Текст книги "Венец тьмы"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Генерал Рейвен сопровождал её, не отставая ни на шаг, его силуэт маячил рядом, словно верный страж. За спиной слышались торопливые шаги– это советник Валентайн спешил догнать их процессию, его дыхание сбивалось от быстрой ходьбы.

В голове Оливии мелькали обрывки воспоминаний, но не её собственных. Таня, чья душа теперь обитала в этом изящном теле, пыталась совладать с нарастающим беспокойством. С каждым шагом, приближавшим их к тронному залу, её тревога усиливалась. Что-то нехорошее помнилось ей, связанное с королём или короной.

– Леди Оливия, король не любит ждать, -тихо произнёс генерал Рейвен, слегка подталкивая её вперёд, когда она в нерешительности замерла у поворота к тронному залу.

Двери зала распахнулись. Стражники объявили о прибытии гостей, и Оливия ступила на полированный мраморный пол.

Король восседал на массивном троне, украшенном резьбой и драгоценными камнями. Это был хмурый мужчина средних лет с жёсткими чертами лица. Его глаза, маленькие, пронзительные, с искорками жестокого интеллекта, впились в Оливию, словно пытаясь проникнуть в самую глубину её души. Что-то в нём заставило её внутренне съёжиться. Таня вспомнила подобных людей из своего мира – тех, кто за улыбкой скрывал беспощадность и ледяной расчёт.

– Леди Оливия ван Гарден, – произнёс король с неожиданно тёплой улыбкой, протягивая руку для приветствия. – Какая радость вновь видеть вас при дворе.

Таня– Оливия присела в глубоком реверансе, мышечная память тела не дала ей опозориться, пошатнувшись или упав.

–Ваше Величество оказывает мне великую честь этим приглашением.– вспомнив всё, что знала из читаемых в подростковом возрасте, когда она ещё верила в любовь, романов, выдала.

– Поднимитесь, дитя моё.– король жестом указал ей выпрямиться. – Признаюсь, я был весьма разочарован поведением вашего супруга, генерала ван Гардена. Отправить такую прелестную даму в отдалённый монастырь… Какая непростительная расточительность.– в его голосе, вопреки сказанному, звучала едкая насмешка.

–Мой муж руководствовался заботой о моём благополучии, Ваше Величество, -ответила Оливия, тщательно подбирая слова.

–Разумеется, – усмехнулся король.– Как и всегда, генерал ван Гарден безупречно исполняет свой долг.– в его голосе вновь проскользнула ирония. – И, всё же двор так многое потерял без вашего сияния, леди Оливия. Ваша красота могла бы затмить даже звёзды в нашем ночном небе.

Рейвен, успевший занять место справа от трона, едва заметно поморщился от этих слов. Когда король так красиво начинает– заканчивается это всегда нехорошо.

Таня внутри тела Оливии напряглась. Эти пустые комплименты, лесть, мнимое радушие… За этим наверняка крылось что-то большее, и интуиция подсказывала ей, что ничего хорошего ожидать не стоит.

– Впрочем, – продолжил король, внезапно меняя тон на более деловой,– Я пригласил вас не только для светской беседы. До меня дошли… интересные слухи.

Воцарилась тишина. Король хищно подался вперёд, его взгляд стал острым, как лезвие кинжала.

– Говорят, вы сумели победить мрак в одержимом. Это правда?

Оливия замерла. Как много ему известно? Что ему ответить? Признаться? Это рискованно. Она до сих пор сомневалась в своём решении рассказать правду Рейвену, вернее, половину правды.

– Ваше Величество, боюсь, эти слухи преувеличены. Я… я ничего особенного не делала, -произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лицо короля мгновенно потемнело, словно туча закрыла солнце.

– Леди Оливия,– произнёс он медленно, – Я ведь помню вас ещё ребёнком. Напуганную, заплаканную девочку, которую привезли во дворец после трагической гибели ваших родителей. -его голос звучал почти ласково, но глаза оставались холодными. – Тогда многие советники и генералы моего отца высказывались за то, чтобы устранить и вас тоже. Для безопасности короны.

Оливия почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.

– Это был я,– продолжил король,– Тот, кто упросил отца сохранить вам жизнь. Поэтому хочу дать вам дружеский совет: помните, что так же легко, как я даровал вам жизнь, я могу её и отобрать.

