Текст книги "Лернейский волк (рабочее)"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

***

Во дворе замка царила суета. Как только нас сгрузили с лошадей, к нам с причитаниями бросилась пожилая седоволосая женщина в длинном переднике и чепце.

– Ох, мои ясочки! Девочки мои! – заголосила она, ощупывая наши мокрые плечи.– Бедные вы, бедные! Пойдемте, быстрее! Эй, вы, бездельницы! – крикнула она куда-то в темноту.– Ванну велю теплую сделать немедля! Переодеть да горячего испить. Пока господин не позвал!

Мы послушно поплелись за ней по гулким каменным коридорам, особо не выделываясь и не возражая. Сейчас не та ситуация, нужно как меньше болтать– как больше слушать. И, кажется, пока нам это ужавала. Не спалили на костре – уже прогресс.

Но на полпути нас остановили. Дорогу преградила женщина – старше нас нынешних, но всё еще поразительно красивая. Высокая, темноволосая, в багровом платье с высоким воротом. Красавица, без сомнения. Вот только в глазах у неё плескался такой холод, такой жидкий азот, что мне, как химику, захотелось надеть защитные очки.

Пожилая служанка торопливо зашептала что-то, склонившись, но я не разобрала ни слова – в ушах шумело от усталости. Красавица же окинула нас полным презрения взглядом, как смотрят на грязь под ногтями.

– Что, Боги отказались принять твою жизнь, Миланика? – насмешливо и зло процедила она.

Я поняла, что это адресовано мне. И по тому, как инстинктивно сжалось всё внутри, осознала – эта женщина долгие годы довлела над прошлой хозяйкой моего тела. Запугивала.

В голове пронеслась молниеносная калькуляция рисков. Показывать характер опасно. Средневековье. Вдруг решат, что в тихую девочку вселился демон? Потащат на экзорцизм. Но мой собственный характер, выкованный годами борьбы за гранты и лаборатории, взбунтовался. В крайнем случае, спишу на посттравматический шок после утопления.

Я медленно подняла подбородок и, выдержав её ледяной взгляд, спокойно произнесла:

– Вашими молитвами, видимо?

Светка рядом едва слышно икнула. Красавица пошла красными пятнами, её ноздри хищно раздулись.

–Дерзишь? Кажется, в башне на покаяние запереть до свадьбы было неплохой идеей.– бросила она недовольно.

Ситуацию спасла пожилая служанка: – Госпожа Лафор! Позвольте девочек увести. Им нужно принять ванну, напоить луговым настоем. Иначе... иначе господин Лафор сильно разозлится, если они заболеют.

Упоминание "господина Лафора", видимо, подействовало. Госпожа Лафор (значит мачеха и жена отца, на родную мать она не тянула) лишь скрипнула зубами и, резко развернувшись, пропустила нас.

***

В теплых бадьях с водой мы, наконец, пришли в себя. Наша спасительница, оказавшаяся няней сестер, Велмой, хлопотала вокруг, отмывая нас губками, словно малых детей.

Когда нас переодели в сухие, пахнущие лавандой сорочки и усадили пить горячий травяной отвар с медом, я впервые посмотрела в большое напольное зеркало. Рядом ахнула Света.

Оттуда на нас смотрели две невероятные, юные красавицы. Мне достались густые черные волосы и глаза цвета изумрудно-зеленого моря, а Светка щеголяла каштановыми кудрями и огромными карими глазищами. Нам было лет по двадцать, не больше. Эх, где мои морщинки от недосыпа? Внутри ёкнуло– ну, вот и та молодость, к которой я так отчаянно стремилась в мыслях и мечтах. Только вот я внутри тела– старая, уже не та, что раньше была. Наивная и счастливая, видящая мир лишь в розовых тонах.

Няня Велма тем временем причитала рядом, расчесывая мне волосы: – Ох, беда-то какая... И что ты удумала, Миланика? Я же понимаю, страшно! Господарь Фортмут – человек жесткий, злой. Четыре жены до тебя в могилу сошли! Но это же не повод на себя руки накладывать в лесном озере! Разве ж можно жизнь, богами данную, не ценить?

