того, что мне приснилось– он нашёл меня, сломал дверь и сейчас стоит напротив, с ненавистью глядя на меня. Прижав руку к отчаянно бьющемуся сердцу, я ещё долго приходила в себя, восстанавливая дыхание и вглядываясь в темноту. Было страшно и сидеть вот так, воспалённым от кошмара сознанием выискивая нечто, хоть отдалённо его напоминающее твой силуэт во тьме, и встать, молнией пробежав к выключателю. А вдруг ты здешь? Вдруг схватишь за руку, сжав пальцы на моём запястье так крепко, что я закричу от боли?

В те дни я даже к психологу обращалась, выкроив на визиты те немногие крохи, что могла себе позволить. Специалист сказал, что меня просто гложет чувство вины. Что нужно позволить себе отпустить прошлое, что у нас с Аланом не было никаких взаимных обязательств. Он не приходил к тёте, не просил моей руки. Не говорил мне ничего, кроме красивых фраз и обещаний. Да, это так. Но я знала, что он любит меня также сильно, как и я его.

А теперь вот оно, отмщение. Алан рядом, нервно ведёт машину, хоть раньше бы и не гнал так быстро, и выпив не сел бы за руль. Впрочем, откуда я это знаю? Кажется, тот влюблённый в меня парень существовал где-то там, в иной реальности, в другой жизни. А сейчас здесь, рядом, кто-то другой. Жестокое чудовище, пришедшее из моих кошмаров.

–Куда мы едем?– решаюсь спросить, но не решаюсь смотреть на него. Алан, хмыкнув, молчит некоторое время. Когда я уже решаю, что он не ответит, с иронией замечает:

–Ну уж точно не ко мне домой. – вновь намекает на то, что такие как я не достойны подобной чести.– Куда вас там, шлюх, водят? Отель, хата на час?

Прикусив губу, чтобы не разрыдаться, киваю, показывая ему, хищнику, что жертва сдалась. Не сопротивляется. Пускай издевается. Он заслужил. Что ни говори, а я действительно виновата перед ним. Сейчас, по прошествии лет, я понимаю, как унизила его, задела. Молодость. Я была глупой, импульсивной. Решила, что так я наоборот– только помогу ему. Он разочаруется во мне и перестанет искать, перестанет думать, что можно всё вернуть, исправить. Жить в сомнениях, раз ха разом возвращаясь к мыслям о том, почему же я так поступила. Грубость, ложь о том, что меня интересуют лишь деньги, должны были в понимании той меня оградить его от всего этого. И кто же знал, что ничего из этого не только не поможет, а лишь разозлит его ещё сильнее.

–Мне нужно к себе. – решаюсь вновь заговорить.– Вещи взять, и с Ирой поговорить.

Алан, вырулив на обочину так резко, что я больно бьюсь плечом о дверь, бьёт по тормозам. Повернувшись ко мне, он зло цедит:

– Алиса, ты, кажется, не понимаешь, на что подписалась? Я– твой хозяин на этот долбаный месяц. Я здесь решаю, что ты будешь делать! Шмотки тебе в эти дни не пригодятся– голая ходить будешь. С Ирой какого хрена тебе говорить? Она– большая девочка, побудет как-нибудь месяц без тебя.

Понимаю, что сейчас– не лучший момент, чтобы спорить. Поэтому про вещи забываю, но вот о сестре как забыть?

–Алан, Ира беременна. А ты ведь знаешь, что у неё астма. Ей тяжело будет. – но на мольбу в моих глазах в его читаю лишь злую насмешку. Он отстегивает ремень безопасности, откидывает сиденье чуть назад. Его суровое лицо кажется в этот момент высеченным из камня– так заострились все черты.

–Ладно. Раз словами ты не понимаешь, продолжаешь лгать, перейдем к действиям. – не сводя с меня взгляда, он расстёгивает ширинку, приподнимается на сиденье, спускает с себя брюки и боксёры, являя мне полную боеготовность.– Приступай, Алиса. – кивает он на свой орган.

Мельком скользнув глазами по его лицу, выдыхаю– какая разница, как и когда это произойдёт? Сейчас или позже, ведь всё равно произойдёт. И с самого начала, с той самой минуты, когда увидела за дверью ложи его, купившего меня, я знала, что мягко и нежно это не будет. Не с ним. Так зачем оттягивать неизбежное, мучиться, накручивать себя, вздрагивая от звука его голоса или каждого движения? Я сильная– вытерплю и это.

