Текст книги "Венец тьмы"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Выбор есть всегда, – возразил Михаил, внимательно наблюдая за ее движениями. – Просто Вювы выбрали не сдаваться, и это достойно уважения.

Таня заметила, что в последнее время Михаил уделял ей больше внимания, чем остальным пациентам. Иногда она ловила на себе его взгляд – не профессиональный, оценивающий состояние пациентки, а человеческий, заинтересованный. В такие моменты она не знала, как реагировать, и погружалась в упражнения с удвоенной силой. Сердце её тосковало по Рейвену. Даже боль от потери Дейра притупилась, стала лишь печалью от потери того, что, по сути, никогда и не принадлежало ей. Рейвен был прав– Дейр тянулся не к ней, к Оливии, в теле которой она была. Ведь иначе он был бы готов на всё, лишь бы быть рядом. Отбросил бы свою проклятую гордость, свои убеждения. Рейвен был иным– ради неё он бросил всё. И даже её саму.

***

После занятия на тренажерах Михаил неожиданно предложил проводить ее до кабинета физиотерапии.

– У вас сейчас массаж? – спросил он, когда они шли по коридору. -Как ваша спина после вчерашних упражнений?

– Ноет немного, но терпимо, – ответила Таня. – К боли я уже привыкла.

Михаил покачал головой.– Не нужно привыкать к боли, Татьяна Николаевна. Нужно учиться жить без нее.

У двери кабинета он вдруг протянул ей небольшой бумажный пакет.– Это мазь с разогревающим эффектом. Натуральная, на травах. Помогает после интенсивных нагрузок.

– Спасибо, но разве можно принимать подарки от врачей? – Таня попыталась отшутиться.

– Я не совсем врач, я реабилитолог, – улыбнулся он. – И это не подарок, а часть терапии. Просто эту мазь не выдают в нашем центре, а она действительно хорошая.

***

Через неделю, когда Таня занималась на беговой дорожке, Михаил снова оказался рядом.

– Как самочувствие сегодня? – спросил он, проверяя параметры тренажера.

–Лучше, -ответила Таня. – Мазь действительно помогла. Спасибо.

– Рад слышать,– его улыбка была искренней. Но после он немного замялся, прежде, чем продолжить. – Знаете, Татьяна, я заметил, что вы всегда приходите и уходите одна.

Таня напряглась, но продолжила размеренно шагать на дорожке. Смешной вопрос. Она в принципе одна.

– Да, так сложились обстоятельства.

– Простите за бестактность, – тут же отступил Михаил. – Просто подумал... может быть, вам было бы приятно сменить обстановку. Выпить чашку чая или поужинать где-нибудь вместо местной столовой?

Таня сбилась с шага, и Михаил быстро поддержал ее за локоть.

– Извините, если я не вовремя, – сказал он.– Забудьте.

Таня посмотрела на него внимательно. Михаилу было около сорока, аккуратная короткая стрижка с проседью на висках, спокойные карие глаза, приятное, открытое лицо. Ничего особенного, но что-то располагающее было в его манере общения.

– Нет, я просто... не ожидала, – она вздохнула. – Давно не была на свиданиях.

– Это не обязательно свидание, – мягко сказал Михаил. – Просто ужин. Отдых от рутины реабилитации.

Таня вдруг поняла, что ей действительно хочется вырваться из замкнутого круга реабилитации, больничных стен и одиночества в элитной, но пустой квартире.

– Хорошо, – решилась она. – Когда?

– В пятницу вечером? – предложил он. – У вас после трех часов нет процедур.

– В пятницу, – кивнула Таня, сама удивляясь своему решению.

***

В последующие дни Таня наблюдала за Михаилом с новым интересом. Она заметила, как терпеливо он занимался с маленьким мальчиком, учившимся заново ходить после аварии. Как подбадривал пожилую женщину, которая со слезами говорила, что больше не может делать упражнения. Как принес яркие стикеры-смайлики для детей в отделении педиатрической реабилитации – за каждое выполненное упражнение ребенок получал такой стикер, а собрав десять, мог выбрать небольшой подарок из специальной коробки.