Пазл в моей голове сошелся окончательно. Миланика, которую выдавали за местного Синюю Бороду, пошла топиться. А Люта, видимо, узнала и кинулась её спасать. И обе потонули, а нас в их тела затянуло. Но тогда, выходит, что в наши тела их души не перенеслись. А это означает, что в том мире мы умерли. Вот ведь... незадача. Да и в этом мы особо долго не протянем, если где-то засыпемся. А засыпемся точно– ничего ж не знаем. Нет, нужно узнать и как можно больше. И Велма показалась мне идеальной для этого кандидатурой. Пускай, для разнообразия, она побудет нашей преподавательницей по местной жизни.

Я переглянулась со Светой, выразительно указав ей взглядом на няню. Пора.

– Велма... – я мягко накрыла ладонью руку няни с гребнем. – Понимаешь... Я ничего не помню. Совсем.

Женщина замерла.

– И я, -жалобно пискнула Света, всё еще обнимая пустую кружку.

Няня округлила глаза и быстро, испуганно осенила себя каким-то сложным круговым знамением.

– Ох, матерь заступница... Может, то и есть милость богов? Не знать, что родной отец отдает тебя, как овечку на заклание! -она испуганно покосилась на дубовую дверь. За такие речи тут, судя по всему, могли и язык укоротить. Няня кивнула нам– Сейчас девки посуду унесут, я вам всё расскажу, что знаю.

Когда служанки забрали подносы и дверь плотно закрылась, Велма заговорила. Мы узнали, что являемся дочерьми господаря Лафора от первой, безвременно почившей жены. Наша биологическая мать не выдержала крутого и злобного нрава мужа – зачахла. Отец растил нас в нелюбви и строгости. А когда привел в дом вторую жену, ту самую ледяную стерву госпожу Евгению, наша жизнь и вовсе превратилась в ад. В довершение ко всему, у Евгениии появился сын, наш сводный братец, господарь Теодор, который считал своим долгом издеваться над нами при каждом удобном случае.

Когда Велма, утерев слезы, ушла, нас уложили в одну огромную кровать с балдахином. Мы лежали в темноте, глядя в потолок.

– Значит так, Света, – прошептала я. – Завтра мы не биологи и химики. Мы – запуганные аристократки. Но с амнезией. Ведем себя аккуратно. Не бухаем из чужих фляжек! Иначе нас тут же вскроют, чтобы проверить, не демоны ли мы. – Поняла, Стеф, – так же тихо ответила подруга. – Ну, я ж для сугреву....– попыталась оправдаться.– Держимся вместе. Мы им не по зубам.

–И никаких " Свет" и " Стеф"– признала я нашу общую ошибку – Даже наедине мы– Люта и Миланика. Ты же слышала Велму.

***

Утро началось с вызова "к лицу". Нас привели в большую залу. Во главе длинного стола сидел он – наш драгоценный батюшка. Полный, тучный, с красным лицом и хмурым, тяжелым взглядом. Настоящий самодур. Я выпрямила спину. Биться в истерике и падать в ноги я точно не собиралась. Хоть внутренний голос и твердил, что не стоит вести себя иначе, чем прежняя обладательница этого тела. А та явно забитой была.

– Ты! -он с размаху ударил кулаком по столу, уставившись на меня. – Дрянь неблагодарная! Решила мои планы нарушить? Решила от свадьбы в озере сбежать на тот свет?!

Я спокойно посмотрела на его брызжущее слюной лицо. Страха не было. Только холодная академическая злость.

– А я-то думала, вы переживаете за жизнь дочери, – ровным, безупречно поставленным лекторским тоном произнесла я.– А вас лишь планы свои волнуют, батюшка.

В зале повисла мертвая тишина. Света рядом тихонько выдохнула. Отец откинулся на спинку резного кресла, его глаза округлились. Очевидно, прежняя Миланика падала в обморок от одного его чиха, не то что позволяла себе дерзить.

Его лицо начало наливаться еще большим багровым цветом: – Я велю высечь тебя за дерзость! Прямо сейчас, на конюшне!

Я насмешливо приподняла одну бровь.

– И испортите уговор с господарем Фортмутом? – я склонила голову к плечу. -Сомневаюсь, что он будет рад получить в жены покалеченную, битую плетьми девку с испорченной спиной. Товар потеряет в цене, не так ли? Если сделка вообще состоится.

