Текст книги "Биас (СИ)"

Автор книги: Madame Ndiaye

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22

В самых растрёпанных чувствах я наспех напялила первые попавшиеся шмотки и вслед за Минджуном поплелась вниз. Всю дорогу от номера до лифта, по лобби отеля до выхода и дальше до микроавтобуса, который должен был отвезти нас к месту съёмки, я шла, опустив глаза в пол. Не расплакаться было сложно, но, пока никто не смотрел пристально прямо в душу, я кое-как сдерживалась. К счастью, зевак и незадачливых папарацци у входа охрана разогнала ещё до нашего появления.

В автобусе парни вовсю подтрунивали над макнэ.

– Джунки у нас разошёлся! Решил покуролесить перед свадьбой! – заметил Нимвон.

– Да, нет! Просто на него повеяло воздухом свободы в Америке! – хихикнул Тоюн.

Минджун сохранял серьёзность.

– Всё не так весело, как вам кажется. Во-первых, мы не проверили, пропало что-то или нет. Но это полбеды, если она что-то украла. Всё, что нужно для работы, всё равно хранится не в номерах. Надеемся, что это очередная помешанная сталкерша.

– Надеемся? – я подняла глаза на лидера, не в силах скрыть удивление.

Минджун кивнул.

– Чаще всего одержимая фанатка, уверенная, что артист должен принадлежать только ей, это ещё не худший вариант.

Мне совсем не хотелось знать, что же может быть хуже! И так никакой личной жизни, никакой интимности! С собой наедине и то не останешься! Снова захотелось забраться в душ – смыть с себя липкий взгляд этой непрошеной гостьи. Но мы уже катили по улицам Лос-Анджелеса навстречу очередному моему испытанию.

Пока я пыталась не потонуть в своих сбивчивых эмоциях, нас подвезли к какому-то серому безликому ангару. По дороге взгляд то и дело выхватывал в окно авто подобные громадины, так что мне казалось, что мы ездим по заколдованному кругу. Но вот поездка закончилась. Минджун открыл дверь и огляделся. Парни всё ещё переговаривались, отпуская беззлобные шуточки в мой адрес.

– Вылезайте, детишки! Пора снова поработать! Тоюн, твоя очередь блестать!

Тоюн картинно приподнял одну бровь, подмигнул нам и, отсалютовав, скрылся в двери. Я посмотрела на крошечное отверстие в стене серого монстра и отчего-то представила, как гигантское морское чудище проглатывает смелого морехода, неспособного, однако, несмотря на всю свою отвагу, противостоять древнему злу. По спине пробежал холодок. Ирка Соколова совсем, вот вообще не любила камеры! Я чувствовала, что пережить фотосессию будет непросто. Насколько мне было известно, главный козырь группы на такие случаи – это Тоюн с его знаменитой мимикой и способностью перевоплощаться за секунды! Но я ни на миг не могла забыть, что сам Джунки тоже числился как «вижуал» (чёрт бы побрал эти термины!) группы после своего товарища. Значит, мне тоже достанется на орехи, как ни крути!

– Эй, братишка! – очередным тычком Тоюн вывел меня из задумчивости. – Наш выход! Чего грустишь?

Бедняга! Он решил подбодрить друга, но вместо этого я ухнула в панику с головой! Выдавив кислую улыбку, я в который раз солгала:

– Не могу сосредоточиться. Мысли дома, с Союн…

– Всё будет хорошо! Как всегда! – Тоюн остановился, развернулся ко мне и положил руки мне на плечи, посмотрев прямо в глаза. – А потом мы вернёмся и повеселимся на вашей свадьбе! Ну же! Ты ведь у нас самый настоящий борец! Джу!..

И что мне было делать? В носу снова защипало. Я уже привыкла жить где-то на грани истерики, но сейчас чувствовала, что не расплакаться не смогу. Чтобы хоть немного спасти ситуацию, если это вообще возможно, я порывисто обняла Тоюна. Знаю, что среди мемберов довольно близкие отношения. Не настолько, конечно, как придумывают некоторые не в меру впечатлительные фанаты, но дружеские объятия вполне вписываются в рамки нормальности. Надеюсь, у меня получилось не перегнуть палку.