Наклонившись, касаюсь пальцами его напряженного органа. Алан с шумом втягивает воздух, сжимая руки в кулаки.

–Соси!– приказывает. И я приступаю. На вкус он слегка солоноват, но мне, как ни странно, не противно. Довольно часто я была свидетельницей того, как девушки в офисе Эстеллы обсуждали, как можно уменьшить рвотный рефлекс при минете, возмущаясь тем, что мужчинам, в основном, нравится как в порно– громко, с пошлыми чавкающими звуками, по самое горло. Одна из них, фигуристая блондинка, Таира, со смехом рассказала о своём фирменном " рецепте". Она делает так каждому мужику, искусно имитируя, что давится его мужским достоинством, размызвает по щекам слюни и сопли. Те, даже обладатели маленького по размерам агрегата, млеют, чувствуя себя секс– машинами с огромными дубинками, и много чаевых отстегивают.

Алану же подобное не нужно– его размер очень большой. Обхватив двумя до ладошками его ствол, я аккуратно убираю губами основание. И тут мою голову накрывает его ладонь. Схватив пятернёй волосы, он срывает и отшвыривает в сторону бант.

–Убери руки!– хрипло командует. А после двигает моей головой, задавая темп. Точно куклой для секса, предметом для удовольствия, а не человеком. Сквозь слёзы, выступившие на глазах, вижу, как вздулись вены на его руках, как напряжен пресс. Следующие минуты кажутся вечностью. Он делает всё намеренно грубо, вкладывая в каждое движение презрение, унижение. Но, когда я слышу, как с его губ слетает тихий стон, то вдруг осознаю– и он не настолько спокоен, как хочет показать. Он тоже в моей власти, сейчас. Поэтому, продолжаю уже сама, замечая, как ослабевает его хватка. Наслаждаюсь пошлыми звуками, и не замечаю, как начинаю тихо постанывать, стараясь вобрать глубже. Мои напряжённые соски через тонкую ткань белья и платья трутся о его колени, изнывая от желания прикосновений.

В самом конце он отпускает меня, безвольно откинувшись на сидении. Горячая струя спермы заливает горло. Я давлюсь, хочу отстраниться, но он, вновь накрывая рукой мой затылок, не позволяет. Мускулы его прессв сжимаются и разжимаются перед моими глазами.

Наконец, он отпускает меня. Молча натягивает одежду. Кивает в сторону бардачка:

–Салфетки там.

Пока вытираю лицо, потёкший макияж и следы его семени, он пристально разглядывает меня. И вдруг спрашивает. Больно. Резко. С насмешкой. Прекрасно осознавая неуместность вопроса. Его резкий контраст с действительностью.

–Скажи, Алиса. Ты всегда обманывала меня? Или хоть когда-то любила?

Поднимаю глаза– в его взгляде уже есть ответ. Там столько ненависти и злобы, что любые оправдания, правда или ложь, какие бы я ни сказала, он воспримет в штыки. Для него я– дрянь, не заслуживающая ни уважения, ни понимания. Что он только что и продемонстрировал. Поэтому, пожимая плечами, позволяю обиде говорить за себя:

–Нет. Ты просто был удобным, выгодным.

Горькая усмешка искажает его черты. Будто я только что произнесла вслух то, что он и сам думает.

–Сейчас я отвезу тебя в один дом, это дом моего друга. – заметив волнение в моем взгляде, хмыкает.– Не переживай, он уехал заграницу, ключи мне отдал. Так что трахать тебя только я буду. Телефон мне отдаешь. – отрезает, заметив, как я гляжу на экран смартфона в ожидании ответа от Иры. Я написала ей, где лежит карта от счёта, на который придут деньги. Пароль она знает, у нас вообще нет секретов друг от друга. И деньги общие, и проблемы.

–А Ира? Мне ведь нужно быть с ней на связи.– возражаю упрямо.– Она совсем одна будет, вдруг что-то случится, а скорую вызвать некому даже.

Алан как-то странно глядит на меня. Потом вздыхает:

–Ты, походу, не врёшь лишь тогда, когда спишь, да?– в ответ на мой недоумевающий взгляд, поясняет.– Какая беременность? Твоя Ира детей иметь не может.

Тут настаёт мой черёд хмурится и недоверять. О чём это он?

