Текст книги "Венец тьмы"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Это временное облегчение, – сказал Рейвен, когда закончил. : Большего я не могу сделать.

Оливия посмотрела на спящего Дейра, а затем перевела взгляд на Рейвена. Слезы градом текли по её лицу.

– Я не могу потерять его, – прошептала она.

Рейвен осторожно притянул её к себе, обнимая. Она позволила себе прильнуть к его груди, ища утешения в его тепле.

– Спасибо, – сказала она, отстраняясь. – За всё, что ты делаешь для нас.

Их взгляды встретились, и что-то изменилось в воздухе между ними. В порыве отчаяния и благодарности она подалась вперёд и коснулась его губ своими. Поцелуй длился лишь мгновение, но она почувствовала, как задрожало тело дракона, как его руки сжали её плечи.

Рейвен отстранился первым, его глаза потемнели до почти чёрного.

– Не делай того, о чём пожалеешь, -хрипло произнес он. – Я принесу горячей воды для компрессов.

Он быстро вышел из комнаты. Когда Оливия пришла на кухню за обещанной водой, Рейвен стоял у очага, вцепившись в столешницу с такой силой, что дерево трескалось под его пальцами.

– Уходи, – произнёс он, не поворачиваясь. – Уходи сейчас же.

– Рейвен…

– Я сказал, уходи! – рявкнул он, и на мгновение его голос стал нечеловеческим, глубоким, рокочущим. – Или я не отвечаю за свои действия.

Оливия попятилась, видя, как по его шее расползаются золотистые чешуйки, как его пальцы превращаются в когти. Она испуганно развернулась и выбежала из кухни, чувствуя за спиной жар его желания.

***

В один из редких хороших вечеров они сидели у камина, играя в карты. Дейр чувствовал себя немного лучше, и атмосфера была легкой, почти беззаботной. Рейвен рассказывал истории из своей долгой жизни, вызывая смех у Оливии и Дейра.

– А бал у герцога Тремейна? – спросил Дейр, раскладывая карты.– Говорили, тогда ты ухаживал за его дочерью и племянницей одновременно.

Рейвен закатил глаза, но улыбнулся.

– Как я могу забыть? Особенно момент, когда они обнаружили это и устроили мне ловушку на террасе.

– Тебе пришлось прыгнуть с третьего этажа! – рассмеялся Дейр.

– Для дракона это не проблема, –пожал плечами Рейвен. – Хуже было, когда леди Карлотта застала меня с её служанкой. Вот тогда мне действительно пришлось бежать без оглядки.

–Её муж был лучшим фехтовальщиком при дворе, – пояснил Дейр для Оливии.– Но, главное, прямым начальником одного наглого дракона.

– А что, если бы он догнал тебя? – спросила Оливия, улыбаясь.

– О, он догнал, – серьезно ответил Рейвен. – Но, к счастью, в тот день со мной был мой верный друг, капитан королевской гвардии, который отвлек его. Сказал, что на нас напали. И этот дурень ничего лучше не придумал, чем броситься во дворец и требовать от стражи увезти короля с семьёй из столицы. Влетело тогда всем.

15. Рейвен

Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, наполняя кухню теплым золотистым светом. Рейвен стоял, держа в руках нож, который казался слишком маленьким для его пальцев, и пытался нарезать овощи так, как это делала Оливия.

– Знаешь, – усмехнулась она, наблюдая за его мучениями,– Для генерала, способного командовать армией, ты удивительно беспомощен на кухне.

– Управлять войсками гораздо проще, – проворчал он, стараясь не порезаться.– Там хотя бы понятно, кто враг. А эти корнеплоды вообще оказывают яростное сопротивление.

Её смех звучал как серебряный колокольчик, заставляя что-то внутри него сжиматься от нежности. Такие моменты он ценил больше всего – когда Оливия была просто Оливией, без тени той тьмы, что всё чаще окутывала её последнее время. Он замечал это всё чаще, хоть она и пыталась скрывать. Её недоверие ранило дракона не меньше, чем связь с Дейром

– Дай сюда, – спасая овощи от его варварского обращения, она забрала нож.– Лучше расскажи мне ещё что-нибудь из своего военного прошлого.