Краем глаза Оливия заметила, как напрягся генерал Рейвен. Его рука инстинктивно дёрнулась к рукояти меча, а на лице проступила плохо скрываемая ярость. Она поняла, что в этот момент он был готов броситься на короля, невзирая на последствия. Валентайн тоже заметил это– поджав губы, он прищурился, недовольно глядя на генерала.

– Я безмерно благодарна за вашу милость, Ваше Величество,– проговорила она, склонив голову.

Король удовлетворённо кивнул.

– Хорошо. А теперь... Давайте действовать как обычно.– Он сделал знак стражнику. – Пригласите дознавателя.

Генерал Рейвен выступил вперёд, на его лице заходили желваки:

– Ваше Величество, прошу вас, леди Оливия может не выдержать процедуру. Если сила действительно проснулась, но ещё нестабильна, вмешательство дознавателя может привести к непредсказуемым последствиям.

Король резко оборвал его, позади него появились тени. Несколько теневых гиен, трусливо сбившихся позади трона, с ненавистью в горящих мутной зеленью взглядах обратились в сторону Рейвена мордами:

–На границе участились прорывы, генерал Рейвен. Защитная стена слабеет с каждым днём.– Его голос стал жёстким. -У нас нет выбора. Если у неё действительно проснулась сила– мы должны это знать.

Спустя время двери тронного зала распахнулись, и вошёл мужчина, при виде которого Оливия невольно сделала шаг назад. То ли память тела кричала о том, что он опасен. То ли его вид. Невысокий, с неестественно бледной кожей и глазами цвета кислого молока, дознаватель Стефан вызывал инстинктивное отвращение. Его тонкие губы изогнулись в улыбке, больше похожей на гримасу. На мужчине была тёмная мантия с вышитыми серебряными символами, от которых рябило в глазах.

– Леди Оливия, какая приятная встреча, – проговорил он, приближаясь. Его голос напоминал шуршание сухих листьев.– Неужели судьба снова свела нас вместе?

Оливия непонимающе смотрела на него. Таня не знала этого человека, а память Оливии не могла дать точный ответ, метаясь между проблесками узнавания и страха. Ощущение опасности нарастало.

– Приступайте, магистр Стефан, – приказал король.

Дознаватель указал на стоявший посреди зала деревянный стул.

– Присядьте, леди, – произнёс он с фальшивой заботой. – Постарайтесь расслабиться. Это… уменьшит боль.

Как во сне, Оливия опустилась на стул. Дознаватель ловко затянул ремни на её запястьях и щиколотках, фиксируя конечности.

– Зачем это? -прошептала она, чувствуя, как ремни впиваются в кожу.

– Некоторые пациенты имеют привычку… брыкаться, – усмехнулся Стефан. – А я предпочитаю заканчивать свою работу без синяков.

Он встал позади неё и положил ладони ей на виски. Его пальцы были холодными, как у мертвеца.

–Закройте глаза и дышите ровно, -прошептал он. – Сейчас я загляну в вашу душу, леди Оливия. Это будет… познавательно.

Оливия почувствовала, как что-то холодное и скользкое проникает в её сознание, раздвигая мысли, словно ищущие пальцы. Боль пришла внезапно – острая, пульсирующая, будто кто-то вкручивал иглы в её мозг. Она стиснула зубы, стараясь не кричать.

Сначала дознаватель уверенно продвигался через её воспоминания, но внезапно что-то изменилось. Оливия ощутила, как его присутствие в её разуме заколебалось, словно натолкнувшись на препятствие. Вокруг дознавателя сгустились тени, похожие на длинных тонких червей, оскалившимися хищными провалами ртов. Её гончие появились бесшумно, окружив хозяйку стеной.

Внезапно Стефан издал сдавленный крик. Его пальцы соскользнули с её висков, и он отшатнулся, словно обжёгшись. Оливия, дрожа, открыла глаза.

Дознаватель стоял, согнувшись и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Его лицо покрылось болезненной испариной, а глаза расширились от ужаса.

– Что произошло? -резко спросил король, поднимаясь с трона. Гиены исчезли, испарившись в воздухе. – Говори, Стефан!

