Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

–Держи. – покопавшись в сумке, отдала деньги Ире. Та, скривившись, бегло пересчитала.

–Маловато. Этот Дорохов даже чаевых не дал, крохоборина. – убрав в карман джинсов деньги, она подошла ко мне, сев на кровать.

–Игорь Павлович ...Он дал бы. Только сама понимаешь, за что. – пожала плечами я. Ира, пару мгновений пытливо изучала меня, а затем вздохнула:

–Не понимаю я тебя, ну и дала бы ему. Только побольше попросила бы за первый раз. Они иногда вообще огромные суммы дают. Вот Ритка на аукцион пошла даже. Депутат какой-то купил или олигарх. Ну там, знаешь, вот тот, который на яхте с Рыбкой плавал.

Я покачала головой, не желая вновь быть втянутой в этот бесконечный спор.

–Я не могу так ...без любви.

Ира хмыкнула:

–Ну да, вон какая у тебя любовь была в Балгаре, и? Забыл, забил. Может, вообще уже с женой детишек воспитывает.

Я вздрогнула, услышав свои самые потайные страхи, озвученные резким тоном сестры. Да, она права. Алан уже может быть счастливо женат, растить своего первенца. Вот только ... Зачем же тогда он смотрел так, словно я сломала ему всю жизнь? Зачем пришёл сюда? Месть? Задетая гордость?

–А представь, ты бы ему дала? Только в копилку его достижений бы вошло это. Потом, чтобы друзьям хвастался – я вот эту дуру уломал за пару свиданий. Наплел ей о любви. А тебя бы плохой ещё считали, не его. Сказали бы:" Наша на слово не верит, на нашей жениться нужно. А эту за пару красивых слов уломал". А тут всё честно– ты тело даешь, они деньги. И никто никому не расскажет ничего– им тоже правда невыгодно, чтобы всплыла.

Я промолчала. Смысл спорить, если Ира права? Нет, не в том, что нужно продавать себя. А в том, что для Алана я– всего лишь незакрытый гештальт. Непокоренная вершина. И не более.

–Как там...С долгом?– поинтересовалась, желая прервать мучительный для себя диалог.

Ира тут же отвела взгляд– теперь мяч был не на её стороне.

–Гора дал ещё несколько месяцев, но потом...Алиса, если бы ты согласилась, мы бы могли отдать этот долбаный долг– и всё! Уйти, уехать, да что угодно. А из-за тебя ... Еще и с этим твоим богатеем.

Обида захлестнула меня с новой силой. Из-за меня?! Это Ира влезла туда, куда не следует. Практически, в уголовку, задолжала денег, да так, что её избили, угрожали убить, поставили на " счётчик" .

–Из-за меня? Я, вообще-то, твой долг закрываю, работаю, не свой! А у меня тоже проблемы, из-за тебя. И ты сама?! Ты ни на одной работе не задерживаешься!

–А ничего, что у меня астма!? Я задыхаюсь, ты же знаешь. В цветочном не могу работать, в магазине была еда рядом, там запахи разные – мне плохо. Или ты хочешь, чтобы я как мама умерла, и слезла такая обуза с твоей шеи, да!? Сказала бы уже правду! – она закрыла лицо руками, всхлипывая. А я растерялась, как всегда, когда Ира плакала. Действительно, я перегнула палку. Ира ведь не виновата, что ей передалась от матери астма. И действительно, с таким диагнозом сложно работать. Вот и тетя, едва смогла нас вытянуть, как говорила, довести до конца школы, угасать стала.

И всё равно, застарелая обида не давала успокоиться.

–А Женя твой? Он помочь не может?– уже спокойнее спросила, присаживаясь рядом. Ира выпрямилась, мотнув головой. Глаза её были слегка красными, но слёз уже не было.

–У него жена алименты дерёт, кредиты. Куда ему ещё мне помогать...– снова всхлипнула она, отвернувшись. Я подсела ещё ближе.

–Ир, ну, прости меня. Я просто вся на нервах. Извини.

Обняла её, но Ира не двигалась.

–Я просто Алана встретила.– решила признаться, чтобы хоть как-то объяснить причину того, что сорвалась на ней. Ира обернулась, со странным интересом поглядев на меня.

