Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

AnnotationКогда-то юных влюблённых разъединил обман. Они выстояли, стали взрослее и циничнее, но сильнее. Теперь их соединят ненависть, чувство вины и безумное взаимное притяжение.Есть ли среди всего этого коктейля из чувств место любви?

Сквозь года

1. Алан

2. Алан

3. Встреча

4. Алиса

5. Алан

6. Алиса

7. Алан.

8. Алиса

9. Алиса.

10. Алиса.

11. Алиса. Аукцион.

12. Алан

13. Алиса

14. Алиса.

15. Алан

16. Алиса

17. Алан

18. Алиса

19. Алиса

20. Алан

21. Алан

22. Алиса

23. Алан

24. Алиса

25. Алиса

26. Алан

27. Алан

28. Алиса

29. Эпилог

30. Эпилог 2

Сквозь года

Сквозь года

Мануэлла

1. Алан

У прошлого есть множество путей, дорог и боли.

Из каждую до кро́ви исходить, до слёз пройти.

Их в вечности, в своей земной юдоли,

Нам стоит помнить, пронести.

– Ты представляешь, колье от Картье. Ей его Миша купил, а она ещё и Баграта развела на такое же. Одно продала сразу, а другое надевает, когда с одним или другим куда-то ходит. И каждый думает, что это– его подарок. Нет, ну здорово же, иметь сразу два любовника. Выгодно, как минимум. – натянуто смеётся высокая длинноногоя блондинка, Стелла, с которой вот уже несколько месяцев спит мой двоюродный брат Давид.-Только дурочки в любовь верят и верность хранят одному. Мужчина– это актив, а чем их больше, тем лучше.

Реплика, естественно, рассчитана слегка позлить его, поддеть, но смысла в этом нет– Давиду плевать на попытки очередной подстилки заставить его ревновать. Для него отношения четко разграничены– есть секс за деньги, взаимовыгодный обмен, есть долг– перед семьёй, родом. Для первого он находит красивых и не обременённых моралью девушек, выбирая более-менее постоянные отношения, чтобы не скатиться на уровень девушек по вызову, боясь подцепить что-то. Хоть там, конечно же, сомнительно – учитывая ту лёгкость, с которой они перескакивают от мужчины к мужчине, в КВД у каждой золотая карта постоянного клиента должна быть. Да и сам Дава не блещет порядочностью. Так что, не нашёл бы в клубе Стеллу– в очереди в КВД всё равно познакомились бы.

Для второго же у Давида есть невеста, тихая и скромная Джамиля, с которой их семьи сговорили их ещё с детства. Давид ждёт, пока Джама окончит университет ( это было её единственным условием), осталось ещё два года– и тогда они сыграют свадьбу. Конечно, вряд ли он станет хранить ей верность, но для этого Джаму и воспитывали в наших традициях – мудрая ( да, умение с красивой миной терпеть регулярную боль, причиняемую мужем, у нас именуется мудростью) не по годам, она простит измену, если та не будет слишком уж наглой, дерзкой, прилюдной. Если муж не станет водить любовниц туда, где их могут увидеть родные или знакомые, а ещё лучше, будет встречаться с ними на пару часов или ночь в отеле, то всё будет как у всех.

Помню, как у дяди Марата одна из его любовниц осмелилась, слишком поверив в себя, позвонить его жене, тете Заире, сообщив нагловато в трубку:" Ваш муж со мной спит, он вас не любит. Отдайте его мне, не мешайте нашему счастью. ". Тем же вечером дурочка лишилась не только его поддержки, обретя кучу проблем на свою глупую голову, но даже из города была вынуждена спешно уехать – взрослые сыновья дяди постарались.

А за парой вечерних ужинов семья ещё долго обсуждала, возмущаясь,.... и нет, не измены и непорядочность дяди. А наглость " этой русской", что посмела в семью влезть, да ещё жене звонить. Дядя Марат ещё и пострадавшим остался в глазах семьи. Так вот многие женщины закрывают глаза на то, что мужчина не уважает ни их, ни ту, с которой им изменяет, ни самого себя – ведь он сам сделал свой выбор. В большинстве случаев за мужчиной, когда родители ищут ему невесту, решающее слово. Впрочем, я давно уже не удивляюсь такому, так как видел все примерно то же самое и в России, и в Штатах, где жил долгое время. Люди слабы, непостоянны в своих намерениях и желаниях, так что есть рамки или же их нет, свобода относительная или настоящая – не особо это и влияет. При рамках просто чуть хитрее действуют, осторожнее.

