Текст книги "Лернейский волк (рабочее)"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

AnnotationЧто бывает, когда две пожилые преподавательницы попадают в тела двух сестёр, одну из которых пожелает по праву первой ночи сам Лернейский волк?

Лернейский волк (рабочее)

1. Дела учебные

2. Вы где были? В музей ходили!

3. Находка

4. Будничная рутина

5. Ах, эта свадьба

6. Планы

7. Брачная ночь

8. Ледяное утро

9. Амнистия

10. Излечение

11. Правда

12. Вместе

13. Ночь урожая

14. Сделка

15. Будни

16. Будни 2

17. Рейнгард

18. Предложение

19. Записка

20. Похищение

21. Туда и обратно.

22. Рейнгард

23. Свадьба– 2

25. Первая брачная ночь-2.

26. Есть ли жизнь после брака?

27. Иллюзия

28. Эпилог.

Лернейский волк (рабочее)

Лернейский волк (рабочее)

Мануэлла

1. Дела учебные

-Стефанида Алексеевна, я учила...Правда учила, клянусь!– размазывает слёзы по лицу Юля Данчикова. Сидя вполоборота ко мне, девица отчаянно водит взглядом по аудитории, будто приговоренный к смерти матрос, идущий с завязанными руками к доске, протяжно стонущей под порывами ветра, скользит полным отчаяния взглядом по лицам команды в надежде, что кто-то осмелится бросить вызов капитану. Какой-нибудь смелый безумец остановит казнь.

Но в этой аудитории капитан – я! И каждый, решившийся бросить мне вызов, выйдет отсюда в лучшем случае без зачёта. Да и помогать Данчиковой– заведомо гиблое дело. Сделаю вид, что не заметила, как она читает с полученной от подруг заветной бумажки с ответом на вопросы. Данчикова ведь этого и не оценит– оттараторит текст подсказки, получит свой зачёт – и снова с головой уйдет в тусовки, чтобы на следующем вот точно также лить слёзы, перемежая их с " Да я учила, клянусь!". И? Что за специалиста мы получим по итогу? На работе ведь не– не передача " Кто хочет стать миллионером ", там не выйдет всякий раз брать " звонок другу".

Наверно, я бы соврала, если бы сказала, что в глубине души, очень глубоко, под массой знаний, жизненного опыта, разочарования в этой самой жизни, самоедства и смеси из возрастной брюзгливости и едкого сарказма ( чувство юмора– единственное наследство, что досталось от папы. Мама же, оставив мне не менее ценное, имя– Стефанида, бросила меня ещё в детстве на руки бабушки и отца, сбежав с каким-то турком) не завидую ей.

Как же здорово быть молодой. Когда ещё нет багажа, куда входят разочарование в жизни, мужчинах, усталость от шумных праздников и , как говорит молодежь, тусовок. Когда каждый встречный более-менее симпатичный свободный мужчина вызывает восхищение и мечты в стиле " а не он ли тот самый, единственный". Блаженны глупые, так бы я охарактеризовала наивно-наплевательское отношение к собственной жизни и будущему всех подобных молоденьких девушек. Такие " Данчиковы" упиваются своей молодостью, красотой, популярностью у противоположного пола, никак не желая понимать того, что всё это– проходяще. Что даже самый любящий муж перестанет восхищаться твоим нежным профилем, как только появится намёк на брыли, и совместные вечера за просмотром кинофильмов сократятся, как только твой супруг поймет, что ты– не такой уж и невероятный собеседник, да все темы вы уже обсудили за столько лет. Ну а после ты и вовсе застукаешь его с молодой помощницей, которая будет активно помогать ему снимать брюки. Вместе с трусами.

Так! Собралась, Стефанида! Не хватало ещё этого козла вспоминать, много чести! Пускай радуется, что орган детородный не отхватила ножиком тем канцелярским. Хотя, не скрою – было невероятно приятно видеть ужас в двух парах глаз, моего почти уже бывшего мужа и его секретутки.