Отец задохнулся от ярости. Он явно не ожидал такого отпора.

Тут подала голос сидящая по правую руку от него госпожа Евгения. Она изящно промокнула губы платочком и с ядовитой, торжествующей усмешкой процедила:

– Но Люту-то высечь ты всегда можешь, мой господарь. Она ведь не невеста.

Светка рядом со мной громко, неподдельно ахнула. Я шагнула вперед, загораживая её собой, готовясь сказать, что порву любого, кто к ней прикоснется, но...

Господарь Лафор вдруг замер. А потом неожиданно, рокочуще расхохотался. Его смех отбивался от каменных сводов гулким эхом.

– Нет. Не нужно, -отрезал он, отсмеявшись, и посмотрел на меня с каким-то новым, почти уважительным прищуром. – Вот теперь я вижу, что кровь Лафоров, наконец-то, проснулась хотя бы в одной из моих дочерей. А то уж я грешным делом думал, что моя никчемная первая жена родила мне таких же никчемных девок.

Он махнул пухлой рукой, словно отгоняя муху:

– Ступайте. И готовься к свадьбе. Уговор в силе.

Мы развернулись и, сохраняя королевскую осанку, покинули зал. Свадьба, значит? Ну-ну. Посмотрим, из чего сделан этот ваш Синяя Борода, господарь Фортмут. Кафедра химии ещё не сдалась. Да и биология вон, цветёт и пахнет.

4. Будничная рутина

Дни в этом средневековом дурдоме потекли с грацией густой серной кислоты– медленно, вязко и с риском получить ожоги третьей степени.

Нас со Светкой – простите, теперь госпожу Миланику и её сестру, госпожу Люту, держали под таким конвоем, какому позавидовал бы любой ректорат на госэкзаменах. У дверей спальни круглосуточно маячили хмурые парни с алебардами. Выпускали нас исключительно в сад, подышать свежим воздухом, и то под присмотром. Еду приносили в комнату. Из контактов с внешним миром – только пара служанок да пожилая няня Велма, которая смотрела на нас с таким сочувствием, будто мы уже лежали в формалине. Особенно на меня. То " ох, ясочка" выдохнет, то ненароком по голове огладит, словно к казни приговорённую, то просто глядит так пронзительно да сочувственно, что невольно и сама проникаешься неотвратимостью ужасного будущего.

А началось всё, напомню, с культурного похода в музей. Кто же знал, что кинжал Лернейского волка окажется порталом? Коснулись его– и вуаля! Очнулись посреди ночи в каком-то озере, в телах двух юных и, надо признать, весьма фигуристых девиц. Моя прежняя оболочка преподавателя химии медуниверситета как-то не предполагала осиной талии, а тут – хоть сейчас на обложку журнала. Светке-биологу тоже повезло с генофондом, правда, после ночного купания она слегка простудилась и теперь периодически чихала, кутаясь в меха.

В один из дней монотонность нашего заключения была нарушена. В покои внесли дары от моего новоиспеченного жениха– престарелого господаря Фортмута, который, по местным сводкам, успел закопать уже четырех жен. Судя по всему, дедуля решил не мелочиться на новую игрушку: сундуки ломились от тяжелых шелков, бархата и шкатулок с драгоценностями.

Я как раз выходила из умывальни, когда услышала в спальне щебетание двух служанок, перебирающих мое приданое.

– И чего наша госпожа жеманится? Противится еще! -фыркала одна, видимо, самая бойкая. – Ты пощупай! Мне бы хоть один отрез такой ткани -я бы этому господарю все ночи постель грела, не жалуясь! -Дура ты, -шипела вторая, пугливо оглядываясь. – Он же старик! И, говорят, жесток до ужаса. Четыре жены в могиле!– Ой, да ладно! – рассмеялась первая. – И на таких можно найти управу. Поласковее быть, похитрее... Но наша только ресницами своими хлоп-хлоп– и молчать станет. А такие не любят, чтобы...

Я прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Ага, значит, я была права – у местной Миланики репутация бессловесной терпилы. Ну-ну.

–Девушки, дискуссия окончена, – громко и с профессорской интонацией произнесла я, выступая из тени. – Оценки за теорию соблазнения геронтологических пациентов я вам в зачетки ставить не буду. А теперь брысь от моих сундуков!