Дознаватель с трудом выпрямился и, шатаясь, повернулся к королю.

– Это… – Он перевёл дыхание. – Это не леди Оливия.

Тишина, воцарившаяся в тронном зале, казалась материальной.

– Что за бред ты несёшь, Стефан?!– Валентайн вскочил со своего места. Нервно окинув дознавателя взглядом, он возмущённо поинтересовался – Ты снова пил?!

Рейвен молча смотрел на Оливию, и в его взгляде читался неприкрытый интерес.

–Память этого тела ещё жива, – продолжал Стефан дрожащим голосом. – Она проявляется вспышками, частично. Но душа в нём иная, из другого мира. – Он провёл дрожащей рукой по лбу. – Я видел… в её воспоминаниях больших железных монстров, что носятся по улицам, дыша дымом и рыча. Видел огромные дома, в них много глазниц, как сотни окон. И большие щиты, где можно смотреть на движущиеся изображения, пьесы и…

Король хмурился, переглядываясь с Валентайном, на лице которого отражалось смешение недоверия и гнева. Но Стефан выглядел слишком уж убедительно.

– Так кто же ты, дитя? – Король обратился непосредственно к Оливии, его голос звучал мягко, но в глазах таилась опасность.

Оливия открыла рот, не зная, что ответить. Сказать правду было рискованно, но и лгать казалось бессмысленным после того, что увидел дознаватель.

В этот момент вмешался Рейвен. Он вальяжно подошёл к Стефану, чуть насмешливо изогнув бровь, и наклонился к нему, словно принюхиваясь.

– Шато де нуар, -произнёс он с лёгкой ухмылкой. – Около двух бутылок, я полагаю.

Стефан, бросив виновато-испуганный взгляд на Валентайна, потупил глаза в пол.

– Так ты пил!– Валентайн мгновенно вскочил, его лицо исказилось от ярости. – Ещё и осмелился явиться к королю в таком состоянии?! – Он повернулся к монарху. – Ваше Величество, этот шарлатан недостоин вашего доверия! Алкоголь блокирует каналы магии, искажает восприятие! Его показания абсолютно ненадёжны!

Король смотрел на разыгрывающийся перед ним балаган с нарастающим раздражением.

– Довольно! – Его голос прозвучал как удар хлыста. – Это становится утомительно.

–Ваше Величество,– вмешался Рейвен, привычным движением склонив голову, – Позвольте проводить леди Оливию в её покои? Сегодня Стефан явно не в форме, одна ночь ничего не изменит. А продолжить расследование мы сможем завтра, едва вы прикажете.

Король некоторое время молча изучал Рейвена, затем кивнул.

– Хорошо. Но завтра я жду результатов. Настоящих результатов, – добавил он, бросив на Стефана ледяной взгляд.– Иначе тебя казнят. Не думай, что твой дар настолько уж уникален, что я не смогу найти тебе замену.

Рейвен освободил Оливию от ремней и галантно предложил ей руку. Она приняла её, чувствуя, как дрожат колени.

Они молча шли по коридорам дворца. Лишь выйдя из зоны слышимости стражи, Рейвен резко сменил манеру поведения. Он крепко схватил Оливию за запястье и почти поволок по коридору.

– Генерал Рейвен, что вы… – начала было она.

– Молчите, – коротко бросил он.– Просто молчите!

Они быстро достигли дверей, ведущих в отведённые ей покои. Рейвен грубо отстранил слугу, ожидавшего у входа:

–Пошёл вон! И никто не смеет входить, пока я не выйду!

Затем он затащил Оливию внутрь, закрыл и запер двери. Повернувшись к ней, он указал на кровать:

– Садитесь.

Оливия повиновалась, чувствуя, как внутри нарастает страх. Рейвен встал перед ней, скрестив руки на груди, его глаза пронзительно смотрели на неё.

– А теперь, "леди Оливия", -произнёс он негромко, и от тона его голоса у неё пробежали мурашки по спине, – Говорите правду. Кто вы есть на самом деле?! И какого дьявола происходит!?