– Спасибо, Тоюн! Твоя поддержка меня просто спасает!

Парень стиснул меня в объятиях чуть сильнее и похлопал по спине. Потом отстранился и снова заглянул в глаза. Слава Богу, я уже успела собрать волю в кулак.

– Макнэ, ты уверен, что всё в порядке?

– Да, да! Всё ОК!

Я растянула губы в улыбке и пробежала мимо друга вглубь ангара. Я-то считала, что главное не спалиться перед лидером, но совсем забыла, что лучшим другом Джунки всегда был Тоюн – такой же живой, эмоциональный и всего на год старше. И сейчас мне отчаянно не хотелось сеять ненужные сомнения в душе парня.

Первым ощущением был неожиданный холод. Я невольно поёжилась и тут же услышала смешок Нимвона где-то за спиной:

– Не переживай, макнэ! Скоро будет жарко!

Высокие потолки, металлические балки, увитые, как лианами, проводами разного цвета и толщины. У меня перехватило дыхание и отчего-то стало неуютно и, как ни парадоксально, тесно. Вся конструкция давила на меня со всех сторон, недвусмысленно намекая, что айдол ты или нет, но в этом месте всё равно не больше букашки.

Люди бегали вокруг, не обращая никакого внимания на очередную диковинную зверюшку – иностранную группу. На первый взгляд, происходящее напоминало броуновское движение: не понятно, куда все спешат? Чем заняты? Кто-то переставлял оборудование, назначение которого я даже примерно не знала. Девушка в строгом брючном костюме промелькнула мимо с кучей бумаг, едва заметно кивнув нам. Мы с парнями поклонились, но уже её тени.

Совсем не так я представляла себе фотосет настоящих звёзд! Никакого киношного Голливуда, красных дорожек… Скорее муравейник, где каждый занят своим делом.

В противоположном от меня углу уже были собраны декорации. Гротескная конструкция из белых шаров и полушарий. Вокруг них суетились стилисты, операторы и ещё какие-то люди, назначения которых я даже не пыталась угадать. От одного только количества камер мне стало не по себе. Они стояли повсюду: большие, маленькие, на штативах, на рельсах… Я так некстати вспомнила прошлый учебный год и то, как мы фотографировались всем классом. Естественно, именно в день икс у меня выскочил прыщ на носу, а по дороге в школу я пролила на себя гранатовый сок. Потом ещё долго ревела в школьном туалете, отмывая огромное пятно с блузки. В итоге фото запечатлело неряшливое чудище с опухшими красными глазами и заляпанной одеждой. Тогда мне казалось, что Джунки, такой сияющий и красивый на любом фото, посмотрел бы на меня с жалостью. Теперь я сама была Джунки. И почему-то от этого легче не становилось.

Однако предаваться жалости к себе – в прошлом и настоящем – я смогла не так уж долго. Меня окликнули по имени. Я повернулась на голос и увидела женщину из стаффа. Она махала руками, подзывая меня. Джунки уже ждали. И его работу сегодня должна выполнять замарашка со школьной фотки. От этой мысли внутри снова неприятно заныло.

Одно в жизни артиста хорошо – времени на рефлексию почти не остаётся! Стоило мне подойти к миловидной кореянке, показавшейся мне чуточку старше Минджуна, как меня мягко, но настойчиво усадили в кресло. А дальше начались сплошные команды: Джунки, голову чуть выше! Не моргай постоянно! Кто-то запустил пальцы мне в волосы. Кто-то уже припудривал лицо… Я вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники, словно мы снова в самолёте и вот-вот взлетим. За волосы больно дёрнули. Я вскрикнула от неожиданности.

– Простите, Джунки-щи!