–Она аборт от Давида делала, скажи, ты не знаешь ещё? – продолжает он– В соседний город ездила, ей Давид денег давал, возил. И что-то не так там пошло, она в больничке провалялась неделю. Ну и, матку или как там, удалять пришлось. Осложнения пошли.

–Что за ерунду ты ...– начинаю, и вдруг вспоминаю. А ведь Ира действительно лежала в больнице неделю, было такое, да. Она тогда как раз с Давидом была, местным бизнесменом столичным. Встречалась с ним за спиной у его жены– там семья с двумя детьми была. Сколько раз я Иру просила перестать. И нервы жене его трепать– та, узнав обо всём, приезжала к нам домой, караулила Иру. Довела до слёз тетю, умоляя её уговорить не рушить семью с детьми. А потом вцепилась в волосы появившиейся в разгар всего Ире, которая потребовала от нежданной гостьи покинуть дом.– Авария же была тогда. Она лечилась поэтому.

–Неделю всего?– закатывает он глаза.– Ты меня совсем за дурака держишь? И Давид тогда почему жив-здоров был вместе с тачкой своей– ни царапины не было на ней.

–Ира. Беременна.– сквозь зубы выдаю. Я устала от лжи, оскорблений, подозрений, сопровождающих нас всё время, пока жили в Балгаре. Лишь потому, что мы – другие. Не свои. Да, Ира отнюдь не была образцом порядочности и скромности, но вот такое выдумывать о ней– это ведь верх наглости. Не удивлюсь, если всё это выдумала жена Давида, чтобы Ире насолить. Она ведь боялась, что муж Иру второй женой взять может. Или кто другой позарится ( не понимая при этом, что для Иры не предел мечтаний– сидеть в плену у гуляющего изменника, держаясь всеми руками и ногами за его штанину). А так местные, услышав слух о бесплодности, никогда всерьёз рассматривать даже второй женой не будут.

–Мне. Пох*р. – также сквозь зубы чеканит он.– Твоя прошлая жизнь закончилась ровно с того момента, как я тебя купил. Поэтому ещё раз для тупых, ты делаешь всё, что я скажу и как я скажу. Иначе, Алиса,– сверкает он исподлобья хмурым взглядом– Даже твоя Ира тебя не найдёт. Поверь, я не люблю быть в долгу. И память у меня хорошая.

Повисает тяжёлое молчание. Чтобы занять время, убираю пачку салфеток с колен в бардачок. Выпрямляюсь, оглядываясь– мимо проносятся машины, а мы будто из реальности выпали. В своём мире, где время иначе идёт. Когда-то я мечтала об этом. И вот, что самое страшное– мечты имеют свойство сбываться.

14. Алиса.

Дом, в который меня привез Алан, оказался просто огромным. В таком несколько семей жить могли бы спокойно, не пересекаясь друг с другом при желании вовсе. Но он велел мне пользоваться лишь гостевым крылом дома– спальня, кухня, ванная. Вокруг дома– огромный забор, который не открыть, не перелезть. Но нет охраны. Правда, повсюду камеры.

–Сейчас закажешь еды, шмотки, что нужно из гигиены. – протягивает мне свой телефон и карту Алан.– У тебя час.

Он обходит меня, направляясь к холодильнику. Достает оттуда пакет с апельсиновым соком. Ставит на столешницу, потом идёт к одному из шкафов в поисках стакана. Отрывает дверцу– там пусто. Проверяет шкаф рядом– там тоже. Невольно замираю, любуясь тем, как красиво бугрятся мышцы на его спине, когда он движется. Сильный, хищный зверь. Будто почувствовав мой взгляд, он оборачивается. Заметив, что я так и не разблокировала экран, хмурится.

–Алиса, в темпе. – недовольно бросает. – Я уеду через два часа. Не успеешь заказать– будешь сидеть голодная. У Марата тут нихр*на нет. Он дома не ест.