"Он просто хороший человек," – думала Таня. – "Обычный, нормальный хороший человек. Ты просто отвыкла от таких, вот и восхищаешься. "

В четверг вечером, лежа в ванне и разглядывая шрамы на своем теле, Таня размышляла о предстоящем ужине. Она усмехнулась своим мыслям: "Хватит с меня генералов, войн и глобальных потрясений. Может, пора просто пожить нормальной жизнью? Обычный мужчина, обычные отношения..."

Она знала, что еще не готова к настоящим отношениям. Но возможно, этот ужин станет первым шагом к возвращению в нормальную жизнь. Промежуточным этапом между добровольным одиночеством и настоящей близостью.

Одиночество становилось все более мучительным. Особенно по ночам, когда она просыпалась от кошмаров, в которых снова падала с огромной высоты. В такие моменты она особенно скучала по Рейвену. По своему дракону, который предал ее... или спас от самой себя? Эти мысли не давали покоя, но со временем боль притуплялась, уступая место странной благодарности. Она до сих пор не могла однозначно интерпретировать его поступок, но уже не чувствовала прежней ярости.

***

Пятничным вечером Таня нервничала, собираясь на ужин. Она перебрала весь свой скромный гардероб, остановившись на простом синем платье, достаточно закрытом, чтобы скрыть большинство шрамов. Макияж она наносила особенно тщательно, маскируя едва заметные следы у висков и на шее.

Михаил ждал ее у выхода из центра, держа в руках небольшой букет полевых цветов.– Вы прекрасно выглядите, – сказал он искренне. – Это вам. – протянул ей цветы.

Таня приняла букет с легким смущением.– Спасибо. Давно не получала цветов.

Ресторан, который выбрал Михаил, оказался небольшим уютным местом недалеко от реабилитационного центра. Мягкий свет, негромкая музыка, столики, расставленные на достаточном расстоянии друг от друга для комфортного разговора.

– Я подумал, вам будет важно тихое место, – пояснил Михаил. – Без толпы и излишнего шума.

– Вы правы, – кивнула Таня. – Спасибо за внимательность.

Первые минуты ужина прошли в неловком молчании. Таня не знала, о чем говорить вне контекста реабилитации, а Михаил, казалось, тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

– Расскажите о себе, – наконец предложила Таня. – Вне работы. Что вы любите делать?

– О, ничего особенного, – улыбнулся Михаил. – Не женат, детей нет. Из интересов – рыбалка, книги, иногда походы. Я довольно скучный человек, если честно.

– Скучные люди не посвящают себя помощи другим, – возразила Таня.

Михаил смутился:– Это просто работа, которую я люблю.

Разговор постепенно стал более непринужденным. Михаил рассказывал о своих путешествиях по России, о книгах, которые читает. Таня старательно избегала темы своего прошлого, отделываясь общими фразами. Когда он спросил, где она получила образование, Таня ответила уклончиво, что училась за границей.

Несмотря на приятную беседу, Таня чувствовала, что между ними нет той искры, которую она когда-то испытала с Дейром, а после– с Рейвеном. Михаил был внимательным, добрым, интересным собеседником – но он оставался для нее просто хорошим человеком, не более.

Когда дело дошло до десерта, Михаил неожиданно положил свою руку на ее:– Татьяна, я хотел бы видеться с вами не только в стенах центра. Я понимаю, что вы сейчас в сложном периоде, что восстанавливаетесь не только физически...

– Михаил Андреевич, – мягко перебила его Таня, осторожно убирая свою руку. – Вы очень хороший человек. Правда. И я благодарна за этот вечер, за возможность просто побыть нормальным человеком, а не пациентом. Но я еще не готова к отношениям.

Его лицо на мгновение отразило разочарование, но он быстро справился с собой.– Я понимаю. И прошу прощения, если был слишком настойчив.

– Нет, что вы, – возразила Таня. – Вы были очень деликатны.

