Текст книги "Лернейский волк (рабочее)"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

В её словах прозвучал намек, явно вновь посеявший сомнения в Рейнгарде. А Торгвальд, сжав меч на боку до побелевших пальцев, мрачно нахмурился.

Дарианна, будто не замечая этого, продолжила:

– Видно, она решила, что раз вы с князем остаетесь, уехать к нему одна Или у вас тоже есть другой жених? Может, вы тоже следом за ней побежите, просто время выжидаете?

Рейн хмуро попрощался с ней, направившись обратно в замок. По дороге я пыталась объяснить Рейнгарду, что тогда, в тот момент, я просто хотела вернуться домой, в свой мир. И никаких женихов у меня здесь точно нет, никогда не было и быть не могло. Я говорила это, потому что была в отчаянии, потому что не знала, как иначе выбраться из этой ситуации. Ведь эта стерва успела посеять в нём сомнения напоследок. Но он, казалось, не слушал. Его взгляд был полон недоверия, а может, и чего-то еще, чего я не могла понять. Он отвел меня в мои покои, а сам ушел, оставив меня наедине с моими мыслями и растущим страхом.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и пыталась осмыслить произошедшее. Дарианна, эта хитрая лисица, умело посеяла зерно сомнения. Она не просто выдала Свету, она подставила меня, намекнув на мои собственные, давным-давно несуществующие планы побега. И Рейнгард, мой Рейнгард, которому я так доверяла, теперь снова смотрел на меня с подозрением. Это было невыносимо.

Но сейчас все это казалось таким хрупким. Дарианна, с ее ядовитыми словами, могла разрушить все. Она могла настроить Рейнгарда против меня, заставить его поверить в мою лживость. А я не могла этого допустить. Я любила его, и я знала, что он любит меня. Но любовь – это не только чувства, это еще и доверие. И это доверие сейчас было под угрозой.

Я встала и подошла к окну. Замок погрузился в вечерние сумерки. Где-то там, внизу, наверняка уже ищут Свету. Торгвальд, я уверена, будет в первых рядах. Он так заботится о ней, так любит. И я надеюсь, что он найдет ее. А я... я должна не только помочь ему, но и разобраться с Рейнгардом. Я должна объяснить ему все. Я не хочу, чтобы он думал, что я обманываю его. Я хочу, чтобы он верил мне. Доверял.

Я глубоко вздохнула и направилась к двери. Мне нужно было поговорить с ним. Мне нужно было вернуть его доверие. И я знала, что сделаю все, чтобы это произошло. Потому что я любила его. И я знала, что он любит меня. И эта любовь, я верила, была сильнее любых интриг и подозрений.

Вот только дойти до покоев Рейна я так и не смогла. Бледный и напуганный молодой слуга стоял на пороге, мялся и прятал взгляд, заметив меня.

–Что случилось?– спросила его, предчувствуя недоброе.

–Это велели передать вам. – протянул он мне записку. Я приняла её, пристально глядя на него.

–Кто велел?

Он, нервно сглотнув, ответил:

–Госпожа Дарианна. Она сказала, что вы сами всё поймёте, как прочтёте.

И тут я его вспомнила– это же тот парнишка, что видел, как Света садилась в экипаж.

– Постой, это ведь ты видел, как госпожа Люта садилась к ней?

Парень вздрогнул, а после удивил меня ещё больше– бухнулся на пол, обхватив мои ноги руками:

–Молю, госпожа. Не выдавайте меня. Мне понравилась служанка, из свиты госпожи Дарианны, Тайра. Вечером она попросила меня передать госпоже Люте, что с ней желает попрощаться перед отъездом госпожа Дарианна. Только прийти стоит тайно, ведь она не желает показывать челяди своей слабости. Но хочет сказать лично вашей сестре, раз вас нет, что не держит зла ни на кого из вас.

Подняв его с пола, я хмуро всмотрелась в его лицо. Не лжёт. Как минимум, в этом точно.

–И что дальше?

–А потом, когда я привёл её, её оглушили и затащили в экипаж. А мне...– он всхлипнул– Бросили несколько золотых, велев молчать. И уехали. – он вновь бухнулся на колени.– Молю, госпожа! Я выкинул их там же, много раз собирался сообщить князю о том, что случилось. Но ведь он не стал бы разбираться, казнил бы. И золотые не брал я– так и валяются там, если никто не забрал.