Я не знаю, как заказывать. Не знаю, где мы, чтобы проверить, доставят ли за такое время. И, если еду еще могу заказать, то как быть с остальным? Кто привезёт необходимое на дом? Поэтому успеваю лишь оформить доставку продуктов. Алан, заметив это, хмыкает:

–Значит, голой ходить будешь. Я не против.– забирает из моих рук телефон. И уходит. Не попрощавшись, не сказав ни слова о том, что будет дальше. Я понимаю, что и это доставляет ему удовольствие. Приносить мне боль всеми известными способами. Мучить, заставлять сходить с ума от неизвестности. Думать, а не решил ли он убить меня? Вот так просто, ведь горцы ошибок не прощают. "Кровью их смывают.".– приходит на ум. Вырвавшись из жуткого оцепенения, припускаю следом за ним. Мне нужно ещё раз взглянуть на его лицо, успокоиться, сказать самой себе, что всё надумала. Алана застигаю уже у дверей. Он говорит по телефону, что бегло отрывисто диктуя собеседнику. Заметив меня, кривится, словно лимон съел. Сбрасывает звонок, поворачиваясь ко мне. И молчит. Лишь пристально смотрит. Я нервно скольжу глазами по его лицу, силясь отыскать хоть немного человечности. Хоть каплю от того веселого доброго парня, которым он был. Но отчётливо понимаю– его больше нет. Я убила его своими руками. То жестокое, циничное чудовище, в которое превратился Алан– результат моего предательства.

–Что хотела?– хмуро интересуется он. А я не знаю, что спросить. Рой вопросов кружит в голове, точно стая перепуганных птиц. " Скажи, а ты не собираешься убить меня, вывезти тело в мешке и сбросить в реку? " , " А когда ты начнешь меня насиловать? ", " Ты уедешь, а вернёшься не один? Отдашь меня друзьям, чтобы и те поучаствовали в моём унижении? ". Но самый главный вопрос – тот, что, без сомнения, задавал себе и Алан. Множество раз с того, как я предала его. Дважды. " За что ты так со мной?". Он пульсирует внутри, комом горькой обиды подступая к горлу. Мы не можем отвести друг от друга взглядов, и в этом большом коридоре пространство вокруг нас будто сжимается. Наконец, прервав зрительный контакт, Алан бросает:

–Будь готова ночью.

И уходит, оставляя меня в смятении.

15. Алан

Дождь барабанил по лобовому стеклу, смывая вечерние огни города в размытую акварель. Я сжимал руль до побеления костяшек, мысленно отсчитывая километры до своего дома. Подальше от неё. От Алисы. Обида удушающей горячей волной разлилась по телу, трансформировалась в ненависть, бурлящую по венам.

" Ты хоть когда-то меня любила?"– слова, в порыве отчаянной слабости брошенные мной в машине, продолжали звенеть в ушах. Её глаза, виновато опущенные, говорили больше любых слов. Всё было ложью. В ту пору, когда мы были молоды, каждое её "люблю" было фальшивкой. Каждый поцелуй – расчётом. И многие твердили ему об этом, вот только он никак не желал понимать.

А теперь она снова в моей жизни. Куплена на том проклятом аукционе, где она стояла, будто товар. Может, это– и не моё решение вовсе, а судьба так изощрённо пошутила? Сама судьба вернула женщину, которая когда-то разбила моё сердце, а теперь принадлежала мне по праву собственности.

Телефон завибрировал. "Мама" – высветилось на экране.

–Алан, сынок, как ты? – голос матери звучал обеспокоенно.

– Нормально, -коротко ответил.

– Отец просит, чтобы ты завтра приехал к нам к семи. Будут гости, – в её тоне слышалась какая-то недосказанность.

Я понимающе хмыкнул. "Гости" у отца всегда означали одно – очередную попытку женить его на "правильной девушке". С момента беседы касаемо Лейлы эти попытки участились.

– Буду, – ответил после паузы.

–Не опаздывай, это важно для него, – мать вздохнула.– Ты сейчас где?

– Еду домой. От Марата.

Я не стал говорить про Алису. Мать и так раньше постоянно напоминала о той истории, когда Алиса публично унизила меня, выбрав блеск столицы и деньги. "Она всегда была охотницей за деньгами", – говорила мать.– " Ты думал, что помогаешь её больной тете, а её сестра эти деньги в клубах прогуливала! ". Да и просто не поняла бы она подобного– что я снова так или иначе связался с ней. А узнала бы правду, что не связался, а купил– и вовсе удар мать хватил. Все эти " я тебя не таким воспитывала", " зачем ты это сделал? " стали бы регулярными. Да, она была зла на Алису, ведь когда-то и сама, тайком от отца, приняла её. Может, не приняла– смирилась. Но стала ненароком передавать мне подарки ей. " Ой, это мне Зухра подарила– куда мне такое? Старая уже. На, может, отдашь кому". " Отец твой принёс мне и Сафе. Мне мало, да и фасон... ". " На, поделишься там с кем-нибудь. Эсфие вон сколько нам передала гостинцев. За год не съедим. ". Конечно же, прекрасно понимая, что я тут же всё это отнесу Алисе. Поэтому и у матери свои обиды на Алису. Но месть она посчитала бы ниже своего достоинства. Она. Не я.