Остаток вечера прошел в вежливой, но более сдержанной беседе. Когда они вышли из ресторана, Михаил вызвал для нее такси.

–Спасибо за прекрасный вечер, – сказал он. – И помните, что в центре я по-прежнему ваш реабилитолог. Никакой неловкости.

Таня благодарно кивнула:– Вы действительно хороший человек, Михаил Андреевич.

Уже сидя в такси, она почувствовала странное облегчение. Возможно, она еще не была готова к новым отношениям, но этот вечер показал, что она все еще способна быть просто женщиной. Обычной женщиной, которая может пойти на ужин с мужчиной, поддержать беседу, улыбнуться комплименту.

Маленький шаг, но все же шаг вперед.

21. Таня

Тот, в чьём сердце ты одна навсегда,

Преодолеет любую беду, города,

Время, миры. С тобой лишь бы быть,

Счастье дарить чтоб. И просто любить.

***

Таня остановилась перед дверью своей квартиры. Что-то было не так. Интуиция кричала об опасности. Ключ не понадобился – дверь оказалась незапертой, легко поддавшись легкому нажатию ладони. А она точно помнила, что закрывала. Да и провалов в памяти после падения у неё ни разу не было. Шрамы, боль, дикая обида, разъедающая изнутри– всё это было. Но только не амнезия. Ведь судьба, и раньше не особо баловавшая её, попросту не могла дать ей послабление, поблажку, позволив погрузиться в блаженное неведение. Нет, она должна была помнить каждую мелочь, каждую секунду из проведённого в том мире времени.

Сердце забилось чаще. Таня сжала в руке телефон и на ощупь нашла выключатель. Свет в прихожей залил пространство, но страх не отступил. Кто-то был в квартире. Она чувствовала это. И, хоть самым правильным было бы бежать со всех ног, она шагнула вперёд. Навстречу опасности. Как всегда то делала в своей жизни

Дрожащими пальцами набрала 112, держа палец над кнопкой вызова. Медленно двинулась вперед, в сторону гостиной. Звук работающего телевизора доносился из-за полуоткрытой двери. Таня замерла. Она точно помнила, что выключала его перед уходом.

Сделав глубокий вдох, она нажала на вызов и толкнула дверь, щелкнув выключателем.

В голубоватом свете телевизора на её диване сидела темная фигура. На экране шел какой-то сериал, звук был приглушен.

– Служба спасения, что у вас случилось? – раздался неожиданно громкий голос из динамика телефона.

Фигура медленно повернулась. Таня увидела его лицо и застыла, не в силах пошевелиться.

– Я тебя примерно такой и представлял, – насмешливо произнес ... Рейвен, разглядывая её с нескрываемым интересом.

– Алло? Вас не слышно. Что случилось? – напирал оператор в трубке.

Таня механически нажала на сброс, не сводя глаз с мужчины. На нем были темные джинсы и белая футболка под расстёгнутым серым свитером. Стильная короткая стрижка делала его похожим на успешного бизнесмена. Ничего не выдавало в нем того, кем он был на самом деле.

– Ты... – неверяще выдохнула Таня. Телефон зазвонил– это экстренная служба, узнать, нужна ли помощь. Дрожащим пальцем она нащупала кнопку выключения, зажав её на несколько секунд. Экран погас.

Рейвен усмехнулся:– Я. А ты кого-то другого ждала?

Его лицо слегка помрачнело.– Впрочем, ты, смотрю, не грустила в моё отсутствие? Это обо мне ходила слава дамского угодника, но ты, смотрю, не отстаёшь. Как оно там, на свидании?

– Откуда ты... Как ты... – Таня так и не могла сформулировать ни один вопрос. Её мозг отказывался верить глазам. Рейвен. В её гостиной. В её мире! Это просто уму непостижимо!

Рейвен остался сидеть, наблюдая за ней с легкой улыбкой:-Откуда знаю, где ты была, где живёшь? О, поверь, в этом наши миры до ужаса похожи – деньги развязывают языки, дают доступ к информации, -он кивнул в сторону входной двери за её спиной. – А что до двери – тут уже пригодился мой многолетний опыт любовника. Не раз приходилось убегать через закрытые двери.

