Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

В этот момент на видео донеслись голоса.

– Ну, и чем обязана чести такой?– это была Ира, её голос звучал надменно, но в нём слышалась нотка горечи

Мужчина напротив нее усмехнулся.

– Соскучился.

– Ага, столько лет не видел – и соскучился?– Ира отпила вино, которое ей налили. Почти залпом. Бокал.

Я смотрела на нее, и меня охватил ужас. Она... она же беременна. Алан усмехнулся, наблюдая за тем, как Ира пьёт и флиртует с мужчиной. Он говорил ей что-то, она смеялась, откидывая голову назад, пропуская бокал за бокалом.

– А как там Алиса?– вдруг спросил мужчина, откинувшись назад в кресле

Ира тут же ощерилась, ее глаза сверкнули злобой. – А тебе она зачем? Ты же со мной на свидание пришёл.– снова отпила из нового бокала, опустошив его наполовину.

– Воу, полегче,– мужчина шутливо поднял руки. – Просто из вежливости спросил, общались же когда-то. Ты так реагируешь, словно ненавидишь её.

– Нет, блин, обожаю! – Ира была пьяна, ее слова звучали хрипло и надрывно.– Она у меня всё забирала вечно. Даже ты ко мне таскался из-за нее, ведь так? А я тебя любила. Аборт сделала! Ты же знаешь, что я теперь детей иметь не могу?! Знаешь!?– пьяно ткнула она себя пальцем в грудь.– Все ты! И шал-ва эта! Думаешь, не видела я, как ты слюни пускал на неё!? Всё зайти старался, когда меня дома не будет!

Давид попытался её успокоить:

– Притормози.

– Отвянь! Что ты, что эта– одинаковые!– прошипела Ира, ее голос дрожал от ярости и алкоголя.– Ненавижу вас!.

Я смотрела на Алана, его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряглись его скулы. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела что-то похожее на... удовлетворение? Нет, это было слишком грубо. Скорее, это было подтверждение его правоты, которое он так долго ждал. А, может быть, наслаждение моей растерянностью и болью?

– Ну, вот теперь ты, наконец, веришь мне?– тихо спросил он, блокируя экран телефона.

Мой мир рушился на глазах . Слова Иры, её ненависть, её неприкрытая ненависть, её беспочвенные обвинения – все это обрушилось на меня лавиной.

– Но... за что?– прошептала я, слезы уже текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. – Господи, что же я такого ей сделала?

Алан встал, его движения были плавными, заботливыми, как будто он хотел меня утешить. Он помог мне подняться, его рука легла на мою спину, направляя меня. Я думала, что он хочет увести меня из ресторана, подальше от этого кошмара, поэтому и не сопротивлялась. Но он вел меня не к выходу. Он вел меня обратно в ту самую вип-ложу, где сидели Ира и тот мужчина.

Двери открылись, и я увидела их. Ира подняла голову, её глаза расширились от удивления, а затем в них вспыхнула злоба. Мужчина напротив нее выглядел ошарашенным.

– Ира,– мой голос был слабым, дрожащим. – Я всё слышала... Как ты могла?

–Да пошла ты!– выкрикнула Ира, ее лицо исказилось от ненависти.– Дура блаженная( Я тебя ненавижу! Я даже рада, что больше скрывать этого не придётся. То мама раньше всегда говорила: 'Алиса хорошая, равняйся на нее'. То мужики лишь на тебя смотрели! А в агентстве знаешь, что сказали? Стервелла выдала что!? Что такие как ты могут выбирать– спать или просто сопровождать , а такие как я должны спать со всеми! И благодарить, что их вообще взяли. -

Её слова были как удары ножом. Я не могла дышать.

– Зато приятно, что ты– лохушка!– мстительно продолжала она, ее голос становился все более истеричным.– Я отомстила тебе. Никакого изнасилования, никаких долгов нет! Я просто использовала тебя, бабло получала. Пока ты там корячилась со старыми потными уродами! И целку продать пришлось, на месяц стать...

Дальше я просто не услышала. Мир померк. Последнее, что я почувствовала, было ощущение падения, боль, а затем – темнота.