Я нахмурилась– да, действительно. В этом мире есть недоработки– как минимум, свидетелям невыгодно сообщать нечто плохое, ведь их могут быстро переквалифицировать в разряд обвиняемых. Поставив себе галочку о том, что нужно будет, как помирюсь, проработать это с Рейном, вновь подняла парнишку.

–Ступай. Ты молодец, что решился сказать правду. Я никому не расскажу, не волнуйся.

Глядя ему вслед, сжимала записку. Сердце отчаянно стучало где-то в области горла. Точно " записка Шрёдингера "– пока я её не открыла, моя подруга и жива, и мертва одновременно. В записке могло быть нечто вроде " Ты отняла у меня самое ценное– теперь мой черёд. Твоей сестры больше нет в живых! ". Или же " Твоя сестра у меня. Делай так, как я велю, и она останется живой". Правда, и во втором случае это– не гарантия, что Свету не прибили еще на выезде из замка.

Рассказать Рейну? Но рискованно, если она у них и жива, то он начнет действовать нахрапом, как любой мужчина и властитель. И тогда Свете точно непоздоровится– пытаясь скрыть улики, Дарианна даже не дрогнет, чтобы лично убить и спрятать тело там, где никто и никогда не подумает искать. А меня обвинит во лжи. Слова же слуги– о, кто им поверит? Тут маленький человек одинаков с нашим миром. Бедным и простым людям суд что обычный, что народный не склонен доверять.

Наконец, дрожащими руками, я открыла записку. " Она ( ни имени, ни какой другой информации ) у меня. В твоих интересах прийти к приюту сегодня, в полночь. Мои люди заберут тебя оттуда. Если решишь рассказать ему ( намеренно обошла слово " князь" или имя "Рейнгард ", чтобы, реши я пожаловаться, всё отвело бы подозрения от неё. Впрочем, зря она переживала– тут открыто могли бы быть подпись и печать самой Дарианны– она бы просто выбрала иную версию. Что я, из ревности, подставила её. Может, даже действуя с сестрой вместе. Та сбежала к жениху, а напоследок решила очернить доброе имя госпожи, выкрав её печать и отправив эту записку. Кажется, Дарианна жила ложью, дышала ей словно воздухом), пожалеешь. Ты знаешь, что делать, чтобы он уснул. ".

20. Похищение

Вечер опустился на замок мягким бархатом. Я сидела рядом с Рейнгардом, чувствуя, как его теплое дыхание касается моей кожи. Он был прекрасен– темноволосый, с густыми, чуть вьющимися локонами, которые падали на лоб, и глазами цвета тёмного грозового неба. Его мускулистое тело, обтянутое сейчас одной лишь тонкой рубашкой, казалось воплощением силы и спокойствия одновременно. Я любовалась им, как будто впервые, ловила каждую черту, каждый изгиб его лица, каждое движение губ, когда он тихо говорил со мной. Его руки, крепкие и уверенные, обнимали меня, и хоть ненадолго в этих крепких объятиях я чувствовала себя в безопасности, словно ничто не могло коснуться нас в этот момент.

За ужином, при свете мерцающих свечей, я ловила его взгляд, и сердце мое наполнялось нежностью и любовью. Но в глубине души сидела тревога – в сумерках, среди хрустальных бокалов и ароматов пряных блюд, я держала в руке маленький флакон, который дала мне Дарианна. Его прозрачная жидкость манила, обещая помочь в том, что я планирую совершить. Но, в то же время, я будто чувствовала, как внутри флакона что-то холодное и опасное шевелится, словно паутина яда, тонкая и незримая. Поэтому так и не смогла решиться подлить эликсир в его вино. Что, если это ловушка? Что, если Дарианна хочет погубить его? Рукой возлюбленной, это свершится, как и говорил Рейн. Сердце сжималось от страха, и я отдернула руку.