–Нет, Данчикова. Пересдача.– выношу приговор, сурово нахмурив брови. Я не противная тетка, какой меня считают в университете, просто ....Просто так быстрее действует – всхлипывая, Данчикова забирает зачётку, и уныло плетется на свое место. Слежу за ней взглядом , понимая, что уже вечером она будет пить и веселиться, попутно рассказывая всем, какая я " противная старуха. ". Что же, наверно, мои годы для молодежи кажутся действительно Мафусаиловыми*. Впрочем, разве меня это волнует? Успеваемость– вот, что мне важно. Мне важно выпустить достойных специалистов для страны, а не рыдающих дурочек или ленивых разгильдяев, что так и заканчивают ВУЗ, перебиваясь с двойки на тройку. Я, например, категорически не согласна с тем, чтобы меня после лечил такой врач. Или, допустим, дом, где я живу, проектировал бы такой горе-инженер, троечник. Ну, думаю, суть ясна?

***

–Стефа, Стефа!– радостно машет мне преподаватель биологии в нашем медицинском университете и, по совместительству, – моя закадычная подруженция, Светлана Васильевна.– Иди сюда, я нам столик заняла – кивает она на большой стол, за которым сидит. В ее глазах столько восхищения, будто мы на приеме у королевы, а не собираемся посидеть в кафе " Бригантина", где всегда можно было получить в качественном бонуса волос в супе или отколотый кусок зуба из-за старого сухаря в салате. Впрочем, выпендриваться не приходилось– с уходом мужа мои доходы сильно подсократились, а моя принципиальность, не позволяющая даже намека на то, чтобы брать взятки со студентов, довершила начатое, приведя меня на грань благородной нищеты. Этакий женский вариант Ленина в изгнании – гордая, нищая, но с принципами.

Мысленно морщусь от Светиной болтовни– ну как ребенок, честное слово. Столько лет тётеньке, а точно студентка -первокурсница. Всегда радостная, счастливая, глазищами своими восхищённо хлопает вокруг, живёт на полную катушку, успевает и в кино, и на выставки, и по музеям пробежаться. Ну точно из нас двоих только я живу на мизерную преподавательскую зарплату, а Свету втайне какой-нибудь олигарх спонсирует. Правда, с нашими зарплатами живёт на эту самую, полную катушку, Света лишь первые пару недель. А потом начинает, ну как там, без соли-то. Занимает, перезанимает, чтобы отдать. Ещё, вроде как, на заказ вяжет и шьёт что-то даже. Чуть подзаработает, и снова – то в театр, то на концерт, словно у неё шило в одном месте.

–Представляешь, я всё -таки урвала нам два билета на выставку. Ну, ту, помнишь, ты обещала пойти. Там интересно будет. – загадочно подмигивает она мне, пока я подношу ко рту вилку. Хмурюсь, пытаясь вспомнить, о какой выставке мы с этим восторженным чудом говорили. Вернее, в нашем случае " говорили"– слишком громко звучит. Говорила она, а я кивала, делая вид, что слушаю.– Да ну всяких там... Магических артефактов. Ну, помнишь, " Темный мир"! .– она делает большие глаза и приподнимает брови. Должно было получиться с таинственным намеком, но вышло так, словно Света позади меня Годзиллу увидела.

–Не помню я, Свет. И не до выставок мне. – пытаюсь отказаться, но таран по имени Света разве остановить? Да и вопрос более чем риторический– вряд ли она позволит мне соскочить с обещания, эта дамочка, при всей своей внешней мягкотелости– настоящий питбуль. Вцепится– и не отстанет.

–Ты обещала. – снова давит на совесть. – Давай сходим, а я потом с твоим третьим курсом куда-нибудь вместо тебя схожу?– заметив, что смогла меня немного заинтересовать, спешит повысить ставки.– Весь год ходить буду, а? Мне все равно нравятся музеи, выставки.– смотрит на меня как белка из Ледникового периода ( ага, престарелые преподавательницы тоже смотрят мультфильмы) – на заветный орех.

Подавляя желание сказать " Нравятся музеи? Ну и ходи по ним, меня чего тащить?" киваю, признавая капитуляцию. Светке бы в средние века на какие переговоры – вот она бы там быстро шороху навела. Каждую страну уговорить смогла бы и на мир, и на сотрудничество. Думаю, они бы даже пошли на всё это лишь ради того, чтобы Светку -примирительницу больше не видеть никогда.

