Текст книги "Лернейский волк (рабочее)"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Мэтр? – окликнула я старика. – Вы не заболели?

Мортимер моргнул, фокусируя на мне взгляд, и покачал головой.– Миланика... Я старый дурак. Вчера, когда носил князю отчет по запасам зелий, я как-то невзначай, к слову, начал говорить о том, что мы с вами задумали. О бесплатных лечебницах для бедноты. О школах, где простых ребятишек учили бы грамоте, ремеслам и начальному знахарству.

У меня екнуло сердце. Мы же договаривались подождать!– И что он? Разгневался?

– В том-то и дело! – Мортимер всплеснул руками. – Он не дал мне даже договорить. Тут же прищурился так опасно и спрашивает: " Не Миланика ли это предложила?". Я, признаться, опешил. Врать его светлости – себе дороже. Ответил, что да, это ваша мысль.

– А он? – я затаила дыхание.

– Он выслушал. Задумчиво так по столу пальцами постучал. А потом дал добро. – Мортимер, кажется, сам не верил своим словам.– Сказал, что идея стоящая. Велел составить смету и пообещал, что денег из казны выделит столько, сколько потребуется. Хоть на постройку новых зданий, хоть на учебники.

Я медленно опустилась на табурет. Рейнгард... Он одобрил. Он дал мне этот подарок издалека, не говоря ни слова, даже не желая меня видеть. Почти как и покупку дракона. Похоже на откуп от надоевшей любовницы. Нет, что ни говори, а мужчины в каждом из миров одинаковы. Отлюбил, надоела? На тебе прощальные подарки, чтобы остатки совести не мучили. И прощай.

– Выделит, значит... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.

– Да, – Мортимер вдруг хмыкнул, и в его глазах блеснула откровенная смешинка. – Правда, просил передать лишь одно условие. Очень настойчиво просил.

– Какое? – я удивленно подняла глаза.

Мортмер усмехнулся в усы:– Чтобы вы, ради всех богов, не привлекали к этому делу господаря Олдена. Он постоянно подаёт прошения о встрече с вами, с тех пор, как князь ему то запретил. Пишет и по поводу школ. Князь велел передать, что если Олден появится у нашей башни еще раз, он удовлетворит его просьбы и отправит его преподавать грамоту троллям в Северных пустошах.

Я печально вздохнула, представляя бедного, доброго Олдена, который, видимо, искренне пытался пробиться ко мне через княжеские запреты. Какая-то часть меня болезненно заныла: Рейнгард ревнует. До сих пор ревнует, не подпуская никого ко мне, словно собака на сене. И при этом собирается жениться на другой, а я... Да и я хороша. Предать должна его скоро, что ни говори.

Мортимер тяжело поднялся со своего места. Подойдя ко мне, он неожиданно мягко положил свою сухую, пахнущую травами руку мне на плечо.

– Миланика, девочка моя, – произнес он совсем не начальственным тоном. – Я знаю, что такой старик, как я, не воспринимается юными леди как мужчина. Вы видите во мне лишь наставника. Но позвольте дать вам один мой, так сказать, мужской совет.

Я подняла на него глаза, полные непролитых слез.

– Не рвите себе сердце, – тихо и серьезно сказал Мортимер, глядя мне прямо в душу. – Вы тянетесь к огню, который обожжет вас и даже не заметит, что оставил лишь пепел. Князь – это буря. А вам нужна гавань. Обратите внимание на Олдена. Он неплохой мужчина. Глуповат немного в делах сердечных, но... он смотрит на вас так, словно вы – само солнце.

Я опустила голову, пряча лицо в ладонях. Если бы Мортимер только знал, что солнце для меня давно померкло, а в кармане я сжимаю средство, которое уничтожит любые остатки света в моей жизни навсегда.