Рейнгард заметил мою задумчивость и улыбнулся– той улыбкой, что всегда растапливала мои страхи, но сегодня она была слишком легкой, слишком спокойной. Всё время казалось, словно он что-то знал, но не говорил. Или это мандраж перед тем, что мне предстояло осуществить. Когда он, после жаркой ночи, наконец,уснул, я почувствовала, как мир вокруг меня сжался до размеров этой комнаты, до его ровного дыхания. Время. Его было так мало. Я аккуратно выбралась из-под его руки, стараясь не издать ни звука. Каждый шорох казался оглушительным. Внутри меня на секунду поселилось сожаление– почему я не решилась? Почему не дала ему эликсир, получив взамен сон, который мог бы дать мне больше времени? Но было поздно. Да и внутреннее чутьё не давало расслабиться и поверить Дарианне. Нет, себя я вручаю ей на блюдечке с голубой каёмочкой, но хоть Рейна спасу.

Я схватила заранее приготовленную одежду – простую, темную, чтобы слиться с тенями. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Бегом в ванную, где прохладная вода смыла с меня остатки нежности и страха. Переодевшись, я тихонько выскользнула из покоев. Стражи у дверей не было – видимо, Рейнгард не хотел, чтобы нас беспокоили. Ирония судьбы.

Тайком, стараясь не привлекать внимания, я направилась к башне Мортимера. Там, внизу, в своем уютном логове, ждал Уголёк. Мой верный, мой единственный. Я обняла его за шею, чувствуя под пальцами шершавую, теплую чешую. Шепнула ему на ухо слова, которые он, наверное, не понимал, но чувствовал – слова прощания, слова свободы. И мы взмыли в ночное небо. Никто не знал, но в последнее время я стала летать вместе с ним. Эти пьянящий восторг, свобода, что я ощущала во время полёта, были просто невероятны. Но сегодня, возможно, я делаю это в последний раз.

Внизу, в замке, мелькали огни. Я видела, как стражники в шоке носились по двору, заметив мое исчезновение. Рейнгард проснётся очень скоро, ведь ему тотчас донесут. Но нас не смогут отследить, ведь поначала я специально велю дракону чуть полетать в разные стороны, чтобы сбить с толку случайных свидетелей на земле.

Мы летели долго, пока внизу не показались тусклые огни детского приюта, окруженного одиноким лесом. Местность была глухая, безлюдная. Я аккуратно посадила Уголька на поляне, чувствуя, как его мощное тело дрожит под моими руками. Он не хотел расставаться. Он подошел, как верное животное, и ткнулся носом мне в плечо. Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с ночной прохладой.

–Лети, мальчик.– прошептала я, стараясь придать голосу твердость. – Ты свободен.

Он удивленно поднял голову, его глаза, похожие на угольки, смотрели на меня с недоумением. Я повторила, уже более жестко:

– Улетай! Я сказала, лети! Ты мне не нужен! Оставь меня!

Он улетел. А я осталась одна, рыдая. Сегодня я отослала от себя всех, кого любила. Потеряла. И, возможно, навсегда. Ходила нервно по поляне, ожидая, когда приедут люди Дарианны. Но никого не было. Только тусклые огни приюта, где все спали, не подозревая о моем кошмаре. И вдруг…

Рот накрыла тряпка. Резкий, сладковатый запах. Мир померк.

Я очнулась от резкого света и насмешливого голоса.

– Доброе утро, Миланика,– прозвучало над ухом. Дарианна. Ее лицо, обрамленное светлыми локонами, было искажено самодовольной улыбкой. – Я уж думала, мой слуга не рассчитал дозу и ты умерла. Это было бы скучно. Ведь у меня на тебя такие огромные планы.

Облизнув пересохшие губы, треснутым голосом я спросила:

– Где моя сестра?

Дарианна рассмеялась, ее смех был похож на звон разбитого стекла.

– О, поверь,– сказала она, наклоняясь ко мне. – Уже очень скоро вы с ней встретитесь.

21. Туда и обратно.

Вкус собственной крови на губах отдавал железом – знакомый химический элемент, Ferrum. Мой мозг, привыкший раскладывать мир на формулы и валентности, отчаянно цеплялся за логику, чтобы не сойти с ума от происходящего.

Я сидела на холодном каменном полу в замке Светлых гор. Мои руки были стянуты грубой веревкой, а прямо надо мной возвышалась Дарианна. Безупречная, ослепительная блондинка. И абсолютно безжалостная тварь.