–Ураа!– громко кричит она, победно вскидывая руки, чем заставляет добрую половину столовой обернуться на наш столик. Впрочем, мне не привыкать к Светиным перформансам, поэтому продолжаю невозмутимо есть, не обращая внимания на перешептывания сотрудниц кухни и едкие насмешливые взгляды от столика, где собрались пятикурсники. Эти вообще могут себе позволить многое, считай, практически, дембель. Вот и ведут себя точно деды. Впрочем, это везде, кроме моих дисциплин. Я бы и сейчас подошла спросить, какова причина их веселья, и напомнить, что одна весьма принципиальная дама будет вскоре в составе комиссии принимать их дипломные работы. Но голод побеждает в битве с " противностью", как называют мою принципиальность студенты.

"....который мог дарить своему владельцу все, на что ни упадет его глаз. Знаменитый перстень Царя Соломона – только загадай свой вопрос, проверни перстень на пальце– и получишь ответ. Живая вода– целебная вода из горного источника в Шотландском нагорье. Путь к источнику охраняют огромные великаны– зачарованные деревья, столетиями спящие в густом непроглядном тумане гор. Но стоит путнику ступить на их земли, как тотчас пробудятся они ото сна и...."– я и не заметила, что Света, оказывается, уже пару минут как с упоением зачитывает мне информацию с сайта выставки. Мои губы сами собой расползаются в кривой усмешке, глядя на то, с каким поистине детским упоением она это делает.– "Волшебный клубок – подскажет верный путь к вашей месте. Нужно лишь бросить его перед собой и прочитать следующие слова...."– она невнятно и бегло бубнит слова заговора для клубка, пока я вяло ковыряю салат из свеклы с черносливом. Да, нужно было, все же, брать оливье. -" Венец царицы Савской. Весьма своенравный артефакт. Он сделает богатой и властной лишь ту, кого изберёт сам. Для этого нужно примерить венец, отбросив в сторону все сомнения в своей непривлекательности. Кинжал Лернейского волка– артефакт, помогающий путешествовать в своем мире и даже между мирами. Поговаривают, что великий и ужасный князь Рейнгард Дарксмур таким образом выиграл несчётное количество сражений, проникая к противнику в замок под покровом ночи. Волосы Лукуллы– тонкие шёлковые пряди, названные так...".– но отчего эти самые волосы так называют, мне узнать было не суждено. Завибрировал телефон, лежащий на столе. Света, замолчав, покосилась на него, переключив свою неуемную энергию на несчастный кусок пластика, металла и микросхем. Ждёт, что мне может набрать бывший муж– она вообще в этом плане весьма благодарный зритель. Считай, собственный бесплатный психолог. По бартеру. Я ей– увлекательные перепетии нашей с бывшим мужем семейной жизни, она мне– несколько фраз утешения после того, как я выговорюсь. Пока это работало безотказно. Вот и сейчас Света с хищным выражением лица следила за моей рукой, когда я подносила телефон к уху. Номер был незнакомый.

–Алло.

Со всякими телефонными мошенниками в последнее время приучила себя к тому, чтобы не говорить " да" по телефону. Мало ли, в каких после целях использовано будет. Состряпают после с помощью ИИ и моего " да" диалог вроде

" Стефанида Алексеевна Петровская? Такой-то адрес, данные паспорта такие-то?

– Да.

–Вы подтверждаете, что берете кредит на столько-то в таком-то банке?

– Да".

И, хоть по поводу такой моей мнительности я получала едкие комментарии как от бывшего мужа, упрекавшего в том, что стала как старушка, которая боится всего и вся, и от коллег, но привычка осталась.

–Добрый день. – приятного тембра мужской голос донёсся из трубки.– Стефанида Алексеевна Петровская?

Вот тут я чуть и не изменила своим принципам, ответив " да", но вовремя спохватилась:

–Слушаю.

–Меня зовут Григорий Горин. Я– главный юрист бюро " Горин и партнёры".

Очарование его голоса тут же упало по десятибалльной шкале до четверки. Ясно, услуги " бесплатные " навязывать станут. Якобы, консультация бесплатная по всем вопросам, только приезжайте лично А на месте будут разводить на деньги.