–А у некоторых – ни одного вообще.– призывно глядит на меня её подруга, но я делаю вид, что не понимаю намёка. Среднего роста, с силиконовой грудью, надутыми губами, она, не сводя с меня глаз, берет коктейль, обхватывая губами соломинку, и жадно посасывает, видимо считая, что это– эротично. Краем глаза замечаю, как ухмыляется Давид, заметив это, и как недовольна Стелла.

–У двоих и работать придется в два раза больше. – возвращаясь к нам из деловых переписок, выдает Давид, блокируя телефон.– А ты меня ещё не полностью удовлетворила.– усмехнувшись, он кладет руку ей на колено, скользя всё выше и выше, к самому краю короткого платья.– Ал, мы поедем. Вы тут с Викки пообщайтесь.

Хмуро гляжу на "Викки", в миру явно какую-нибудь Аню или Таню, также как и " Стелла"– Юля, если память мне не изменяет, Тимохина. Мне ни в х#р не вперлось общение с этой девицей, которая сегодня "плюс один к Стелле". С такими хорошо максимум час– пока ты трахаешь её во всех позах, но дальше терпеть – нет, я пас. Может, кого-то заводит вот это инфантильное " маааасик, ну купи мне ...." ( дальше подставлять по списку " айфон/тачку/побрякушки"), позволяет чувствовать себя мужиком, но точно не меня. Меня бесит тупость, ограниченность.

Каюсь, в последнее время я стал прожжёным циником, и часто остатки совести упрекают меня в том, что я вижу в мире лишь то, чем сам полон внутри– пустоту, но всё равно мне кажется какой-то извращённой формой насилия над собой – сидеть и часами слушать бредни ограниченной дамочки, поддакивая ей, чтобы получить доступ в трусики. Невольно вспоминается Алиса, девочка из моего детства. Девушка, разодравшая мне сердце в клочья. Словно вырвала его груди, бросив на асфальт, и прошлась по нему каблучками, для надёжности. Сколько раз я клялся себе забыть её, жить дальше, и не выходит. Не получается! Проклятая ведьма! Так вот та была– высший уровень. И не в плане того, что лучше этих девиц, готовых хоть здесь отсосать каждому из нас. Нет, просто хитрее. Умело строила из себя невинность, манипулировала мной, влюбленным идиотом. Но всё равно сумела возвести себя на пьедестал, до которого ни одной из этих бабочек однодневок не долететь, как бы крылышками блестящими не трепыхали.

–Пока, Стелл.– доносится до моего замутнённого воспоминаниями сознания голосок " Викки".– Ну, что? Я тут тоже не особо хочу задерживаться, может, покатаемся? Или к тебе поедем? – это она мне?

Привыкнуть, что женщины могут вот так, сходу, брать все в свои руки, у меня слабо получается. В этом плане я консервативен. Мне гораздо приятнее брать самому, видеть ответное желание в глазах, но не открытое предложение с ценником на лбу. С другой стороны, Алиса и была такой, как я мечтал, какой грезил. И?! Оказалась стервой, похлеще "Стеллы" и " Викки" вместе взятых. Эти хоть честные, никем не прикидываются, не строят из себя целок вавилонских, чтобы прикрыть своё бл*дство! Внутри начинает закипать злость, но осаживаю себя– хватит уже жить прошлым! Давно пора отпустить его, жить сегодняшним днём. Пора– да вот не получается, вцепилась, проросла под кожу, пустила корни проклятая Алиса!