10. Оливия

Рейвен недоверчиво нахмурил брови:

–То есть, ты хочешь сказать, что в своем мире умерла?– переспросил он, сверля её тяжёлым взглядом. Оливия кивнула:

–Да. Упасть с такой высоты и выжить невозможно.– внезапно накатила сильная тоска по той жизни, пускай, и не особо удачно складывающейся, но такой родной. И блага цивилизации, тот же смартфон или ноутбук, телевизор, горячий душ... Эх, можно было перечислять и перечислять. В монастыре нехватка всего этого ощущалась особенно остро, ведь людям богатым, с множеством слугам, этом мире проще. Говорят, здесь есть ещё и маги, но как увидеть их, кроме того неприятного типа, что копошился в её сознании, не довелось. Все они были рассредоточены по границе, и каждый день напитывали защитную стену своей магией.

–Где же тогда душа леди Оливии?– по Рейвену нельзя было понять, поверил ли он в её историю. Но, по крайней мере, он интересуется и пока что не выдал её королю, что уже хорошо.– Выходит, что ван Гарден всё же убил свою жену? – задумчиво бросил он, не обращаясь ни к кому.

Вздрогнув от осознания жестокой действительности, Оливия поудобнее села на диване, с тревогой следуя за ним глазами.

–Что со мной будет? Чего хочет король?– задала волнующий её вопрос. Рейвен, напрягшись, обернулся. Подойдя к ней, он сел в кресло напротив.

– Родители леди Оливии были сильными мракоборцами. Тобиас и Элиния, – негромко продолжил Рейвен, наблюдая за собеседницей. – Они сражались с тьмой и победили её. Более того, сумели отыскать легендарный Венец Тьмы и даже подчинить его мощь своей воле. Благодаря этому они помогли магам поднять оборонительную стену на границе против Мрака. Ты– их дочь. Вернее, Оливия ею была. Поэтому, – он пожал плечами.-Вполне ожидаемо, что все только и ждут, когда в тебе пробудятся те же силы.

Оливия, точнее, Таня, которая теперь жила в её теле, запрокинула голову, прислонившись к спинке дивана. Из всего, что она услышала за сегодня, только одно было ясно: и прежний король, и его сын, нынешний правитель, считали Тобиаса и Элинию слишком опасными. И именно эта власть над Мраком и Венцом сыграла с ними злую шутку.

– Но почему же тогда король решил их… -начала она, ощущая, как внутри вскипает гнев от осознания всех этих несправедливостей.

– Старый король, – мрачно пояснил Рейвен,– Вполне резонно опасался силы твоих родителей. Боялся этого и Тайный совет. Поговаривали, что Тобиасу удалось найти и надеть Венец Тьмы и при этом сохранить разум. В королевском доме усмотрели в этом прямую угрозу власти. И тогда же…

Он с горечью отвёл взгляд, словно вспоминая былое, а Оливия почувствовала, как у неё неприятно сжимается сердце. Словно болезненное, чужое чувство проникло в её грудь. Будто и душа Тани, и память этого тела слились воедино в печали по родителям Оливии.

– Тобиас и Элиния были тайно осуждены, – договорил Рейвен. – На самом деле, их попросту убили, а тебя пощадили лишь потому, что Ричард убедил отца: в тебе нет и толики родительской силы. Но, всё же, за тобой решили наблюдать. Тебя отдали под надзор придворных, а позднее– он скривился– Выдали замуж за Дейра. Думаю, это был приказ короля: держать леди Оливию под контролем, ближе ко двору, чтобы вовремя заметить, если сила вдруг проснётся. Они знали, что в вашем роду власть над Мраком может перейти по наследству…

Рейвен тяжело вздохнул и поднял глаза на Оливию.

– Прости. Понимаю, что всё это… слишком. Но я не могу ответить на вопрос, чего хочет король. Возможно, он увидел шанс снова побороть Мрак, как и говорит. А может, опасается тебя и хочет убедиться, что сил у тебя действительно нет. Ведь опасность мракоборцев и в том, что тьма может подчинить себе их разум, не разрушив его. Наделить их великой силой, направив её на разрушение. Так что, руководствуется ли Ричард планами своего отца или действует по наущению тех, кто стоит рядом… – он не закончил фразу.