–Спасибо, мне никаких консультаций не нужно. – категорично отрезала, уже собираясь положить трубку. Света заметно погрустнела, понимая, что ничего интересного ей уже не услышать. И зря.

–Вы не поняли. Я представляю интересы вашего бывшего мужа, Левицкого Анатолия Борисовича. – на этих словах мое сердце подскочило к горлу. Ну как чувствала сегодня, что ничем хорошим этот день не закончится. Сперва соседи затопили ванну, обеспечив " доброе" утро. После оказалось, что машину из ремонта забирать ещё нельзя, не доделали. Такси несколько раз отменяли заказы, а после и на автобус опоздала. Вернее, сперва села на обратный его маршрут, а когда пересела в другую сторону – было уже начало одной из моих лекций. Благо, в институте все прекрасно знали, как я отношусь к работе, поэтому никаких выговоров или даже замечаний не было. Да и характер мой тоже знали– поэтому и вопросов не было про то, почему опоздала. Значит, было ЧП, не иначе.

–Стефанида Алексеевна, – меж тем продолжал вещать мужчина, чей уже казавшийся мерзким голосок, раздражал слуховые рецепторы. – Анатолий Борисович планирует подать в суд, чтобы истребовать половину квартиры, в которой вы сейчас проживаете, площадью 46.6 десятых метра, кладового помещения...– он замялся, словно искал, где в тексте перед его глазами это значение.– Площадью 5.4 десятых метра. И автомобиля марки...

–Послушайте, если это– какая-то шутка или развод.– не выдержала я– То вы зря стараетесь. Понимаю, базы данных сейчас легко купить. Но вы ошибаетесь в том, что Анатолий подал бы на меня иск. У нас уже состоялся развод, никаких финансовых претензий друг к другу у нас не было.

–Да. – подтвердил мягко, точно ребенку, собеседник.– Но сейчас у моего доверителя... изменилось семейное положение. Они с супругой ждут ребенка, поэтому...Вы ведь сами понимаете– это новые и большие траты. Коляски, пеленки, питание, развитие. Всякие там Монтессори, бассейны, частные сады, школы. – видно было, как с издевательской скурпулезностью он, отбросив в сторону облик юриста, бьёт простонародной терминологией по больному, надеясь вывести меня из равновесия.

Вот оно как. Толя, пожилая скотина, изменившая мне, оказывается, ещё на что-то годен? Выходит, действительно, дело во мне, как он и кричал в пылу почти каждой из наших ссор? Боль, застарелая, глубоко спрятанная, поднимается со дна души мутным осадком, и огромными усилиями удаётся её сдержать. Не дать разорвать себя изнутри– так я делала многие годы, когда обида на мир, что не дал мне стать матерью, душила, высекая горькие упрямые слёзы. А сколько я мечтала ночами без сна, как в иной жизни, в иной реальности я– мама, любимая жена и...

–Чего там?– шёпотом поинтересовалась Света, выразительно взглянув на меня. – Плохое что-то?

–Тогда с вами в суде встретимся, там и поговорим. Каждый. С судьёй. – придя в себя отчеканила ушлому юристу, рассчитывающему запугать меня так, чтобы я соглашение какое-нибудь подписала до суда. Не выйдет. Лучше сама в дом престарелых уйду, а квартиру отдам фонду какому-нибудь благотворительному, чем этому старому предателю! Сбросив звонок, блокирую экран.

–Нормально всё... Это... Мошенники были.

Вижу, что Света мне не поверила, но, зная мой характер, предпочла не выяснять сразу, чтобы не нарваться самой. А я, зная её характер, прекрасно понимала, что она будет выяснять это, раз за разом мягко возвращаясь к расспросам, ещё долгое время, пока я не расколюсь. У неё характер как мой, только мягче. Может, это– мудрее? Кто его знает...

–Так, что ты там про свой музей-то затирала?– шутливо вскидываю бровь.