Перевожу взгляд на девушку, понимая, что она не виновата в том, что я просто оказался не тем, кто будет рад рассмотреть её предложение. И что большинство мужчин, с удовольствием покупающих её услуги, просто не открыто, а подарками финансовой помощью, ничем не лучшее её самой, мягко улыбаюсь, чтобы не задеть. Пожимаю плечами:

–Извини, я бы рад, но заскочил ненадолго, Даву повидать. Дел много. Но ты тут не грусти, держи вот.– встаю из-за стола, вынимая из бумажника несколько пятитысячных купюр, бросаю их на столик, замечая пьяное недоумение и алчность одновременно в её взгляде. В компенсацию, чтобы не думала, что её женские чары пошли на спад. Пускай думает, что странный и занятой, чем что тот, кого она не заинтересовала.С этим у меня проблемы с детства. Излишне сентиментальный, чувствующий – таким быть у нас не принято. Отец особенно ругался, если видел, как я маленький общаюсь с девчонками, а не гоняю в футбол с пацанами. Вернее, с одной девчонкой. Которая снесла мне крышу, выпила душу, вырвала и растоптала сердце! Алиса. Снова её имя, снова её образ перед глазами. Скользнув глазами по девице на диване, на мгновение задумываюсь – может, действительно, принять предложение, трахнуть её, чтобы хоть ненадолго выбить эту стерву из мыслей. Ибо, если она пришла– это надолго. Ещё несколько дней как минимум мучиться, пока не отпустит. Но тут же понимаю, что нет смысла. Не поможет.

Тем временем девица, что-то нашарив в сумочке, спешно пишет мне помадой на салфетке свой номер телефона, пьяно улыбаясь.

–На вот, держи. Как с делами решишь, можем встретиться. – протягивает мне салфетку. Улыбаюсь, кивая ей, беру эту салфетку ( вот тут брутальный мужик сказал бы что-то вроде " не в этой жизни, детка", а мне вот жаль её обидеть) и выхожу из вип-кабинки.

***

Сегодня словно все сговорились– вот и песня " наша" на радио, I am here without you baby* играет. Помню, как она, мило улыбаясь, объясняла мне, что песня грустная, что она не о любви, а о её потере. А я, дурак, включил её на колонке на нашем импровизированном свидании за рекой, уверенный, что там что-то о большой и светлой любви. Острая боль пронзает сердце при одном воспоминании об этом. Сколько счастья, сколько эмоций было. Ей шестнадцать, мне двадцать один. Я притащил одеяло, колонку, она– еду, принципиально отказавшись брать у меня денег на продукты. Мы пили газировку, ели куриные крылья и вкуснейший пирог с сыром, Алиса уже тогда была очень хозяйственной, настоящая маленькая женщина, смотрели на звёзды и болтали. Мы не то, что не поцеловались, а даже боялись думать об этом, каждый был счастлив уже от того, что другой рядом. Когда пришла пора прощаться, тихая грусть повисла меж нами, каждый словно ощущал её физически. Тогда я, молодой идиот, выпалил, что люблю её, что всегда буду рядом с ней, несмотря ни на что. Она лишь грустно улыбнулась, попросив не давать обещаний, которых не смогу выполнить.

Алиса. Девочка– звезда. Недосягаемая. Яркая. Чистая. Так, по крайней мере, казалось мне тогда, когда я ещё не знал всей её сути. Но даже теперь, когда всё уже известно, когда наши пути разошлись навсегда– даже теперь я не могу её забыть. Она точно болезнь поселилась внутри меня, ослабляя, заставляя время от времени вновь " ловить ностальгию", вспоминая снова и снова всё, что между нами было. Переживать всю ту грязь, что она принесла в мою жизнь. Девочка, у которой под красивой обёрткой скрывалась меркантильная стерва, готовая прыгать по мужикам, предавать, продаваться...

Сука! Как же больно. До сих пор больно.

Странно, но до сих пор не отпускает даже не обида, а глупый, по-детски наивный вопрос– за что? За что она так со мной? Почему поступила так с тем единственным, кто отнёсся к ней по-человечески, кто не обсуждал и не осуждал как другие, кто раскрыл перед ней своё сердце? Приходится признать, что мать была права, когда говорила, что " с этой русской у тебя ничего не выйдет".

I am here without you baby , Nickelback . Песня.

2. Алан

Семья– часть тебя, часть мира навек.

Не только родители– супруги и дети.

Как часто не помнит о том человек,

Как путает он понятия эти.