Я слегка кивнула в ответ на вежливый, немного испуганный голос визажиста и постаралась расслабиться. Как парни это выдерживают?

Как водится, самое трудное было впереди. Бесконечное позирование перед сотней камер, вымученные улыбки, наставления Тоюна, произносимые им с терпением и настойчивостью монаха, познавшего прозрение и поучающего юного неофита… Смена костюмов – от условно классической двойки до чего-то совершенно немыслимого разных цветов радуги с кучей ремешков и хлястиков. И постоянно кто-то прикасается, дёргает за ворот рубашки, поправляет лацканы пиджака…

Я вспомнила замечание Нимвона уже после первой смены костюмов. Стоял такой адский жар, что съёмочную площадку легко можно было спутать с филиалом преисподней. Рубашка почти сразу намокала от пота и неприятно липла к телу. Визажисты без конца поправляли макияж…

Когда я уже была готова разрыдаться, не обращая больше внимания на посторонних людей, пришло неожиданное спасение.

– Ребята! Перерыв десять минут!

Я не знала, кто крикнул, но мысленно благодарила этого святого человека! Да продлит Господь его годы! На подгибающихся ногах дошла до ближайшей стены и сползла на пол. Мимо ходили люди, кто-то принёс стул и предложил присесть. Сил у меня уже не оставалось. Измученное тело просто стекло на пол, где я пролежала весь перерыв.

– Джу, ты как? – Минджун возник рядом с бутылкой воды.

– Норм! – я подняла большой палец вверх. Лидер хихикнул.

– По тебе не скажешь…

Он опустился рядом и протянул воду. Я села, положив голову ему на плечо.

– Отчего так трудно?

– Макнэ, все в курсе, что ты не любишь фотосъёмки. С твоей неуёмной энергией тяжело зависать в одной позе. Тем более сегодня работа затягивается. Потерпи немного – скоро уже всё.

– Скоро?

– Что, братишка, уже сдулся? Сегодня ты продержался дольше обычного!

Бодрый и свежий Тоюн стоял перед нами, картинно изогнув бровь. Мне захотелось пнуть «братишку» побольнее, но сил не было.

– Почему они не могут снимать тебя одного?

– Ну, кто-то же должен оттенять мою невероятную красоту!

Парень показушно вскинул голову и повёл плечами. Получилось очень забавно! Мы рассмеялись шутке, но уже в следующую секунду я вскочила на ноги, увлекая Минджуна за собой. Парни мгновенно напряглись.

– Малой, ты что творишь?

– Хён! Это она! Девушка из номера!

Прямо перед нами стояла та самая девица. Она уставилась на экран ноутбука и старательно рассматривала что-то, что ей показывал один из фотографов.

– Джунки, ты точно уверен? – переспросил Минджун.

– Как в том, что меня зовут Джунки!

– Так, парни! Подождите ещё минутку!

Минджун ушёл, а через несколько минут вокруг незнакомки уже стояли сотрудники службы безопасности. Я не слышала разговора, но видела, как девушка сначала возмущалась, потом пыталась что-то объяснять, а затем нехотя отдала телефон.

Минуты растянулись, словно резиновые. Мне казалось, что прошло не меньше часа, хотя Минджун вернулся всего минут через пятнадцать.

– Всё нормально. Она журналистка.

– Журналистка?!

– Решила добыть эксклюзив.

– Дааа! – протянул Тоюн. – Наш макнэ а-ля натюрель – это знатный эксклюзив! Должно быть, она не хотела с ним расставаться.

– Фото удалили? – я задала вопрос, который жёг сознание больше всего.

– Удалили.

Глядя на усталую, но удовлетворённую улыбку лидера «рисинок», я почувствовала прилив сил! Хорошая новость так окрыляла, что я смогла бы проработать ещё столько же, зная, что мой биас избавлен хотябы от одной проблемы, свалившейся на него по моей вине.