17. Рейнгард

Воздух в зале приемов моего замка был густым, словно пропитанным невысказанными словами и скрытыми угрозами. Я чувствовал, как напряжение стягивает мышцы шеи, как каждый мой вдох становится короче предыдущего. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна, освещал пылинки, танцующие в воздухе, и казалось, что даже они несут в себе отголоски недавних событий. Перед мной, на возвышении, где обычно стоял трон, но сейчас располагались удобные кресла, восседал король. Его взгляд, обычно скучающий и отстраненный, когда он гостил у меня, сейчас был сосредоточен на мне, острый и проницательный. Рядом с ним, словно тень, стоял князь Светлых Гор, отец Дарианны, моей невесты. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовал его скрытое негодование, его холодное ожидание.

Помолвка с Дарианной была заключена, свадьба – дело ближайшего будущего. Её тётушка, слуги ; все они были здесь, в моем замке, как часть приданого, как залог нашего союза. Я видел их, чувствовал их присутствие, но они были лишь декорациями в этой игре, в этой сложной шахматной партии, где на кону стояло нечто гораздо большее, чем просто политический альянс. Мое сердце, мое проклятое, непокорное сердце, принадлежало другой. Миланике. Дочери господаря Лафора, той, которую я, по праву первой ночи, забрал с её собственной свадьбы. Она вместе с сестрой Лютой жила теперь в башне Мортимера, нашего придворного мага и целителя. А ночи, проведенные с ней, были тайными, украденными крохами счастья. Но теперь я сам, ради блага княжества, отодвинул её от себя, прервал всякое общение. Это было мучительно, как отсекать собственную плоть, ведь наша связь окрепла, стала нерушимой, но я верил, что делаю правильный выбор. Выбор не ради себя, а ради блага княжества. Конечно же, я знал, что князь Светлых гор не так прост. Что он с удовольствием выдал бы свою дочь за того, кто, по его мнению, был более благородной и чистой крови, но взаимные набеги и стычки на границах княжеств вынуждали действовать ради мира.

Король, словно читая мои мысли, начал говорить. Его голос был ровным, но в нем звучала сталь, закаленная в бесчисленных битвах и интригах.

– Дошли до меня прошения от господарей Фортмута и Лафора, Рейнгард.

Он сделал паузу, давая мне время осознать вес его слов. Я чувствовал, как каждый звук его голоса отзывается во мне, как каждая пауза наполняется ожиданием.

– Фортмут жалуется, что ты незаконно удерживаешь его невесту. А Лафор… он обеспокоен судьбой своих дочерей.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости, смешанная с легким трепетом. Я знал, что сейчас решается моя судьба, и судьба Миланики.

– Ваше Величество,– мой голос был тверд,– Мне поступило прошение от госпожи Миланики. Она обратилась ко мне как к своему господину, заявив, что ее выдают замуж против воли. Она просила защиты. И, согласно закону, я имею право выступить её опекуном в таком случае.

Я видел, как князь Светлых Гор напрягся, его пальцы сжались на подлокотнике кресла. А лорд Гарвин, без чьего участия явно не обошлось, бросил быстрый нервный взгляд на князя. Ему явно посулили хорошую выгоду за предстоящий брак, и вот он срывается на его глазах.

Король задумчиво склонил голову. Его взгляд скользнул по мне, затем по князю Светлых Гор, и остановился на мне вновь.

– Да, закон действительно на твоей стороне. Но, Рейнгард, ползут слухи… слухи о том, что ты выступил чем-то большим, чем просто опекун. Репутация девушки… она под угрозой.

Он произнес эти слова не как обвинение, а как факт, как нечто, что требует решения. Я чувствовал, как его слова проникают в меня, как они касаются самой сути моей связи с Миланикой.

В этот момент я понял, что пути назад нет. Все мои попытки сохранить дистанцию, все мои жертвы ради княжества – все это могло быть перечёркнуто одним неверным шагом. Я просто не смогу жить без неё, в прямом смысле. Только всё испорчу и для себя, и для княжества. Ведь кидающий на меня и за меньшее мрачные взгляды князь Светлых гор не простит, если я буду открыто жить не с его дочерью, что станет моей женой, а с Миланикой. А тайной связью я не смогу унизить ни себя, ни её. Равно как и вычеркнуть из жизни, вырвать из сердца.