Я припарковал свой BMW X7 возле элитного жилого комплекса "Садовые кварталы". Несмотря на частые поездки за границу и плотный график встреч, редкие семейные ужины по субботам оставались неизменной традицией. Вытащив из багажника коробку с тортом из модной французской кондитерской и пакеты с подарками, я направился к подъезду, предвкушая встречу с родными. Что ни говори, а кажущиеся банальностью древние мудрости– непреложная истина. У каждого человека должен быть род, семья. Место, где он черпает силу, поддержку, понимание.

Мама открыла дверь раньше, чем я успел позвонить.

– Алан! Сынок!– она обняла меня так крепко, словно не видела год, хотя прошла всего неделя. От неё пахло привычными специями и домашним теплом.

– Мама, ты как всегда, -улыбнулся я, целуя её в щёку. -Чувствую запах долмы отсюда до лифта.

–Конечно, твою любимую приготовила. И плов, и хинкал как ты любишь, " не пухленький" – передразнила то, как я детстве называл тонкий хинкал. Скользнув взглядом по моим занятым подарками и гостинцами рукам, забрала у меня торт.– Заходи скорее.

В просторной гостиной с панорамными окнами, выходящими на вечернюю Москву, отец сидел в своём любимом кожаном кресле, просматривая что-то в планшете. Его взгляд, когда он поднял глаза, был тёплым, но я сразу заметил эту знакомую морщинку между бровей. Значит, мне не избежать очередного " серьёзного разговора".

– Здравствуй, отец, – я пожал его крепкую руку.

– Здравствуй, сын, – он указал на кресло напротив.– Садись. Как бизнес? Слышал, ты заключил контракт с китайцами?

– Да, удачная сделка. Расскажу позже, – я знал, что деловые разговоры лучше отложить на потом. Да и отец спросил это сейчас больше из вежливости.

Из своей комнаты выпорхнула Сафия, моя младшая сестра, студентка МГИМО. Она обняла меня, забрала пакеты с подарками и тут же принялась изучать содержимое.

– Алан, ты лучший! – воскликнула она, доставая парфюм, о котором давно мечтала. Я помню, что Сафа восхищалась этим ароматом давно, говорила, что у какой-то из её университетских подруг такой же.

Отец наблюдал за нами с той же морщинкой между бровей, которая появлялась всякий раз, когда он собирался завести разговор о моей личной жизни. И он не заставил себя ждать.

– Двадцать семь лет почти, Алан. Тебе уже давно пора жениться. – начал он, когда мы сели за стол. – Сафию вот мы уже сосватали за сына Исмаила Гасанова. Хороший парень, из достойной семьи. А у тебя до сих пор ни семьи, ни детей.

Сафия закатила глаза, но промолчала. Её судьба была решена, и она, воспитанная в уважении к родительской воле, приняла это, хотя я знал, что внутри неё бушевал протест. Как окажется после, слишком сильный, чтобы позволить ей смириться с навязанным замужеством.

– Отец, мы говорили об этом, – я старался сохранять спокойствие. – У меня сейчас сложный период в бизнесе.

– Бизнес, бизнес, -отец нахмурился ещё сильнее. – А кому ты его оставишь? У Рамиля скоро родится дочь, он продолжает род. А ты? Так и будешь один или не пойми с кем?

Мама поставила на стол блюдо с долмой и ласково погладила меня по плечу.

– Знаешь, Алан, дочь Рустама, Лейла, вернулась из Америки. Такая красавица стала! И образованная, там училась,– мама умела говорить о женитьбе мягче, чем отец. – Она сейчас помогает отцу в компании, умная девочка.

Я вздохнул. Лейлу я помнил ещё подростком – тихая, скромная девочка с карими глазами и длинной чёрной косой. Не сомневался, что она выросла в прекрасную женщину, но...

– Вы знаете моё мнение, – я положил себе плов. – Я хочу сам выбрать, когда и на ком жениться.

– Как Рамиль, да? – усмехнулся отец. – Поставил нас перед фактом с Камиллой.

– Ну и разве он несчастлив? – парировал я.

Отец хотел что-то возразить, но его прервал звонок в дверь.

– А вот и Рамиль, – мама поспешила открыть.

Мой старший брат вошёл в квартиру с широкой улыбкой. Он также унаследовал отцовский мощный торс и внушительный рост. Мы обнялись, точно два великана, мама и Камилла отражались в большом зеркале гостиной ещё меньше, чем были, по сравнению с нами. Папа открыто любовался семьёй, сидя за столом.