К концу съёмочного дня я чувствовала себя выжатой тряпкой. Когда очередная сотрудница площадки робко подошла с телефоном и попросила сделать совместное фото, я невольно вздрогнула. Опять фото? Ещё? Но девушка выглядела такой робкой и напуганной – ей и самой явно было неловко. Должно быть, это одна из многочисленных товарок Ирки Соколовой, которой для полного счастья не хватает только фото с биасом.

– Конечно!

Девушка просияла и осторожно подошла поближе. Я автоматически шагнула к ней и уже подняла руку, собираясь дружески обнять за плечи.

– Джу-у-у!

Голос Минджуна настиг меня быстрее молнии.

– Руки!

Я застыла. Девушка ещё больше смутилась и опустила глаза в пол. Минджун картинно округлил глаза, придав лицу выражение, словно предотвращал международный скандал. Впрочем, это было излишне, я уже и сама поняла. Это не Ира Соколова фотографируется с подружкой возле красивого куста шиповника. Это Джунки: айдол, макнэ группы с мировым именем и жених. К тому же вокруг всё ещё были эти ненавистные камеры – как пауки со множеством глаз.

Я поспешно убрала руку за спину. Девушка нервно хихикнула. Потом собралась, широко улыбнулась, победно подняв голову и глядя прямо в экран мобильника. Минджун удовлетворённо кивнул. Нимвон, наблюдавший за происходящим со стороны, согнулся пополам от смеха. Мне же оставалось в который раз пожелать нам с Джунки поскорее вернуться на свои места.

Глава 23

Назад мы ехали под сдержанные разговоры ребят. Уставшие и вымотанные, парни переговаривались вполголоса о всякой ерунде: погода в Сеуле, чем отличается климат Лос-Анджелеса, какое у каждого любимое блюдо… Ну словно мы с подружками перед важным экзаменом.

Экзамены! Точно! Стараясь не пустить под откос жизнь Джунки, я почти совсем упустила из виду, что моя жизнь сейчас тоже в подвешенном состоянии. А ещё очень захотелось обнять маму и папу. Вот просто подойти и прижаться к родному человеку, почувствовав тепло и безусловную любовь. Они, конечно, как и все родители, зудят про важность учёбы, про оценки, будущее… Но ведь это из любви ко мне! И я точно знаю, что даже не успешную и без громкой карьеры меня будут любить не меньше.

Ребята из группы, кажется, любили Джунки, как брата. И всё же это не то! Дружелюбные, открытые миру мальчишки – они ведь все начали карьеру совсем рано! – приняли бы любого мембера. Джунки просто повезло оказаться с ними.

Я взяла мобильник и написала сообщение Союн. Несколько самых простых и банальных фраз про то, как люблю и скучаю… Девушка ответила сразу: «Не могу дождаться тебя, моя звезда!»

Усталость – физическая и моральная – накатила с новой силой. Мне казалось, что я усну сразу же, как закрою глаза. Нимвон сидел рядом, отчего-то серьёзный чуть ли не впервые за то время, что я его знаю. Он положил на колени свою толстовку и тронул меня за плечо.

– Ложись, Джу.

Я благодарно улыбнулась и положила голову на колени парню, почти сразу же провалившись в сон.

Мне снилось, что я сдаю экзамен – неожиданно по корейской литературе! Подумать только! Я ведь даже не знала ни одного корейского писателя! Да, если честно, кроме Джунки и «рисинок», я и вовсе ничего не знала ни о стране, ни о народе… История? Пф, помилуйте! Зачем мне?

Стало стыдно.

Экзамен проходил в огромном концертном зале, сверкающем убранством. Но он был абсолютно пуст! Бесчисленные зрительские места оставались свободными. Все, кроме четырёх. Их занимали «рисинки». А в роли экзаменатора выступал Джунки.

Я так обрадовалась, увидев биаса! Наконец-то не в зеркале, а просто напротив меня!

– Джунки-щи! Наконец-то это закончилось! Слава Богу!