Служанки подскочили так, словно я в них аммиаком плеснула. Вытаращив глаза на "забитую" госпожу, да ещё и непонятыми терминами изъясняющуюся, они в ужасе бросили шелка и, путаясь в юбках, вымелись из комнаты.

Я подошла к сундукам. Камешки были что надо. Мозг химика быстро оценил чистоту бриллиантов, а инстинкт выживания подсказал: наличность в этом мире лишней не бывает. Я быстро выудила из шкатулки пару самых дорогих ожерелий и браслет, ловко распихав их за жесткий корсет платья. Ходить стало жестковато, зато капитал при мне.

И вовремя! В комнату вплыла мачеха, госпожа Евгения, явно получившая информацию от слуг и примчавшаяся скорее Льюиса Хэмилтона* ( гонщик Формулы один), чтобы наложить свою лапку на всё, что сможет. Глаза её хищно блестели, сканируя богатства.

– Миланика, милая! -пропела она тоном, от которого у меня обычно скисает молоко в кофе. – Ты бы шла отсюда. Твое дело + готовиться, быть послушной дочерью и покорно пойти под венец. А приданое... это нам с отцом. За труды наши тяжкие, так сказать. Вырастили тебя, выкормили... Мы сами управимся с учётом.

Я не удержалась умилительной улыбки:– Уж вы-то особенно старались, дорогая матушка? Недосыпали, наверное, все о моем будущем пеклись?

Евгения поперхнулась воздухом. Раньше падчерица ей явно не хамила. Мачеха открыла было рот, чтобы поставить меня на место, но бросила взгляд на рубины и решила не отвлекаться от главного.– Служанки! -гаркнула она в коридор. – Несите сундуки в мою спальню! Мы с супругом... кхм... вместе посмотрим. Вечером.

Да-да, с супругом. Знаем мы ваши химические реакции обмена.

Я фыркнула и вышла в коридор, направляясь к Светке. Но не успела сделать и десяти шагов, как путь мне преградил Теодор – мой сводный братец. Мерзкий тип с внешностью смазливого пакостника. Пару раз зажимал меня в коридоре, но мне удавалось сбежать. На что и сейчас рассчитывала.

– Куда спешишь, сестренка? – Он привалился к стене, преграждая проход, и посмотрел на меня так сально, что захотелось принять душ с хлоркой. Его рука потянулась к моей талии.

– Руки убрал, – ледяным тоном процедила я. – Мы вообще-то брат и сестра. Мутация генов, инцест, все дела.

Теодор насмешливо выгнул бровь:– Не строй из себя недотрогу. Ты ведь знаешь, что нет. И не бойся– в этом коридоре нет ушей, не лояльных моей матери. И вообще, хочешь, открою секрет? – Он склонился к моему уху.– Даже отец знает, что я – не его сын.

Мои брови, помимо воли, поползли вверх.

– Да-да, – рассмеялся он, лениво разглядывая свои ухоженные ногти. – Но старый господарь Лафор никогда в жизни этого не признает. Это бы поставило под вопрос его драгоценную мужественность, унизило перед всеми, пошатнуло бы власть. Как он может управлять другими, если со своей женой совладать не смог? А вообще, моя матушка умно поступила. Когда поняла, что от этого старика не понести, обратила внимание на того, кто... помоложе. На конюха.

Тут в моем мозгу вспыхнула чужая память. Память настоящей Миланики.– Но ведь Эрика... казнили. И очень давно.– вырвалось у меня.

– Разумеется! – Теодор самодовольно улыбнулся. – Уж в этом-то отец не мог себе отказать. Убить того, кто заделал его жене ребенка – святое дело. Зато у него появился "наследник". Так что, дорогая моя, мы не связаны узами родства. И мы вполне можем...

Он снова потянулся ко мне.

– Иди-ка ты к лешему, ошибка генетики, – я брезгливо отмахнулась, отступая.

Его лицо, сперва на мгновение удивлённое моими словами, исказилось злобой. -А зря,– прошипел он насмешливо. – Кто знает, сколько ты вообще проживешь? Каждый день, возлегая в кровать с твоим жестоким стариком, будешь вспоминать меня и тот шанс, который упустила!