– Ты правда думала, что сможешь сойти за ровню, ничтожество? -прошипела она, хватая меня за волосы и дергая голову назад. Её ухоженное лицо исказила гримаса ненависти.– Поверила в мои слова?! Я бы не простила Рейнгарду такого оскорбления ни за какие сокровища мира! Променять меня… на тебя?! Ты просто влезла в его кровать, опутала своими деревенскими чарами. Из-за тебя он меня отослал! Отказал дочери князя из-за грязной дочери мелкого господаря!

Она ударила меня по щеке наотмашь. Звонко, от души. Я стиснула зубы, чувствуя, как щека начинает гореть.

– Оставь ее, Дарианна. Не пачкай руки об эту ... дрянь. Есть ведь слуги– они всё сделают за тебя, а ты наслаждайся увиденным.

Тяжелые шаги эхом разнеслись по залу. Князь Светлых гор, отец Дарианны, вошел с такой грацией, будто весь мир был лишь ковром под его сапогами. Высокий, статный, с тем же ледяным, надменным взглядом, что и у дочери. Поговаривали, он был помешан на чистоте крови, и для него даже сам Рейнгард всегда был лишь грязным полукровкой. Слуги здесь открыто и не стесняясь обсуждали то, что хозяин считает Рейнгарда недостойным правителем.

Князь подошел ко мне, посмотрел сверху вниз и презрительно рассмеялся.

– Как закончишь развлекаться, умойся и спускайся вниз, – бросил он дочери. -Приехал гонец от князя Заречья. Кажется, будут сватать. Это куда лучшая партия, чем этот дворняга Дарксмур.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах блеснуло удовлетворение.

– Ах, да– твой ненаглядный Рейнгард тоже скоро отправится в бездну. Ему недолго осталось– его скоро убьют. Я не зря ездил в его владения. Отнюдь не ради брака– рядом с ним много тех, кто недоволен его правлением. И даже король не поможет. Просто сейчас слегка изменим план. Этот выродок-оборотень, эта грязнокровка захлебнется собственной кровью.

Отец Дарианны развернулся и вышел, оставив нас одних, если не считать парочки стражников у самых дверей. Дарианна снова повернулась ко мне, вынимая из ножен на поясе тонкий стилет. Ее глаза маниакально блестели.

Она сделала шаг. Еще один. Слишком близко.

Закон сохранения энергии гласит: ничто не исчезает бесследно. Мой страх тоже не исчез, он кристаллизовался в чистый адреналин.

Резкий выпад – я падаю на бок, заставляя веревки на руках ослабнуть ровно настолько, чтобы пальцы дотянулись до кружевной подвязки под подолом платья. В следующий миг Дарианна наклонилась, собираясь полоснуть меня по лицу, но я оказалась быстрее.

Холодная сталькинжала, который я украла у спящего Рейна, блеснула в воздухе. Я рванулась вверх, перекидывая связанную руку через ее шею и приставляя лезвие прямо к сонной артерии не ожидающей этого дочери князя Светлых гор. Одно неверное движение – и её чистая кровь зальет этот роскошный пол.

–Брось оружие,– прошипела я ей на ухо.

Стилет со звоном упал на камни. Стражники у дверей дернулись, лязгнув мечами, но замерли, побелев от ужаса.

– Назад! – рявкнула я, вдавливая лезвие так, что на белой коже Дарианны выступила капелька крови. – Веди меня к сестре! К Люте! Сейчас же, или к гонцу из Заречья вынесут твой труп!

Дарианна часто и испуганно задышала, ее недавняя спесь улетучилась, оставив только животный страх.

– В… в подземелье... Нам нужно туда. – сглотнув, выдавила она.– Пошли.

Мы шли медленно. Я пряталась за её спиной, используя принцессу как живой щит. Позади нас, на почтительном расстоянии, кралась целая толпа стражников – напуганных, потных, не смеющих даже поднять оружие из страха, что я перережу горло их драгоценной госпоже. А после их не менее драгоценный господин казнит каждого из них. Не удивлюсь, если еще и с семьями, ведь отчего иначе взрослые мужики были напуганы словно дети.

Ступени подземелья были скользкими. Запах сырости и плесени ударил в нос. Мое сердце колотилось где-то в горле.

"Только бы Света была жива. Только бы моя Светочка, моя подруга-биологичка, немного бестактная, с чувством юмора и эмоциональностью подростка была цела! Да я бы не то, что терпела её закидоны, а благодарила небо каждый день за то, что она рядом. " Я не прощу себе, если…

Мы свернули за угол, в тускло освещенный факелами коридор с камерами. И я увидела это.