Я низко поклонилась артисту и хотела уже подойти, чтобы обнять. Да, это не по правилам, но мы столько пережили вместе! Вернее, не вместе… Ну, то есть, я даже не знала, как это охарактеризовать. Мы были на разных континентах, как и прежде, но связанные незримой ниточкой. И вот теперь всё позади!

Биас остановил мой порыв сдержанным движением руки. Я замерла. Джунки взял микрофон и как заправский конферансье в театре продекламировал: «Экзамен сдаёт учащаяся Ирина Владимировна Соколова!» Потом повернулся ко мне, указал на микрофон на стойке посреди сцены и сказал: «Прошу!»

Я стояла у микрофона и чувствовала, как платье намокает от пота. Лампы светили прямо в глаза – я едва различала силуэты парней в зале. Мне стало страшно и неуютно.

– Давай, Иришка!

– Ирка, вперёд!

– Покажи ему, на что ты способна!

Из зала доносились знакомые голоса, но от страха я слышала лишь невнятный гул.

– Я… не могу… Джу… Не могу! Это не моё место!

Паника захлестнула, накрыла с головой! Я уже рыдала вовсю, не в силах сдержаться. Страх провала смешался со жгучим стыдом перед мемберами: я подставляла всех ребят, а главное, Джунки…

– Эй, макнэ! Проснись! Мы уже приехали.

Кто-то тряс меня за плечо, а я продолжала всхлипывать. Отчего-то проснуться было тяжело, словно сон меня утягивал обратно, а я с ним боролась. Как из-под воды я слышала ребят.

– Джунки не пил часом? Что это он снова не просыпается? Опять его на себе тащить?

– Ребят, оставьте нас ненадолго тут. Не думаю, что стоит его резко будить.

Голос Нимвона слышался чуть более громко. Должно быть, я так и проспала всю дорогу на его коленях.

– Да, идите! Мы присмотрим за макнэшкой, чтобы он не начудил.

А это уже Тоюн. Его мягкий тембр ни с кем не перепутаешь.

Парни сидели рядом и продолжали болтать, словно ничего необычного не происходило. К вечеру заметно посвежело, и кто-то из них заботливо накрыл меня курткой. Было приятно чувствовать поддержку и заботу.

Через какое-то время сон ослабил хватку и снисходительно отпустил меня. Я открыла глаза.

– Ну и соня же ты, мелкий!

Нимвон снова был самим собой – неутомимым шутником.

– Я долго спал?

Меня немного штормило, словно я и впрямь выпила. Тело болело, как после основательной тренировки в зале. Голова гудела, словно там поселился рой диких пчёл.

– Полчаса точно! – подмигнул Тоюн. – Пошли скорее наверх, пока Минджун панику не развёл!

– Минджун не кажется тем, кто паникует… – удивилась я.

– Ну, думаю, слово «паника» немного чересчур, но он способен привести прямо сюда небольшой консилиум врачей! – Нимвон согласился с другом.

Ребята выпрыгнули из машины и чуть ли не под ручки вывели меня. Было чертовски неудобно!

– Вы уж совсем меня за старичка принимаете! Я в порядке – сам вполне могу выйти! – я вяло пыталась отделаться от усиленной заботы.

– Ну какой ещё старичок! Это место у нас занято папочкой Минджуном. А ты наш драгоценный макнэ! Вот мы тебя и оберегаем. Как младшенького!

Не обошлось, естественно, без фирменных шуточек. Пока поднимались на нужный этаж, ребята наперебой строили предположения, что же случилось с Джунки. По десятому кругу парни обсудили, что их макнэ потерял голову от свободы. Не менее популярной была версия о тоске по возлюбленной, оставленной женихом в далёкой Корее. Тоюн предположил, что невеста Джунки обратилась к шаману, чтобы помешать будущему мужу смотреть на красивых девушек…

– Ну, хватит, ребята! Союн не такая! Она искренне желает нам успеха.

Отчего-то даже шуточные обвинения в адрес этой хрупкой и ранимой девчонки отзывались ноющей тупой болю под рёбрами. Нимвон разулыбался во все зубы.