Его голос вдруг стал мягким:– Я скучал.

Эти слова подействовали как спусковой крючок. Таня выпрямилась, огляделась и схватила вазу, стоявшую на полке за спиной. Фарфор полетел в голову Рейвена, но тот, вскочив, легко увернулся.

– Ты скучал?! Да ты предал меня!– закричала она, уже хватая статуэтку.

Рейвен уклонялся от каждого брошенного предмета с грацией хищника:– Спас.

– Ты отправил мою душу в тело, которое могло быть уже мертво!– она швырнула в него подсвечник.

– Нет, магия попросту не сработала бы. Вернуть душу в мертвое тело нельзя, – спокойно возразил он, пригибаясь.

– Ты... Как ты мог! – Таня продолжала преследовать его по комнате, бросая все, что попадалось ей под руку.

Внезапно Рейвен перекатился через диван и оказался за её спиной. Сильные руки обхватили Таню, прижимая к крепкой груди.

– Я скучал, Таня, – прошептал он ей на ухо.

Она замерла в его объятиях, всхлипывая. Упрямое молчание было её единственным ответом.

Рейвен начал осторожно гладить её плечи, руки, волосы, как будто успокаивал испуганного зверька.

– И ты тоже, так? Я ведь чувствую,– прошептал он.

Таня кивнула, не в силах произнести ни слова, слезы беззвучно катились по её щекам.

Рейвен бережно развернул её к себе и, глядя в глаза, тихо произнес:– Я люблю тебя.

Время остановилось. В следующий миг их губы встретились в поцелуе, полном отчаяния и страсти. Его руки скользили по её телу, вспоминая каждый изгиб, каждую линию. Она судорожно цеплялась за его плечи, боясь, что он исчезнет, растворится, как мираж.

Одежда падала на пол, забытая и ненужная. Рейвен подхватил Таню на руки и отнес на диван. Его губы касались её шеи, ключицы, опускались ниже. Он замер, обнаружив первый шрам на её коже, один из множества. Таня смутилась, отстранившись.

– Нет. Ты прекрасна. – хрипло бросил он, возвращая её обратно. – Я люблю тебя.

– И я тебя.– прошептала она.

Его губы бережно коснулись рубца, затем нашли другие следы – маленькие свидетельства жизни, которой она жила без него. Каждый шрам он целовал с такой нежностью, словно мог исцелить прошлое.

– Я люблю тебя, – шептал он между поцелуями. – Люблю каждую клеточку твоего тела, каждую мысль, каждый вздох.

Когда он вошел в неё, Таня почувствовала, что наконец вернулась домой. Их тела двигались в идеальном ритме, как будто никогда не расставались. Это было больше, чем страсть – воссоединение двух половин одной души.

После, когда они лежали в объятиях друг друга, Таня положила голову на его грудь, слушая размеренное биение сердца.

– Как там, в королевстве? – тихо спросила она.

Рейвен задумчиво погладил её разметавшиеся волосы:– Тьму поглотил Венец, а его спрятали под сильнейшие заклятья маги. Новый король добрый и щедрый. Так что, у них всё хорошо.

Таня приподнялась на локтях, глядя ему в лицо:– Как ты смог последовать за мной? И как будешь жить здесь? Ты ведь... не сможешь обернуться драконом.

Легкая печальная улыбка тронула его губы:-Это последнее, о чем стоит беспокоиться. Видишь ли, теперь я – человек, а не дракон.

Таня замерла, придерживая на груди одеяло:– Как это?

– Отдал суть за переход, – просто и слишком уж беззаботно ответил он.

Секунда молчания, и Таня накинулась на него с поцелуями, покрывая ими лицо, шею, плечи.

Рейвен рассмеялся:– Знал бы, что так отреагируешь, еще в том мире от дракона отказался бы.