–Алиева? – уточнила недоверчиво. Показалось, и её обида тут же улетучилась.– Когда?

Я вздохнула.

–Сегодня. На приёме. Он наговорил мне гадостей. И потом ещё ...домой пришёл.

–В смысле " домой пришёл"– недопоняла сестра– Этот мужик, что у нас тут стоял...

–Да, это он был.– подтвердила её догадку.

–Ну ёпт. Здорово, Алиса. Теперь ещё и он мозги трепать будет. Зачем ты ему адрес-то сказала?

–Я не говорила, он сам узнал как-то.

Ира нахмурилась, встав с кровати. Нервно прошлась по комнате.

–И что ему надо?– прищурилась, сканируя меня хмурым взглядом.– Не было столько времени, и тут объявился. Жена плохо даёт, чтоль.– хрипловато засмеялась она, Нащупав в кармане брюк пачку сигарет и зажигалку, она подкурила одну из сигарет, не обращая внимания на мой недовольный взгляд. Ей ведь нельзя курить, с её -то диагнозом. Но некоторые привычки, увы, сильнее нас. Я не стала ничего говорить, чтобы не злить её ещё больше.

7. Алан.

-Если бы ты не был моим другом, я бы сказал, что ты психически нездоров.– покачал головой Марат, глядя на меня. Я усмехнулся, парировав:

–Если бы я был уверен в таком твоём ответе, ты бы не был моим другом.

Марат отставил чашку с кофе на столик, подавшись чуть вперёд:

–Ты понимаешь, что это– ненормально? У нее своя жизнь, у тебя– своя. Ты не имеешь права влезать в её жизнь, какой бы она ни была.– он смотрел на меня с такой жалостью в глазах, что понятно было. Он давно списал меня со счетов, для него друг– капитально поехавший на мелочи из прошлого. Да, он не понимал всю глубину моих подростковых чувств, не знал, как долго я мечтал, что смогу гордо привести Алису в дом как жену. Как ругался с братом из-за того, что тот требовал прекратить наши встречи. Как отец, узнав о наших свиданиях из неумолимой людской молвы, отчитывал меня словно ребёнка. Он говорил:" Алан, ты ведь знаешь, что всё равно женишься на своей. Оставь Алису, не ломай ей жизнь. Она– совсем ещё ребёнок, глупая. Ты ведь взрослее, умнее. Зачем обещать ей то, чего ты не в силах исполнить? ". Это рвало мне сердце. Если бы отец был таким как многие другие наши знакомые– упёртым в своей радикальности и чувстве собственного превосходства над остальными, я бы мог оправдать своё непослушание старшему протестом. Справедливостью, ведь все люди равны, достойны любви и уважения. Но он поступил мудрее, проявил к ней, по сути, отеческую заботу. Сказал мне пусть горькую, но правду.

Я недовольно поджал губы. Ну надо же, моралистом каким заделался. И не верится, что от Марата я это слышу.

–А она имела право влезать в мою!? В жизнь, в сердце! Прорастать там как проклятая колючка, чтобы потом больнее выдергивать было?! Имела она право обманывать, что любит?

Марат пожал плечами, сам того не зная, повторив мне увещевания старшего брата, когда я впервые потерял Алису:

–Она ещё совсем молодая, глупая. Остал бы ты от неё. – сказал, но взглянул при этом так, словно понимает – нет, я уже не в силах этого сделать. Отстать от неё. Мне нужно закрыть эту дикую потребность в ней, насытиться до краев, чтобы отпустила, чтобы во снах больше не приходила, насмехаясь над моей наивностью.

–Молодая и глупая? Это ты сейчас о девушке, что трахается со всеми, кто больше заплатит?!– кипя от злости выдал.– Или о той, что мне в любви клялась, а как Москва замаячила с её перспективами– кинула меня!? Или про ту, что замуж тут выскочила, а потом и мужа бросила, потому что много богатых херов лучше, чем один не особо богатый!?

Светло-карие глаза друга внимательно прошлись по мне, задержавшись на лице. Некоторое время Марат молчал, а после, тяжело вздохнув, тихо поинтересовался:

–Ты до сих пор любишь её?