– Да шутим мы, Джу! Тоюн вообще это от зависти говорит: такая девушка досталась не ему, а младшему мемберу в группе!

– Насколько я помню, сам он недалеко от меня ушёл по возрасту! Так что аргумент не засчитан!

Как бы то ни было, ребятам удалось разрядить обстановку. И только по блуждающему взгляду чуть в сторону, в моменте ставшем чуть более рассеянным, я поняла, что Нимвон как будто бы угадал… или мне так показалось?

Когда я прокралась в номер, Минджун сидел у окна с тарелкой в руках.

– Знаю, что неправильно, но так есть хотелось зверски! Хочешь?

Порадовалась ещё раз тактичности Минджуна: он не стал расспрашивать меня о состоянии. А ещё я улыбнулась, видя довольного парня, уплетающего поздний ужин: оказывается, ничто человеческое не чуждо нашему строгому лидеру! Но от угощения отказалась – хотелось только спать! Силы удалось собрать только на быстрый душ.

Когда мы уже лежали в кровати и собирались погасить свет, в дверь постучали. Я внутренне напряглась и по-девчачьи натянула одеяло до груди, хотя и спала в футболке. Минджун нехотя сполз с кровати и пошёл открывать. На пороге стоял Тоюн.

– Парни! Можно сегодня я у вас переночую? Я с этими двумя не могу спать!

Минджун посмотрел на меня, потом на нежданного гостя.

– Ну, заходи. В конце концов, это я занял твоё законное место рядом с Джунки.

– Как он, кстати? Ты как себя чувствуешь, Джу?

– Норм. Только уже почти засыпал, когда ты явился.

– О! Узнаю своего братишку! – хохотнул Тоюн и по-хозяйски завалился между нами на кровать.

Ну, что, Ирка Соколова? Домечталась об айдолах? Вчера ты спала с одним – сегодня получи двоих сразу!

– Я знаю – ты по мне скучал, Джу! Даже не отпирайся!

Тоюн подмигнул мне, забираясь под моё одеяло. Минджун закатил глаза к потолку.

– Ребят! Только давайте спать, пожалуйста! Работы много – каждый день расписан. Мы все не в своей тарелке в новой стране. Джунки особенно. Сейчас логичнее будет выспаться как следует. Дома наболтаетесь.

Я согласно кивнула и сделала вид, что вот уже и сплю. Тоюн фыркнул, плюхнулся на подушку и практически сразу захрапел.

Глава 24

Тоюн разбудил меня посреди ночи. Сперва я даже не поняла, что происходит. Подумала, что уже утро и пора вставать.

– Дайте мне одну минуточку, парни! Я уже просыпаюсь!

– Тише ты! – зашипел Тоюн у меня над ухом. – Ещё ночь, все спят.

Я застонала, не в силах скрыть разочарование. Узнавать, что я всё ещё Джунки – ежедневный стресс! И в этот день мне надо испытать его дважды! Так ещё и выспаться нормально не дают.

– Джу, прости. Я знаю, что ты вымотан последнее время. Но так ведь и мы все на нервах! А ещё… Я хотел поговорить, а в ближайшие дни ни времени, ни возможности остаться наедине не будет…

Парень замялся, а я многозначительно посмотрела на Минджуна, похрапывающего с краю. Тоюн проследил за моим взглядом.

– За папочку можно не переживать. Знаешь же, что спит Минджун как убитый!

Я выбралась из одеяла и присела рядом с другом. Моментально стало не по себе: что если меня раскрыли? Хотя кому в здравом уме такое придёт в голову?

Тоюн выглядел смущённым и растерянным. Я даже на секундочку представила, что это не айдол, а другой несчастный, так же, как я, попавший в его тело. Но это казалось полным сумасшествием даже в сложившейся ситуации! Так что же не так?

– Я хотел поговорить о том, что сказал Нимвон в лифте…

Голос Тоюна заставил вновь вернуться к моей странной реальности. Я помнила вечер, как в тумане, словно это было не со мной, а в каком-то фильме. Что там говорил Нимвон? И почему его слова так взволновали нашего товарища?