Решетка одной из темниц была открыта. А на каменном полу, неестественно вывернув руку… лежала Света. Глаза остекленели, смотря в никуда. Темная лужа крови уже успела подсохнуть вокруг ее тела.

Ее больше нет.

Моей Светы, которая рассказывала мне про пестики и тычинки в учительской, которая смеялась над моими прожженными кислотой халатами, которая теперь делила со мной этот безумный, жестокий мир… её больше нет?

Мир рухнул. Логика, химия, инстинкт самосохранения– всё это просто отключилось в одну секунду. Пальцы разжались сами собой. Кинжал со звоном выпал из моих ослабевших рук.

Этого короткого мгновения моей слабости хватило.

Я даже не сразу поняла, что произошло. Просто тупой, обжигающий холод прошил спину насквозь и вышел где-то в груди. Воин, который шел ближе всех, воспользовался моим шоком.

Я рухнула на колени, задыхаясь. Изо рта хлынула кровь, теплая и соленая.

Сквозь звон в ушах я услышала визгливый крик Дарианны: – Идиот! Кретин! Я же еще не закончила с ней! Зачем ты убил ее сейчас?! Взять его!

Затем шаги. Шорох платья. Лицо моей похитительницы оказалось прямо перед моим. Ее глаза больше не источали яд. В них вдруг промелькнуло что-то странное… уважение?

– Не поверишь, – тихо произнесла Дарианна, склонившись надо мной, – Но мне действительно жаль. Правда. Ты была почти достойной соперницей.

Мое зрение сужалось до маленькой точки. Из последних, нечеловеческих сил я потянулась вперед. Мои окоченевшие пальцы нащупали холодную, мертвую ладонь Светы и крепко сжали ее. Другой рукой я вцепилась в рукоять выпавшего кинжала.

"Мы уходим, Света. Вместе…".

Я зажмурилась, моля Бога, чтобы всё получилось. Темнота поглотила меня.

***

– …представляет собой уникальный пример кузнечного мастерства эпохи раннего Средневековья.

Монотонный гул. Свет. Очень яркий, ровный, белый свет люминесцентных ламп. Запах воска для пола.

Я резко распахнула глаза, судорожно втягивая воздух, ожидая почувствовать вкус крови, но легкие наполнились сухим, пыльным воздухом, пахнущим старой бумагой. Никакого пробитого легкого. Никакой боли.

Я стояла в зале. На той самой выставке! На мне был классический брючный костюм, а не уже ставшее привычным средневековое платье.

В паре метров от меня стояла Света. Живая. Румяная. В своем любимом зеленом кардигане. Она с восторгом читала текст с музейной брошюры, но вдруг осеклась. Моргнула несколько раз, будто бы придя в себя. Брошюра выпала из её рук.

Света медленно повернула ко мне лицо, такое же белое, как мел у нас в классе.

–Стефа… – прошептала она, и ее голос дрогнул. – Ты… ты тоже это видела? Что мы были… там? В другом мире?

Я могла только кивнуть. Меня трясло.

– Рейнгард?– одними губами спросила она.– Торгвальд? Дракон...– Светлые горы… -выдохнула я. – Меня тоже похитила Дарианна. О, Боже, Света, ты умерла!– вдруг вспомнила я– Я видела, что ты умерла!

Мы бросились друг к другу, обнявшись так крепко, что затрещали ребра. Это была не галлюцинация. Это не мог быть массовый гипноз. Формулы в моей голове кричали о невозможности происходящего, но память о холоде клинка в моей груди была реальнее всего вокруг.

Вдруг Света отстранилась. В ее обычно мягких глазах зажегся дикий, отчаянный огонь.

– Пойдём, – решительно сказала она и потащила меня за руку к лестнице на второй этаж, туда, где располагалась выставка самых редких реликвий и артефактов.

Мы бежали по ступеням, игнорируя недовольные взгляды смотрительниц. Света подвела меня к центральной витрине. Под толстым стеклом, на бархатной подушке лежал он.

Тот самый кинжал. Мой кинжал, который я сжимала в последние секунды.