Рейвен отступил, с облегчением передавая кулинарную эстафету в более умелые руки. Бытовые хлопоты давались ему с трудом, но лн настойчиво пытался помогать. После того, как Дейр слег, а болезнь всё сильнее терзала его тело, они с Оливией взяли на себя все заботы о доме. Роуз, девушка из ближайшей деревни, приходившая убираться, была существенным подспорьем, но он старался быть полезным, хотя большей частью только мешал. Особенно обидно было на фоне рассказов Оливии о том, как они с Дейром идеально отладили быт, когда скрывались вдвоём.

– Что именно тебя интересует? Кровавые сражения или закулисные интриги двора? – спросил он, прислонившись к стене и наблюдая, как ловко она орудует ножом.

– Всё, что угодно, только не начинай снова про свои подвиги в постели.– подмигнула она.– Иначе я начинаю думать, что тебе было вовсе не до армии.

– Клевета, – притворно возмутился он. – Я был образцом добродетели. Почти всегда.

Они рассмеялись, и на мгновение в кухне стало легко и беззаботно. Такие мгновения они научились ценить – редкие островки спокойствия в море тревог.

Вечера были их временем. Когда Дейр, измученный болью, наконец засыпал, они Оливией часто сидели у камина, разговаривая вполголоса. Рейвен заметил, что больше всего она оживлялась, когда речь заходила о странных вещах из её мира– или сны, или видения, я до сих пор не понимал, откуда она черпала эти удивительные идеи.

– Представляешь, Рейвен, у нас есть такие истории, которые показывают, а не рассказывают, – её глаза загорались, когда она говорила об этом. – Они называются сериалы – это как спектакль, только на плоской поверхности, и актеры могут не существовать на самом деле.

– Магия? – спрашивал он, завороженный её увлеченностью.

– Нет, технология. Это… сложно объяснить. Но там так много удивительного! Книги, в которых можно перелистывать страницы прикосновением пальца. Музыка, которая звучит, когда захочешь, без музыкантов.

Он улыбался, наблюдая, как она жестикулирует, пытаясь объяснить ему непостижимое. В такие моменты она казалась почти счастливой. Но затем, словно тень набегала на её лицо, она умолкала и смотрела в огонь, будто видела там что-то, недоступное моему взору.

– Тебе не хватает… того мира? -однажды осторожно спросил он.

Она долго молчала, прежде чем ответить:

– Иногда. Но там… там у меня не было того, что есть здесь.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. В её глазах он увидел странную смесь тоски, нежности и чего-то темного, пульсирующего под поверхностью. Он не стал спрашивать, что именно она нашла здесь такого, чего не было в её мире. Часть его просто боялась ответа, прекрасно понимая, что тот будет не о нём.

А ещё – тьма. Рейвен начал замечать это постепенно. Сначала– случайные отлучки в лес, которые она объясняла желанием прогуляться. Потом– странный шёпот. Оливия едва уловимо говорила сама с собой когда она думала, что никто не слышит. Тени, что ползли за ней по стенам, словно прирученные питомцы. Всё чаще он просыпался среди ночи и обнаруживал, что её нет в доме.

Однажды на рассвете он проследил за ней. Среди деревьев, в предутреннем тумане, Оливия стояла, вытянув руки. Вокруг неё клубилась тьма, не обычный мрак, а живая, пульсирующая субстанция, извивающаяся, как щупальца гигантского морского чудовища. Она направляла эту тьму на маленького оленёнка, который застыл, парализованный ужасом. Он видел, как сила мрака окутывала беззащитное существо, как оно дрожало, как в его глазах отражался абсолютный страх.

– Оливия! – выкрикнул он, не в силах сдержаться.

Тьма мгновенно рассеялась. Оленёнок, освобожденный от пут, бросился прочь. Она повернулась ко Рейвену, и в её глазах мелькнуло раздражение, быстро сменившееся улыбкой.

– Ты напугал меня, – сказала она легко, словно ничего и не произошло. – Что ты делаешь здесь в такой час?

– Я мог бы спросить о том же, – ответил он, подходя ближе. -Что это было, Оливия?

– Просто упражняюсь, – пожала она плечами. – Мне нужно понять свои силы, чтобы контролировать их.