– Не думаю, что это надо воспринимать всерьёз… – я попыталась увильнуть от разговора.

– Напротив! – Тоюн схватил меня за запястье и сжал его. Жест выдавал крайнее волнение, которое тут же передалось и мне. – Понимаешь… Нимвон прав! Но не в том, что мне нравится Союн. Вернее… Союн потрясающая! Мне кажется, мы все в неё влюбились, как только узнали!

Парень сбивался, говорил обрывками фраз. Потом тут же пояснял свои мысли. Что же с ним такое?

– Вернее, она нам всем как сестра. Мы же ещё задолго до знакомства с девушкой знали, сколько всего вас связывает. Так что тут Нимвон перегнул палку!

– Я всё понимаю, дружище. Всё в порядке…

– Погоди, Джу! Есть один момент, который не даёт мне покоя. Я ведь и впрямь завидую вам с Союн. Мы все заняты музыкой, танцами! Всегда в потоке творческих мыслей! Но оставшись наедине с собой, в своей комнате, без ребят… каждый думает, а не слишком ли высокую цену мы платим за популярность? Что, если нам, остальным мемберам, не повезёт так же, как тебе? Союн узнала тебя ещё никому неизвестным мальчишкой. Она полюбила не твою славу, деньги или чарующий голос… Она всегда любила тебя! Понимаешь?

Я кивнула. Я и понимала – больше интуитивно, чем нет. Тоюн, видимо, много думал об этом, и тема была действительно болезненной.

– Вот! У тебя нет сомнений, что невесте нужен именно ты! А как быть мне, например? Найду ли я ту, которая захочет быть со мной не только в моменты блеска? Если через год, пять лет или десять, когда-нибудь в будущем я уйду со сцены и выберу что-то совсем другое… Будет ли моя девушка рядом? Понимаешь, когда ты известен всему миру, то ты как будто всегда на витрине. Эдакий бриллиант в драгоценной оправе. Но это всё только внешняя сторона. В то же самое время никому не интересно, что у тебя в душе, чего хочешь ты сам…

Про Тоюна я знала ещё меньше, чем про Джунки. Рыская по фанатским сайтам в поисках информации о биасе последние дни, я то и дело натыкалась на разрозненные сведения о его товарищах. Про ближайшего друга писали чуточку чаще. Например, то, что Тоюн родился и вырос в полной обеспеченной семье, закончил элитную частную школу. Мальчика с пелёнок окружали безусловное принятие и забота не только мамы с папой, но и бабушек, дедушек, старших брата и сестры. Но несмотря на беспроблемное детство, Тоюн оставался чутким к чужому горю. Именно он поддерживал Джунки в те периоды, когда моему биасу было тяжелее всего.

Мне отчаянно захотелось поддержать парня! Обняв друга, я постаралась говорить максимально уверенно.

– Тоюн! Я понимаю твои сомнения. И понимаю, почему моя ситуация может показаться выигрышной. Но поверь, я никому не пожелаю пройти то, что выпало нам с Союн!

Тоюн понимающе кивнул.

– Прости меня, Джу. Я эгоист.

– Вовсе нет! То, что ты чувствуешь, нормально! И переживания тоже! Но ведь намного лучше сосредоточиться не на том, чего у нас нет, а на том, что нам дано! У тебя есть семья: родители, брат и сестра, другие родственники. Они за тебя горой! И никогда не дадут свернуть с верного пути. А любовь… Я вот верю, что она приходит к человеку именно тогда, когда он готов. Когда это особенно нужно. Всему своё время. И в твоей жизни обязательно будет та, которая за внешней картинкой увидит живую душу!

Тоюн глубоко вздохнул. Я чувствовала, как он успокаивается в моих руках, дыхание становится ровным. Надеюсь, я была тем другом, который нужен парню сейчас.