– Отдохни, сынок. Завтра в семь вечера.

После разговора с матерью я выключил телефон. Всю ночь метался по своей огромной спальне, не в силах сомкнуть глаз. Перед глазами стояло лицо Алисы – уже не то юное, восторженное, каким его запомнил, а взрослое, с тенью страха и смирения.

"Поехать к ней? Вернуться?"– эта мысль пульсировала в висках, но каждый раз отгонял её, вспоминая, как она предала меня. Я просто убил бы её, приедь сегодня.

Утром, опаздывая на переговоры, влетел в конференц-зал своего офиса. За столом уже сидел Руслан, потенциальный партнёр по новому проекту кибербезопасности для крупного холдинга– холёный мужчина с нагловатой улыбкой.

– А вот и наш Алан! Наконец-то! – усмехнулся Руслан, вместо приветствия. – Слышал, ты себе девочку прикупил, целочку? Понимаю, почему выглядишь так, будто всю ночь не спал. Ну и как она? Стоила своих денег?

Я медленно опустил папку с документами на стол. Моё лицо окаменело.

– Не твоё дело, – отрезал .– Мы здесь по бизнесу. Если хочешь обсудить интимные подробности, поищи собеседника в другом месте.

Руслан поднял руки в жесте притворного извинения:

– Да ладно, чего такой смурной? Просто поддержать разговор хотел.

Некоторое время мы вели переговоры. Когда, в общих чертах, были достигнуты договорённости, я захлопнул папку с договором.

– Если по бизнесу всё, я поехал. Мне нужно к родителям, – поднялся со своего места.

– Эй, мы даже не начали обсуждать детали! – возмутился Руслан, но я уже был у двери.

– Пусть твой юрист свяжется с моим, – бросил через плечо. – Посмотрят вместе с айтишниками остальные документы, потом обсудим

По дороге к родителям включённый телефон снова ожил. Давид. А этому что нужно?! Я и без того на взводе был. Сейчас начнёт приглашать к себе, девок ему подсовывать– подружек Стеллы своей. Но я ошибся.

– Алан, брат, выручай! Джама истерику устроила. Ей какие-то фотки скинули, где я со Стеллой в ресторане. Я попытался приврать, типа, не моя девушка, друга, но ты же знаешь Джаму. Короче, скажешь ей, что Стелла – твоя девушка, окей? Что ты просто отлучился, когда нас сфоткали. Ну и семье, типа, не говоришь. Палиться не хочешь, после этой... Как там её, Алисы?

– Иди на хрен, Давид, – процедил хмуро. – Решай свои проблемы сам.

–Эй, брат, ты чего? – удивлённо воскликнул Давид, но я уже сбросил вызов.

Городская квартира родителей встретила его необычной тишиной. Обычно мать суетилась на кухне, либо домработница хлопотала по дому, звучала музыка. Сегодня что-то было не так.

– Что случилось? – спросил, застав мать в гостиной с напряжённым лицом.

Она поднялась, нервно потирая руки, и повела в свою комнату.

– Сафия… – начала она, закрыв за нами дверь. – Отец узнал, что она встречается с Андреем, своим охранником.

– И?

– Он уволил его. Чуть драки не было. А Сафию отправил в загородный дом, она там фактически под домашним арестом.

Я тихо выругался. Сафа всегда была любимицей отца, но и его контроль над ней был железным. Правда, до этого момента контроль был не нужен. Послушная, умница, отличница. Оказалось, не совсем послушная. И вряд ли– умница.

–Отец говорит, что надо выдать её замуж, чтобы "дурь выбить", – продолжила мать.– И… он для тебя тоже невесту нашёл.– она нервно улыбнулась.– Лейлу.

– Что?! – я в гневе вскочил. – Это ведь ты ему напела в уши!– обвиняюще взглянул на мать, прекрасно понимая, кто именно выбрал девушку.– Если он меня женить вздумал, пусть лучше Сафией занимается! Я свою жизнь сам устрою!

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник отец.