– Это не похоже на контроль,– возразил он. – Это похоже на…

Она подошла к нему вплотную, положила руки на грудь, и все его мысли разлетелись. Её глаза, в которых отражалось восходящее солнце, смотрели прямо в душу.

– Тебе не о чем беспокоиться, Рейвен, – прошептала она. – Я просто хочу быть готовой. Король не оставит нас в покое навсегда. Когда он придёт за нами, я должна уметь защищаться.

Её логика была безупречна, но интуиция кричала об опасности. Впрочем, когда она поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ, все сомнения генерала отступили. Один поцелуй, невинный и мимолетный– и он был готов на всё. Его дракон ликовал– истинная обратила на него внимание.

– Где Венец? -спросила она несколько дней спустя, когда они сидели у постели дремлющего Дейра.

Рейвен напрягся:

– Зачем он тебе?

– Для защиты, – её голос звучал слишком уж рассудительно и безэмоционально. Будто она не раз репетировала, что скажет. – Мы здесь, словно мишень для короля. Три беглеца, один из которых умирает, а другой… – она провела пальцем по моей щеке, в её взгляде мелькнула ... жалость. Но даже эта эмоция нравилась дракону больше, чем вежживое равнодушие, проявляемое ею ранее. – Безнадёжно влюблен и не может мыслить рационально.

– Ты не можешь надеть его снова, – Рейвен поймал её руку.– Ты сама знаешь, что он делает с тобой.

– А если я скажу, что готова? Что теперь я знаю, как им управлять?

Их взгляды сцепились в безмолвном поединке. Он видел решимость в её глазах, но также и нечто другое – тьму, пульсирующую под поверхностью, жаждущую освобождения.

– Нет,– твердо сказал он, приготовившись к неминуемой ссоре. Но её не последовало.

Оливия отстранилась, и вдруг улыбнулась:

–Ладно, ты прав. Я просто боюсь, – она опустила взгляд. – Прости меня.

Он обнял её, чувствуя, как Оливия прижимается к нему, такая хрупкая и теплая. И игнорировал предательский холодок, ползущий по спине.

Она была неутомима. Каждый день, разными способами, она возвращалась к вопросу о Венце. Убеждала, просила, соблазняла. Особенно соблазняла.

– Представь, Рейвен, – шептала она, прижимаясь к нему в коридоре так, словно бы за стеной не было умирающего Дейра – Как мы могли бы быть свободны. Не прятаться. Жить открыто.

Её губы почти касались его, её аромат дурманил. Он сходил с ума от желания, от невозможности обладать ею полностью. Она была его истинной, предназначенной судьбой, и каждая клеточка драконьего тела кричала об этом. Но каждый раз он отстранялся, удерживаемый последними крупицами разума. С ней нельзя было также, как с другими женщинами. К тому же, чувство чести перед Дейром не позволяло этого. А ещё... Ещё он прекрасно понимал, что Оливия делает это не потому, что её тянет к нему.

– Я не могу потерять тебя, – говорил он.– Венец почти поглотил тебя в прошлый раз. Я знаю, Дейр говорил то же самое.

– Теперь я сильнее, – её глаза пылали уверенностью. – Я ведь не зря всякий раз тренируюсь с силой. Поверь мне, Рейвен. Просто поверь.

И он сломался. Через неделю непрерывной осады, после особенно тяжелой ночи, когда Дейр кричал от боли, а он чувствовал себя беспомощным и бесполезным, Рейвен сдался.

– Он здесь, – сказал он, указывая на половицу в моей комнате. – Под третьей доской от стены.

Её лицо осветилось торжеством и ненавистью , так быстро промелькнувшими, что он почти убедил себя, что это игра света. Она благодарно поцеловала его, и в тот момент он поверил, что всё будет хорошо.

Она надела Венец той же ночью. Рейвен проснулся от странного ощущения холода, пронизывающего дом. В коридоре, где обычно горела свеча, клубилась неестественная тьма. Он нашел её в гостиной – стоящую перед зеркалом, рассматривающую свое отражение. Венец тьмы, видимый на этот раз на её голове, пульсировал, как живое сердце, черный обсидиан, казалось, сливался с её плотью.