Если бы он ругался, спорил, пытался что-то мне доказывать или уговаривать, я бы встал в позу и никогда не признался в этом. Но Марат всегда понимал меня как никто другой, даже родные– и те не проявляли той эмпатии, понимания, каковыми обладал мой друг. Поэтому, горько усмехнувшись, я кивнул в ответ:

–Да.– и тут же, не знаю, для кого больше, для него или себя, жёстко добавил.– Но ненавижу ещё больше.

Марат настолько мудр, что не продолжает тему. Вместо этого переводит разговор на бизнес– он улетает в Лондон, к партнёрам его фирмы, на сложные переговоры по слиянию. Месяц уйдёт на одни переговоры, без подписаний и остального. Поэтому, задержится на пару месяцев точно, информирует, вручая мне ключи от своего дома. Наемному персоналу вручать их не хочет, но и приходить в заброшенный и неухоженный не желает. Поэтому несколько раз в месяц я должен буду поработать дворецким для его уборщиц. Я говорил уже о том, что Марат никому не доверяет? Это у него с детства. Его отец был криминальным авторитетом, когда был передел сфер влияния, то маленького Марата с матерью похитили. Сдала их его собственная няня, женщина, которая пять лет служила их семье. Просто у неё самой похитили дочь, требуя привести к ним мальчика. Но вышло так, что в тот день Асфия, мать Марата, решила пойти с ними. Её и няню убили на месте. Марата долго держали в плену, пока его отец торговался за жизнь сына. Но я месте, где должен был состояться обмен, оказалась полиция. Сдал кто-то из своих. Началась перестрелка, отца убили. Один из его охранников, истекая кровью, успел забрать и увести Марата. Утром их нашли на автобусной остановке позади пустыря, где был обмен. Мёртвого мужчину и заплаканного ребенка, прижимающегося к нему.

С тех пор Марат не доверяет никому. Вернее, чтобы попасть в его круг доверия нужно очень постараться.

–Женись.– улыбаясь, убираю ключи в карман.– Тогда вернёшься, дома чисто, приготовлено всё, жена довольная ждёт.

–Для этого есть клининг, доставка еды и девушки, не обменённые моралью.– возражает он. Марат -ярый противник эскорта. Для него это – унижение. Себя, девушки, вообще, мироздания в принципе. Помню, кто-то из нашей компании хотел заказать девочек, так Марат целую лекцию о недопустимости подобного провёл. А вот секс без обязательств, на пару раз– это к нему. Очаровывать женщин он умеет. И нет, не плетёт с три короба, а просто обходительно относится к ним. Вкупе с его внешностью работает безотказно. Вот и сейчас я немного переживаю за мужчин Лондона– всё, не у дел останетесь, Марат летит.

***

Я связался с модельным агентством, под видом которого работал обычный бордель, продающий такое же " лохматое золото " Листермана или знаменитые " шампуньки" для богатых и властьимущих. Сообщил, что хочу снять на несколько ночей девушку, описав полные параметры Алисы. Каково же было моё удивление, что администратор прислала мне несколько анкет, в том числе и анкету Алисы, сопроводив их письмом о том, что на последнюю девушку будет аукцион на выходных. На её ... девственность. Мои глаза буквально на лоб полезли от прочитанного– Алиса и девственность? Куча мужиков вокруг. Бывший муж. И – девственница. Нехило они используют достижения современной медицины– после очередного клиента пошла, зашилась– и снова акцион. Клиенты, конечно же, прекрасно всё понимают, думается, многие из них и узнают её ещё с предыдущего, но всех устраивает такая игра. Что же, и меня тоже. У меня с ней личные счёты, где девственность даже лишней преградой стала бы во всех смыслах.

Отправляю ответ, а сердце всё равно тоскливо сжимается– знала ли та скромная доверчивая девочка из Балгара, что вырастет шлюхой, готовой продавать своё тело каждому, кто больше заплатит? Поистине говорят, что самая беззаботная пора– это детство, когда мы еще добры и невинны. Потому что и я изменился с тех пор– того влюблённого дурачка Алана, что последние деньги ей отправлял, думая, что помогает выжить, больше нет. И скоро эта предательница лично в этом убедится. С*ка! Она на своей шкуре почувствует всю ту боль, что вынес я!