– Мы можем забыть всё, – зашептала Света, глядя мне в глаза. – Можем пойти завтра в школу. Проверять контрольные. Жить в своих однушках. Но… Стефа. Рейнгарда убьют. Ты же слышала этого ублюдка?! Мне он с дочкой перед смертью многое рассказали. У нас есть выбор: остаться здесь, где нас никто не ждет… или шагнуть туда. Уже зная всё.

Мой мозг работал как суперкомпьютер. Я вспомнила кабинет химии, стопки непроверенных тетрадей, серость будней, одинокие вечера перед телевизором. А потом вспомнила его. Рейнгарда. Вспомнила интриги, опасность, кровь. Но там я была живой. И теперь я знала планы врага наперед.

–Но твой сын?– уже понимая, каким будет ответ, спросила подругу. Она отмахнулась:

–Он– уже много лет как взрослый мальчик, своих детей должен растить. Я только мешала ему своей гиперопекой.– с горечью в голосе пришеала она.– Так что, я готова! А ты?

Я посмотрела на подругу. Учительница биологии, готовая шагнуть в пасть к волкам.

– Нас здесь ничего не держит, – твердо сказала я.

Я не стала просить смотрителя открыть витрину. Я просто протянула руку к стеклу. Не знаю как, но оно поддалось, словно расплавилось под моими пальцами.

Я крепко взяла Свету за руку. А второй рукой легла на холодную, знакомую рукоять артефакта. Представив себе день свадьбы, я сосредоточилась на нём.

Пространство вокруг свернулось с оглушительным хлопком. Музей исчез. Запахло благовониями, тяжелой тканью и старым деревом.

Воздух выбило из легких. Я распахнула глаза.

На мне было невероятно тяжелое, удушливо-тесное свадебное платье эпохи, которую я бы назвала местным Средневековьем. Жесткий корсет впивался в ребра. Пышный подол затруднял движение.

Рядом, в платье попроще, но не менее дорогом, стояла Света вернее, снова Люта, и ошеломленно крутила головой.

Я осмотрелась вокруг– Евгения в белом платье и с издёвкой во взгляде, Теодор , жадно скользящий глазами по моей фигуре. Отец, стирающий с пальцев жир с мяса салфеткой. Мерзкий, дряхлый старик Фортмут, похотливо облизывающий губы, сжимая мою руку. Гости, в чьих глазах – жадный интерес или скрываемое за напускной радостью сочувствие.

День нашей свадьбы. Скоро должен будет прийти Рейнгард. У меня нет ни минуты на промедление. Права на ошибку. Всё должно пойти точно так, как было тогда– Рейн должен забрать меня.

22. Рейнгард

Мой волк проснулся за мгновение до того, как я открыл глаза. Глухое, тревожное рычание заворочалось где-то под ребрами, заставляя сердце биться чаще. Я протянул руку – простыни были холодными. Миланики, или как она называла себя, Стефаниды, рядом не было.

Резко сев на постели, я вгляделся в полумрак. Взгляд зацепился за столик у стены. Там, тускло поблескивая в свете луны, стоял крошечный стеклянный пузырек. Я в два шага оказался рядом, выдернул пробку и принюхался. Знакомый, едва уловимый сладковатый запах с примесью горечи. Яд.

Я узнал его безошибочно. Как и всех наследников, в детстве меня годами поили малыми дозами самых смертоносных ядов, приучая кровь и тело к отраве. Во мне был иммунинет, но… неужели она хотела, чтобы я выпил это? Думала подлить, поэтому вечером, за ужином, была такой нервной, дёрганой, то и дело поглядывала на мой кубок? Нет. Волк внутри меня даже не рыкнул тогда в её сторону. Он бы почувствовал. Она не хотела меня травить.

Но тогда зачем? И откуда у неё этот флакон? Млй взгляд скользнул правее, туда, где на стене висели ножны. Пусто. Она забрала мой кинжал.

– Стража! – рявкнул я, натягивая на себя одежду. Дверь тут же распахнулась. – Поднять всех слуг! Обыскать замок! Никого не выпускать, всех допрашивать!

Я не стал дожидаться отчетов. Сам побежал по холодным каменным ступеням в башню к Мортимеру, хоть внутреннее чутье уже твердило: там будет пусто. Так и оказалось. Оттуда я бросился в покои Люты. Распахнул двери– никого. Идеально заправленная кровать, холодный воздух из приоткрытого окна. И никого. Сбежали вместе? Что-то внутри отчаянно отказывалось верить в это, но факты были налицо– кинжала нет, их тоже.