–Оливия? – позвал он, и когда она повернулась, то не узнал её взгляда.

– Наконец-то, – произнесла она голосом, который был одновременно её и не её. – Как же долго я ждала этого момента.

Осознав, как ошибался, он хотел броситься к ней, сорвать проклятый Венец, но не мог пошевелиться. Тьма держала его, как в тисках. Она подошла, погладила его по щеке с почти материнской нежностью.

– Не бойся, – прошептала она. – Я всё контролирую. Теперь всё будет иначе.

Но в её глазах плескалось что-то древнее и чужое. И как он ни старался, он не мог найти в них ту Таню, которую знал.

***

Роуз появилась в его спальне спустя два дня после инцидента с Венцом. Оливия стала отстраненной, проводила долгие часы в лесу, и он метался между беспокойством за неё и уходом за всё слабеющим Дейром.

Он вошел в комнату, измученный долгим днем, и замер, увидев её. Роуз лежала на постели генерала обнаженная, её волосы разметались по подушке, а в глазах читалось откровенное приглашение.

– Что ты делаешь? – спросил он, ошеломленный. Девушка и раньше проявляла к нему знаки внимания, млея от простой благодарности с его стороны. Но Рейвен никогда не позволял себе и капли флирта– всё изменилось, и того беззаботного дамского угодника, каким он был при дворе, больше не было.

– То, чего ты хочешь, – она улыбнулась, протягивая к нему руки.– Я вижу, как ты смотришь на меня, Рейвен. И знаю, что она не дает тебе того, что нужно.

Он покачал головой, отступая:

– Ты ошибаешься. Пожалуйста, оденься и уходи.

– Неужели? -она поднялась, медленно приближаясь, не смущаясь своей наготы. – Разве ты не устал от неё? От её холодности, её секретов? Оливия странная...

Он хотел возразить, но в этот момент дверь открылась, и на пороге возникла сама Оливия. На её лице отразилось изумление, быстро сменившееся гневом. Венец на её голове, который она теперь носила постоянно, вспыхнул черным огнем. Заметив это, Роуз испуганно вскрикнула, прикрыв грудь покрывалом.

– Вот, значит, как, – произнесла Оливия ледяным тоном.

Роуз снова вскрикнула, схватила одежду, прикрываясь:

– Я… я просто…

– Убирайся, – голос Оливии зазвенел от ярости.

Рейвен должен был всё объяснить, сказать, что это недоразумение, что я не имею к этому отношения. Но какая-то часть его, затуманенная ревностью, обидой к её отстраненности последних дней, заставила его произнести:

– А почему ты так злишься? Разве у меня нет права на… компанию? Ты же занята Дейром и... своими делами. Я для тебя– никто, как и ты для меня.

Её глаза расширились от этих слов. Роуз, воспользовавшись моментом, выскользнула из комнаты, оставив их наедине.

– Так вот что ты думаешь, – проговорила Оливия.– Что я… Что мы…

Он видел боль в её глазах, видел, как она борется с собой, как Венец пульсирует на её голове. На мгновение показалось, что она сейчас набросится на него, выпустит на волю всю ту тьму, что клубилась вокруг неё. Но она вдруг успокоилась, её лицо стало бесстрастным.

– Ты прав, – сказала она наконец. – У тебя есть все права. Прости за вторжение.

И она ушла, закрыв дверь с неестественным спокойствием. Рейвен бросился за ней, но остановился у порога. Гордость, проклятая гордость не позволила последовать за ней и всё объяснить, хоть дракон внутри и бесновался.

Это было началом конца.

Роуз пропала. Просто перестала приходить. Сначала Рейвен не придал этому значения, решив, что она смущена случившимся. Но дни шли, а она не появлялась. Оливия не разговаривала с ним, только обеспечивала едой и уходом за Дейром. Каждый раз, когда он пытался заговорить, она бросала пару слов в ответ, а после вежливо кивала и уходила. Её глаза, когда-то такие выразительные, стали пустыми и холодными. Венец не покидал её головы даже ночью.

Почти месяц они существовали в этом гнетущем молчании, когда до нашего убежища донесся шум приближающейся телеги. Рейвен вышел на крыльцо и увидел группу крестьян из ближайшей деревни, их лица выражали смесь страха и гнева.