– Что же, Ваше Величество,– я произнес, чувствуя, как слова сами слетают с губ, словно вырвавшись из плена, – Тогда я вижу лишь один выход. Я женюсь на ней.

Взгляд князя Светлых Гор метнулся ко мне, в нем читалось недоумение, смешанное с яростью. Но король лишь усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонек интереса.

– А как же ваша невеста, госпожа Дарианна?

– С её отцом я улажу дело,– ответил я, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает, но тут же сменяется новым, более острым предвкушением.– Богатые отступные с моей стороны, думаю, заставят его смириться с крахом надежд породниться княжествами. Он ценит золото больше, чем кровные узы или старые обещания, не так ли?– обернулся к несостоявшемуся тестю.

Князь Светлых гор, скрипя зубами, кивнул. Он умел просчитывать выгоды наперёд. Я уверен, что он оставит мою сокровищницу полупустой в ответ, но не станет развязывать войну, как пугал до этого.

Король рассмеялся, и этот смех, обычно сухой и резкий, сейчас звучал на удивление тепло. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд стал мягче, но не менее внимательным.

– Ты мне всегда нравился, Рейн,-сказал он, и в его голосе прозвучала нотка искреннего уважения. – За то, что никогда не теряешься. Всегда ищешь выход даже из самой безвыходной ситуации. Что же, если девушка согласна, я не против. И, конечно же, леди Дарианна должна уехать с незапятнанной репутацией и щедрыми дарами. Это будет справедливо.

Он сделал паузу, его взгляд снова стал более пристальным, направленным прямо на меня.

–А пока,– произнес он, и я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, – Приведи мне ту, что покорила твое сердце. Я хочу лично с ней познакомиться. Говорят, она смогла приручить не только тебя, но и дракона.

Князь Светлых гор, натужно вздохнув, поднялся и попросил короля позволить ему уйти к дочери. Тот милостиво отпустил его.

Слуги, по моему негласному приказу, уже ждали за дверью. Через несколько мгновений они ввели Миланику. Она вошла в зал, и мир вокруг меня словно замер. Солнечный свет, который до этого казался просто освещением, теперь играл в ее волосах, в складках её простого, но элегантного платья. Она была прекрасна, но не той показной, холодной красотой, что я видел в Дарианне. В ней была жизнь, огонь, и какая-то внутренняя сила, которая всегда меня притягивала. С самого начала, когда наши взгляды пересеклись на её свадьбе.

Она остановилась перед королем, её взгляд был прямым и уверенным. Я наблюдал за ней, жадно впитывая каждое её движение, каждое слово. Я видел, как король, сначала, возможно, скучающе воспринимая ее как очередную красивую пустушку, постепенно меняет свое отношение. Он слушал ее, и я чувствовал, как его интерес растет с каждой минутой.

– Ваше Величество,– начала Миланика, и ее голос, чистый и звонкий, пронесся по залу, – Раз уж Вы велели прийти, то я хотела бы просить Вашей милости. Я верю, что королевство может стать сильнее, если в нём станут заботиться о каждом его жителе. Я хочу предложить открыть школы для бедных детей. Научить их ремеслам, дать им возможность получить знания, в том числе и лекарское дело. И открыть лечебницы, доступные для всех, независимо от их положения.

Я чувствовал, как её слова проникают в меня, как они резонируют с моими собственными, скрытыми желаниями. Она сумела заразить своими идеями меня, Мортимера, Олдена. Поразительная женщина! Я видел, как король тоже внимательно слушает её, его брови приподнялись в удивлении, а затем в его глазах появился блеск. Он рассмеялся, и на этот раз его смех был искренним, полным восхищения.

– Наслышен, госпожа Миланика,– сказал он, -Что вы и старину Мортимера сумели на свою сторону перетянуть. Он, как я понимаю, тоже будет участвовать?

Миланика кивнула, ее взгляд был полон решимости.

– Да, магистр Мортимер полностью разделяет мои убеждения, Ваше Величество. Он готов помочь в обучении лекарскому делу.