Выскочив на улицу, я вдохнул холодный ночной воздух. Навстречу мне уже спешил Торгвальд, начальник моей стражи. Он тащил за локоть перепуганную, насмерть сонную служанку.

–Говори! – велел ей Торгвальд.

Девушка затряслась, кутаясь в шаль:– Я… я видела, мой господин! Госпожа Миланика улетела на Угольке! Одна!-А сестра её? – шагнул я к ней.-Не видела, клянусь богами! Госпожа была совсем одна!

Мы с Торгвальдом тяжело переглянулись. Он кивнул, и стражники отпустили девчонку.

Оставшись со мной наедине, Торгвальд нахмурился. – Мой князь… ты веришь, что Миланика предала тебя? Зачем ей бежать? Она ведь ничего не украла. Только зачем-то исчезла посреди ночи.– и тут он опустил плечи, тяжело вздохнув. – Если только не правда то, что болтают? Что у госпожи Люты есть жених на стороне, и они бежать хотели...

– Замолчи, Торгвальд, – резко оборвал я его. + Держи свои домыслы при себе. Я чувствую: что-то не так. Она – моя истинная, а внутренний волк чувствует, его не обмануть. Она не предательница. Прикажи собирать отряд.

Мужчины облачались в доспехи в мрачном, гнетущем молчании. Звон стали, скрип кожи – мы готовились не искать, мы готовились убивать тех, кто посмел встать на нашем пути. Кто помог им бежать, обманул, ввёл в заблуждение.

В этот момент в оружейную вошел один из стражников, толкая перед собой бледного слугу. – Мой князь, мы допросили его. Он кое-что знает.

Парень заикался так, что едва мог связать два слова:– М-мой князь… Уехавшая госпожа Дарианна… она передала через меня записку для госпожи Миланики!– Что в ней было?! – рявкнул я, теряя остатки самообладания. Получать сведения по капле, теряя драгоценное время...– Не знаю... Я грамоте не обучен.

Меня словно ударило под дых. Перед глазами всплыло лицо Миланики, ее горящие энтузиазмом глаза, когда она говорила, как хорошо было бы обучить всех слуг и бедняков грамоте, построить школы… Моя удивительная, невероятная пара.

– Но… но это не всё! -сглотнул слуга, настороженно озираясь вокруг и нервно поглаживая кончиками пальцев шею. Будто ожидая, что я в любую минуту могу отдать приказ обезглавить его. – Госпожа Миланика велела доставить записку быстро. А до этого… до этого она с верными людьми госпожу Люту по голове ударила, оглушила и в экипаж затащила! И увезла!

Торгвальд побагровел от ярости, схватив слугу за грудки. – С этого и надо было начинать, мрак тебя разбери!– Успокойся, – я положил руку на плечо начальника стражи, чувствуя, как холодная, расчетливая ярость вытесняет панику.– Зато теперь мы точно знаем, что произошло. И где их искать. Пора нанести ответный визит князю Светлых гор.

Мы гнали коней так, словно за нами гналась сама Смерть. Примчавшись к замку Светлых гор, мы даже не стали говорить со стражей, преградившей нам путь. Мечи покинули ножны. Завязалась короткая, кровавая рубка. Мы сносили их оборону, как ураган.

Выломав массивные двери, мы ворвались в главный зал. Князь Светлых гор вместе с дочерью, Дарианной, с надменными улыбками принимали послов от князя Заречья. Увидев нас, покрытых чужой кровью, послы попятились.

Торгвальд со своими воинами тут же схлестнулся с личной охраной князя. А я, не видя никого вокруг, бросился прямо к трону.

– Где они?! – прорычал я, наставив меч в грудь князя. – Где Миланика и Люта?!Князь Светлых гор лишь расхохотался, глядя на меня со снисходительным презрением. – Ты слишком сильно опоздал!– в его взгляде, полном торжества и превосходства, я прочёл ответ.

Его смех захлебнулся кровью. Я не стал раздумывать– мой меч пробил его чёрное сердце, обрывая жизнь. Не тратя ни секунды, я схватил завизжавшую Дарианну, приставив окровавленный клинок уже к ее горлу.– Веди меня к ним. Сейчас же!