Я очнулась в машине. Алан вез меня куда-то. Я не знала куда, и, честно говоря, мне было все равно. Голова болела, тело казалось чужим, а в груди зияла пустота. Я смотрела в окно, но не видела ничего. Образы Иры, ее слова, её ненависть – все это крутилось в моей голове, не давая покоя. Я чувствовала себя опустошенной, сломленной. Алан молчал, его лицо было сосредоточенным на дороге. Я не знала, что он чувствует, что думает. Но я знала одно: мой мир, каким я его знала, больше никогда не будет прежним. Ира, моя сестра, оказалась чужим, жестоким человеком, который готов был разрушить мою жизнь ради мести. А Алан... он знал. Он знал все это время. И он привел меня сюда, чтобы я увидела. Чтобы я поверила. И я поверила. Слишком поздно. Если он хотел раздавить меня, сломить, уничтожить– что ж, у него получилось. Мне действительно незачем жить.

Алан привез меня в свою квартиру. По-холостяцки скромно обставленную, но интерьер так и кричал о роскоши, дорогостоимости каждой детали.

Машинально разувшись, точно робот прошла вперёд, следом за ним. Алан кивнул в сторону одной из дверей:

–Это гостевая спальня. Сегодня переночуешь тут. Еда в холодильнике.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на меня как-то странно долго, будто оценивающе. Но кивнул в ответ. И направился к двери.

Когда он ушел, я дала волю слезам. Опустившись без сил прямо на пол, я горько оплакивала ту наивную девочку, которой была раньше. И как только я не замечала Ириной лжи? Как не видела ее поступков, её подлости? Та же Марина– получается, она не лгала, а просто хотела открыть мне глаза?

Звук открывающейся двери заставил замереть. Алан вернулся? Если он решит сейчас продолжить свои издевательства– я просто не выдержу. Моя психика рухнет. Да, это он. И идёт ко мне.

–Пойдём.– в его голосе прозвучала неожиданная забота, а ладонь, накрывшая мою, на удивление нежно сжимала её. Он помог мне подняться, отвёл в ванную, где точно маленького ребёнка умыл сам. После на кухне приготовил мне чай, налив туда немного бренди, несмотря на мои возражения. А затем удивил ещё больше– подхватил на руки, отнёс к дивану, где завернул в покрывало и усадил точно королеву. Придвинул столик, поставив туда чашку с чаем. Включил какой-то сериал, а сам вышел. Вернулся уже с двумя большими пакетами из доставки. Стал расставлять на столике суши, роллы, пиццу.

Через силу я съела несколько кусочков, постоянно поглядывая на него. Он ел с аппетитом, смотрел сериал с интересом. Точно паразит, питающий плохими эмоциями. Или реально он сочувствовал мне? Вряд ли.

–Зачем ты делаешь это?– не удержалась от вопроса. Он не стал делать вид, что не понял, о чём это я. Заботливо заправив прядь моих волос за ухо, он усмехнулся:

–Мои игрушки могу ломать только я сам. – я отпрянула после этих слов.

Ясно. Ничего другого и ожидать не стоило. Глупая! Возомнила о себе невесть что. Ему жаль. Ему никого и ничего не жаль, кроме себя любимого.

–Помнишь, мы мечтали, что когда-нибудь вот так будем сидеть вечером, смотреть фильмы. – вдруг поинтересовался он, не поворачивая головы. Моя рука с занесенным ко рту куском пиццы так и осталась в воздухе. Что я могла ответить? Да, мечтали. Но это было так давно...

–Скажи, ты хоть раз жалела? – вдруг повернулся, пристально глядя на меня. И я честно выдохнула признание:

–Каждый день.

Он потянулся ко мне, ласково обняв. Улыбнувшись, аккуратно забрал недоеденную пиццу. И поцеловал так, как целовал бы любимую. Невесту. Ту, с которой хочет разделить жизнь. Я вцепилась в его плечи точно в спасительный остров посреди будущего моря. С жадностью отвечала на этот солёный от моих слёз поцелуй.

–Глупая.– наконец, оторвавшись от моих губ, прошептал он.– Какая же ты глупая, Алиса. – и снова обрушился на них с неистовой силой.

23. Алан

Любоваться всю ночь тем, как она спит? Как играют отблески ночника на её щеках? Как она хмурится, переживая во сне то, что с ней сотворила стерва Ира. Злиться на самого себя за то, что вместо помощи добавил издевательств? Легко.