–Где Роуз? – сходу закричал пожилой мужчина, очевидно отец девушки. – Её подруга призналась, что она работала в этом доме! И вы– он обвиняюще ткнул пальцем в Рейвена– Велели ей молчать о том! Где моя дочь?!

Генерал поднял руки в успокаивающем жесте:

– Успокойтесь. Роуз действительно помогала нам, но она перестала приходить несколько недель назад. Я думал, она просто вернулась домой.

– Лжец! – воскликнула женщина с телеги. – Вы не просто так требовали от неё хранить в тайне, где она работает! Что здесь происходит? Что вы с ней сделали?

Ситуация накалялась. Крестьяне спрыгивали с телеги, приближаясь к дому с угрожающим видом. Рейвен инстинктивно приготовился к драке, хоть и не хотел вредить этим людям.

– Послушайте, – начал он, – Клянусь, мы не знаем, где ваша девушка. Если что-то действительно случилось, мы первыми готовы искать её. Я могу обратиться к короне.– решил блефовать он, в надежде на то, что крестьянам не нужны будут проблемы с солдатами, которых пришлёт король. Ведь за этим, несомненно, вырастут и подати с налогами.

– Вы, аристократы, всегда прикрываете друг друга! – закричал отец. – Отдайте мне мою дочь!

Он почти бросился на Рейвена, но вдруг застыл на месте. Воздух вокруг загустел, похолодел. Генерал обернулся и увидел Оливию на пороге дома. Венец на её голове пульсировал, тени вокруг неё двигались, как живые существа. Они были едва заметны, как колебания воздуха в жаркий день, но он знал, что они реальны. И смертельно опасны.

Крестьяне тоже почувствовали это – неестественный страх, холодящий кровь. Они застыли, как кролики перед змеей, испуганно глядя на леди ван Гарден.

Прежде чем ситуация вышла из-под контроля, дверь за Оливией открылась, и на пороге появился Дейр. Он выглядел ужасно – бледный, исхудавший, едва держащийся на ногах. Но его присутствие словно разрядило атмосферу.

– Прошу прощения за недопонимание, – произнес он с тем благородным достоинством, которое не могли стереть даже болезнь и страдание. – Моя жена ухаживает за мной, я тяжело болен, как видите. Мы наняли вашу Роуз помогать по дому, так как супруга не справлялась.

Он указал на меня:

– Это брат моей жены, он приехал навестить нас. Если он был груб, прошу простить его– тяжело видеть, как угасает близкий человек.

Его слова и вид– аристократа, явно умирающего, произвели впечатление. Гнев крестьян начал утихать.

– Мы тоже обеспокоены исчезновением Роуз, – продолжил Дейр. – И сами будем искать её. Если узнаем что-то, немедленно сообщим вам.

Отец Роуз колебался, но затем кивнул:

– Хорошо, господин. Надеюсь на вашу честь. Но если я узнаю, что вы причастны…

– Понимаю, – серьезно кивнул Дейр. – Мы сделаем всё возможное.

Крестьяне неохотно удалились. Как только телега скрылась из виду, Дейр с неожиданной силой схватил Оливию за руку и потащил в дом. Рейвен поспешил за ними, ошеломленный этой внезапной энергией умирающего дракона.

В гостиной он усадил её за стол и навис над ней, несмотря на слабость:

– Что ты с ней сделала? – его голос звенел от гнева.

– С чего ты взял, что это она? -;вмешался Рейвен, потрясенный абсурдностью обвинения. – Дейр, у тебя помутился рассудок от болезни?

Он повернулся ко нему, его глаза сверкали:

– Ты, глупец! Ты отдал ей Венец!? Ты думаешь, что она справится с ним?! Зачем ты это сделал!?

– Потому что я люблю её! – выкрикнул Рейвен.– И потому, что верю в неё! Я вижу в ней человека, а не тень погибшей жены!

Его лицо исказилось от боли – душевной, не физической.

– Она едва не убила этих крестьян! – он снова повернулся к Оливии. – Что ты сделала с девушкой? Скажи правду!

Вместо ответа Оливия молча смотрела на него, её лицо было непроницаемо. Венец на её голове пульсировал в такт сердцебиению– Рейвен заметил это по маленькой бьющейся венке на её виске.