– Как Камилла? – спросил я.

– Дома осталась, – ответил Рамиль, целуя маму. – Токсикоз опять замучил её совсем. Говорит, лежать хочет.

– Камилла не пришла? – разочарованно протянула мама.

– Ей лучше отдыхать, – Рамиль сел за стол. -Врач сказал, что всё это нормально, просто нужно беречь её сейчас.

Отец кивнул с пониманием. Когда дело касалось беременности, даже его строгие принципы отступали.

– Как она вообще? Когда УЗИ следующее? – спросила Сафия.

– На следующей неделе, – глаза Рамиля светились гордостью. – Врач почти уверен, что девочка.

– А я говорила, что будет девочка! – всплеснула руками мама. – Я уже присмотрела такие платьица! И распашонки розовые, как принцесса у нас будет. А потом к нам её своим, как вырастет. На родине нашей побывает. Ох, как я соскучилась по Балгару. – взгляд мамы затуманился воспоминаниями.– Надо съездить будет, навестить. Помнишь, Джавида, с которым вы тете Галие весь крыжовник оборвали? – улыбнулась она Рамилю– Уже четвертого с Фатимой ждут.

Я наблюдал за братом. Он действительно был счастлив. Четыре года назад он буквально поставил родителей перед фактом – или Камилла, или никто. Отец несколько месяцев не разговаривал с ним, но в итоге сдался. Теперь же он с нескрываемой гордостью смотрел на своего старшего сына. Даже довольный тем, что вырастил настоящего мужчину – умеющего и свои интересы отстоять, и интересы эти верные, правильные, и семью не обидеть. Ведь после все только довольны его выбором остались. Но Камилла– своя, просто из не особо богатой семьи. Но отцу, к его чести, это не важно было. Просто он на тот момент уже почти договорился со своим старым другом и деловым партнером о том, что поженят своих детей. У Сафиева дочка на год младше Рамиля была, правда, они оба друг другу не понравились– видись как-то на общем торжестве. Но отцы решили, что стерпится– слюбится. Дети же отказались и терпеть, и любить. Теперь Айдан, так зовут дочь Сафиева, тоже в счастливом браке, за одним из своих однокурсников. И Сафиев-старший на зятя не нарадуется. Настоящий Хэппи энд.

– А ты помнишь, Алан, – внезапно сказал отец, смягчившись, – Как мы летом ездили в наш дом в горах, как ты боялся ящериц и кричал на весь двор?

Я рассмеялся, радуясь смене темы.

– А помнишь, как Рамиль упал в реку, пытаясь поймать форель руками? – подхватил я, тоже унесённый потоком воспоминаний в то счастливое и беззаботное время, в детство. Когда всё было просто и легко.

– А ты за мной прыгнул, хотя плавать толком не умел, – хмыкнул Рамиль. – Это мне тебя тогда еще и спасать пришлось в итоге.

– А это потому, что мы всегда друг за друга горой стояли. Сперва я тебя спас, потом– ты меня. Всё справедливо. И звучит как тост.– сострил я, подняв бокал с соком. – За семью!

– За семью, – посмеиваясь, дружным эхом отозвались все.

–Чтоб все жили долго, счастливо и проблем не знали.– добавил Рамиль, скривившись в усмешке. Уж кто-кто, а он не любил традиций, застолий, тостов и подобного. Уж не знаю, как ему удалось найти Камиллу – такую же домоседку как и он сам, таких и к родственникам вытащить было задачей не из лёгких. Впрочем, у нашего отца оба сына такие. Дела, дом, семья. И ничего больше. Вся дурь дочке досталась, Сафии. Может, от этого у нас и свободы всегда чуть больше было. Ему некогда– за Сафией приглядывать нужно было. Скажи кому– не поверят. Обычно, дочери скромные да тихие. Но наша Сафа маленькой молнией всегда была– что в детстве, что сейчас. Точно ветер в ладонях удержать пытаться– стараться сдержать её буйную натуру. Отец спит и видит, как поскорее замуж выдать её, и она станет головной болью уже своего мужа.