Какой же я был идиот! Как не мог догадаться, что эта дрянь завидовала Алисе, что она подставляла её. Что моя чувствительная и ранимая девочка просто-напросто всегда хотела сделать так, как будет лучше другим. А не себе самой. Естественно, Ира этим пользовалась вовсю. Только теперь у меня сошлось всё– и то, что мои деньги на лечение болезни тети Алиса наверняка тут отдавала Ире. И то, что та всячески старалась дистанцировать её от меня– конечно, ей было выгодно иметь красивую юную сестру рядом. Хоть так на неё мужики внимание обращали. Верно она сказала– тот же Давид ходил к ним, надеясь застать Алису одну. Красивая, что поделать. Мужики как волки голодные вокруг неё кружили.

Я не спал этой ночью. Думал. Много думал. Прикидывал, что и как. И понял– а ничего. И никак. Вот просто ничего не будет у меня, если и в этот раз упущу её. Тем более, внутри разливалось тепло– я реально был её первым. Ира, сама того не подозревая, развеяла все мои сомнения. Только вот, с учетом новой информации, оказалось, что единственный урод в наших отношениях, если то, что я творил с ней, можно назвать этим словом, – я.

Простит ли она меня? Вряд ли. Отпущу ли я её теперь? Нет. Но в этом я лгу сам себе– я бы и раньше не отпустил. Само обладание Алисой было мечтой, воплотившейся в реальность. Только вот раньше я ломал бы её– и этим ломал самого себя. В глубине души я это понимал, потому и пытался унять свербящее желание быть рядом с Алисой не только ночами встречами с Лейлой. Поэтому и обманывал себя в том, что это– всего лишь месть. Нет. Месть не заставляет твоё сердце разрываться при виде её обиженного личика. Не заставляет желать отрубить себе руку, что грубо схватила её руку.

По полочкам раскидал я всё примерно к утру. Да, она будет в моей жизни. Но не как девушка, да и этого у нас не приемлют. Она будет моей невестой, а потом – женой. И никак иначе. Только вот началось у нас всё с ней нехорошо, и исправить это– полностью моя задача. Поэтому, пока она спала, я тихо оделся и вышел из квартиры. Довольный, счастливый, с терпким предвкушением внутри, заставлявшим улыбаться как блаженного. Пока моя девочка спит, я исправлю всё. Возьму цветы, подарки, кольцо. Всё то, чего она заслуживает. Притащу, брошу к её ногам, а следом упаду сам– прощение вымаливать.

А родители? Ну, кажется, мальчик я уже взрослый. Повозмущаются– смирятся. Если, конечно, сильно внуков видеть хотят. А так и одной Алисы мне достаточно. Она для меня– целый мир, и как же, ска, хорошо стало, когда я это признал. Перестал прятать от себя самого.

***

Пока выбирал украшения, позвонил Рамил.

– Слушаю.– бросил, разглядывая колье из крупных бриллиантов, вызывающе сверкающих своими гранями.

–Привет. Ал, ты чего там учудил, у Лейлы?– брат уже был в курсе. Несомненно, с подачи неугомонной матери.

–Ничего такого, что не решить. Не переживай– сам разберусь, старшего брата звать не буду.– довольно усмехнулся, кивая продавщице. Та тут же вытащила из-под стекла колье, протянула мне. Да, это достойно моей девочки.

–Ничего такого!?– кажется, всегда спокой Рам пребывал в ярости– Ты серьёзно сейчас? Мариам там в шоке, муж её рвёт и мечет– вечер испортили, драка ладно. Но, говорят, дочку ты их унизил. Из-за какой-то девки дрался.

Надо же, какие мы ранимые, а, Лейла? Что ж, принцесса, придётся смириться, что не вокруг тебя мир вертится. Ясно же, что это она натрепала своим, что ей обидно. Вообще, как я мог допустить, что хоть на минуту увлекусь ею? Да, она умеет держать лицо– идеальная картинка, фасад семьи. Но жена, спутница жизни? Да никакущая из неё. Такая не станет ради тебя ничего делать, то ли дело Алиса. Глупышка, что ради близких готова на всё. В этот момент мне отчаянно захотелось, до покалывания кончиков пальцев, эти самые пальцы сжать на шее Иры. Твари, что пользовалась ею!