Дейр вдруг бросился на него. Генерал увернулся, не желая схватки с умирающим . Оливия, напуганная, вскочила, пытаясь встать между ними

– Прекратите! – крикнула она. – Оба!

Но в этот момент Дейр схватился за сердце, его лицо исказила гримаса боли. Он пошатнулся и рухнул на пол. Оливия бросилась к нему, подхватив его голову.

– Дейр! – её голос дрожал. – Пожалуйста, нет!

Рейвен опустился рядом, ощупывая его шею в поисках пульса. Он был, но слабый, затухающий.

Дейр открыл глаза, посмотрел на Оливию:

– Не поддавайся Венцу, – прошептал он. -Слушай своё сердце.

Затем его взгляд нашел Рейвена:

– Не держи зла… на меня… на нас обоих. Защити её… от неё самой.

Его глаза закрылись, и в последнем, едва слышном выдохе слетело, не ясно, кому адресованное. Кажется, вовсе и не Оливии с Дейром, а кому-то, кого он видел перед собой в последние минуты жизни.

– Прости…

Пульс исчез под пальцами Рейвена. Дейр был мертв.

Оливия прижала его голову к груди, беззвучно плача. Рейвен обнял её за плечи, чувствуя, как дрожит её тело. В тот момент Венец на её голове словно потускнел, а тени, постоянно окружавшие её последнее время, рассеялись.

***

Они похоронили Дейра на рассвете следующего дня, на холме за домом, откуда открывался вид на восход солнца. Не было ни священника, ни церемоний – только они вдвоем, молчаливые, прощающиеся с драконом, которого одна любила до невозможности, второй– с такой же силой ненавидел.

Оливия положила на свежий холм цветы, которые собрала до зари. Какое-то время они стояли молча, каждый со своими мыслями.

– Он был прав, – наконец произнесла она. – Я не справляюсь с Венцом.

Рейвенвзглянул на неё – бледную, осунувшуюся, но с решимостью в глазах, которой не видел давно.

– Ты… помнишь, что случилось с Роуз? – осторожно спросил.

Она долго молчала, прежде чем ответить:

– Нет. И это пугает меня больше всего. У меня провалы в памяти… моменты, когда я становлюсь… кем-то другим.

Они вернулись в дом, и впервые за долгое время поговорили – по-настоящему поговорили. О страхах, о сомнениях, о том, что происходило с ней, когда Венец овладевал её сознанием. О Рейвене и его глупой ревности и гордости, помешавших объясниться после инцидента с Роуз.

–Я боюсь, что она мертва, – тихо призналась Оливия. – И что это сделала я… или то, чем я становлюсь с Венцом.

Рейвен сжал её руки:

– Мы найдем способ избавиться от него.

– Нет, – она покачала головой.– Я должна научиться контролировать его. Это моя судьба, Рейвен. Я понимаю это теперь.

Следующим утром он нашел её на крыльце, смотрящей на дорогу, ведущую к деревне. Она была одета для путешествия, Венец тьмы тускло поблескивал на её голове.

– Хватит прятаться,– сказала она, услышав мои шаги. – Мы не сможем вечно убегать. Я иду к королю.

Рейвен встал рядом с ней:

– Зачем?

– Чтобы дать бой, – просто ответила она. – Тьме. Ему. Себе.

Он смотрел на неё, и видел ту же сильную девушку, что очаровала с первой встречи – отважную, решительную, полную противоречий и загадок. ( Таня не только не сломалась под натиском настоятельницы, но и умудрилась знатно подпортить той жизнь.) Его истинную, кем бы она ни была.

– Ты не пойдешь одна, – сказал, беря её за руку. – Я с тобой.

Она слабо улыбнулась, и в первый раз за долгое время её улыбка достигла глаз.

Прошлое было полно ошибок, настоящее – полно опасностей, а будущее окутано мраком. Но они готовы были выступить ему навстречу вместе.

16. Рейвен

Мерный стук копыт нашего экипажа нарушал тишину сумеречного леса. Оливия смотрела через окно на сгущающуюся тьму, размышляя о том, как быть в беспрестанно меняющейся новой жизни. И меняющейся лишь к худшему.