Они умолкли. Оливия опустила взгляд. Все эи разговоры совсем выбивали из колеи. Отчего бы ей не появиться в этом мире простой служанкой или поварихой? Как было бы проще жить! Но тут она, вспомнив свой мир, невесело усмехнулась– нет, мужчины одинаковы в каждом из миров. И здесь ей тоже не было бы покоя, находись она в зависимом положении. А уж, особенно, будучи бедной. Впрочем, и у богатых леди здесь свободы не больше, как она успела заметить и исходя из обрывочных воспоминаний Оливии.

Ход мыслей прервал негромкий голос Рейвена:– Ты упомянула свой мир… Расскажи о нём ещё. Где ты жила? Что это за странные механизмы – "телефон", "телевизор"? – он наклонился вперёд, сцепив пальцы. Казалось, ему действительно было любопытно.

Оливия почувствовала огромное желание поговорить. Хотелось выговориться, рассказать всё – и про ту жизнь, и про мечты, и про обидную смерть. Короткий вздох – и она осторожно начала:

– Мой мир… Он совсем не похож на ваш. Технологии заменяют магию. У нас умеют летать при помощи машин, они называются самолёты, – добавила она, заметив, как удивлённо и недоверчиво вскинул брови Рейвен. – Есть средства связи, которые вмещают в себя… ну, назовём это так: магию, но чтобы они работали, не нужно ни колдовать, ни прилагать усилий, главное – иметь поблизости специальные башни. Мы их называем вышками связи. Мы можем говорить на расстоянии, передавать все, что видим, картинкой.

– Если у вас нет магии, – спокойно спросил он, – Как вы вообще сражались с тем, что называется у вас злом?

Она печально улыбнулась:– У нас нет Мрака как такового, тут вы правы. Но есть свои беды… войны, болезни, – она на мгновение умолкла, нахмурила брови. – В каком-то смысле, наши страхи и пороки становятся словно собственным Мраком, который мы сами и создаём. Мы с ним боремся, как можем. Не магией, а технологиями, наукой… иногда пониманием, чем-то вроде гуманности.

Рейвен выслушал её с невозмутимым выражением лица, лишь лёгкая складка залегла между бровями.– Даже не знаю, что страшнее, – сказал он наконец. – Буквальная Тьма, которую можно хотя бы увидеть, поработить, или такая, что прячется внутри сердец людей самой вашей природы. Но, конечно, и такой в нашем мире предостаточно.

Он встал, с поклоном указал Оливии на стол:– Прошу, давайте поужинаем, леди Оливия. Нам обоим сегодня нужна пища и отдых.

Служанки, тихо появившиеся в комнате после того, как он дернул за шнурок у кровати, принесли блюда и расставили их на резном столе. Теплый аромат травяных подлив и свежего хлеба коснулся ноздрей Оливии. Она заметила, что тарелок приготовили две, и поражалась тому, что, несмотря на кажущуюся холодность, Рейвен посвятил время, чтобы позаботиться хотя бы о минимальном её удобстве. Она уселась, стараясь не смотреть на него слишком пристально, но ощущая на себе его напряжённый взгляд. Взгляд был тяжёл: полон странной тревоги, смешанной с чем-то похожим на влечение. Её сердце билось чаще от мысли, что он в любой момент может выдать её королю.

Некоторое время они молча ели: она – осторожно, стараясь не подавиться, и с трудом глотая терпкие на вкус местные овощи, он – регулярно поглядывая на неё. А потом Рейвен произнёс:

– Обычно я бы не поверил словам дамы о подобном … -Он на мгновение остановился, подбирая слова.– Но мне интересно– кем же ты больше себя ощущаешь, если говоришь, что память тела тоже сильна?

– Я сама не знаю, что со мной, – призналась Оливия. – Во мне будто всё перемешалось, я… – она отвела взгляд, сцепив пальцы под столом.– Я не знаю, где настоящее, а где нет. Как будто мои воспоминания из того мира начинают стираться, а память Оливии проявляется всё сильнее и сильнее… Это пугает. Её муж, мне кажется, что он представляет для неё опасность. – не стала напрямую признаваться в том, что генерал ван Гарден убил свою жену.

Рейвен помолчал, и в глазах его мелькнуло странное участие:– Я понимаю твой страх. Но пока я здесь, никто не причинит бы тебе зла… – он произнёс это очень тихо, будто самому себе.– И, постарайся думать про Оливию как про себя. Иного выхода у тебя нет.