–Не девки, а своей будущей жены. Вот ты бы за Каму дрался?– риторический вопрос. За Каму Рам горло перегрыз бы.

–Ты мою жену со своей бля...– возмутился брат, но я оборвал. Спокойным голосом, без ругани.

–Рам. Если ты хочешь и дальше быть моим братом, то не продолжай. Я люблю её. – признался вслух– и будто камень с души упал.

В трубке повисло молчание.

–Это же она? Алиса?– наконец, поинтересовался брат.

–Да.– подтвердил я. Кивнул продавщице, указывая глазами на серьги в комплект к колье. Та вытащила их и принялась упаковывать. Пока я прикидывал, что еще нужно сделать. Цветов букеты заказал– она в них утонет. За каждый день, что я не дарил их ей. Украшения, шмотки, кольцо... Так, кажется, почти готов.

На заднем фоне у брата послышались женские вскрики.

–Ал, минутку погоди. Я сейчас. – бросил он, а затем послышались шаги и приглушённые голоса, перемежаемые вскриками. Что там случилось? Камилла?

–Ал, ты в городе ?– никогда не слышал брата таким взволнованным. Получив утвердительный ответ, он нервно продолжил. – Моя в сервисе, вторая у отца в гараже. Приедь к нам, Каму в больницу отвезти. Рожает.

Чёрт! Планы немного меняются. Не могу же я отказать племяннику или племяннице в помощи. Только теперь понял мою девочку– как она радовалась, говоря об этом. Что тётей будет. Как планировала будущее. Ничего, я её мамой сделаю. Это ещё круче. И не один раз.

–Буду через минут двадцать.– бросил ему. Расплатился, схватив пакет с украшениями и бросился на выход. Алиса никуда не денется, да и я всё равно получу отказ на предложение. В любом случае, придётся сыграть плохого парня последний раз. Прости, Алиса, но это – ради нас.

***

–Мам, спокойно. Она ещё не родила, а ты уже всю судьбу ребёнка распланировала.– улыбнулся я в ответ на высказывание мамы, что внучку обязательно на гимнастику отдаст.

–У нас же это нормально– не давать ребёнку выбора. – съязвила Сафия, по такому поводу амнистированная и привезённая отцом в клинику. Отец бросил суровый взгляд на неё, а мать тут же поспешила предотвратить зарождающийся конфликт:

–Сафа, не сейчас давай.– мягко похлопала она дочь по руке.– Такой день замечательный, малыш родится, это праздник. Давай не омрачать его, а?

Заметив, с каким потухшим взглядом Сафа кивнула, пробормотав извинения, я вдруг понял. Она нервничает о поводу своей беременности. Всё же, любая молодая девушка не желает, чтобы вместо родов, поздравлений, счастья, когда впервые берёшь на руки своего ребёнка, были холодные больничные стены и лёд на животе, прикрывающий пустоту внутри. Может, я неправ– слишком радикально пытаюсь решить всё? И только испорчу ей жизнь?

–Всё, можно заходить. – улыбчивая медсестра выглянула из палаты. И наша семейная процессия с цветами и подарками потянулась к дверям. Рамиль с розовым кряхтящим свертком на руках стоял рядом с кроватью Камиллы, слегка ошалевший и безумно счастливый с виду. Камилла, устало и довольно одновременно улыбаясь, глядела на них с безграничной любовью в глазах.

–Дайте мне первую внучку подержать.– тут же взяла всё в свои руки мать.– А вы не стойте столбами– подарки сложите, цветы вон на стол.

***

Дверь клиники захлопнулась за спиной, оставив позади гулкое эхо радостных криков и запах стерильности. Я шел к машине, чувствуя, как ноги немного подкашиваются. Не от усталости, нет. Скорее от переизбытка эмоций, которые накатывали волнами, сбивая с ног. До сих пор перед глазами момент, когда мать, с сияющими глазами, вручила мне крошечный сверток.

– На, подержи-ка, дядя Алан, свою племянницу!– прошептала она, и я, словно во сне, принял это чудо.