Да, теперь её звали Оливией здесь, но внутри она была всё ещё Таней, девушкой, которая и без того разочаровалась в жизни, чтобы верить в лучшее . Теперь у нее было новое тело, новый мир и… Венец тьмы, который ощущался тяжёлым обручем на голове. А ещё– невыносимая тоска по Дейру и полное непонимание, как быть дальше. Конечно, она будет бороться. Но это– иной мир, где всё может измениться во мгновение ока. Бороться с тьмой и короной– это не обчищать банковские счета подлых изменщиков и обманщиков. Не доводить до помолвки с несколькими мужчинами, требуя у всех одинаковое и очень дорогое кольцо. Чтобы после продать несколько из них, оставив одно. Здесь в дело могут вмешаться корона, магия, тьма, одержимые да и кто знает, что ещё. Рейвена она как-то пыталась расспросить об этом мире, но он с таким удовольствием стал проводить ей уроки, что она передумала. Не желала давать ему надежду. Она ничего к нему не чувствует. Правда, иногда ей казалось, что Дейр был прав– она просто не позволяла себе чувствовать. И любовь к самому Дейру могла быть лишь остаточной памятью тела Оливии.

Рядом сидел Рейвен, теперь уже опальный генерал-дракон. Его спокойное лицо было напряжено, глаза неустанно следили за дорогой. За время пути он изредка переходил в драконью форму, чтобы осмотреть окрестности с воздуха. Они представляли собой странную пару– сбежавшая аристократка с душой иномирянки и Венцом тьмы, и он, генерал, потерявший всё ради её спасения.

Когда они приблизились к столице, дорога стала оживлённее. На каждом посту были солдаты, проверяющие всех въезжающих.

– Стой, кто едет? – крикнул стражник, выставив копье.

Рейвен спокойно протянул свою руку, показав генеральскую метку.

– Генерал Рейвен с сопровождающим. По делам безопасности королевства.

Солдат вздрогнул, увидев метку, но продолжал настороженно:

– Генерал… Приказ короля– никого не впускать.

– У меня особые полномочия, – голос Рейвена звучал властно, не терпя возражений. – Тьма наступает. Время не терпит.

Стражник отступил, и они въехали в город. Повсюду были признаки тревоги – закрытые лавки, патрули на улицах, редкие прохожие, спешащие домой до комендантского часа.

– Всё изменилось, – тихо проговорил Рейвен. – Когда я уезжал, такого не было. Значит, тьма сильно прорвала границы.

Оливия осторожно прикоснулась к Венцу.

– Тьма ближе, чем они думают.– двусмысленно усмехнулась, отвернувшись от Рейвена.

Они остановились перед неприметным домом в одном из старых кварталов. Рейвен помог ей выйти из экипажа.

– Мастер Торим – старый друг моего отца и мой наставник. Если кто-то и может помочь нам безопасно добраться до границы, то только он.– невероятными усилиями накануне Рейвену удалось уговорить Оливию попытаться помочь людям, королевству, а не тратить свои силы на противостояние с королём. Уговаривая, он постоянно напоминал ей о её же детстве, используя то, что она когда-то, в порыве отчаяния после очередного тяжёлого для Дейра вечера, рассказывала ему. Как мечтала, чтобы хоть кто-то из взрослых заметил, как ей плохо в семье. Обратил внимание, спас. Но ни школа, ни соседи, ни родители знакомых и немногочисленных друзей не желали этого замечать. Ведь "заметить" означало бы " начать действовать ". А так можно было просто сочувствующе поглядеть на то, как пьяная мать бьёт Таню ремнём на улице, таща в подъезд за волосы, а после пройти мимо. Рейвен, конечно же, играл нечестно, но ради спасения и королевства, и самой Тани, попробовать стоило.

Дверь открылась прежде, чем Рейвен постучал. Седовласый мужчина с цепкими глазами осмотрел нежданных гостей и сразу отступил в сторону.

– Быстрее внутрь. На улицах опасно, особенно для тебя, Рейвен.

В тепле небольшой гостиной мастер Торим внимательно рассматривал Оливию, пока Рейвен рассказывал о случившемся – моем спасении, короле, желающем её вернуть, и самое главное – о Венце тьмы.