Их тела снова сплелись в нежном танце любви, более медленном и чувственном, чем в первый раз. Они изучали друг друга заново, запоминая каждое прикосновение, каждый вздох.

– Но как ты устроился здесь? Как нашел меня? – спросила Таня позже, когда они лежали, глядя в потолок.

Рейвен усмехнулся:– Скажем так, я пришел в этот мир не с пустыми руками. Прихватил много драгоценностей– даже нескольких из них хватит, чтобы жить безбедно нам и нашим будущим детям. Поэтому, документы, жильё, бизнес – всё это у меня уже есть.

– Есть ли что-то, чего ты не можешь? – восхищенно спросила Таня.

Рейвен нахмурился:– Водить эти ваши чертовы железные штуки, машины, так и не научился. Но зато нанял водителя.

Таня рассмеялась, и он притянул её ближе, целуя в макушку. В этот момент оба знали, что независимо от мира, где они находятся, их настоящий дом – в объятиях друг друга.

22. Эпилог

Неважно, родился что, вырос во тьме,

Она– не твоей жизни суть, резюме!

**

Таня сидела в мягком кресле гостиной, рассеянно поглаживая округлившийся живот. За окном раскинулся сад, утопающий в осеннем золоте – девять лет назад она не могла и представить такую идиллическую картину своей жизни. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, играя на подоконнике причудливыми тенями, словно отголоски того мира, о котором она теперь знала больше, чем хотелось бы обычному человеку.

Из соседней комнаты доносились приглушенные голоса– низкий, с легкой хрипотцой баритон Рейвена и взволнованный женский голос Елены Васильевны, их преданной няни. Таня невольно прислушалась, не перебирая при этом вязальных спиц – очередной детский свитерок был почти закончен. Но слов было не разобрать.

Дверь в гостиную открылась, и на пороге появились двое. Рейвен – высокий, с идеальной осанкой, с теперь длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, и теми самыми пронзительными глазами, которые когда-то перевернули её жизнь. Елена Васильевна семенила рядом с ним, нервно теребя в руках белый конверт. Её обычно спокойное лицо выражало смесь оскорбления и решимости.

– Марк Рейвен Уоллис,– произнесла няня официально, называя мужа Тани полным именем, которое значилось в его безупречно подделанных документах иностранца, – Я отказываюсь это брать! Это... Это...– пожилая женщина задохнулась от негодования.– Взятка!

Она протянула конверт, который Рейвен, кажется, и не думал принимать.

– Восемь лет я служу вашей семье верой и правдой, – голос няни дрогнул. – Вы относились ко мне лучше родных детей. Как вы могли подумать, что мне нужны деньги за молчание? Как я могу рассказать о Дейре хоть кому-то?

Рейвен посмотрел на Таню, и в его взгляде мелькнула знакомая искра – та самая, которая всегда появлялась, когда он собирался сказать что-то такое, что только они вдвоем могли по-настоящему понять.

– В таком случае,– его голос звучал мягко, но в нем таилась сила, от которой у Тани до сих пор бежали мурашки по коже, – Считайте эти деньги не взяткой за молчание о том, что в Дейре просыпается дракон, а премией за лояльность нашей семье. Такая формулировка должна вас устроить. Возражений я не приму. – отрезал он напоследок.

Таня не смогла сдержать улыбки. После стольких лет Рейвен оставался верен себе– прямолинеен до дерзости, но при этом удивительно дипломатичен, когда это касалось тех, кто был ему дорог.

Елена Васильевна замерла, затем быстро перекрестилась и, наконец, приняла конверт, пряча его в карман своего строгого передника.

– Вот и хорошо, – кивнула она, словно пришла к важному решению. – Но тогда и я не приму возражений по поводу подарков моему подопечному.– оставила за собой последнее слово.

Когда няня вышла, Рейвен подошел к Тане, опустился на колени рядом с ее креслом и нежно положил ладонь на ее живот.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил он, всматриваясь в её лицо с той особой внимательностью, которую появилась у него только после рождения их первенца.

– Как будто арбуз проглотила, – усмехнулась Таня, накрывая его руку своей. – Уже устала ждать, если честно.