Она была такой маленькой, такой беззащитной. Ее крошечные пальчики, словно лепестки неведомого цветка, сжались на моем пальце. Легкий шок, да, именно так. Невероятное ощущение чего-то совершенно нового, хрупкого и драгоценного. Я смотрел на нее, и в голове проносились мысли о будущем. О нас с Алисой. Как она будет выглядеть, когда сама будет носить под сердцем наше дитя? Уверен, она будет невероятно милой, с этим своим мягким взглядом и нежной улыбкой. Каким будет наш ребёнок? Мальчик или девочка– не важно. Лишь бы наш с ней.

Сафия, моя сестра, подошла, и как только взяла малышку на руки, слезы хлынули из её глаз. Мать тут же бросились её успокаивать, смеясь над её чрезмерным волнением. Сафа пошутила, что она, наверное, сама еще больше переволновалась, чем роженица. Но видно было, как ей тяжело. В это мгновение я решил для себя многое.

С букетом цветов и подарками, чувствуя себя на вершине мира, я вышел из лифта к своей квартире. Сердце пело от предвкушения. Но когда я открыл дверь, квартира была пуста. Алисы не было. Она ушла и даже телефон, который я ей привез, оставила. Только тишина, которая тут же сменилась ледяным ужасом.

Я не мог поверить, что она взяла и ушла. Она ведь могла это сделать много раз в доме Марата, но не стала. Хоть там я обращался с ней ужасно. А сейчас, будто в насмешку, взяла и ушла. Может, она из тех, кому нравится жестокость? Кто теряет всякий интерес к мужчине, если он размяк, стал нежнее, добрее, проявляет заинтересованность. Хр-н его знает.

Я рвал и метал, просчитывая варианты, куда она могла уйти. Первым делом, конечно, набрал Марата.

– Ты ее увез, признавайся!?– прокричал в трубку, голос дрожал от ярости.

– Ты про Алису? Нет, Ал, поверь, я не имею к этому никакого отношения. У тебя паранойя. Я даже не знал, что она не с тобой.– спокойно ответил он.

Но я не поверил.

– Если я узнаю, что это ты, тебе конец!– злобно оборвал его и отключился.

А после бросился к охране. Потребовал записи с камер. На одной из них было видно, как Алиса просто вышла из подъезда, спокойно пошла к воротам. Дальше– словно растворилась в воздухе.

Но не просто так я– человек, который сам занимается охранными системами. Поэтому сразу позвонил знакомым, попросил видео с городских камер поблизости, указав примерное время– с часу до трех дня. И вот, на экране, на одном из видео мелькнула черная иномарка с размытыми номерными. Алиса села в неё. И всё. С кем-то договорилась? Как? С кем?

Шок. Полнейший шок. Злость. На неё, за то, что так поступила. За то, что просто исчезла, не сказав ни слова. И на себя. Осознание того, что моя собственная злость, моя грубость и вынудили ее сделать этот шаг. Я загнал её в угол, и теперь она сбежала. А я остался один, с этим опустошающим чувством вины и бессилия. Но нет, Алиса, на этот раз я тебя не отпущу.

24. Алиса

Когда я проснулась Алана уже не было рядом. Может, устыдился своего вчерашнего внезапного приступа доброты и сочувствия. Может, просто решил, что останься он– и я тут же расслаблюсь и буду желать большего, наивно считая, что у нас снова всё может быть хорошо. Что он сможет простить меня, сможет считать достойной. Нет конечно– подобную глупость я даже в самых заветных мечтах не представляла себе. Да и любовь? Нет, это слишком дорого для меня. Слишком больно. Я любила тетю– её не стало. Любила Алана– вынуждена была его отпустить. Любила сестру– а та всё это время ненавидела меня. Поэтому, наверно, я вообще никогда в жизни больше не позволю этой вашей любви пробраться в сердце! Вернее, то, что от него осталось– окровавленные ошмётки.

Теперь я отчасти поняла девушек, что приходили к Эстелле добровольно. У каждой из них была печальная история– муж обманул, бросил любимый. Я раньше думала– видно, каждой стыдно признать правду. Сказать, что они здесь у поисках лучшей жизни и денег. Вот и выдумывают трагическую судьбу, разочарование в мужчинах, в жизни, любви. А теперь понимаю, что нет. Что у каждой могло быть подобное.