– Кстати о проблемах, – вдруг сказала сестра – У меня на факультете этот Соколов совсем обнаглел. Ставит мне "хорошо", когда все знают, что я лучшая самая по его предмету на курсе!

–Скромная ещё самая во всём универе, не забудь добавить.– поддел её Рамиль, а она показала ему язык.

– Это тот профессор по международному праву? – нахмурился отец. – Хочешь, я позвоню декану?

– Нет, папа, – твердо сказала Сафия. – Я сама разберусь. Я докажу ему, что достойна высшего балла.

Я переглянулся с Рамилем – мы оба знали этот упрямый блеск в глазах сестры. Она была копией отца в этом отношении. И, хвала Аллаху, что её энергию удалось перенаправить в нужное русло. Ей самой понравилось учиться, опережать других в знаниях, так что теперь отец немного отпустил вожжи. А потом и свадьба не за горами, поэтому о судьбе дочери он не так уж теперь переживал, что позволило им с матерью сосредоточить все усилия на единственном оставшемся без второй половинки своём ребенке– на мне.

– Правильно, – неожиданно поддержал её отец. – Ты Алиева. Ты справишься.

После ужина, когда мама с Сафией ушли на кухню готовить чай, а отец задремал в кресле, мы с Рамилем вышли на балкон.

– Как она на самом деле? – тихо спросил я.

Рамиль знал, что я говорю о Камилле.

– Тяжело ей. То токсикоз был, теперь сонливость, отеки ещё, – он оперся о перила, глядя на ночную Москву. – Но знаешь, Алан, когда она сказала мне, что беременна... я никогда не был так счастлив.

– Я рад за тебя, – искренне сказал я.

– А ты? – он посмотрел на меня. – Отец прав в одном – тебе нужна семья. Не для родителей, для себя. С каждым годом выбрать будет всё сложнее, поверь.

Я промолчал. Где-то глубоко внутри я знал, что он прав. Но образ идеальной женщины в моём воображении не совпадал с тем, что представляли себе родители. Вернее, он был полной ему противоположностью – не наша, гулящая, неверная, не семейная. И ещё много нелестных эпитетов, которых заслуживает эта дрянь. Вот только я не знал, появилась бы она сейчас, здесь, поманила бы своим пальчиком – не бросил бы я всё и не побежал бы следом?

–Все её забыть не можешь?– теперь уже я понял, о ком он говорит. Рамиль был в курсе того, что мы тайком встречались в детстве. Он ничего не говорил родителям, да и мне особо не говорил. Но в его глазах я всегда читал сочувствие – будто бы он заранее понимал, что всё у нас обречено.

–Забыл и давно. – не стал делать вид, что не понял вопроса.

Рамиль печально возразил:

–Если кто из вас двоих и забыл, то это она. Хватит уже убиваться – вокруг столько хороших порядочных девушек. Та же Лейла, мама тебе не сватала ещё её?

–Сватала, пока тебя не было. – кивнул я.

–Тебе лишь раз, а нам всем с ней уже все уши прожужжала. " Хорошая девочка", " такая современная", " скромная". Ей отец сказал, что если не успокоится она, то он сам эту Лейлу второй женой себе возьмёт.– усмехнулся он– Мама обиделась, два дня с ним не разговаривала. Но потом и его сумела настроить, он теперь тоже за Лейлу.

***

Мы вернулись в гостиную, где мама уже разливала чай по тонким фарфоровым чашкам. Я смотрел на свою семью – строгого, но любящего отца, заботливую маму, упрямую сестру, счастливого брата – и понимал, что какой бы путь я ни выбрал, их любовь и поддержка всегда будут со мной. Любой путь, кроме того, которого отчаянно желал бы сам. Пойти против воли семьи означало бы вычеркнуть себя из её состава навсегда. Да и стоить ли об этом беспокоиться, если этого пути всё равно нет?

3. Встреча

Я раздраженно поправил галстук, глядя на себя в зеркало заднего вида. Люксовый седан мягко катился по вечерней Москве, а в моей голове крутилась одна мысль: какого черта я поддался на уговоры Марата? Не люблю сборищ, где концентрация пафоса и понтов такая густая – хоть ножом режь.