А сама, под её монотонный бубнёж, погружаюсь в печальные размышления. Никогда бы не подумала, что Анатолий настолько мерзкий и мелочный. Рассказал, получается, что у нас не было детей. И чья в этом вина. С другой стороны, может, это – не только его жадность, но и своеобразная месть мне. За то, что он действительно столько лет жил со мной, не бросал, не терял надежды родить ребенка. Ведь даже все эти процедуры, лечение, два неудачных ЭКО, полностью оплаченных государством, ещё два– нами– все это было сделано по его настоянию. Вот только, как выяснилось, в моем случае это не имело значения. Я бесплодна, вернее, не приживаются эмбрионы в моём организме. Врачи лишь руками разводили, говоря о странной аномалии.

Мафусаил*– древний как мир старец.

2. Вы где были? В музей ходили!

Телефон заверещал где-то под подушкой с настойчивостью дятла, долбящего дерево. Мои пальцы нащупали источник этого кошмара, но в полудрёме я умудрилась скинуть его на пол.

–Чтоб тебя... – пробормотала я, свешиваясь с кровати.

На экране высветилось знакомое имя. Света. Конечно, кто же ещё может звонить в... я посмотрела на часы... девять утра в субботу?

– Алло, – хрипло ответила я, пытаясь заставить свой голос звучать хоть немного по-человечески.

– Стефанида! Ты что, ещё спишь?– возмущённый голос Светланы ворвался в мои барабанные перепонки с силой отбойного– молотка.

– Представь себе,– я потёрла переносицу,– Некоторые люди в выходные отсыпаются после недели объяснений студентам, почему карбоновые кислоты не любят делиться своими водородами.

– Как что? – не обратила она внимания на мой сарказм.– Мы же на выставку идём! Забыла?

Я застонала. Действительно, что-то такое было... Какая-то выставка магических артефактов в краеведческом музее. Ерунда полная, но я обещала.

–Я заеду за тобой через час. Будь готова! – Света отключилась, не дожидаясь моего ответа.

Я со вздохом откинула одеяло. Выходной псу под хвост. Ну что ж, надо собираться.

***

Ровно через час чёрная "Тойота" Светы уже ждала меня возле подъезда. Я забралась на переднее сиденье, стараясь не помять свой единственный приличный брючный костюм, который мог сойти за "выставочный".

– Ну ты и соня, – хмыкнула Света, трогаясь с места. -Тебе же пятьдесят два, а не девяносто два. Чего так долго спишь?

– А ты всё такая же бодрая птичка. Как там тебя, жаворонок? – парировала я, пристёгиваясь. – И куда нам так рано? Музей, наверное, ещё закрыт.

– Открылся час назад. Я специально билеты на раннее время взяла – меньше народу.

Первые десять минут мы ехали молча. Я смотрела в окно на пробегающие мимо дома, постепенно просыпаясь.

– Мне в столовой, ну, тогда, не мошенники, а адвокат моего бывшего звонил,– нарушила я тишину.– Имущество делить надумал, представляешь?

– Что? После стольких лет? – Света аж притормозила на светофоре слишком резко.– И чего ему вдруг приспичило? И разве по закону то можно, он не опоздал?

– Женился на молоденькой. Ребёнок у них скоро будет, – я усмехнулась, но внутри всё сжалось. – Теперь ему понадобилась наша квартира. Дескать, с молодой женой и ребёнком тесно жить в однушке.

– Вот козёл! – Света стукнула по рулю. – После всего, что ты для него сделала! Тебе эту квартиру ещё твои родители оставили! А он, значит, там жить в своё удовольствие, с молодой красоткой и ребёнком решил, пока ты одна с кошками доживать будешь свой век, по съёмным углам мыкаюсь? Еще и не пойми каким– сейчас нормальную квартиру снять тяжело.

– Остановись, психолог доморощенный, – я хмуро усмехнулась.– Поддержка – это не твоё, смирись. И кошек у меня нет, это ты любитель.

– Это моя мама любила кошек, – поправила меня Света, перестраиваясь в другой ряд. – А теперь вот я слежу за ними. И соседка всегда помогает, Танюша. Хорошая девочка. За моего Игоря вышла бы, охламона. Хорошая пара была бы.

Я не удержалась от смеха:– Так твой Игорёк уже женат.

– Чтоооо?– Света едва не вписалась в " БМВ" перед нами.– Это как я не знаю... Они что, с Галькой этой жопастой, всё-таки, расписались?! Он сам сказал тебе или что? Звонил, мне просил не рассказывать?