– Ты уже с одной устраивать пытался, помнишь, чем кончилось?! – прогремел он.– Опозорила тебя, нас. Кинулась за деньгами. А Лейла воспитана в наших традициях, она будет отличной женой! Ты сегодня встретишься с ней, будешь вести себя достойно. Или ты мне не сын!

Хлопнув дверью, отец вышел. Мать бросилась за ним, пытаясь успокоить.

Вечером квартира преобразилась. В гостиной горели мягкие светильники, на столе красовалась лучшая посуда, а запах маминых фирменных блюд наполнял воздух. Я, переодевшись в темные брюки и светлую футболку, мрачно наблюдал за приготовлениями.

Когда раздался звонок в дверь, я почувствовал прилив раздражения. Но то, что увидел, заставило его приподнять брови.

Лейла оказалась не той скромной, закомплексованной темноволосой девочкой, какой её помнил с детства. Передо мной стояла яркая, уверенная в себе женщина. Тёмные короткие волосы обрамляли лицо свободными волнами, а в карих глазах светился ум.

– Алан! – она улыбнулась, протягивая руку. – Сколько лет, сколько зим!

– Лейла, – я пожал её руку, отмечая крепкое не по-женски рукопожатие. – Ты… изменилась.

–Надеюсь, к лучшему, – она рассмеялась.

За ужином я поймал себя на мысли, что мне действительно интересно её слушать. Тем более, общие воспоминания о Балгаре, да и Штатах, роднили.

– Я закончила Колумбийский университет, факультет международных отношений, – рассказывала она. – Могла остаться в Штатах, предлагали работу, но решила вернуться. Здесь семья, корни. Да и возможностей сейчас нен меньше.

– И какие у тебя планы? – спросил, подливая ей сок.

– Хочу развивать свою консалтинговую фирму. Помогать нашим компаниям выходить на международные рынки, – в её глазах загорелся азарт. – Знаешь, чего нам не хватает? Правильной презентации. Мы умеем делать крутые продукты, но не умеем их продавать миру.

Некоторое время болтали о бизнесе, потом перешли к воспоминаниям о детстве, о Балгаре.

– А помнишь, – неожиданно перебил гостью, получив недовольный взгляд матери ( как же, сыночек не демонстрирует культуру воспитания). – Как в детстве на тебя соседская овчарка набросилась?

Лейла рассмеялась:

– Ещё бы! Я тогда так перепугалась! А ты схватил палку и давай размахивать перед ней, кричал как сумасшедший. Собака от удивления отступила.

– Я просто повторял то, что в фильмах видел, – усмехнулся.– Нужно выглядеть психом. И тогда соперник растеряется.

– Эй, не скромничай! Вообще-то, ты был моим героем всё то лето. Я мечтала, как вырасту и замуж за тебя выйду.

Мы продолжали вспоминать детство, находя всё больше общих моментов, о которых я давно забыл. Я ловил себя на мысли, что улыбаюсь чаще, чем за последние несколько месяцев.

В другом конце стола наши матери вели свою беседу.

– Твоя Лейла просто чудо,– говорила моя. – Такая образованная, и при этом помнит о традициях. Видно, что в хорошей семье воспитана.

– Спасибо, Фарида-ханым. Твой Алан тоже настоящий мужчина вырос,– отвечала мать Лейлы. – Такой серьёзный, успешный. Я всегда знала, что из него выйдет толк.

Отцы же уединились в кабинете, обсуждая бизнес и, вероятно, будущее своих детей.

После ужина я вызвался проводить Лейлу до её машины.

–Ты сама водишь? – спросил , глядя на стильный спорткар.

– А что такого? – она лукаво прищурилась. – Боишься современных женщин? Или ты из тех варваров, что заперли бы женщину в четырех стенах, лишив доступа к образованию и работе, лишь бы самим на этом фоне мужественнее выглядеть?

– Нет, – покачал головой. – Просто… впечатлён.

– Знаешь, – Лейла внезапно стала серьёзной, – Я понимаю, для чего это всё организовали наши родители. И тоже не особо рада этому. Не потому, что ты неприятен, а просто не люблю, когда решают за меня.– честно призналась.– Но я рада, что мы встретились. Ты оказался не таким, как я представляла.

– Каким же?

– Не знаю… думала, вырастешь высокомерным, избалованным. А ты… нормальный, – она улыбнулась.– По крайней мере, от собак защитить снова сможешь.

Я не смог сдержать ответной улыбки:

– Ты тоже… нормальная.