– Вы – опасная женщина, госпожа Миланика,– произнес король, и в его голосе звучала не угроза, а скорее признание.– Умеете убеждать, уговаривать.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается волна ревности. Видеть, как король так внимательно слушает её, как он восхищается ею… это было невыносимо. Я, который сам избегал её, который пытался забыть о ней, теперь видел, как она покоряет сердца других. Я не мог больше этого выносить.

–Ваше Величество,– прервал я, мой голос звучал немного резче, чем я хотел, – Пир в честь вашего приезда начинается. Миланике нужно подготовиться к нему. Позвольте ей идти.

Король улыбнулся, и я понял, что он заметил мою ревность. Он понимал, что я не могу больше терпеть. Даже с королём я не желал делиться ни минутой её внимания. Всё моё– и только!

–Конечно, Рейнгард,– сказал он, его взгляд был полон понимания. – Пусть идет. Но на пиру мы обязательно продолжим наш разговор, госпожа Миланика. Я хочу узнать больше о ваших планах. Пока мне всё нравится.

Миланика поклонилась, её взгляд на мгновение встретился с моим. В нём я увидел что-то неуловимое – смесь вызова и… надежды? Или это я сам хотел увидеть там то, чего там не было? Я не знал. Но знал одно: я не мог позволить ей уйти так просто. Не после того, как она снова ворвалась в мою жизнь, как вихрь, сметая все мои тщательно выстроенные стены. Поэтому она обязательно станет моей. Хочет она того или нет. Её согласие– вопрос решённый.

Миланика покинула зал, и тишина, которая воцарилась после ее ухода, казалась оглушительной. Я чувствовал, как напряжение, которое я так старательно подавлял, снова нарастает. Король смотрел на меня, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто королевская милость. Он видел меня насквозь, видел мою борьбу, мою слабость, мою страсть.

– Ты ревнуешь, Рейнгард,– констатировал он, и в его голосе не было ни тени осуждения, лишь спокойное наблюдение. – И это хорошо. Это значит, что ты жив. Что твое сердце способно чувствовать.

Я молчал, не в силах подобрать слова. Все мои мысли были заняты ею. Ее голосом, ее взглядом, ее идеями. И тем, как она говорила о школах для бедных, о лечебницах для всех. Это было так… по-другому. Так искренне. Я, Лернейский волк, привыкший к жестокости и прагматизму, вдруг почувствовал, как что-то внутри меня откликается на её слова. Она видела мир иначе, чем я. И эта её инаковость, эта её чистота, казались мне одновременно и спасением, и погибелью. Мне было привычнее с такими как Дарианна– женщинами, что не жили эмоциями. Сердцем. Лишь холодный прагматичный расчет. Такая не станет просить о больнице для бедных– лишь о новом посте для её родственника или новой дорогой безделушке в свою шкатулку.

– Ты сделал правильный выбор, Рейнгард,– продолжил король, его голос стал тише, интимнее. – Жениться на ней. Это не только решит проблемы с Фортмутом и Лафором, но и даст тебе шанс… шанс на что-то настоящее. Я вижу, как она смотрит на тебя. И вижу, как ты смотришь на неё. Ни один брак по расчёту не даст подобного.– печально вздохнул он, намекая на свой неудавшийся брак. Он открыто изменял королёве Эйдерии, та же всё больше уходила в набожность, будто мстя супругу своим безразличием к тому, что он везде таскает своих фавориток. К слову, лично я считал, что между королём и его женой не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Когда я, как и все юные наследники , некоторое время жил при дворе, мне показалось, что король до безумия влюблён в свою жену, а всё это делает лишь для того, чтобы вызвать её ревность. По крайней мере, те взгляды, которые он изредка бросал на неё на балах или пирах, весьма красноречиво говорили о его чувствах.

Я поднял взгляд на короля. Его слова были как бальзам на израненную душу, но в то же время они заставляли меня чувствовать себя еще более уязвимым. Я, князь, который всегда держал все под контролем, теперь чувствовал, что теряю почву под ногами.