Кашлянув, он длинными пальцами нервно провёл по своим волосам и отодвинул немного в сторону нетронутую пока чашу с вином.– Я буду ночевать в соседних покоях.– коснувшись рисунка на своём запястье. – наши метки связаны. Если тебе будет грозить опасность, я сразу окажусь рядом. Только не говори никому о метках. А ещё… -он достал из-за пояса короткий, изящный кинжал в ножнах и протянул ей рукоятью вперёд.– Держи. Во дворце доверять нельзя никому. И каждая секунда может стать решающей.

Оливия нерешительно взяла оружие, ощущая вес металла в ладони. Кинжал с инкрустированной россыпью драгоценных камней рукоятью казался одновременно лёгким и угрожающим.

– Спасибо, – негромко сказала она.

В ответ Рейвен коротко кивнул и поднялся:– Тогда мне пора.– он умолк, словно пытаясь подобрать слова.– Доброй ночи. – он поджал губы, и, бросив на неё глубокий взгляд, вышел из комнаты.

Внутри повисла тягостная тишина. Оливия встала и, ощущая усталость и тревогу, подошла к окну. Ночное небо казалось холодным, и только тонкие ниточки лунного света проскальзывали сквозь узорчатые переплетения решётки.

" Какое мрачное место. "– подумала она грустно, прижавшись лбом к прохладному стеклу. "Лишь бы король не решил оставить меня тут навсегда…".

Прошло не меньше часа, прежде чем она наконец решила отойти ко сну, чтобы хоть как-то скрыться от мучительных мыслей и догадок. Но, едва лишь сомкнув глаза, Оливия почувствовала вокруг какое-то движение. Её сердце бешено заколотилось, когда в полумраке спальни возникла фигура в тёмном плаще с капюшоном, из-под которого выбивались седые пряди. Тень молча удерживала на себе её взгляд – и при этом совсем не казалась враждебной. Скорее… до странного близкой.

– Иди за мной, – тихо произнёс мужчина голосом, похожим на отголосок далёкой грозы.– Возьми кинжал и следуй за мной.

Оливия колебалась всего миг– каким-то внутренним чутьём она осознавала, что тень не причинит ей зла. А ещё – что она должна исполнить его просьбу. Может, это был морок , чары? Но противиться им она не могла. Поэтому, сжав рукоять кинжала, последовала за призраком, точно загипнотизированная. Стены коридоров озарялись лишь от догорающих факелов, но мужчина указывал ей путь легко и уверенно. Внезапно из полумрака выскользнули неясные, тёмные силуэты. Это были её призрачные гончие. Но они появлялись лишь в момент опасности– неужели она ошиблась, доверившись собственному чутью?

Пробежав мимо неё, гончик подскочили к её таинственному провожатому и улеглись к его ногам, как преданно ему подчиняющиеся верные псы. Оливия вздрогнула, но звери даже не обращали на неё внимания. Будто нашли истинного хозяина.

" Они не просто не напали– они показали ему покорность." – удивилась она про себя, чувствуя, что страх полностью отпускает: что-то в этом человеке вселяло странную уверенность в собственной безопасности. Мужчина, кивнув, махнул рукой вперёд, показывая, что нужно идти дальше.

Они двигались глубже в замковые глубины. Вскоре свернули в каменный тоннель, таящийся за одной из тайных дверей галереи. Шаг за шагом – и вскоре оказались в обширном подземном сводчатом зале, где царил сырой полумрак. Оливия, все ещё сжимая кинжал, напряжённо оглядывалась. Вдоль стен умирали факелы, оставляя лишь слабый огонёк, отражающийся в скользких подтёках на камнях.

– Зажги лампу, – кольнул её слух суровый шёпот незнакомца.

Она оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего и увидела на каменном выступе небольшую магическую лампу. Такие она видела в монастыре, поэтому знала, как с ними обращаться. Стоило лишь коснуться её пальцами, как внутри вспыхнул мягкий, холодный свет. Отражения света дрожали на плечах незнакомца, ещё больше подчеркивая его высокий рост и серебристые пряди волос. Он молниеносно повернул голову к Оливии, давая понять, что нужно идти за ним дальше.