8. Алиса

Алан несправедлив ко мне. За всё время нашего общения я солгала ему лишь три раза. Первый– в далеком прошлом, когда сказала, что на присланные им деньги купила роскошное платье на выпускной. А сама отложила их на билеты мне и Ире. После, когда сказала, что он мне не нужен. Я хочу найти в Москве более перспективного для себя мужчину. Тогда, вернувшись на похороны тети, мы с Ирой узнали от соседей, что он сговорен с какой-то девушкой, свадьба не за горами. И, в третий раз, когда он нашёл меня здесь, в Москве, года полтора назад. А я сказала ему, что вышла замуж. И даже Ира, через какие-то свои связи, подсуетилась с фальшивым свидетельством, ведь Алиева так просто было не уверить в том, что я замужем.

Но теперь разве это важно? У каждого из нас давно свои жизни, свой путь. Его– верный и правильный, лишь на вершину. Семья, работа, дети, близкие. Мой– больше похож на свободное падение. С тех пор, как я переехала в Москву, неприятности так и валятся одна за другой.

Первое время по приезду я работала на двух работах сразу, чтобы обеспечить себя и сестру, оплачивать съёмную комнату в трёшке. Официанткой в одном кафе и администратором– в другом, посменно. Ира же предпочитала получать легкие деньги – крутила романы с состоятельными мужчинами, часто не ночевала дома. Она постоянно звала с собой и меня, но я подобных заработков стронилась.

Постепенно Ира влезла в долги. Оказалось, она пристрастилась к играм в казино, да и за невероятно дорогие брендовые вещи и украшения, оказывается , платила не сразу, а брала их в рассрочку. Однажды она пришла домой в слезах, рассказав, что задолжала крупную сумму "очень опасным людям". Она умоляла меня помочь, иначе нас обеих бы нашли и убили. Тогда мне пришлось отдать ей все свои сбережения, взять дополнительные смены на работе, отчего я стала похожа на бледную моль, засыпающую на ходу, и меня уволили с работы официанткой. Потому что я путала блюда, записывая не те в блокнот, а однажды даже умудрилась уснуть, присев на пару минут на диван в гардеробной для сотрудников.

Когда с деньгами стало совсем туго, Ира, казалось, нашла выход – её знакомый предложил мне высокооплачиваемую работу по уборке квартир богатых клиентов, но "с особыми условиями" – нужно приходить красиво одетой и подавать напитки. Ничего более, да и одежда не развратная. Всего лишь для поддержания образа и люксовости жизни. Красивая, вышколенная прислуга в дизайнерской униформе.

Честно сказать, поначалу я сомневалась– неужели такие большие деньги готовы платить просто за работу, но когда Ира однажды вернулась домой избитой ( кредиторы таким образом " предупредили" её), то согласилась на первый заказ, не раздумывая.

Приехав по указанному адресу в элитный дом, я сразу ощутила некоторое сомнение – слишком уж тихо было везде, да и гостей, как оказалось, всего двое, помимо хозяина. И все такими сальными взглядами смотрели, что я каждую секунду бросала настороженные взгляды на дверь, думая, как бы выбраться отсюда живой и невредимой. Ну а дальше, когда нетрезвые приятели хозяина ушли играть в бильярд , он принялся уговаривать меня на интим. Предлагал деньги, а когда я отказалась, попытался взять силой. Больно схватил за волосы , запрокинув голову назад, наклонился, с силой сомкнув зубы на моей груди. Потом, жадно зарычав, будто дикий зверь, потащил, так и не отпустив волос, точно первобытный самец– свою добычу, к дивану. Когда он повалил меня на него, и сам упал сверху, едва не сломав мне все кости и обдавая алкогольными парами, во мне будто что-то щёлкнуло. Я поняла, что если сейчас не соберусь и не дам ему отпор, то всё. Он изнасилует меня, а после присоединятся и его друзья, без сомнений, ожидающие своей очереди. Я стала брыкаться и пытаться скинуть его с себя, он ударил меня наотмашь ребром ладони по лицу. Раз, другой. Перед глазами всё поплыло, его пошлости, которые он, пьяно посмеиваясь, выдавал, слышались как сквозь толщу воды. И, всё же, я смогла собраться и столкнуть его с себя, когда насильник приподнялся, чтобы снять брюки.