– Расслабься, – Марат похлопал меня по плечу с пассажирского сиденья.– Это же дом Карелина. Знаешь, сколько полезных людей там будет?

– Знаю, – процедил недовольно. – Поэтому и согласился. Но меня тошнит от этих светских сборищ.

– Тебе двадцать пять, а ты ведешь себя как старик, – засмеялся Марат. – Тебе нужно расширять сеть контактов, если хочешь развивать бизнес в нынешних реалиях. Ну и спонсоры, само собой разумеется.

Я промолчал. Моя компания по разработке программного обеспечения нуждалась в новых инвесторах, это правда. Но сама мысль о вечере, полном фальшивых улыбок и пустых разговоров, вызывала глухое раздражение.

Огромный особняк Карелина сиял огнями, словно маяк в ночи. Машины, одна дороже другой, выстроились вдоль подъездной дорожки. Я вручил ключи парковщику и, вздохнув, последовал за Маратом. Его не пробить, если дело касается бизнеса. Впрочем, это и к лучшему – деловая хватка у Марата Тамбиева– как у питбуля. Это он с виду– весёлый, лёгкий на подъем прожигатель жизни, а на самом деле это помогает ему уводить у конкурентов клиентов, делая их и своими клиентами, и своими приятелями одновременно. Что же, бизнес, ничего личного. Кто не успел – пускай кусает локти. Таков его негласный девиз.

Внутри было именно так, как я и ожидал. Звон бокалов, приглушенный смех, запах дорогих духов и элитного алкоголя. Люди, чьи лица мелькали на обложках деловых журналов, вели неспешные беседы, подсчитывая выгоды от новых знакомств.

– Я возьму нам что-нибудь выпить, – Марат подмигнул и растворился в толпе, оставив меня одного. Кивнув, я медленно стал медленно обводить взглядом зал, когда время вдруг будто остановилось. В дальнем углу, возле огромного аквариума, стояла она. Алиса. Девушка, которую я поклялся никогда больше не вспоминать. Моргнув, тряхнул головой– крыша на ней поехала капитально, раз уж мерещится вживую. Впрочем, может, просто какая-то похожая на неё девушка? Сердце даже радостно кольнуло. А что, если похожая, свободная и.... полностью моя? Такого подарка от судьбы вряд ли ждал, но было бы охренительно. Девушка, похожая на Алису, которой можно попытаться выгнать из мыслей эту лживую ведьму. Хотя, кому я вру? Разве можно натуральное заменить жалким суррогатом? Проблема любой девушки, что будет или была рядом со мной лишь одна – она не Алиса.

Подошёл чуть ближе, чтобы рассмотреть, да так и замер. Это она! Не может быть, но это была она! Хотелось броситься к ней, прикоснуться, чтобы убедиться в том, что она реальна.

Алиса изменилась– волосы стали короче, черное платье облегало фигуру, ставшую еще изящнее, – но я узнал бы её из тысячи. Эти глаза, эту улыбку, этот легкий наклон головы, когда она слушала собеседника.

Внутри всё оборвалось. Воспоминания нахлынули, как приливная волна: горы Кавказа, её смех, их детские клятвы под старым орехом, первый поцелуй на берегу реки... и предательство. Дважды перечеркнувшее мою жизнь.

Алиса поймала мой взгляд, и улыбка застыла на её губах. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно увидела призрака. Боится, стерва! Помнит!

– Вот, держи, – Марат возник рядом с бокалом виски. – Ты в порядке? Выглядишь так, будто привидение увидел.

– Я и увидел, – пробормотал , не отрывая взгляда от Алисы.

Только сейчас понял, что, ошарашенный встречей, даже не обратил внимания на её спутника. Она стояла рядом с мужчиной лет пятидесяти, чьё лицо казалось смутно знакомым – какой-то крупный бизнесмен из нефтяной отрасли. Его рука собственнически лежала на талии Алисы.

– Это же... – начал Марат, проследив за моим взглядом.

– Да, -оборвал его. – Это она.

Последний раз я видел Алису полтора года назад. Помнил, как она показывала свидетельство о браке, фотографии со свадьбы. Она вышла замуж за какого-то местного бизнесмена, её улыбка на фото была такой счастливой. А мне казалось, что вырвали сердце. И это её " Прости, ты – не перспективный для меня". Сука! Я запомнил, до сих пор звенит в ушах. Возможно, и в бизнес я ушел лишь для того, чтобы доказать этой стерве– она была неправа.