Он шутливо, но довольно больно щелкнул меня по носу, отвесил издевательский поклон и удалился.

"Надо было всё-таки прихватить из универа скальпель", – с сожалением подумала я, потирая нос, и поспешила в комнату к подруге.

Светка-Люта всё ещё валялась в кровати. Выглядела на все сто, но её слегка знобило.

– Лютик, ты не поверишь в эту Санта-барбару! – с порога заявила я и, усевшись на край кровати, в лицах пересказала ей визит мачехи и диалог с неудавшимся Ромео конюшенного разлива.

Светка выслушала меня, хлюпнула красным носиком и выдала:– Это всё лирика, Милка.– назвала она меня на манер фиолетовой коровы– У меня новости поважнее. Я тут няню Велму допросила. Знаешь, Лернейский волк... он живёт в это время. Прямо сейчас. И более того, он наш местный князь! Господин всех этих земель.

Я аж подпрыгнула. Драгоценности в корсете радостно звякнули.– Значит, и кинжал у него?! – Именно об этом я и говорю, – кивнула Светка.

Мой мозг заработал на опережение.– Идеально! Значит, нам нужно продумать план. Пробраться в замок Волка, найти хранилище, обойти охрану...

– Ага! – насмешливо перебила Света, натягивая одеяло до подбородка. – И много у тебя будет возможностей для шпионажа и похищения, позволь спросить? В статусе бесправной женщины и жены старого безумного маньяка-вдовца? А я– так и вообще из замка не выйду.

– Да что вы мне все о Фортмуте твердите, задолбали, как сговорились! – вспылила я.– Я к нему в постель не собираюсь! Мы сбежим обратно до свадьбы.

Светка тяжело вздохнула, включив режим "сурового биолога":– Миланика, ты о наших телах подумала? Нас, наверное, в нашем мире уже торжественно похоронили.

Я закатила глаза:– Заметьте, это говорит человек с высшим образованием! Люта, мы переместились в пространстве и времени. Логично, что с кинжалом мы сможем вернуться ровно в ту же секунду! Кинжал стоит лишь найти!

Светка истерично хихикнула:– Ага! А к кинжалу, конечно же, будет прилагаться инструкция! "Уважаемый пользователь! Выставьте на сенсорном экране эфеса 2026 год, выберите нужную геолокацию на клинке и следуйте голосовым подсказкам"?! А если мы промахнемся и окажемся в юрском периоде?!

– Тогда ты, как биолог, будешь кормить динозавров, а я, как химик, их травить! – парировала я, недовольная отсутствием оптимизма у подруги. Ой, вернее, сестры. Все время забываю.

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Потом Светка не выдержала и фыркнула. Я тоже рассмеялась.

– Ладно, – отсмеявшись, сказала я, вытаскивая из декольте рубиновый браслет и показывая ей.– Фортмут пока подождет. Стартовый капитал у нас есть. Осталось найти способ добраться до этого князя и его музейного экспоната. – Химичишь, как всегда, – улыбнулась подруга.

– А то! Нас так просто не возьмёшь. Ни в 2026-м, ни здесь.

5. Ах, эта свадьба

Если бы кто-нибудь сказал мне, пожилому сухарю– преподавателю химии с двадцатилетним стажем, что однажды меня будут утягивать в корсет так, что ребра затрещат, чтобы выдать замуж за полутруп, я бы посоветовала этому человеку меньше дышать парами ртути.

Но реальность била наотмашь. Я, а точнее Миланика Лафор, чье тело я теперь занимала, сидела перед мутным зеркалом, пока добрая, но суетливая старушка Велма трясущимися руками вкалывала мне в волосы шпильки. Её причитания действовали на и без того расшатанные неудачей нервы.

Меня трясло. И вовсе не от предвкушения брачной ночи.

– Ну почему его нет? – прошипела мне на ухо моя "сестра Люта". Света грызла ноготь, нервно поглядывая на дверь покоев, будто там должен был материализоваться сам Лернейский волк.– Миланика, – покосилась она на Велму, громче называя моё имя-Ну мы же все правильно сделали! Должно было сработать, ну должно же. И столько монет отдали...– вздохнула моя бережливая подруга, взявшая их будто бы на подарок сестре у секретаря отца. Господарь Лафор внезапно расщедрился, довольный тем, что сегодня сбудет меня с рук. Да ещё и выгодно как.