Он упал с глухим стуком, ударившись головой о край стола, потерял сознание. Вокруг него стала расплываться лужа крови. Я не помню, как схватила туфли и телефон, как бежала до ворот, умоляя всех богов на свете, чтобы там не было охраны. Как, на моё счастье, там оказался всего лишь один охранник, лениво мазнувший по мне взглядом и спросивший, вызывать ли мне такси ( видно, давно привыкший к тому, что девочки ездят удовлетворять его шефа часто, и уходят вот в таком потрёпанном состоянии). Невероятных усилий мне стоило состроить в ответ довольную мину, ответив, что доеду сама– еще один вызов, он тут, недалеко. Охранник, пожав плечами, нажал на кнопку– ворота разъехались. Это мгновение показалось мне вечностью– сердце бешено стучало в области горла, руки тряслись, я едва сдерживала желание обернуться, ведь казалось, что за мной уже бегут и хозяин, и гости, и вся охрана. Но нет– я спокойно вышла за ворота, прошлась чуть вбок. А там уже припустила изо всех сил, петляя между заборами.

Только рано я радовалась тому, что спаслась. Да и спаслась ли? Нет, только ещё больше головой в петлю влезла. Потому что на следующий же день меня, когда я возвращалась домой из магазина, перехватили двое мужчин, представившихся сотрудниками службы безопасности того самого неудавшегося клиента. Они сказали, что мне очень повезло– он остался жив. Жив и очень зол, а ещё он очень влиятелен и может легко упрятать меня в тюрьму за нападение. Единственный выход – работать в агентстве эскорта, принадлежащем одному из их приятелей. Оно готово выплатить ему мой долг за " моральный и физический вред", причинённые мною.

А я, в ответ, должна буду обслуживать высокопоставленных клиентов, пока долг уже перед ним, агентством, не будет погашен. Конечно, я сразу согласилась. На всё. Без лишних вопросов и возражений. Ведь думала, что едва они уйдут, как тут же брошусь домой, соберу свои и Ирины вещи, а после мы уедем, сбежим туда, где нас никто и никогда не найдёт. Глупая...

Переехать мы переехали, вот только тем же вечером Иру избили и изнасиловали. Когда она вышла на улицу, то, по пути обратно домой, её прямо у подъезда схватили и затолкали в машину. Она даже не знает, кто, куда её отвезли– с неё не снимали повязки на глаза всё время. А, как наиздевались вдоволь, привезли под утро обратно и выкинули за угол дома, где была наша новая квартира.

Когда я вызвала полицию, закончив отпаивать зарёванную сестру валерьянкой, она вдруг вскочила и выбила трубку у меня из рук. Закричав, что я хочу, чтобы её точно убили. Ведь полиция и без того не работает, а уж разбираться в заявлении " меня увез не знаю, кто, не знаю, куда. Изнасиловал, привез обратно и выкинул у подъезда "– да над таким всем отделом только посмеются и всё. Или её же саму обвинят, что выдумала всё, а ездила сама и добровольно. Если еще в проститутки не запишут, которым просто не заплатили– вот и решила отомстить клиентам таким образом.

Понимая, что сестра права, я подошла к ней, обняв. И заплакала вместе с ней. От боли, от несправедливости этого мира, от осознания того, что выхода, действительно, нет.

А на следующий день я сама набрала номер эскорт агенства с визитки. Так и началось моё падение вниз, на самое дно.

***

Сегодня Эстелла, директор модельного агентства, под вывеской которого оказываются эскорт-услуги, позвонила и попросила меня приехать. Когда звонит Эстелла лично, это всегда означает что-то плохое. Конечно же, для того, кому звонили. Поэтому неохотно собираюсь, затягивая момент выхода из дома как можно дольше. То чай хочется выпить принципиально из своей чашки, а найти её не могу ни на кухне, ни в комнате. То несколько раз переодеваюсь, нервно оглядывая себя в зеркале– это слишком вызывающе, а это– слишком просто. Так и представляю, как Эстелла закатывает глаза, окидывая меня недовольным взглядом.