– Ты уже на финишной прямой, любимая, – произнес он, касаясь губами ее лба.– Ещё немного.

– Да, просто с этой беременностью мне сложнее, чем с прежней, – вздохнула она, пытаясь найти более удобное положение.

Их разговор прервал звук быстрых шагов в коридоре, и через мгновение дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату влетел мальчик, словно маленький ураган – светлвк волосы растрепаны, глаза, удивительно похожие на глаза отца, горели от возбуждения.

– Мама! Папа! – Дейр бросился к ним, обнимая одновременно обоих с такой силой, на какую только был способен восьмилетний мальчик.

Рейвен взъерошил волосы сына, а Таня поцеловала его в макушку, вдыхая запах детского шампуня и чего-то еще, неуловимого, напоминающего аромат грозы и молний – запах, который становился всё отчетливее с каждым годом. Аромат дракона воздуха.

– Вы не представляете, что сегодня было в школе! – выпалил Дейр, отступая на шаг и переводя взгляд с матери на отца. – Сразу две учительницы спрашивали меня, правда ли, что мой папа– тот самый Рейвен Уоллис!

Таня бросила взгляд на мужа, который внешне сохранял невозмутимость, но глаза его выдавали – он был доволен.

– Им так нравится "Венец тьмы"! – продолжал Дейр, размахивая руками. – Представляете, Ольга Юрьевна сказала, что перечитывала уже три раза! Особенно части про драконов и древнюю магию. Я пообещал им принести твой автограф.

– Мне начинать ревновать? – изогнув бровь, шутливо спросила Таня.

Рейвен встретился с ней взглядом, и в его черных глазах заплясали те же искры, что и девять лет назад, когда он впервые назвал ее своей.

– Нет, моя королева. Ты у меня только одна, – ответил он тихо, но в его словах не было ни тени шутки.

В этот момент в комнату вновь вошла Елена Васильевна, собранная и строгая, словно между ней и хозяином дома не состоялся тот странный разговор о деньгах и драконах.

– Дейр , пора переодеваться и ужинать, – сказала няня тоном, не терпящим возражений.– У тебя ещё домашнее задание, и завтра рано вставать.

Мальчик вздохнул с театральным разочарованием, но послушно направился к выходу, бросив на родителей последний взгляд:

– Не забудь про автографы, папа!

Когда дверь за ними закрылась, Рейвен решительно поднялся, подхватил Таню на руки, игнорируя её протесты о весе, и направился к задней части дома.

– Что ты делаешь? – рассмеялась она, обвивая руками его шею.

– Несу тебя туда, где тебе будет комфортнее, – ответил он, легко ступая по коридору.

Он принес её к крытому бассейну, мерцающему голубоватым светом в вечерних сумерках. Опустив на шезлонг, Рейвен опустился перед ней на колени и стал аккуратно снимать с нее обувь.

– Ты не обязан, – начала Таня, но он только покачал головой.

– Я обещал заботиться о тебе, помнишь? – его пальцы начали мягко разминать её ступни, и Таня невольно застонала от удовольствия.

Пока он продолжал массаж, вода в бассейне нагревалась, наполняя помещение легким паром. Вскоре Таня обнаружила себя в тёплой воде, поддерживаемой сильными руками мужа, а её тело, казалось, сразу стало легче, освобожденное от земного притяжения.

Они плавали молча, наслаждаясь редкими моментами тишины в их всегда наполненном звуками доме. Спустя некоторое время Таня подплыла к мужу, обвила руками его шею и игриво шепнула на ухо:

– А знаешь, что мне посоветовал врач, чтобы ускорить роды?

– И что же? – хрипло отозвался Рейвен, его глаза мгновенно потемнели.

– Догадайся, – улыбнулась она, невесомо касаясь губами его подбородка.

Его губы нашли её в полутьме бассейна, и поцелуй, начавшийся нежно, быстро стал глубже, требовательнее. Его руки скользили по её телу, поддерживая и лаская одновременно. Вода колыхалась вокруг них, создавая ощущение невесомости, когда Рейвен прижал её к бортику бассейна, позволяя обвить ногами его бедра.