– Да потому что демократия и правосудие в этом средневековом дурдоме– фикция, Люта!– заставив Велму удивлённо замереть, огрызнулась я, морщась от очередной затянутой шнуровки. – Показуха! На словах: "Ой, любой обиженный может броситься в ноги нашему князю, Лернейскому Волку!" А на деле? Либо перехватили письмо, либо его княжеской морде плевать на какую-то девицу в беде. У него своих дел куча– бегает себе, в войнушки играется.

Велма охнула, услышав такие крамольные речи. И вновь принялась причитать, но уже по поводу нашей общей со Светкой глупости. Дескать, вот батюшка прознает– несдобровать нам. А прознает жених– пенсионер– разозлится только. И со свету сживет. Ага, просто чуть раньше, чем планировал.

Света горестно вздохнула. План летел коту под хвост. Нам не сдался этот князь Рейнгард Дарксмур как мужчина или как мэр или кто он здесь, князёк этот. Нам нужен был его родовой кинжал : артефакт, способный прорезать брешь между мирами и вернуть нас к родным колбам и микроскопам. Окажись он тут, чтобы разбираться с моей жалобой на насильную выдачу замуж, я бы, может быть, как-нибудь эту железяку с пояса сперла. Уже разузнать успела, что с собой всё время таскает его. Ещё бы, такой артефактище. Я бы тоже никому не доверяла.

Оставалось одно: старый хрыч. Господарь Фортмут. Дед, похоронивший уже четырех жен. Я, конечно, женщина с жизненным опытом, могла бы попытаться взять его в оборот… Но что-то подсказывало мне, что те четыре бедолаги тоже пытались. Там, видимо, клиника. Токсичная среда, несовместимая с жизнью.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла госпожа Евгения Лафор. Моя бесценная мачеха. Суровая, поджатая, с лицом, на котором явно читалось: " Как же здорово, что ты сдохнешь пятой. "

– Велма, пошла вон,– процедила она. Старушка испуганно пискнула и растворилась в воздухе.– Люта, оставь нас. – чуть менее грубо велела она Светке. Та, бросив на меня вопросительный взгляд и получив едва уловимый кивок, фыркнула в знак протеста, но вышла из покоев следом за няней.

Евгения подошла ко мне, сложив руки на груди, и приторно, с фальшивой лаской протянула:

– Ах, Миланика. Совсем невеста, почти жена. Я пришла, чтобы исполнить долг матери, раз уж твоя – не преминула подколоть она– Была настолько несерьезна к своим обязанностям, что запустила здоровье и умерла.– ага. Прям вот взяла и из вредности заболела да померла. Нет, вот такие меня и в той жизни поражали. Это ж надо, так выкрутить всё шиворот-навыворот. – Поэтому теперь я должна подготовить тебя к сегодняшней ночи. Господарь Фортмут – мужчина требовательный. Ты должна быть покорной и не напугать супруга своей неопытностью.

Нервы натянулись и лопнули. План А провалился, меня готовят на заклание, а эта лживая мегера, нагулявшая сыночка Теодора от конюха (о чем знала каждая собака, но молчал мой рогатый и переживающий за свою мужественность папаша), будет учить меня морали?!

– О, не беспокойтесь, "маменька",– я елейно улыбнулась, поворачиваясь к ней. – Я подготовилась. Проштудировала трактаты. И на практике потренировалась. Неопытность – это не про меня.

–Ч-что? – Евгения поперхнулась воздухом.

–Да-да! – я воодушевленно всплеснула руками. – Знаете, я решила, что банальщина господаря убьет. Поэтому мы начнем с позы "Летящий дракон в зарослях бамбука". Для этого, правда, понадобится привязать его к люстре. А потом позовем пару конюхов – какая печаль, что биологический отец нашего Теодорчика уже не сможет поучаствовать. Но найдем двоих сильных и красивых для создания многоуровневой композиции! И добавим немного масел, плетей и…Огурец, да, огурец. Это для стимуляции...

Мачеха побледнела, потом позеленела, а затем ее лицо приобрело цвет переспелого баклажана.