"Алиса, ты не понимаешь,"– любила говорить она, поучая меня.-" Какая тебе сила дана. Внешность милой домашней девочки, мужики от такого прутся. Используй её по полной. Время идет, часики тикают, мир меняется. Ты хранишь девственность для того, кто может не только не оценить её, но и посмеяться на кухне за кружкой пива с друзьями, что ты в таком возрасте " ещё целка". А здесь же, в агентстве, мужчины, которые и оценят, и хорошо заплатят. И сами на несколько рангов выше, чем те, кого встретишь на улице. Умные, успешные, образованные.". – точно змей-искуситель она кружила вокруг меня, соблазняя, уговаривая. Но, в последнее время, перешла практически к угрозам, да и недовольство всё чаще выказывала. Говорила, что моя новизна уже не так актуальна клиентам, да и глаза мозолю многим как тот виноград на ветке, который видит око, да зуб неймёт. Вот я и пыталась, всячески подрабатывая, отдать долг. Никто из клиентов и не догадывался, что утончённая девушка рядом с ними, с дорогой укладкой, в красивом платье, после приёма или вечера в кругу приятелей, сядет в эконом такси, поедет на смену официанткой в загородный ресторанный комплекс, где давали хорошие чаевые. Я мечтала, что смогу заработать там столько, что вытащу меня с сестрой из рабства. Мы уедем далеко– далеко, начнём новые жизни. Ей тоже пора давно со своим мужчиоой расставаться – он не женится на ней, потому что не разведётся с женой. Лишь обманывает, а вместе они делают больно и той женщине, его жене.

9. Алиса.

Эстелла, которую за глаза девочки называют Стервеллой, оправдывает своё прозвище на все сто. Она любит поиздеваться над слабыми, над теми, кто от неё зависим. Посамоутверждаться, помариновать их, не сразу принимая, а заставляя мучиться догадками, зачем их вызвали. Помню Аню из одного провинциального городка. Русоволосая, высокая, красивая девушка, статная. Про таких говорят « кровь с молоком». Ох и попила ей этой крови Эстелла. Возмутилась, что Аня целых восемьсот грамм набрала за месяц, она её на жёсткую диету посадила. Штрафуя за дни, когда отвеса не было так жёстко, что Аня оказалась полностью в долгах. А когда у девушки от нервов и постоянных визгов Эстеллы, долгов и боязни еды начало развиваться РПП, то выставила её вон, швырнув в лицо билет обратно в её город. Сказала, что та благодарна за такую щедрость должна ей быть. Другая бы на панель ее отправила, а Эстелла пожалела. Поняла, что в их вип-агентстве клиенты с их взыскателоным вкусом Аней уже не удовольствуются, но и продавать её в бордели не стала. Долг её прощает. Вот только приехала в агентство пышущая здоровьем красавица, а уезжала из него немощная, с кучей заболеваний и напрочь испорченными мочегонными и другими препаратами бледная тень той Ани.