– Но я должен был быть осторожен,– пробормотал я, скорее для себя, чем для короля. – Мое княжество… оно нуждалосб в стабильности. В союзах.

– Стабильность не всегда означает брак по расчету, Рейнгард,– возразил король. – Иногда настоящая сила кроется в союзах, основанных на взаимном уважении и… любви. Ты сам сказал, что она покорила твое сердце. А теперь ты видишь, что она способна покорить и сердца других. Это не просто красивая женщина, Рейнгард. Это женщина с умом, с видением. И с силой, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. А князь Светлых гор? – он усмехнулся– Не говори мне, что ты столь наивен, что поверил в то, что он не убил бы мужа дочери, будт то ему выгодно? Нет, в его случае это был не союз, а лишь поиск выгоды.

Он встал, и я последовал его примеру. Солнечный свет теперь казался ярче, теплее. Я чувствовал, как в моей груди зарождается что-то новое, что-то, что я боялся признать. Надежда. Надежда на то, что я смогу найти свой путь, свой собственный путь, который приведет меня к счастью.

– Иди, Рейнгард,– сказал король, его взгляд был полон понимания. – Подготовься к пиру. И веди позвать ко мне госпожу Дарианну– я шепну ей пару приятных обещаний, которые, думаю, быстро залечат её разбитое сердечко. – хохотнул он.

Я кивнул, чувствуя, как в моих жилах снова закипает кровь, вышел из зала приемов, оставив короля наедине с его мыслями.

18. Предложение

Сердце колотилось где-то в горле, пока я неслась по коридорам дворца, стараясь не споткнуться о собственные ноги в этом нелепом, хоть и красивом, платье. Встреча с королем прошла… неожиданно. Я боялась, что меня отправят обратно в мою башню, посмеявшись над бредовостью моих слов, но вместо этого… он согласился. Согласился на мои безумные для этого времени и мира идеи о школах и лечебницах. Это было настолько далеко от моих ожиданий, что я до сих пор не могла поверить. Получились! Внутри бурлила эйфория, разливаясь по венам, заполняя счастьем. Я будто выиграла в сотне лотерей разом. Даже проблемы с Рейнгардом отошли на второй план. Может, я не просто так здесь оказалась? Моё предназначение– сделать этот мир лучше? Помочь людям, детям? Звучало, конечно, очень пафосно и эгоцентрично, но вдруг так и есть?

Добравшись до своих покоев, я буквально ввалилась внутрь, едва не сбив с ног Свету, которая, как всегда, оказалась тут как тут. Она встретила меня с привычным живым интересом.

–Ну, что там?– спросила она, с любопытством разглядывая мое лицо.– Я едва не померла, как узнала, что тебя король требует. Думала, эта цаца светлогорская – так она именовала Дарианну, в её понимании слишком много о себе думающую. Впрочем, и в моём тоже. – Настучала на тебя. И тебя там четвертовать готовятся.

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Нет. Всё хорошо. Он просто хотел познакомиться. Но это-не главное. Ты не поверишь. Король… он одобрил. Идею про школы, лечебницы… Про всё.

Света недоверчиво прищурилась.

– Ты меня сейчас разыгрываешь?

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение начинает отступать.

– Ну да, я же та ещё юмористка, верно? Я серьёзно.

Её глаза загорелись, и она с радостным криком бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва не потеряла равновесие. Мы закружились в каком-то диком, спонтанном танце, смеясь и радуясь. Наконец, обессиленные, мы замерли, тяжело дыша.

Но тут выражение лица Светы резко изменилось. Мрак сгустился на её чертах, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. Я тоже почувствовала это. Это странное, тревожное ощущение.

– У тебя тоже… Так?– прошептала Света, её голос дрожал. -Это ощущение, что этот мир… стал родным? Не хочется его покидать.

Я вздохнула, опускаясь на ближайший стул.

– Да. Там, в нашем мире… меня никто не ждет. Найдут другого преподавателя, наверное. Может, студентов будет меньше гонять. Те ещё и довольны будут, что меня заменили. Ну а родных и близких, сама знаешь, у меня там нет.