В дальнем конце зала обнаружилась тяжёлая, обитая металлическими полосами дверь. Её петли заржавели от времени, но неприятно поскрипывали, когда незнакомец слегка надавил рукой.

– Открой, -тихо сказал он. – Но сначала… приготовь жертву, дочь моя.

– Дочь? – переспросила она, вздрагивая при его последних словах. -О чём вы…?

– Порежь ладонь, – он произнёс это почти ровно, однако в его голосе едва слышно вибрировали печальные нотки. – Дверь отзовётся лишь на твою кровь -кровь наследницы мракоборца.

У Оливии дрожали руки, когда она развернула клинок, чтобы неосмотрительным движением не порезаться сразу. Клинок выглядел очень острым– полированная сталь, украшенная гравировкой в виде веток, вплетённых в тень некоего узора. Она закрыла глаза и собрала волю в кулак, поняв, что отказаться просто не может: внутри неё жил странный зов, неподвластный сознанию. Едва кончик ножа коснулся её ладони, по телу пробежала судорога боли, из разреза выступила алая капля.

– Быстрее, – поторопил незнакомец.

Она прижала окровавленную ладонь к шершавой поверхности двери. Та вдруг дрогнула – словно начала дышать. Раздался скрежет, старинные засовы с грохотом сдвинулись, и дверь тяжко приоткрылась. Оливия вошла вместе со своим странным проводником.

Внутри оказалось почти непроглядно. Луч магической лампы выхватил из тьмы очертания узоров и статуй по стенам, похожих на тени чудовищ. Но тут она увидела, что в одном из углов сгущается настоящий мрак – густая, живая темнота, словно маленький вихрь. Из её сердца будто невидимой нитью потянулся зов прямо к этому месту. Оливия, как во сне, сделала шаг навстречу.

– Прикоснись к ним, – голос мужчины звучал почти нежно. – Ощути их силу. Она всегда была твоей.

Оливия шагнула к мерцающему облаку тьмы, протянув руку. И тьма не отпрянула. Напротив, она застыла, а затем вроде зашевелилась, точно ища её ладонь. Ощущение позвоночного озноба во всём теле: и страх, и завораживающее чувство, будто облака тёмного воздуха принимали её как родную. В следующий миг из этого клубящегося вихря стала медленно проявляться причудливая форма.

Это был чёрный Венец. Казалось, он высечен из обсидиана и соткан из самой тьмы одновременно. По краю поблёскивали длинные, острые шипы, похожие на волчьи клыки. Оливия даже отпрянула на мгновение, но странное магнитное притяжение подтолкнуло её к тому, чтобы взять эту жутковатую корону. Она коснулась холодной поверхности, ища взглядом мужчину в плаще, но тот лишь в знак одобрения опустил голову. Тени вокруг ожили, обвивая её запястья, а в голове прозвучал голос – глубокий, сильный, почти гипнотический: " Надень! ".

Сердце ухнуло в пятки, но Оливия не могла сопротивляться: Венец манил. Она осторожно подняла его к голове… и ощутила, как чудовищная, почти подавляющая энергия проникает в её сознание. Перед глазами словно вспыхнули чёрные всполохи. Мир дрогнул и на мгновение потемнел, но она не рухнула без чувств.

Сереброволосый мужчина со шрамом на виске опустил капюшон, и Оливия различила в полумраке его мужественные, но измученные черты, кажется , когда-то давным-давно виденные ей во сне. И она не могла понять, кто же из них, Оливия или Таня, помнил его. – Я твой отец, Таня. Истинный отец Оливии, – заговорил он мягким, но усталым голосом.

Она охнула, пытаясь совладать и с приливом необъяснимой чёрной силы, и с откровением о том, что на самом деле происходило.– Таня…– Голос дрогнул, и в нём послышалась боль утраты. – Когда мы узнали, что сын короля, Ричард, жаждал заполучить ту силу, которой мы обладали, мы были вынуждены найти способ безопасно спрятать её, после того, как победили Мрак. Самое лучшее место было там, где никто бы не стал искать, прямо под дворцом. Но король под влиянием Валентайна перестал доверять нам еще раньше. Когда Элиния была беременна тобой. – с любовью произнёс он имя жены. – И мы решились на рискованный ритуал замены душ, чтобы спасти тебя. Да, дитя моё, мы растили чужую душу в теле нашей дочери. А тебя, настоящую, переправили в мир, где корона не смогла бы до тебя добраться.