Другую " модель ", как нас здесь гордо именовали, Таисию, захотел олигарх. Вот прям на всё был готов ради того, чтобы провести с ней время. Конечно же, в интимном плане. Но Тася в силу наивности и юности верила, что Эстелла откажет ему. Ведь её внешность приносила много денег на сопровождении, и её не трогали, разрешая верить в то, что она вольна выбирать. Но когда он, в очередной раз прислал офер, так здесь красиво именовали предложение выкупить девушку, девственницу или очень понравившуюся, что была лишь с супервип-клиентами, Эстелла решила, что сумма её устраивает. Тасю отправили вслепую, бедная девочка перед поездкой смеялась– как она просто проведет несколько часов с этим дураком, одержимым ею, как отошьёт и вернётся с кругленькой суммой. Глупая. Её привезли охранники– избитую, окроваленную, тихо поскуливающую, точно побитую собаку. Одна из девушек, Диана, случайно вошла в комнату, где решалась судьба Таси ( скорую вызвать не могли, как и какого-нибудь врача, опасаясь, что всплывёт правда. А тот, что " ремонтировал ", как называли это в агентстве, девочек после особо жестоких клиентов, был сильно пьян). Она сидела, как лежавшая на большом черном кожаном диване Тася, вернее, окровавленный кусок мяса, раньше ею бывший, тряслась, прижимая колени к груди. Плач был беззвучный– и от того более жуткой. Один из охранников, заметивший на пороге названную гостью, злобно буркнул ей, чтобы валила. Иначе с ней будет также как с " этой тупой шкурой". И добавил, что Тася своим сопротивлением только "раззадорила мужика – могла бы дать и потерпеть". После этого Тасю никто не видел. Её старенький маме, когда та, накопив деньги на билет с мизерной пенсии , приехала из региона, искать дочь, сказали, что Тася давно ушла из агентства. Сама Эстелла не вышла к ней, но отправила своего зама, Давида. Тот обработал пожилую женщину очень грамотно– и сочувствовал, и вздыхал, пряча глаза, на её слова о том, что нужно обратиться в полицию. А после открытым текстом сказал, что, хоть они и пытались отговорить, но она ушла в эскорт. " Девочка ваша совершеннолетняя, вы же понимаете. Что мы могли сделать? Мы своих девушек учим, пытаемся предостеречь от соблазнов, но... "– картинно развёл он руками, когда проходил мимо нас, группки " моделей ", ожидавших урока по этикету, с убитой горем матерью. А дальше ей внушили, что Тася сама решила уйти в эскорт, и полиция не только не поможет, но и наоборот– побоится что-то делать. Ведь там опасные и высокопоставленных клиенты. Да и самой её дочери коснётся клеймо проститутки, если всё огласке придать. Бедную старушку выпроводили, обещая ей помочь в поиске загулявшей дочери. Ну а дальше? Несколько постов с " потерялась девушка " в одном из известных поисковых движений. Заявление в полицию, которое мама, отчаянно борющаяся за спасение своего ребёнка, всё же написала, истерики Эстеллы по этому поводу. И ... Инфаркт. Помню тот день, когда Эстелла узнала об этом от кого-то, кто видел новость об этом в местном поисковом, который они мониторили. " Наконец-то! "– довольно выдохнула она в трубку, велев нам, собравшимся в её кабинете девушкам, подождать её.– " Эта старая дрянь столько проблем принесла. Мне один Вольский сказал, что если его имя появится в связи с ней– нам всем конец!".

Поэтому, все прекрасно понимали, что отсюда уйти можно двумя способами– или с позволения Эстеллы, что было, когда девушка выходила в тираж с возрастом, или же вперёд ногами.

–Проходи.– кивнула мне на дверь кабинета Эстеллы её секретарь, Оля. Такая же равнодушная кукла с пустыми глазами как и все творения Эстеллы. Та по-своему ценит своих девушек, вот только тех, кто сдался и живёт по её собственным принципам. Тех, кому важны лишь деньги. Таких она отмечает поощрениями, приводит в пример, про судьбы самых удачливых из них рассказывает новеньким нечто вроде " А вот Оливия залетела от олигарха вовремя, у него с женой как раз развод наметился. Он содержанкой взял её. Сейчас уже третьего родила, полностью обеспечивает её и детей он. Живет с несколькими такими, но Оливия умная– ни словом, ни делом не выдаёт, что неприятно ей это. Да и вообще, мечта– мужика рядом нет брюзгливого, а деньги есть. ".

Эстелла стоит у панорамного окна небоскрёба, на тридцатом этаже которого находится её офис. Когда я вхожу, она даже не оборачивается.