– Распутница! – взвизгнула она, отшатываясь от меня, как от прокаженной. -Грязная девка! Да ты… ты не чиста как полагается невесте!

И она вылетела из комнаты, спотыкаясь о подол платья, прижерживаемого дрожащими пальцами.

– И правильно! – крикнула я ей вслед, весело скалясь. – Может, это и к лучшему! Что старикан тех четырех в могилу свел? От скуки! Юные были, неумелые! А я ему такое покажу, что он сам дальше медового месяца не уедет! У него ж инфаркт на третьем кульбите случится! И останусь я богатой вдовой! Ещё сами ко мне ходить будете, денег в долг просить! – рявкнула напоследок, хоть и понимала, что в таком случае меня быстро переженит любимый батюшка, или просто деньги к рукам как опекун приберёт. Тут женщина не особо свободна в воле и желаниях, в жизни.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна и мрачно хохотнула, разглядывая себя в зеркало. А что? Чем не запасной План Б? Заездить деда до смерти камасутрой, о которой тут и не слышали, и остаться богатой, свободной вдовой. Химия – наука о превращениях, почему бы не превратить старого извращенца в жмурика? Эх, надо было усиленно тренироваться. Но, по памяти, может, ещё пару фортелей этому старпёру покажу.

***

Жених прибыл в полдень. Господарь Фортмут напоминал курагу. Очень злую курагу в дорогих бархатных одеждах. Ходил он с трудом, опираясь на трость, но взгляд его маленьких слезящихся глаз был до омерзения цепким и сальным.

– Ах, господарь Лафор, – прошамкал он моему батюшке Говену, когда меня вывели в холл, словно породистую кобылу на ярмарке.

Фортмут подошел камне вплотную, от него пахло камфорой и тленом. Он протянул дрожащую костлявую руку и больно, по-хозяйски ущипнул меня за щеку. – А слухи не лгут, – похотливо облизнулся старик. – Красота вашей дочери отменная. Товар без изъянов.

Я не выдержала. Учительница года во мне умерла, уступив место бабе, которой все осточертело. – Зато слухи о вашей мужской мощи вам явно польстили, – громко, на весь зал выдала я, смерив взглядом его трясущиеся коленки.

Света в углу подавилась воздухом. Батюшка Говен стал пунцовым. Мачеха театрально ахнула, схватившись за сердце. Но старикан вдруг хрипло, булькающе рассмеялся, обнажив редкие пеньки зубов.– Ничего, ничего, Говен! – прокаркал он. – Невеста с норовом– это даже веселее. Таких диких лошадок ломать куда интереснее. Крови больше.

Меня передернуло. Ну всё, План Б со смертью от инфаркта отменяется. Я сама его подушкой ночью придушу.

Потянулись часы торжества перед церемонией. Моя верная сестра по несчастью Света с горя дорвалась до местного вина. Как биолог, она, видимо, решила провести опыт по воздействию алкоголя на организм Люты. И опыт удался блестяще. Впрочем, вести эти эксперименты она начала с самого приезда сюда. То водичкой разбаляла, дескать, для настроения. То в теплом виде– для сугреву. А сейчас вот, с горя. А рехабов тут не наблюдается.

Уже к началу церемонии Света была в состоянии "щас спою". Какой-то местный франт в перьях попытался пригласить ее на танец, на что Светлана, икая, начала тыкать ему в грудь пальцем и громко читать лекцию о мутациях и близкородственном скрещивании, намекая на его слишком близко посаженные глаза. Франт ретировался в ужасе. Хорошо, отец не видел этого, занятый беседой с моим будущим мужем.

Затем начался лютый цирк. Гостей позвали в зал венчания. Мачеха Евгения, из чистой женской вредности, вырядилась в шикарное белое платье, явно надеясь затмить меня (как будто мне было не плевать). Но план дал сбой. Господарь Фортмут, будучи слеповат, перепутал белые пятна. Когда мы только подходили к алтарю, он уверенно шагнул к мачехе, схватил ее за руку и потянул к себе, намереваясь страстно поцеловать "невесту".Евгения завизжала, батюшка ошалело бросился их разнимать. Я стояла, прикрыв лицо букетом, чтобы никто не видел, как я беззвучно ржу, давясь слезами.