Оливия… нет, Таня… почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости и гнева одновременно. Её жизнь там вряд ли можно было бы назвать спасением. Оказывается, всё время она жила с чужими людьми. Её мать– не родная ей.

–Но не уберегли,– печально произнесла она то, что крутилось в её голове. Они думали, что спасают её, а сами обрекли на ад. Да, не намеренно, но от этого было не менее больно. Получается, она жила не с родной матерью. А родную даже не помнит!

Его усталый взгляд задержался на ней, лицо исказила тень боли.

– У меня нет времени. До сих пор удерживала на этом свете остаточная сила Тьмы, которую я успел вобрать, надев Венец. Я не подчинился ей не только потому, что сильный мракоборец– меня удерживала любовь к тебе и к твоей матери. Но моё время на исходе. Ты не должна дать королю добраться до Венца. И защитить народ от Мрака.

Таня стояла, лёгонько прикасаясь к тёмной короне на своей голове. Прикосновение к черному обсидиану наводило странный ужас и в то же время высвобождало волны непонятной мощи, унося её мысли в неведомые глубины. Она с трудом пыталась сфокусировать взгляд на отце.

– Но я слышала, что тебя убил прежний король, отец нынешнего. А Ричард наоборот– пытался спасти. – она говорила, чуть запинаясь. Ей казалось, что вокруг сгущаются тени и гудят неслышные голоса, перекрывая её собственный голос.

– Это так и было для всех: официально меня обвиняли в измене короне и сговоре с силами тьмы. Но истина в том, что тогда сам нынешний король, будучи ещё совсем молодым, организовал всё это, заручившись поддержкой советника Валентайна и некоторых магов. Он хотели свергнуть собственного отца и получить абсолютную власть. На самом деле старый король Дамианд был лишь жалкой марионеткой Валентайна и собственного сына, Ричарда.

В осознано вспышками боли пронеслись образы той ночи, когда королевский трибунал ворвался в их поместье. Испуганное лицо отца, слёзы на глазах матери. От этого на глазах выступили слёзы – слёзы Оливии, а может быть, и Танины. Теперь она будто обрела себя единую, ту, которой должна была быть изначально.

– Я… Всё равно, не знаю, что мне делать. – она прикусила губу, чтобы не расплакаться перед призрачной фигурой родного отца. – Мой привычный мир далеко. Я не могу вернуться назад, даже если бы захотела. А здесь столько ... Магия, тьма, тени. Я просто не знаю, справлюсь ли. Там я, хотя бы, знала, как быть, что делать. А здесь...

Тень Тобиаса приблизилась к ней:– Слушай внимательно, у нас мало времени. Этот Венец был создан, чтобы обуздать Мрак и направлять его силу на защиту королевства, чтобы оно не пало под гнётом чудовищ с севера и не задохнулось в тени алчных магов-перерождённых. Но король желает использовать Венец только ради собственной власти. Он не справится с тяжестью, и Тьма поработит его самого… или он сам станет подобен Тьме. Ты понимаешь, что этого допустить нельзя?

Оливия, ощущая давящую на виски пульсацию, еле кивнула.

– Ты найдешь путь, справишься. Венец открывается каждому по-разному, поэтому я не смогу подсказать тебе, как с ним быть, – продолжил Тобиас, а по залу прокатилась рябь морока, словно битое отражение в потускневшем зеркале. – Я не могу долго здесь оставаться, моя душа привязана к духам Тьмы лишь благодаря Венцу и моей воле, но он уже выбрал тебя. Если мы всё сделаем правильно, ты обретёшь его силу. Ты сможешь защитить себя и отомстить за нас. И, возможно, восстановить справедливость в королевстве. – Он на долю секунды посмотрел Оливии прямо в глаза. – Но, дочь моя… я должен предостеречь: осознанная власть над Мраком требует стойкости, чистоты помыслов и великих жертв. Мрак может исказить всё добро, что в тебе есть, если поддашься ему. Белое станет казаться черным, а чёрное– белым. Каждый раз ты должна напоминать себе, что твои новые мысли– лишь Мрак, сосредоточенный в Венце. И не поддаваться им.