–Здравствуйте.– неуклюже подхожу к креслу, потому что высокие шпильки лабутенов ( а в офис к Эстелле негласно нужно входить лишь во всеоружии) для меня не очень удобны. Когда я сажусь, Эстелла, вздохнув, поворачивается. Пару секунд сканирует меня цепким взглядом. Потом, кивнув самой себе, медленно идет к столу, садится в кресло за ним. Поистине, королевское – большое, белое, из натуральной кожи с инкрустированной маленькими бриллиантами спинкой. Она часто смеялась, что, рискнут воры пробраться к ней в офис, то не будут знать двух главных вещей– что одно это кресло стоит едва ли не больше, чем наличика, которая часто бывает в сейфе в её кабинете. И второго– что они уже обречены, ведь легче назвать фамилии тех, кого нет в списке клиентов их агенства из верхушки, чем тех, кто любую помощь и покровительство им окажет, лишь бы их данные не всплыли. А в сейфе хранилось многое– видео со скрытых камер в номерах или на вещах самих девочек, чеки с карт клиентов, когда те, выпив, давали карты девочкам, чтобы те купили себе что-то из побрякушек. Фото и видео с телефонов самих девушек– тут действовали ювелирно, имея по несколько телефонов. Один сдавали на охране, другие проносили с собой. Зачастую страшно сказать, где. Так что в руках Эстеллы были все крупные шишки города и региона.

– Здравствуй, Алиса.– хорошо поставленным голосом отвечает она, улыбаясь. Вот только улыбка эта не затрагивает глаз– ледяных, смотрящих оценивающе, точно на товар, вещь. Коим я для неё, по сути, и являюсь. – Я думаю, ты догадываешься, зачем я пригласила тебя?

Киваю, не в силах озвучить предложений. Эстелла по-змеиному хищно подаётся вперёд, притворно мягким голосом продолжает:

–Тогда не буду тянуть. Ты должна начать спать с клиентами. Мы планируем продать твою девственность на аукционе. – она аккуратно постукивает бордовым ногтём по большой записной книжке, лежащей на столе перед нею. Это– её маленькая слабость, дань годам, которые она и команда хороших пластических хирургов, так усиленно скрывают. Дублировать всё на бумаге, вручную. – Предложений поступило достаточно. Либо второй вариант– ты можешь сразу согласиться на предложение Майера. По деньгам, конечно, оно – не самое выгодное. Но мне пригодится его протекция кое в чём.

Помимо воли меня передёргивает. Майер Анатолий Борисович, местный олигарх, меценат, благотворитель, под попечением которого несколько детдомов и школа-интернат для слабослышащих детей. А ещё – садист и просто зверь в человеческом обличье, потерявший берега от вседозволенности и безнаказанности человек. Ему скучно просто спать с девушками, ему нравится не просто причинять им боль, а видеть страх от неизвестности собственного будущего в их глазах. Кого-то он, спьяну, может щедро подарить охране, которой у него, невероятно переживающего за свою шкуру, человек двадцать амбалов-уголовников, ведь и сам он в прежнем– криминальный авторитет, Толя Майорка. На кого-то спустить собак– и, радостно гогоча с такими же пьяными друзьями, наблюдать за тем, как насмерть перепуганные девушки бегают по двору от натасканной на погоню своры псов, с клыков которых капала слюна. Еще одну девушку, застав за кражей из него кошелька, он просто избил сам. А после оплатил её лечение и реабилитацию, а ещё родителям сверху накинул. Те, алкоголики, и без того не переживающие за дочь ни до восемнадцати лет, ни после, с удовольствием схватились за такую сумму, дав показания, что дочь пришла от парня такой, а парней у неё много, они и не знают, от какого именно.

Откуда я всё это знаю? Майер лично рассказывал. Как-то он заказал себе и приятелям девочек из агенства, в том числе и меня– отметитл свою новую должность в правительстве региона.

И проболтал со мной до утра, перемежая это с алкоголем и всякими другими вещами. В этом тоже было его особое, циничное издевательство– иногда он выбирал ту " счастливицу", по принципу, одному ему известному. С которой и вёл себя по-человечески, и общался очень культурно. Наслаждаюсь завистью и зарождающейся ненавистью в глазах остальных девушек, искренне недоумевающих, отчего их понизили почти до положения вещей разового использования, которые можно использовать как пожелаешь и выкинуть после, не переживая, если вещь сломалась. А их товарке– такие почести. Вот только назвать почестями выслушивание пьяного потока сознания. Если то, что внутри черепной коробки этого монстра, можно было назвать сознанием.