– Я скучал по тебе, – прошептал он, покрывая поцелуями её шею и плечи. – Все эти месяцы.

– Я никуда не уходила, – выдохнула Таня, запуская пальцы в его мокрые волосы.

– Ты была слишком осторожна. И держала меня на голодном пайке, – его рука скользнула между их телами, заставляя её вздрогнуть от удовольствия. – Я понимаю, но всё равно скучал.

Их движения в воде были медленными, чувственными, полными заботы и страсти одновременно. Рейвен целовал каждый сантиметр её кожи, до которого мог дотянуться, шепча слова любви и обещания на языке, которого Таня всё ещё не понимала до конца – на древнем языке его рода.

Когда волна удовольствия накрыла их обоих, Таня крепко прижалась к мужу, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её собственным. И в этот момент, как и много раз до этого, она знала – что бы ни случилось, какие бы испытания ни ждали их впереди, они справятся. Вместе.

***

Неделя пролетела в привычных заботах. Таня, несмотря на все запреты врачей и протесты мужа, проводила время в саду, возясь с любимыми розами. Солнечный осенний день манил на свежий воздух, и она не могла устоять, особенно когда Дейр умолял её помочь ему построить "укрепление" из опавших листьев.

– Мама, смотри! – крикнул мальчик, подбрасывая охапку листвы в воздух и смеясь, когда разноцветный дождь осыпал его с головы до ног.

Таня оперлась о лопату, улыбаясь, наблюдая за его игрой. Внезапная резкая боль в животе заставила её вздрогнуть и опереться о ближайшее дерево. Она почувствовала, как тёплая жидкость течет по её ногам, и вдруг поняла – это началось.

– Дейр, – позвала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Мальчик обернулся, и его глаза расширились от испуга, когда он увидел искажённое очередным приступом боли выражение её лица.

– Мама, что случилось? – он подбежал к ней, тревожно всматриваясь в её побледневшее лицо.

Таня улыбнулась сквозь стиснутые зубы, когда новая волна боли прокатилась по её телу.

– Ничего страшного, малыш. Просто твоя сестренка решила, что пора появиться на свет, – она погладила его по голове. – Беги в дом, найди Елену Васильевну. Скажи, что у мамы воды отошли.

Дейр на мгновение замер, потом кивнул и помчался к дому с такой скоростью, будто за ним гнались все темные силы, о которых писал его отец в своих романах.

Таня достала телефон и набрала номер клиники, заранее записанный на быстрый набор. Вторая рука непроизвольно легла на живот, словно пытаясь успокоить ребенка внутри.

– Клиника "Здоровье матери", чем могу помочь? – раздался профессионально-вежливый голос в трубке.

– Здравствуйте, это Татьяна Уоллис, – произнесла она, делая глубокий вдох. – Мне нужна скорая. Начались роды.

***

Рейвен ворвался в родильную палату, словно вихрь. Лицо напряжено, в глазах тревога, которую он не мог скрыть даже под маской обычного беспокойства будущего отца. Он был в операционном костюме, волосы скрыты под одноразовой шапочкой, но его присутствие моментально наполнило комнату той особой энергией, которая всегда окружала его.

– Таня, – выдохнул он, оказавшись у её койки и сжимая её руку в своей. – Прости, что опоздал. Была пробка.

– Ты вовремя, – сквозь боль улыбнулась она. – Самое интересное только начинается.

Рейвен встретился взглядом с акушеркой, которая кивнула, подтверждая его догадку – открытие почти полное, скоро придётся тужиться.

– Дыши, как мы учились, -напомнил он, помогая Тане принять более удобное положение. – Вдох через нос, выдох через рот.

Таня следовала указаниям врачей и мужа, цепляясь за его руку, как за спасательный круг. В отличие от первых родов, когда она была одна и напугана, теперь рядом был Рейвен – сильный, уверенный, не дающий ей поддаться панике.