Тоюн высвободился из объятий, провёл ладонью по лицу и усмехнулся – всё ещё грустно, но уже спокойнее.

– Знаешь, макнэ… Я ведь совсем не об этом хотел изначально поговорить. Нимвон сбил меня, как всегда.

Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Тоюн помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил снова:

– Я хотел спросить… Ты в порядке? По-настоящему?

Я внутренне замерла. Вопрос был таким простым и одновременно слишком сложным. Я не знала, что ответить. И Тоюн, видимо, прочитал это по моему лицу, потому что продолжил:

– Я знаю, ты скажешь, что всё хорошо. Что переживаешь из-за Союн и гастролей. Но я вижу больше, Джу. Я вижу, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что никто не замечает. Как будто изучаешь. Как будто ты здесь в первый раз.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он мягко перебил:

– Не надо врать, ладно? Ты мой лучший друг. Мы столько лет вместе. Я чувствую, когда с тобой что-то не так. И последнее время ты… другой. Не хуже, нет. Просто другой. И иногда это меня пугает.

Тоюн замолчал и посмотрел мне в глаза. В полумраке ночного номера его взгляд казался особенно пронзительным.

– Джу, я не буду лезть в твои секреты. Если ты не хочешь говорить, я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Что бы ни случилось. Ты можешь рассказать мне что угодно, и я не отвернусь. Я никогда не оставлю тебя.

В горле встал ком. Я чувствовала, как глаза начинает щипать, и изо всех сил сдерживала слёзы. Тоюн говорил не с Иркой Соколовой. Он говорил со своим другом, с Джунки. Но его слова отзывались в моей душе так, будто были адресованы мне.

– Спасибо, Тоюн, – выдавила я. – Правда. Я… ценю это. Очень.

– Значит, ты не скажешь мне, что происходит? – спросил он, и в голосе не было упрёка, только искренняя забота.

Я покачала головой.

– Я не могу. Пока не могу. Но когда смогу – ты узнаешь первым. Обещаю.

В душе я надеялась, что мой биас поскорее вернётся на своё законное место, и мне не придётся ничего объяснять его товарищам. Не особо смелая позиция, но что поделать. Признаваться Тоюну в том, что я не его «братишка» никак не входило в мои планы. Отчего-то эта мысль вгоняла меня в ужас – не меньший, чем размышления о предстоящем концерте.

Тоюн долго смотрел на меня, потом кивнул и легонько сжал моё плечо.

– Я верю тебе. Просто не забывай, что я здесь.

Он сполз обратно на подушку, устраиваясь между мной и лидером. В этот момент парень напоминал медвежонка в своей берлоге – так потешно Тоюн пытался завладеть сразу двумя одеялами и завернуться в них с головой. Минджун недовольно фыркнул. Тоюн прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Потом резко остановился и уставился на меня.

– Джу… Ты счастлив? – спросил почти шёпотом.

Не ожидала такого вопроса. Я думала о Союн, которую должна была защищать. О ребятах и их безоговорочном доверии ко мне. О страхе, что я всё испорчу и подведу их. О тоске по дому, по маме, по обычной жизни.

– Я хочу быть счастливым, – сказала я наконец. – Я очень стараюсь.

Улыбка парня потеплела, став из смущённой той самой фирменной улыбкой Тоюна, когда он стоит на сцене в свете софитов.

– Тогда у тебя всё получится. Ты самый упрямый человек, которого я знаю. Если кто и способен добиться счастья, то это ты.

Он забрался под одеяло и повернулся на бок.

– Спокойной ночи, братишка.

– Спокойной ночи, Тоюн.

Я лежала в темноте, слушая, как ровно дышит спящий Минджун, как возится Тоюн на своей подушке, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Наверное, это и есть то, что Джунки ценил больше всего. Не просто слава, а настоящее братство. А ещё я размышляла, достаточно ли упорства для счастья? И нужно ли его и впрямь добиваться? И как это сделать? Я вот не особо упёртая… но кажется, была вполне счастлива…