Света кивнула, её глаза наполнились слезами.

– У меня, считай, тоже. Сыну моему полезно будет повзрослеть. Жить без меня, жениться…: она всхлипнула, и я тут же обняла её, пытаясь успокоить.– Жаль, внуков не увижу только...– вдруг выдала она. Но затем усмехнулась.– Но тут останусь– с Торгвальдом своих детей наделать можем.

Не успели мы прийти в себя, как пришел слуга. На этот раз меня звал Рейнгард. Я кивнула, отпустив слугу. Наскоро успокоила Свету, опять заволновавшуюся, что " ох, неспроста зовёт ". И пошла к князю.

***

В его покоях царила напряженная тишина. Он, едва я вошла в двери, смотрел на меня долго, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.

– Я всё это время наблюдал за тобой,– наконец произнес он.– Не мог понять – лжешь ли ты, играешь в какую-то игру, или говоришь правду. Что вы с…– он запнулся– Со Светой попали сюда из другого мира. Что ты коснулась кинжала в музее. А теперь хочешь просить его вернуться домой.

Я затаила дыхание.

– Так вот. Никуда и никого этот кинжал переместить не может. – продолжил Рейнхард, его голос стал глубже.: Только меня. И того, кто со мной связан. Я не просто так зовусь Лернейским волком. Я– оборотень.

Я ахнула. Он усмехнулся.

– Тоже думаешь, я превращаюсь в животное по ночам при полной луне?

– Да, – чуть покраснев, призналась я, смутившись от стереотипности своего мышления.

– Выходит, стереотипы сильны в обоих мирах, – понимающе улыбнулся он.– Нет. Я просто становлюсь сильнее обычного человека. Зверь внутри становится сильнее, забирает власть над телом. Но это дается каждому оборотню тяжело. Разум человека все больше становится разумом зверя. И не всегда человек может вернуться обратно. Некоторые, те, кто часто оборачивается, теряют разум. Становятся сумасшедшими – звери, запертые в человеческом обличии. Тогда нужен якорь, чтобы вернуться. Что-то, что напомнит тебе, кто ты. Выдернет обратно в мир твое сознание.

– Кинжал?– выдохнула я.

– Да. У каждого якорь свой. У меня – кинжал, в котором заключена магия моей матери. Он не только помогает мне вернуть разум, но и перемещаться в пространстве. Моя мать была сильным магом– трансгрессором. И её магия заключена в кинжале не просто так. Она передала этот дар мне. Во благо. Чтобы, если произойдет беда, я мог переместиться куда-то. И опасность другим не представлять. И самому избежать её, если что-то пойдёт не так.

Я удивленно посмотрела на него. Он недоговаривает или шутит надо мной?

– Но почему мы со Светой переместились сюда?

Он насмешливо поднял бровь.

– Ты так ещё и не поняла?

Вдруг меня осенило. В музее Света коснулась кинжала, и ничего не произошло. А как только я последовала за ней и коснулась его сама, нас перенесло. Но Рейнгард сказал, что кинжал переносит лишь его и тех, кто с ним связан?

– Да, – подтвердил Рейнхард, словно прочитав мои мысли.– Ты– моя истинная.

Он объяснил мне, что это значит у оборотней. Настоящая пара, данная природой. Он почувствовал это еще на моей свадьбе, но тогда не поверил. Присматривался, изучал, ожидая от моего отца чего угодно– уж слишком странным было совпадение с моим прошением и тут же истинностью.

И вот теперь, когда я, как он выразился, "коснулась нужного артефакта", всё стало ясно. Кинжал, который я так отчаянно искала, чтобы вернуться домой, оказался не просто ключом к прошлому, а цепью, связывающей меня с этим миром. И с ним.

–Но… если я твоя избранная, значит ли это, что я не могу вернуться?– спросила я, и голос мой дрогнул от подступивших слез. Мысль о том, что я навсегда застряла здесь, в этом чужом, хоть и ставшем вдруг таким родным, мире, была невыносима.

Рейнхард подошел ближе, его взгляд смягчился.