Когда семья Лейлы уехала, ко мне подошёл отец. Его лицо, обычно суровое, сейчас выглядело смягчившимся.

– Сын, прости. Я погорячился сегодня, – сказал он тихо. – Прости меня. Я просто хочу для тебя лучшего.

За спиной отца заметил мать, которая показывала мне большой палец, поднятый вверх, и улыбалась. Ясно – она приложила руку к этому извинению. Как, впрочем, и к визиту Лейлы с семьёй. Зря мужчины себя считают главными– женщины ими вертят как пожелают.

– Всё нормально, отец, – ответил я. -Но с Сафией ты всё-таки перегнул.

– Это другое дело, – отец нахмурился, но спорить не стал. -Поговорим потом.

***

Я ехал к дому Марата, чувствуя странное смятение. Встреча с Лейлой оставила неожиданно приятное впечатление. Но мысли о Алисе не отпускали.

Войдя в дом, в гостевом крыле я первым делом уловил аромат домашней еды. На кухне обнаружил накрытый стол: две тарелки, два бокала, свежеприготовленные блюда под крышками. Она ждала меня к ужину, готовила для меня.

"Просто показуха",– оборвал себя.– "Как и всё в её жизни. Играет роль, стараясь угодить. Стараясь сойти за милую домашнюю девушку, в не прожженную дрянь, палец о палец по хозяйству не ударившую. Про таких говорят " Ничего, тяжелее мужского органа не поднимала. ".

Поднялся на второй этаж, в одну из гостевых спален. Алиса спала, свернувшись клубочком на краю кровати. В полумраке её лицо казалось таким юным, почти как тогда, много лет назад. Захотелось лечь рядом, обнять и просто уснуть. Держа её объятиях.

Я щёлкнул выключателем. Яркий свет залил комнату.

– Вставай, – холодно произнёс, недовольный тем, что она всё ещё так на меня влияет.

Алиса вздрогнула, открывая глаза. В них мелькнул страх, сменившийся покорностью.

–Я ждала тебя к ужину, – тихо сказала она, садясь на кровати.

–Я не голоден, – отрезал , расстёгивая рубашку.– Но ты мне нужна сейчас.

Я грубо притянул её к себе, впиваясь поцелуем в губы. Она не сопротивлялась, но и не отвечала. Просто принимала мою злость, мою боль. Когда же я нетерпеливо раздел её, толкнув на кровать и навалился сверху, она лишь отвернула голову, позволяя делать с собой всё, что я хотел.

Да, я видел, как она с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, когда вошёл в нее. Как по её щекам катились слёзы, но это только разжигало мой гнев.

"Вы все, шлюхи, одинаковые!"– думал, жёстко овладевая ею.– "Шитые-перешитые, с многоразовой невинностью. Думаешь, я не знаю, сколько мужчин у тебя было?".

Но где-то в глубине души звучал другой голос. Голос, который спрашивал, не стал ли я сам таким же чудовищем, как та, кого всегда презирал. И образ Алисы прежней, яркой, непокорной, настоящей, вдруг возник перед глазами, заставляя усомниться в правильности своего пути. Я замер, выругавшись. Встал, отстраняясь, недовольно оглядел кровь на её бёдрах.

–Иди в душ. – приказал, отвернувшись. Алиса, тихо всхлипнув, встала, тут же поморщившись от боли. И поплелась в ванную, не обращая на меня внимания.

Я же, так и не получивший удовольствия, вытерся футболкой. И сел на кровать. Из ванной доносился шум воды и тихий плач Алисы. Я разозлился– вот же, стерва. Снова начала, как паучиха, своей ложью опутывать. То ужин готовила и ждала, то девственницу разыгрывает до упора. Не желая встречаться с ней, наспех оделся, одолжив в другой гостевой спальне одну из футболок Марата. И вышел из дома, оставив в нём Алису и её ложь. Меня душила ярость. Какого, спрашивается, хр*на, я вообще купил её?! Месть в моём случае не приносила удовольствия, а заставляла ненавидеть и её, и себя ещё больше.

16. Алиса

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как уехал Алан. Я стояла в душе, позволяя горячим струям обрушиться на истерзанные тело и душу, и плакала, не в силах сдержать боль, что разрывала меня изнутри. Вода смывала с тела боль, с лица– слёзы, но не могла унести горечь, которая осталась глубоко внутри. Когда, собрав последние силы, я вышла из ванной, его, хвала небесам, уже не было.