И вот она здесь, в Москве, с этим... человеком. Явно не её мужем. Тот, кажется, моложе в разы должен быть, если не ошибаюсь. Какого черта? Хоть, может просто перескочила из койки мужа, ставшего тоже " не перспективным для неё"?

– Пойдем, я тебя представлю Андрею Викторовичу, – Марат потянул меня за рукав. – Он как раз заинтересовался нашей системой безопасности.

Я, будто в трансе, последовал за другом через зал. Мысли путались. Что она делает в Москве? Почему с этим мужчиной? Что случилось с её мужем? Какого черта я точно привязанный на верёвочке иду за Маратом, силясь унять отчаянно бу́хающее в груди сердце?

Возможно, Андрей Викторович оказался приятным собеседником– я этого не узнал, ведь я едва слышал его слова. Взгляд постоянно возвращался к Алисе, которая теперь стояла у окна, держа в руках бокал с шампанским. Вспомнилось, как она говорила, что не понимает, зачем людям алкоголь– и без него можно отлично жить и веселиться. Лгала даже в этом, строила из себя милую девочку.

Мужчина, который был с ней, взглянул на нас, что-то бегло сказал ей, отчего у неё стал слегка испуганный вид. А затем они направились к нам. Точно сама судьба решила испытать меня.

– А вот и Игорь Павлович! – воскликнул Андрей Викторович, когда к нашей компании присоединился мужчина, сопровождавший Алису. – Познакомьтесь, Алан Алиев, перспективный разработчик систем кибербезопасности. Я и сам подумываю над сотрудничеством с его компанией.

Игорь Павлович пожал мне руку. За его спиной появилась Алиса, и наши взгляды снова встретились. В её глазах отчётливо читалась паника.

– Алан, – она произнесла его имя так тихо, что я не услышал, скорее, прочитал по губам.

–Вы знакомы? -удивился Игорь Павлович.

– Мы... -начала Алиса, но мужчина перебил её:

– Нравится моя спутница?-он рассмеялся, заметив, как я пожираю её диким голодным взглядом, наплевав на все условности. – У меня отменный вкус, не правда ли?

Я стиснул зубы так, что заныла челюсть. Сука. Лживая тварь, которой всё равно, с кем быть, с кем спать. Её интересуют только деньги. Были бы они у меня тогда– возможно, я бы стал первым. Или хотя бы мозги– чтобы понять, раскусить её игру. Но неужели ей всё равно, под кем быть за эти хрустящие бумажки?

– Если интересует, могу дать контакты агентства, – продолжал Игорь Павлович, доставая визитку. – Девушки у них на любой вкус. Правда, эту красавицу я пока оставлю себе, – он положил руку на плечо Алисы, и она вздрогнула. – Мы с ней еще долго будем... развлекаться.

Алиса опустила глаза, а я увидел в этом жесте всё: стыд, унижение, боль. Снова играет? Внутри всё заклокотало, грозясь выплеснуться наружу. Актриса! Хватит, я уже – не наивный мальчишка, что поверит в такую показуху. Скромная шлюха, надо же! Оксюморон прямо.

– Значит, ты теперь... в эскорте? – слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. – От замужней дамы до проститутки. Впечатляющая карьера, Алиса. Как ты и хотела, да?

Она подняла на меня глаза, полные слез. У шлюх что, занятия по актерскому мастерству в обучение входят? Выглядело так органично, так естественно, что я бы поверил, не знай я её.

– Алан, пожалуйста...– резкое неловкое движение вперёд– и шампанское из её бокала выплеснулось на платье.

Но я уже не слушал. Развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу, не обращая внимания на оклики Марата.

Я не помнил, как забрал машину, как выехал за ворота. Перед глазами стояло лицо Алисы – то самое, которое столько пытался забыть все эти годы. Я гнал по ночной Москве, почти не разбирая дороги. Внутри бушевала буря эмоций: гнев, боль, разочарование. Сколько нервов она стоила мне, моей семье? Как я готов был биться за нас со всем миром до последнего....А она....