– Не совсем так. Кинжал – это не только якорь, но и проводник. Магия моей матери сильна. Она дала мне возможность перемещаться, но только в пределах этого мира. И только с тем, кто связан со мной. Ты, как моя истинная, связана со мной. Поэтому, когда ты коснулась кинжала, ты переместилась ко мне. А Лю...– он осёкся– Света… она коснулась его вслед за тобой, и магия, уже активированная тобой, перенесла и её.

Он взял мою руку, его пальцы были теплыми и сильными.

– Этот кинжал – не просто реликвия. Не только якорь. Это часть моей сущности, моей силы. И теперь, когда ты его коснулась, ты стала частью этой силы. Ты стала частью меня..

Я смотрела на него, пытаясь осмыслить всё услышанное. Оборотень. Истинная. Кинжал, который не возвращает домой, а привязывает к новому миру. Это было слишком. Слишком много для одного дня, для одной жизни. Надежда, что подпитывала, давала сил существовать в этом мире, обернулась прахом. Но на пепелище пробивался крохотный нежный росток иной– надежды на то, что в этом мире всё будет хорошо.

– Значит… я не могу вернуться?– повторила я, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть.

– Можешь,– сказал Рейнхард, и в его голосе прозвучала уверенность, которая немного успокоила меня. – Но не так, как ты думала. Этот кинжал может перемещать. Но только в пределах этого мира. По крайней мере, так было раньше. И только если я буду рядом. Или если ты будешь связана со мной. А ты связана.

Он сжал мою руку.

– Ты не застряла здесь, Стефанида. Ты обрела здесь новый дом. И новую семью. Я не могу отправить тебя обратно в твой мир, но я могу дать тебе всё, что есть у меня здесь. И я хочу этого. Я всё уладил с Дарианной и её отцом. Король помог тоже – она станет статс– дамой самой королевы. Поэтому, я полностью свободен от обязательств, и предлагаю тебе стать моей женой.

Я посмотрела на него, на его сильные черты, на его глаза, в которых теперь читалось не только любопытство, но и что-то более глубокое, что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Может быть, он прав. Может быть, этот мир действительно стал моим домом. И может быть, я действительно обрела здесь что-то, чего мне так не хватало в прошлой жизни. Приносить пользу людям, помогать. И предложение– разве я могла мечтать о подобном? Нет, всё слишком хорошо. Просто невероятно хорошо. Насколько, что просто страшно.

– Но как же Света?– спросила я, вспомнив о подруге.

– Она тоже связана с этим миром теперь,– ответил Рейнхард. -Её перемещение было следствием твоего. Но она тоже обрела здесь свое место. Не говори, что ты не знаешь о них с Торгвальдом? Ставлю всё своё золото, что их свадебные костры запылают не позднее весны.

Он притянул меня ближе, и я, не сопротивляясь, прижалась к нему. В его объятиях было тепло и безопасно. И впервые за долгое время я почувствовала, что не одна.

19. Записка

Солнце ласково грело, когда мы со Светой и Торгвальдом выехали из замка. Его присутствие рядом было таким естественным, таким успокаивающим. Он, капитан стражи, человек, который мог бы просто выполнять приказы, но вместо этого стал нашей опорой. Мы объезжали княжество, и я видела, как меняется жизнь вокруг. Там, где раньше были лишь поля и редкие деревеньки, теперь зарождались новые очаги жизни.

– Вот здесь будет ваша лечебница,– сказал Торгвальд, указывая на живописный холм, с которого открывался вид на раскинувшуюся внизу долину. Я кивнула, сердце наполнялось теплом. Это было не просто строительство, это было создание надежды. А рядом, на другом холме, уже виднелись очертания будущей школы. Дети – это наше будущее, и я хотела, чтобы они росли образованными и счастливыми. В любом из миров.

Света с Торгвальдом вообще были настоящей командой. Он, с его знанием местности и людей, и она, с её идеями и энергией. Мы все вместе обсуждали планы, выбирали места, нанимали рабочих. Я видела, как оживают деревни, как люди, сначала настороженно, а потом с энтузиазмом, включаются в нашу работу. Они приносили нам еду, помогали с постройкой, делились своими знаниями. Я чувствовала себя частью этого мира, частью этих людей.