Немного поклонившись по квартире, выпив кофе из большой кофеварки, я привела мысли в порядок. Мне нужно уходить и как можно быстрее. Да, мои долги перед агентством никуда не денутся, но, думаю, полученная от Алана сумма их покроет. Иру мне больше незачем видеть, опекать, помогать. Я даже вещи забирать не стану. А документов там нет– паспорт мой в агентстве давно.

Взглянув на руку, на пальце которой блестело кольцо, оставшееся от мамы ( единственная память. Мне даже Ире пришлось соврать, что это– дешевая безделушка с фианитом, а то бы и его заставила продать), я упрямо поджала губы, стараясь не расплакаться. Мама бы поняла– разве не все мамы на свете хотят, чтобы их дочерям было хорошо? А я сейчас просто на грани. Я не могу больше здесь оставаться. Мне нужно уехать куда-то, хоть куда-нибудь. Найти работу, восстановить паспорт, просто жить.

Благо, двери открывались изнутри. Алан даже не предполагал, что его послушная и готовая на всё игрушка решит вдруг уйти. Да и после вчерашнего– он думал, что сломал меня, раздавил морально. А нет– как ни странно, но, прорыдавшись, я ощутила себя легче. Точно многотонный груз свалился с плеч. Будто пригибавший к земле тяжелый якорь, привязанный тяжелой цепью к ноге, отпал, позволяя мне взлететь. Ну и Бог с ней, с Ирой. С Аланом, с агентством. Да, в моей жизни было много черных пятен, грязи, но главное– позволяю ли я им поглотить меня? Или же иду дальше, а грязь стекает, оставаясь далеко позади? Как там говорила тётя? " Руки-ноги целы? Голова на плечах есть? Вот уже все шансы на счастливое будущее в кармане.".

Я вышла из ворот жилого комплекса, ожидая машину. Один из бывших клиентов, Борис Бронштейн, пожилой успешный ювелир и просто хороший человек, ещё в нашу первую встречу сказал, что таким как я не место у Эстеллы. Что я– хорошая девочка, которая должна завести семью и детей, а не барахтаться в этой грязи. Помнится, тогда дал мне очень хорошие чаевые, пошутив, что это – на старт новой жизни. А, когда увидел снова, очень расстроился, что не последовала его совету. Но не стал напирать. Лишь дал визитку, сказав звонить, если будет тяжело. Что я ему дочь напоминаю, она погибла в автокатастрофе лет пятнадцать назад. Помнится, я не поверила, посчитав это лишь многоходовкой, хитрым ходом с его стороны, чтобы расположить к себе ( девочки рассказывали, что некоторые клиенты хитрили, стараясь завести почти дружбу. Чтобы получать услуги сопровождения, общения почти бесплатно). Но номер отчего-то выучила наизусть, уверяя себя, что он просто необычный, красивый, состоящий почти из одних семёрок и шестёрок, а не мой шанс на другую, нормальную, жизнь. И вот, выпросив у одного из охранников телефон, я набрала Алексею. Обрисовав ситуацию, попросила помощи лишь с такси и продажей кольца– без паспорта много за него не дадут. А у него знакомства есть или сам возьмет. Алексей спросил адрес ЖК, быстро глянул на карте, сказал мне адрес дома чуть поотдаль, где я должна его подождать. И попрощался, сказав, что собирается и выезжает.

***

–Здравствуйте.– поздоровалась с хмурого вида водителем, он лишь молча кивнул в ответ, скользнув по мне равнодушным взглядом в зеркале заднего вида. И повёз меня куда-то, к началу новой жизни. Всю дорогу, которая точно заняла не меньше нескольких часов, я думала о том, как всё будет дальше. Впервые позволила поразмышлять о себе, а не о ком-либо другом. Построить планы, мечты, слишком смелые, чтобы быть правдой. Я смогу работать, снимать жилье, забуду о мужчинах напрочь. Может, как встану на ноги, заведу собаку. И изолью всю свою нерастраченную нежность, заботу на неё. Хмыкнув, отвернулась, глядя в окно. Водитель бросил еще один быстрый взгляд в зеркало, видно, решив, что я пьяна или просто на взводе. Но промолчал.