Наконец, всех расставили по правильным местам. Местный капеллан, похожий на унылую моль, начал заунывно бубнить про священные узы, долг жены, любовь до гроба (в моем случае – весьма скорого).

– Согласны ли вы, господарь Фортмут, взять эту деву?.. – затянул капеллан.– Беру, – каркнул старик, плотоядно косясь на меня.– А вы, Миланика Лафор…

*БДЫЩ!*Дубовые двери зала разлетелись так, словно в них ударили тараном. Грохот эхом прокатился под сводами. Женщины завизжали. Мужчины схватились за рукояти мечей. По толпе пронесся испуганный шепот: " Волк… Лернейский Волк!". Моё сердце замерло, не в силах биться. Неужели! Боже мой! Неужели! Я будто оцепенела, не в силах даже Светку в зале взглядом выискать.

В дверях стоял он. Князь Рейнгард Дарксмур. Если бы Джейкоб Элорди надел черные доспехи, накинул на плечи плащ из темного меха и добавил во взгляд холодной, убийственной жажды крови – получился бы вот этот мужчина. Он был угрожающе красив, огромен и излучал такую власть, что в зале мгновенно стало трудно дышать.Позади него возвышался капитан стражи, суровый, как гранитная скала боец – Торвальд, со шрамом на половину мрачного лица, не обещавшего никому ничего хорошего. О нём тоже ходили слухи и сплетни, поэтому узнать информацию мне было не сложно.

Но я не смотрела на лицо князя. Мой взгляд, как примагниченный, прикипел к его поясу. Там, в ножнах из черненого серебра, висел *он*. Тот самый кинжал!Я резко повернула голову и выразительно кивнула Свете. Биологичка, мгновенно протрезвев, округлила глаза и показала мне из-за спины франта в перьях два больших пальца. Свершилось! План А, всё-таки, удался. Да ещё как!

Первым отмер мой новоиспеченный папаша. Говен Лафор, спотыкаясь на ровном месте, бросился к князю, согнувшись в угодливом поклоне.– В-ваша Светлость! Какая безмерная честь! Ваше неожиданное появление на свадьбе моей дочери и благородного господаря Фортмута – это дар небес! Мы так счастливы…

Князь даже не взглянул на лебезящего отца. Рейнгард медленно, лениво изогнул идеальную темную бровь.– Свадьбе? -его голос оказался низким, с хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки. – А мне поступило прошение от имени Миланики Лафор. Девушка пишет, что ее выдают замуж силой, как скот на убой. Это так?

Он поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я приоткрыла рот, чтобы выдать всё: и про деда, и про мачеху, и про то, что я вообще не местная. Ой, нет. Вот о последнем умолчу. Это я от шока и паники едва не выдала всё.

– Это бредни, мой князь! – в панике рявкнул отец, не дав мне и слова сказать.– Бабьи истерики! Девица просто… переволновалась перед первой ночью! Вот и написала глупость, не понимая, что творит!

Лицо князя в одно мгновение заледенело.– Я не тебя спрашиваю, Лафор, – грубо бросил он, и в его тоне лязгнула сталь. – А твою дочь.Рейнгард сделал шаг вперед, разрезая толпу гостей, как ледокол, и остановился в паре шагов от меня. Его глаза, темные и опасные, смотрели с явной насмешкой.

– Ну, – произнес Лернейский Волк, склонив голову к плечу. – И что ты мне ответишь… *девица*?

6. Планы

– Меня выдают замуж против моей воли, – произнесла я, стараясь, чтобы голос, непривычно звонкий для моего настоящего, преподавательского "я", не дрожал.– Прошу вас, помогите!

В повисшей тишине зала мои слова прозвучали, как разорвавшаяся колба с реактивом. По толпе придворных тут же поползли недовольные, змеиные шепотки: – Какая наглая! – В наше время девицы не смели перечить воле отца...– Как можно? При живом родителе рот открывать!

Вперед тут же выкатился мой "счастливый" суженый, господарь Фортмут. Сухой, сморщенный, похожий на мумию, которую забыли забинтовать.

–Как можно?! -возмущенно закряхтел он, тыча в мою сторону дрожащим пальцем. -Я отдал щедрые подарки за невесту! Уплатил вашему отцу немалые деньги за дочь!