Нанимать рабочих оказалось проще, чем я думала. Люди, узнав о наших планах, сами приходили, предлагали помощь. Крестьяне приносили свежее молоко, мед, урожай. Я смеялась, глядя на горы припасов.

"Мы приехали сюда в одном экипаже, а уезжать будем в пяти!" – шутила я. Правда, все эти дары я тут же отправляла в детский приют, с которым успела познакомиться. Это было место, где жили дети, оставшиеся без родителей, дети, чьи глаза светились надеждой на лучшее будущее. И я уже договорилась, что их воспитанники будут первыми, кого примут в нашу новую школу. Я видела, как они радуются, как их глаза загораются при мысли о том, что они смогут учиться. Что у них будет будущее, о котором эти детки и помыслить не могли. Это было бесценно.

А еще был Уголек. Мой маленький дракончик. Он рос не по дням, а по часам. Сегодня мы впервые выбрались за пределы замка, чтобы научить его летать. Он неуклюже взмахивал крыльями, но с каждым разом становился увереннее. И когда он, наконец, взмыл в небо, я почувствовала такую гордость! Он летал, возвращаясь ко мне после каждого круга, как верный пес.

Часто ночами, лежа в крепких мужских объятиях , я всё равно думала о словах Рейнгарда. Могу ли на самом деле я вернуться домой? Он сказал, что нет. И я поверила ему, ведь он не производил впечатления лживого человека. Наоборот, его забота, его любовь ко мне были такими искренними, такими трогательными. Он всегда был рядом, поддерживал меня, заботился обо мне. Я любила его в ответ. Но вдруг это возможно, а он просто солгал, не желая меня отпускать?

***

Вернувшись в замок после одной из поездок в приют, я узнала, что Дарианна, бывшая невеста князя, покинула его. Не скрою– было весьма приятно, точно тяжелый груз с души упал. Он не солгал– с ней действительно всё было решено. Слуги обсуждали вполголоса, сколько сундуков с драгоценностями она увезла " в компенсацию ". Мне даже неловко было, что Рейн лишился всего этого из-за меня, я сделала себе пометку компенсировать тем, что сама не стану просить многого для себя.

Но, так или иначе, всё уже было бы прекрасно, ведь Дарианна уехала. Было бы. Ведь Дарианна уехала, А вот Светы нигде не было. Сперва я, потом встревоженные слуги обежали замок и башню Мортимера вдоль и поперёк.

Начались полномасштабные поиски. Рейнгард, а, особенно Торгвальд– все присоединились к поискам. Но её нигде не было– словно испарилась. Я уже грешным делом подумала, что она, всё-таки, пробралась в покои Рейна, коснулась кинжала и вернулась в наш мир. Но успокоила себя тем, что и Света не стала бы делать этого без меня, и Рейн не лгал-кинжал бы не перенёс её.

И тут кто-то из слуг вспомнил, что видел, как она садилась в экипаж Дарианны. И, вроде как, даже уехала с ней – парнишка, сказавший это, точно не помнил, ведь спешил убрать бывшие покои госпожи Дарианны– та, уехав, будто в отместку оставила ужаснейший беспорядок. Князь, услышав это, тут же вскочил на коня, стража была готова. Я тоже вызвалась ехать.

Мы догнали процессию Дарианны. Она, пожав плечами, подтвердила:

– Да, Люта была со мной некоторое время. Прибежала перед отъездом, просить прощения. Мы поговорили. Она просила не держать зла на сестру. Я сказала ей, что всё хорошо, мы ведь всё уладили. Тогда рна ушла, и я больше ее не видела.

Затем бывшая невеста князя лукаво взглянула на меня.

– Госпожа Миланика,– обратилась она ко мне, – Помнится, вы ведь говорили, что у нее есть жених? Когда хотели сбежать от князя? Вы говорили, что уедете далеко, в имение, купленное её женихом? Кажется, так?