Когда мы приехали к высоким воротам, водитель набрал на телефоне чей-то номер, сообщив, что приехал. Ворота открылись, машина въехала внутрь, провожаемая пристальными взглядами охранников в черной форме, с оружием, рациями. Мы ехали по дороге к настоящему поместью– просто огромному трёхэтажному особняку, окруженному лесом. Где-то вдалеке ездил трактор, суетились рабочие.

Наверное, тут я впервые немного занервничала. Откуда у ювелира столько денег на всю эту роскошь? Даже у богатого ювелира. Но после решила, что Борис Израилевич просто привез меня к одному из своих приятелей. Видно, к тому, кого может заинтересовать кольцо. Всё же, оно было старинным, фамильным. Прапрабабушка ещё до революции получила его в подарок от семьи прапрадедушки, где оно передавалось как реликвия.

Водитель, ожидая, пока я выйду, придерживал дверь. Выйдя из машины, я растерялась– и куда дальше? Двери открыты, но, кажется, вообще никого внутри. Я замялась, не зная, как быть дальше. Водитель указал взглядом на двери:

–Идите. Вас ожидают.

Я кивнула, поблагодарив. И поднялась по ступенькам к дверям. Внутри особняк был еще величественнее, чем снаружи. Лепнина, роскошные люстры, колонны.

–Здравствуйте. – молодая девушка в черном платье горничной и белом переднике, прямо как в фильмах, появилась в коридоре, выйдя из-за дверей одной из комнат. Хоть назвать комнатами эти огромные залы язык не поворачивался. Музей какой-то.– Пойдёмте, провожу вас в гостиную. Хозяин чуть позже подойдет.

–А... Да...хорошо. – промямлила я, нервно озираясь по сторонам. Было неловко, хотелось поскорее все оформить и уехать отсюда. Какое-то странное чувство внутри разворачивалось, захватывая разум и сердце. Будто опасность грозила здесь. Но, успокоив себя тем, что это – нервы от того, что я боюсь– Алан сейчас рвёт и мечет, ищет меня, я последовала за девушкой.

Когда мы вошли в один их залов, она указала рукой на огромный красный бархатный диван с множеством подушек с милыми хвостиками.

–Присаживайтесь. Я сейчас принесу лимонад и закуски.

–О, нет. Спасибо большое, не нужно.– запротестовала я, усаживаясь на диван. – Я ненадолго.

Она слегка нахмурилась:

–Простите, регламент по гостям у нас строгий. Поэтому я обязана принести.– слегка смутившись, успокоила.– Все равно придётся немного подождать– успеете проголодаться.

Пришлось улыбнуться и кивнуть– не хотелось расстраивать такую милую девушку. Тем более, как оказалось, ждать пришлось действительно долго. Так что фрукты, мясная и сырная нарезки, а еще очень вкусный освежающий клубничный мохито пришлись очень кстати. Да так, что, наевшись, я задремала прямо на диване. Проснулась от того, что что-то неприятное ползало по предплечью, мошкара какая-то будто. Попытавшись спросонья смахнуть ее, замерла, услышав тихий смех. Знакомый смех. Выпрямившись, насколько позволяло состояние, увидела мерзкую улыбочку на не менее мерзком лице. Майер! А он здесь откуда? Как? Да что вообще происходит!?

–Наконец проснулась, спящая красавица,– гаденько засмеялся он, водя пальцами по моему плечу. – Добро пожаловать в гости. Жаль только, рано проснулась. Мало пила...– указал взглядом на бокал с недопитым лимонадом.

–Что вы здесь делаете?!– возмущённо оттолкнула его руку. Он не обиделся, засмеявшись снова.

–Что я делаю в своём собственном доме? – он приложил руку к виску, сделав задумчивый вид.– Дай-ка подумаю. Живу, наверное.

Это его дом!? Но тогда как... Неужели Майер просто

–Вижу, шестерёнки заработали. Да, Боря долг свой отдал– с тобой мне помог. Ты же знала– залип я на тебе. – задумчиво пропустил он сквозь пальцы прядь моих волос, обдав винным дыханием.– А Эстелла ваша, тварь, специально тебя для меня придерживала. Не давала, но и другим не продавала. Как там, в этой басне-то? Видит око, да зуб неймёт?– хохотнул он. – Вот примерно так меня за яйца держала, чтобы я бизнес её прикрывал перед всеми.