–Да на тебе он женат! На тебе! – я закатила глаза. – Знаешь же, сепарация от матери не пройденная, синдром королевы-матери и все дела. Тебе отпустить его нужно -пускай один живёт. А самой своей жизнью заняться бы.

Света сжала руль так, что костяшки побелели:– А тогда ты злая такая, потому что мужика нет. Под бочок к мужику на ночь – и улыбаться ходить будешь после, а не срываться на всех!

– Я уже стара для этого, -вяло отмахнулась я, но внутри огнём обожгло. Может, и вправду, для здоровья? Но нет. Как представлю ровесника без одежды, пыхтящего сверху, а рядом – прибор для измерения давления, чтоб не помер, мало ли чего, так прям мороз по коже. Да и сама-то – не красотка, раздеваться и самой стыдно. Проклятые булочки из университетской столовой дали о себе знать ушками на бедрах и дряблой кожей.

– Пятьдесят два – не возраст для женщины с твоими мозгами и внешностью, – подхалимски фыркнула Света, паркуясь у музея.

К зданию мы подошли уже порядком раздражённые друг другом. Я молча протянула билет контролёру, мысленно проклиная свою мягкотелость с подругой. Надо было отказаться.

Но, вопреки моим ожиданиям, выставка оказалась... интригующей. Первый зал был оформлен под средневековый замок с настоящими гобеленами и свечами (электрическими, разумеется).

– Смотри, Стеф, – Света моментально забыла о нашей перепалке, – Это же жезл Мерлина! Тут написано, что он мог превращать людей в животных.

– Угу. Жезл– не меньше тринадцати сантиметров должен быть.– хмыкнула я, но всё же подошла посмотреть.

–Чего? Каких сантиметров, у них же там в дюймах всё.– недопоняла Света, но я отмахнулась.

–Да так я... Не бери в голову.– и снова всякие пошлые двусмысленные фразочки. Прям эта Света, чтоб её, со своими мыслями на тему " под бочок к мужчине " раззадорила почём зря.

Жезл был искусно выполнен из тёмного дерева с инкрустациями из камней и металла. Табличка гласила: " По легенде, этот жезл принадлежал самому могущественному магу Британии. Найден в 1923 году во время раскопок в Уэльсе".

– Ладно, неплохая работа, – признала я.– Но это всё бутафория, ты же понимаешь?

– Конечно, – пожала плечами Света, приятно удивив своей адекватностью. Обычно она верила во всю тарабарщину. – Но интересно же!

Мы двинулись дальше. Следующий экспонат представлял собой хрустальный шар на подставке из когтей какого-то зверя.

– "Око Гадеса", -прочитала я.– "Позволяло предсказывать будущее и видеть любого человека в любой точке мира". Хорошо придумано– так можно и за кем-нибудь подглядывать втихую. Например, за...– я едва не ляпнула " Джейкобом Элорди", но вовремя остановилась. Ну не нужно же всем знать, о чем, вернее, о ком, на досуге мечтает пожилая преподавательница.

По мере продвижения по выставке у меня возникло странное ощущение. Всё было сделано с такой тщательностью, с такой любовью к деталям, что временами я ловила себя на мысли – а что, если...? Но здравый смысл химика брал верх. Чудес не бывает. Это просто хорошо продуманная развлекательная выставка.

В центре главного зала стоял богато украшенный трон, обитый красным бархатом.

– "Трон короля Эдмунда", -прочитала я. – "Легенда гласит, что сидящий на нём мог слышать мысли своих подданных. Потому короля Эдмунда по праву считали лучшим монархом Средиземья.".

Рядом с троном суетилась группа иностранных туристов. Они по очереди усаживались на трон и делали фотографии, несмотря на явное неодобрение пожилой смотрительницы, которая что-то лепетала, но её никто не слушал. Точно как слабых характером преподавателей не уважал какой-нибудь курс, но тогда вступалась я.

Вот и сейчас во мне проснулась преподавательская ярость.

– Уважаемые!– я приблизилась к группе, выпрямившись во весь рост, и заговорила тем самым тоном, от которого первокурсники вжимали головы в плечи.– Здесь запрещено садиться на экспонаты! Немедленно прекратите и прочитайте правила посещения музея, указанные на входе!