– Сильнее боль – сильнее ты, о шептал он ей на ухо слова из древнего ритуала своих предков , первых драконов, о котором рассказывал когда-то. – Через огонь и кровь – к новой жизни.

Когда начались потуги, он поддерживал её, помогая принять правильное положение, вытирал пот со лба, подавал воду, когда врачи разрешали, и не переставал говорить – тихо, уверенно, его голос был для неё якорем в океане боли.

– Еще немного, Татьяна, – подбадривал врач. – Уже вижу головку. Еще два-три хороших усилия.

Рейвен крепче сжал руку жены:

– Ты справишься, моя королева. Уже совсем близко.

С последним мощным усилием Таня почувствовала, как тело её ребенка покидает её, и следом за болью пришло невероятное облегчение. В комнате раздался тонкий, требовательный крик новой жизни.

–?– Девочка! – объявил врач. – Поздравляю, у вас дочь!

Медсестра быстро обтерла ребенка и положила крошечное тельце на грудь Тани. Девочка, розовая и сморщенная, как все новорожденные, казалось, сразу перестала плакать, почувствовав тепло матери. Таня разрыдалась от счастья, прижимая дочь к себе, а Рейвен стоял рядом, не скрывая слез, текущих по его лицу.

Но что-то было не так. Таня заметила, как изменилось выражение лиц медиков, когда они забрали малышку и начали проводить стандартные процедуры с новорожденной. Они переглядывались, шептались, и в их глазах читалось явное беспокойство.

– Что там? Что с ней? – спросила Таня, чувствуя, как страх сжимает сердце.

Врачи молчали, бросая взгляды то на неё, то на ребенка. Один из них что-то записывал в карту, хмурясь.

– Что с моим ребенком?! – уже громче повторила Таня, пытаясь приподняться.

Рейвен шагнул к медперсоналу, его поза внезапно стала угрожающей, напоминая, что за маской добропорядочного писателя скрывается нечто гораздо более опасное.

Один из врачей повернулся к ним, его лицо выражало смесь профессионального спокойствия и плохо скрываемого страха.

– С вашей дочерью физически всё в порядке,– начал он осторожно. – Показатели по шкале Апгар в норме. Но есть... аномалия.

Он кивнул медсестре, которая держала малышку, и та подошла к Тане, осторожно передавая ей дочь. Таня взяла ребенка, всматриваясь в крошечное личико, и ахнула. Девочка открыла глаза – абсолютно, непроницаемо черные, без намека на белки или зрачки.

Врачи продолжали что-то обсуждать, сыпали медицинскими терминами : "врожденная меланоцитарная аномалия", "гиперпигментация радужки", "возможное прогрессирование"...

Но Таня уже не слушала их. Она встретилась взглядом с Рейвеном, и в его глазах с облегчением увидела лишь понимание, принятие и безмерную любовь. Он склонился над ними, осторожно касаясь пальцем щеки новорожденной.

– Не важно, сколько в ней тьмы, – прошептал он с бесконечной нежностью. – Главное, что она вырастет в любви и заботе. Получит верные ориентиры.

Таня кивнула, не отрывая глаз от дочери. Она знала– их ждет непростой путь. Как объяснить миру эти глаза? Как защитить её от страха и предрассудков? Как уберечь от тьмы? Но глядя на мужа, на его спокойное, уверенное лицо, она знала, что они справятся. Ведь они уже прошли через многое – через страх, отрицание, через тьму и свет, чтобы быть вместе.

– Как мы её назовем? – спросила Таня, поглаживая шелковистую головку дочери.

Рейвен улыбнулся, и в этой улыбке было обещание защиты и поддержки, любви и понимания – всего, что они с Таней построили за эти годы.

– Она несет в себе тьму и свет, – ответил он. – Пусть её имя отражает эту двойственность. Как насчет Авроры?

– Аврора, – повторила Таня, и словно в ответ, малышка снова открыла свои невероятные глаза. – Рассвет после самой темной ночи. Идеально.