–Отпустите меня.– не желая слушать пьяные излияния бросила, вставая. И тут же упала обратно– ноги будто ватные стали, голова закружилась, во рту пересохло. Он меня опоил? Заметив мой обвиняющий взгляд Майер усмехнулся, пристально наблюдая за моими мучениями.

–Ну, а как ты хотела?– развёл он руками– Ты ж у нас– девочка строптивая, добровольно не согласишься. И вообще,– он отщипнул от грозди на блюде перед собой одну виноградину, отправив её в рот, принявшись демонстративно усиленно пережёвывать. Сок потёк по пухлым губам– мерзкое зрелище. Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу– Ты сама виновата! Цену себе набивала, выкобенивалась. Другие вон, за деньги или подарочки ноги раздвинут только так. А ты в Снежную королеву играла– и доигралась.

–Это похищение человека! Статья!– прохрипела я, облизнув пересохшие губы. Майер отмахнулся:

–Это где-то, где закон работает. Да и шл_х закон не защищает.

Типичная логика человека, привыкшего скупать других как вещи. Боже, как я попала! Нашла кому довериться! Клиенту. Теперь стало ясно, что Бронштейн меня просто " прикармливал", как это звучало на сленге девочек из агентства. Держал рядом с собой, надеясь самому и практически бесплатно спать со мной, навешав мне лапши на уши– о сочувствии, о том, что "такая как я не должна там работать" ( уверена, он это каждой говорил. Вот только ума не поверить ему хватило почти у всех. Кроме меня!).

–В-общем, пойдём-ка,– вдруг растеряв добродушие злобно рявкнул он, рывком поднимая меня с дивана.– Приведём тебя в порядок. А то я не люблю баб тр-хать в невменозе. Надо– сально облапал он мою грудь, а у меня даже сил руку его оттолкнуть не осталось, слабость накатила с новой силой.– Тебя в порядок привести.

–Не трогайте меня! Отпустите!– взвизгнула, когда он с силой сжал моё предплечье. В этот момент я отчётливо поняла– я просто не смогу. Не смогу жить после того, что он хочет сделать со мной. После насилия над собой. С Аланом.... Всё было иначе, ведь, как бы я ни пыталась спрятать это от самой себя, а я его любила. И люблю до сих пор. А этот тучный потный мужчина с сальными глазками и любовью к жестокости.... Нет, я просто не приду в себя после такого. А, значит, нужно действовать. Спасаться, спасать себя. Изо всех сил. Как там девочки говорили– жаль, не слушала их, считая, что мне никогда не пригодится. Хитрить нужно. Мягче быть, обмануть, усыпить бдительность. Мазнув взглядом по его красному лицу сообразила, что сейчас– предел. Начну дальше выделываться ( по его мнению)– он взбесится, и тогда уже ничего не исправить.

–Чего орёшь, дура!– скривился он в недовольстве.– На меня бабы сами прыгнуть готовы, я щедрый очень мужчина.

Я мило улыбнулась, борясь с тошнотой.

–Я знаю, девочки рассказывали. И что очень щедрый, и что– постаралась томно закатить глаза, скользнув пальчиком по его груди-И что очень мужчина. – с придыханием добавила. Кажется, переиграла, ведь на его лице недоумение мелькнуло. Не поверил. Конечно, взрослый умный и хитрый мужик, куда ему игры такой девчонки как я? Раскусит за секунду. Но...

–А ещё что говорили?– отпустил мою руку, приосанился, довольно глядя на меня. Повёлся! Неужели!? Я едва не запрыгала от радости на месте.

–Ну, многое. За вас даже подрались две наших, делили.– добавила масла в огонь. Он нахмурился, а потом засмеялся, хлопнув себя по коленям.

–Это Танька и Надька? Точно, они.– важно выпятив вперед толстую грудь, отступил на пару шагов. Будто давая собой полюбоваться.– Я ж тогда Таньке вашей машину подарил. Надька взбесилась. Ну та, белобрысая, с сиськами здоровыми. А я ей говорил– Надя, жрать хватит. У тебя уже не талия, а бочка. Мужикам баба какая нужна? Тонкая-звонкая, а ты– корова.