Туристы, удивлённые таким напором, один за другим покинули трон. Пожилая смотрительница благодарно кивнула мне и пошла дальше по залу.

– Стефа, ты как всегда, – Света закатила глаза, но в её голосе слышалось одобрение.

– Если бы не такие, как я, музейные экспонаты давно бы растащили на сувениры, – отрезала я.

После осмотра ещё нескольких залов мы проголодались и направились в музейное кафе.

– Эта выставка определённо лучше, чем я ожидала, – призналась я, потягивая чай. – Кто-то очень постарался сделать все эти легенды убедительными.

– А я говорила! – торжествующе заявила Света. – Ещё не верхний зал остался, там самое интересное.

После перерыва мы поднялись в последний зал выставки. Он был оформлен как сокровищница – с горами золота (позолоченного пластика, конечно) и драгоценных камней (стекляшек).

В центре на бархатной подушке лежал небольшой кинжал с волчьей головой на рукояти.

– "Кинжал Лернейского волка»", -прочитала я. – "Согласно легенде, принадлежал ужасному и беспощадному князю Рейнгарду Дарксмуру. Обладает способностью перемещать владельца в любую точку пространства и времени. Но и этот артефакт не уберёг его от предательства и смерти от рук возлюбленной. ".

Я всмотрелась в изображение князя на стенде – высокий мужчина с суровым взглядом и благородными чертами лица. Чем-то неуловимо похожий на ... Джейкоба Элорди. Мысленно обругав Светку, настроившую на амурный лад, приблизилась, чтобы рассмотреть получше.

– Эх, к такому бы мужчине под бочок я согласна была бы, – вырвалось у меня. Позади послышался восхищённый вздох. Я обернулась и увидела, что Света уже протягивает руку к кинжалу– над четырьмя стеклянными стенами, ограждающими его на постаменте, сверху не было стекла. Очень зря не было, получается. Такие любопытные пожилые Варва́ры как Света туда не только нос сунут, но и сами залезут полностью– только отвернись.

– Ты чего? – воскликнула я. – Только молодёжь ругали, а сейчас ты! Тут камеры и...

Я схватила её за руку, пытаясь оттащить, но в тот же момент мои пальцы коснулись холодного металла кинжала. Яркая вспышка света ослепила меня, а в следующий момент я почувствовала, как лёгкие горят огнём, а холодная вода обжигает кожу.

А дальше– темнота....Мы с Светой отчаянно барахтались ...в воде. Успев глотнуть воздуха, я ухватила её за какую-то ткань и потянула к берегу. Мы выкарабкались на илистый берег, кашляя и отплёвываясь.

– Что... что произошло? – прохрипела я голосом, который показался мне странно высоким.

– Не знаю... – отозвалась Света, стуча зубами. – Холодно... мокро...

Тут из-за деревьев выплыла полная луна, осветив нас серебристым светом. Я посмотрела на Свету и застыла в шоке. Передо мной была не пятидесятилетняя женщина с короткой стрижкой, а юная девушка с длинными темными волосами, одетая в длинное платье старинного покроя.

Света тоже уставилась на меня, и по её расширившимся глазам я поняла, что со мной произошла та же метаморфоза.

– Стеф, – прошептала она дрожащими губами, – Ты... ты выглядишь лет на двадцать!

Я подняла руки к лицу и ощутила гладкую молодую кожу. Потом схватилась за волосы – они спускались до пояса тяжелыми мокрыми прядями.

– Так, – я попыталась собраться с мыслями, – Или нас чем-то опоили в том кафе, или...

–Или кинжал действительно переместил нас, – закончила Света, оглядываясь по сторонам. – И, похоже, не только в пространстве, но и во времени.

– Ага, – я истерически хихикнула.– А здравые версии мы априори не рассматриваем? Ну, может, утечка какая-нибудь по вентиляции? Там ведь ещё какие-то производственные территории позади? Или сон? Общий.

Тут уже теория здравого смысла дала крен. Как это– общий сон? Галлюцинации массовые– это ещё куда ни шло, бывали случаи. Но вот сон общий?