– Она единственная надежда запечатать разлом навсегда, – завершил Рейвен. – Венец выбрал её.

Торим коснулся её лба морщинистыми пальцами, и Оливия ощутила странное покалывание.

– Да, я чувствую его силу. Удивительно… – его глаза блеснули странным огоньком. – Вам нужно отдохнуть. А завтра я помогу вам добраться к восточному разлому. Он меньше других и менее охраняется.

– Восточный? – Рейвен нахмурился. – Я думал о северном.

– Поверь моему опыту, – слишком быстро ответил Торим с улыбкой, не доходившей до глаз. – Восточный лучше. А теперь отдыхайте, я подготовлю комнату.

Когда Торим вышел, Оливия настороженно шепнула Рейвену:

– Он странный. Что-то здесь не так.

– Тебе кажется, – Рейвен потер висок.– Торим всегда был эксцентричным, но он верный человек.

– Я не доверяю ему,– настаивала она. – Его взгляд… слишком жадный, когда он смотрел на меня. На Венец.

– Это Венец и делает тебя подозрительной!– раздраженно ответил Рейвен. – Он действует на тебя, Оливия. Ты стала… другой.

Она отвернулась, чувствуя подступающие слезы.

– Ты не знал ни Оливию, ни меня! Если бы Дейр был здесь… он бы понял меня.

При упоминании имени её возлюбленного лицо Рейвена исказилось.

– Дейр мертв. Теперь я рядом с тобой! А ты не желаешь этого замечать!

– Не желаю замечать?! – её голос задрожал.– Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня!? Как всякий раз стараешься коснуться ненароком!? Для тебя его смерть...

Слезы полились по её щекам. Рейвен шагнул к ней , его гнев сменился сочувствием. Он обнял Оливию, и она почувствовала тепло его тела.

– Прости,– шепнул он. – Поверь, я не радуюсь его смерти. Я знаю, как тебе тяжело.

Его пальцы нежно коснулись её лица, стирая слезы. Их глаза встретились, и что-то изменилось в воздухе между ними. Его губы нашли её, поцелуй был нежным, вопрошающим. Оливия ответила – сначала неуверенно, потом с нарастающей страстью.

Рейвен поднял её на руки и отнес в спальню. Там, в полумраке, его глаза светились драконьим золотом. Он снимал с неё одежду бережно, как будто она была из тончайшего фарфора, целуя каждый открывшийся участок кожи. Оливия трепетала под его прикосновениями, чувствуя, как тяжесть горя и Венца отступает перед другим, более сладким жаром. Ей жизненно был необходим кто-то рядом, забота, ласка.

Его руки скользили по её телу, словно изучая каждый изгиб. Когда он накрыл её своим телом, она ощутила его силу и нежность одновременно. Их движения становились всё более страстными, сливаясь в едином ритме. Он шептал её имя, как заклинание, и в те моменты она забыла о всех опасностях, о Венце, о тьме – была только эта комната и они двое.

Когда волны наслаждения захлестнули меня, она почувствовала, как что-то внутри открывается – связь, ярче и глубже физической близости. Рейвен был её истинным, и теперь она знала это каждой клеточкой тела. Она позволила притяжению стать взаимным. И, как бы ни желала это признавать, но Дейр был полностью прав.

Они уснули, переплетясь в объятиях, и впервые за долгое время она спала без кошмаров.

На рассвете дверь с грохотом распахнулась. Первое, что Оливия увидела – холодный блеск доспехов и мрачный взгляд Рейвена, пытавшегося закрыть её собой.

– Именем короля, вы арестованы!– провозгласил мужчина в мантии советника.

– Валентайн, – прошипел Рейвен. – Как отрадно, что ты не забываешь о нас!

Советник усмехнулся в ответ.

За его спиной Оливия увидела ухмыляющееся лицо Торима. Предатель! Она ведь почувствовала это сразу, с самого начала.

Стражники схватили Рейвена, другие затащили Оливию с кровати, грубо набрасывая плащ на её обнаженное тело.

– Леди ван Гарден, вас ждет король,– довольно сказал Валентайн.– А предателя ждет эшафот.