Дарианна забилась в истерике, рыдая над трупом отца, но холодная сталь у шеи заставила ее подчиниться. Спотыкаясь и воя, она повела меня вниз, в подземелья. В нос ударил запах сырости и… чего-то еще. Запах, от которого мой волк заскулил.

В одной из камер, на грязном каменном полу, лежали они. Миланика и Люта. Неподвижные. Бледные. Мёртвые.

Я отшвырнул Дарианну с такой силой, что она ударилась о стену. – Уберите ее с моих глаз! Под замок! – хрипло бросил я подоспевшим воинам Торгвальда.

Обессилев, я рухнул на колени рядом с Миланикой. Прижал её ледяное тело к себе, зарылся лицом в её волосы, и из моей груди вырвался страшный, надрывный волчий вой, от которого содрогнулись своды подземелья. Рядом с лязгом доспехов упал на колени Торгвальд. Он бросился к Люте, и я видел, как по лицу сурового воина текут слезы.

Мой мир рассыпался на части. Но вдруг… мой взгляд зацепился за одну деталь. Руки Миланики были вытянуты. Она крепко держала Люту за руку. А в другой руке Миланики был зажат мой украденный кинжал.

Яд в комнате. Похищение сестры. Кинжал. Соприкосновение рук. Перенос в пространстве. Её рассказы о том, что они переместились во времени. О свадьбе, на которой она ждала меня. Мой мозг, привыкший к стратегии, внезапно сложил мозаику. Она отказалась становиться безмолвной жертвой. Моя умная девочка! Она догадалась! Она оставила мне подсказку. Невольно, но оставила!

Я поднял голову и посмотрел на убитого горем начальника своей стражи.– Торгвальд. Он поднял на меня пустые, покрасневшие глаза.– Ты хочешь вернуть её?– спросил я, кивнув на обескровленное лицо Люты в его руках. Торгвальд непонимающе заморгал.– Да… мой князь. Но разве… разве это возможно? Они ведь мертвы.– Не знаю,– честно ответив, пожал плечами, чувствуя, как в груди разгорается сумасшедшая искра надежды.– Но попробовать стоит. Только ты должен будешь безоговорочно выполнять мои приказания.

Я высвободил кинжал из холодных пальцев Миланики. Посмотрел на лезвие, затем полоснул им по своей левой ладони. Кровь выступила мгновенно. Я протянул рукоять Торгвальду. Тот, не задавая вопросов, перерезал кожу на своей руке.

– Повторяй за мной, – твердо сказал я, сжимая его окровавленную ладонь.

Наши глаза встретились. Между нами больше не было князя и стражника. Только двое мужчин, готовых бросить вызов самой Смерти.

– Клянусь кровью, что течет в моих жилах, -начал я, и голос мой эхом разнесся по темнице, – Отныне и до конца времен, мы -братья.– Клянусь кровью… мы -братья, – сиплым, но уверенным голосом повторил Торгвальд.– Моя боль – твоя боль. Моя жизнь – твоя жизнь. То, что связывает их, свяжет и нас. Две души – один путь. Две жизни – один удар сердца. Да будет так, пока кровь не истлеет в прах!– …Да будет так, пока кровь не истлеет в прах! – выдохнул Торгвальд.

Наши сцепленные руки горели огнем. Свободной правой рукой я перехватил рукоять кинжала, которым мы только что скрепили клятву. Я закрыл глаза, взывая к магии крови, к инстинктам своего волка и к связи истинных пар. И обратился мыслями к той, что лежала передо мной, представляя мысленно верный день:

'Надеюсь, моя истинная, я верно понял'.

23. Свадьба– 2

На этот раз на свадьбе я уже не нервничала– знала, что произойдёт. Видела это однажды – и теперь знала, как разворачивается этот день, сцену за сценой, почти как спектакль, который пересмотрела дважды. Конечно, мандраж от того, появится ли Рейнгард в этот раз, заставлял то и дело бросать полные надежды взгляды на большие дубовые двери.

Мачеха Евгения явилась в белом платье – пышном, кружевном, явно сшитом с мелочным расчётом затмить невесту– я лишь молча отметила это про себя с усталым уважением к её последовательности. "Вот женщина с принципами." Хотя бы в этом. "С принципами и любовью к конюхам."– напомнила себе, вяло улыбнувшись.