– Знаешь, – Света начала, трясясь и стуча зубами, выжимать подол своего платья, – Для галлюцинации вода уж больно холодная. И если это сон, то я бы хотела, чтобы мы очутились на пляже в Малибу, а не в каком-то затхлом пруду среди леса.

Я встала, пошатываясь. Мое собственное платье , тяжелое, из плотной материи, облепило ноги.

– Ладно, допустим, это всё реально, -я попыталась рассуждать логически. – Что дальше? Где мы вообще?

Вероятность умереть от пневмонии , заблудившись в лесу, упала до критических отметок, когда сквозь деревья до нас донеслись голоса и свет факелов.

– Там кто-то есть! Я слышал всплеск! – крикнул мужской голос с сильным акцентом.

– О, Боже, – прошептала я, – Кажется, нам сейчас придётся объяснять, как две женщины в платьях очутились в лесном озере посреди ночи.

– Да уж, – Света схватила меня за руку. – И без знания языка и эпохи это будет сложновато.

– Зато теперь я знаю, какой должна быть тема моей следующей лекции, – нервно усмехнулась я. – "Почему преподаватели не должны прикасаться к магическим артефактам".

– Магическим артефактам, которых не существует, – уточнила Света, поправляя мокрые волосы.

– Ага, – я кивнула, глядя на приближающиеся огни. – Не существует. Совершенно.

3. Находка

Холод пронизывал до самых костей, мокрое платье липло к телу тяжелым, ледяным панцирем. У меня зуб на зуб не попадал. Света, стоявшая по колено в илистой воде рядом со мной, дрожала так, что по воде шли круги. Но мы обе, затаив дыхание, сквозь клацание зубов от холода, вслушивались

– Нашлись! Нашлись, хвала небесам! – раздалось из темноты.

Сквозь деревья к нам всё сильнее начал пробиваться свет. А после перед нами появилось с десяток факелов в руках суровых бородатых мужиков, одетых в какую-то грязную средневековую кожу и кольчуги.

– Ну всё, девки, – грубо рявкнул один из них, спрыгивая с коня. – Господин Лафор точно велит дать вам плетей! Хотела жизнь отнять свою, дура малахольная!– сверкнул он глазами на меня.– И сестру потащила, небось?!

Нас со Светкой бесцеремонно вытащили на берег.

– Госпожа Миланика, вы совсем ума лишились? – уже более вежливо пробасил другой воин, накидывая на мои трясущиеся плечи грубый, шерстяной и очень колючий плед. – А вы, госпожа Люта? За ней в воду полезли?

"Миланика. И Люта", – мысленно зафиксировала я, включая ту часть мозга, которая обычно помогала мне не сойти с ума во время сессии у первокурсников. Я – Миланика. Светка – Люта. Мы в чужих телах, в чужом мире. М-да, кинжал Лернейского волка на музейной витрине оказался не просто железкой.

Нас усадили на лошадей – прямо перед всадниками. Мы со Светкой встретились взглядами. Она лихорадочно перемигивалась со мной, пытаясь передать всё свое охреневание от ситуации. Пока мы тряслись по ночному лесу в сторону маячившего мрачного замка, моя дорогая коллега, в мечтах– доцент кафедры биологии, а ныне– дочка какого-то средневекового господаря,, времени зря не теряла. Она умудрилась как-то очаровать (или скорее, взять на жалость) хмурого воина, с которым ехала, и выпросила у него флягу.

Я с ужасом смотрела, как Света, наша интеллигентная Светочка, запрокидывает голову и делает мощный, профессиональный глоток какой-то местной сивухи. Закашлялась, конечно, но заметно повеселела. Глаза заблестели.

Я нахмурилась. Сопровождающие воины косились на нее с нескрываемым подозрением. Очевидно, юная госпожа Люта сроду не пила из солдатских фляг. Рассекретят же нас, идиотка! Ох, чую, спасет нас тут только чудо и моя кафедральная паранойя. Так ещё и Светку я знаю– ох, только и держись, когда она остограммится. Поэтому, сделав злой взгляд, указала ей им и на флягу, мол, " хватить лакать, Люта– Света, а то налакаетесь– и всех под монастырь подведёте ", и на то, что слишком уж вольготно она воине своем развалилась– как на кресле мягком. Света недовольно зыркнула в ответ, но флягу вернула.