Текст книги "Биас (СИ)"
Автор книги: Madame Ndiaye
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 28
Джунки изнывал от безделья! Он с удивлением обнаружил, что испытывает дискомфорт и стыд от одного факта пребывания в постели дольше, чем требовалось здоровому человеку на сон. Он успокаивал себя тем, что сейчас ему надо думать об Ирке и здоровье её тела: когда девочка вернётся, она не должна пострадать из-за его опрометчивых поступков!
Мысль вместо успокоения подкручивала регулятор с табличкой «твоя вина».
Чтобы отвлечься от бесполезных размышлений, Джунки попросил маму принести ему учебники и книги по списку литературы. Объёмы внушали трепет! Но раз за разом он вспоминал наставления Минджуна: «Просто делай!» И делал. Вернее, ещё глубже погружался в непонятный мир русской классики, справедливо решив, что химию и физику он худо-бедно помнит.
Несколько раз в день заходила мама. Приносила еду или горячий чай с лимоном. Иногда оставалась побыть со своей дочкой – читала книги вслух или пела какие-то странные детские песенки.
Джунки предпочитал больше не анализировать эти моменты и свои чувства – просто благодарил кого-то невидимого и всесильного за возможность ещё немного побыть чьим-то ребёнком. Мама и папа – вот кто наполнял его текущие дни радостью! Живые, настоящие! Семья!
Когда он вернётся, у него тоже будет семья – Союн. И когда у них появятся дети, он сделает всё, чтобы быть таким же родителем, как у Ирины. Чего бы это ему ни стоило!
Как обещала врач, пациентка скоро пошла на поправку. Уже через неделю радостному Джунки позволили пойти в школу.
Выходила забавная картина! Сколько учеников предпочли бы медицинскую справку посещению школы, а Джунки рвался туда, как сумасшедший! Школа – это деятельность! Да, непривычная! Но зато привычно занята голова. А для тела остались тренировки и пробежки. Жить можно!
Джунки продолжал следить за новостями группы. Оставалось буквально пара дней до самого важного момента в жизни ORYZA. Фотосет позади: он не видел фото, но знал, что это так. Пресс-конференция тоже. «Макнэ знаменитой корейской группы был в этот раз немногословен, зато лидер, Минджун, показал свою полную готовность к действиям, отстаивая интересы коллектива и каждого участника…» – писали на новостных сайтах. За размытыми формулировками Джунки видел много больше, чем обыкновенные фанаты.
Макнэ явно не в своей тарелке: обычно он за словом в карман не лезет, Минджун иногда вынужден даже останавливать болтливого мембера. Значит, его двойнику сложно. Но он (она?) держится! Старается ради группы?
А что это за фраза про отстаивание интересов? У ребят что-то стряслось? Как бы узнать, что именно? О внештатных ситуациях обычно предпочитают не распространяться.
Услужливое воображение сразу нарисовало с десяток самых жутких вариантов!
Нет, этим сейчас тоже лучше не забивать себе голову.
К тому же и текущих проблем у него было достаточно! Вот, например, Славка Горохов. Конечно, он уже не лез к однокласснице так активно, но продолжал отпускать обидные фразочки в её адрес при всяком удобном случае.
В очередной раз Джунки пришёл в школу на автопилоте, погружённый в свои мысли.
– Ты читала новости? – Маринка, слишком громкая по сравнению со своим обычным состоянием, подлетела к подруге и сходу сунула Джунки в лицо мобильник.
Непонятного происхождения заметка в сети о происшествии с макнэ ORYZA. По словам неизвестного автора, в номер, где находился Джунки, зашла посторонняя женщина, которая попыталась сфотографировать айдола, когда тот только вышел из душа.
«Компрометирующие фотографии были изъяты, но происшествие не могло не оставить отпечаток на состоянии артиста» – подливал масла в огонь «корреспондент».
– Щщибаль! – выругался Джунки на автомате, чем сразу привлёк внимание школьников.
Он осмотрелся, увидел недоумевающие взгляды и сразу же извинился за несдержанность, но Славка уже нащупал нужный ему крючок.
– Распереживалась за ненаглядных корейцев, Ирочка? Конечно! Зачем думать про какие-то экзамены! Вот голожопый Джунки в сети – другое дело!
Маринка затравленно смотрела на подругу.
– Только не убегай, Ир! В прошлый раз ничего хорошего не вышло, когда ты вот такая же нервная бегала!
Картинка произошедшего начала складываться. Значит, перед «переселением» Ира была взволнована. И думала девочка, судя по всему, о нём, о Джунки. А он сам о чём думал в это время?
Надо непременно вернуться к этой мысли, когда он разберётся с одноклассником.
Неожиданно резко Джунки подлетел к парню, схватил его за рукав и утянул за собой в коридор под задорное улюлюканье класса. Славка так опешил, что покорно потрусил за девчонкой ниже его на голову.
В коридоре Джунки прижал Славку к стене и, не давая опомниться, выпалил:
– Горохов! Что тебе от меня надо, а? Мне показалось, или я слышала ревность в твоих словах? Скажи, Слав, может, ты меня любишь?
Горохов будто завис на пару мгновений – с открытым ртом и совершенно безумными глазами, а потом возмутился:
– Сдурела совсем? Люблю тебя? За кого ты себя принимаешь, Соколова?
Джунки лукаво прищурился. Слишком резкий, слишком эмоциональный отпор! Зачем столько экспрессии, если сказанное неправда?
– Чего лыбишься, дура?
Джунки демонстративно-небрежно пожал плечами. Всё, что хотел, он выяснил. Он развернулся и хотел уже вернуться в класс, когда услышал:
– А если люблю? Что тогда? – так тихо, что услышать мог только Джунки.
Да! Вот дела! Оказаться в теле девочки-подростка, снова учиться в школе, отстаивать свои границы… И вот узнать, что одноклассник влюблён. И чего только хочет от него её величество Судьба? Он развернулся.
– А почему ты тогда не можешь нормально общаться? Зачем эти бесконечные тычки и придирки? Неужели нельзя поговорить по-человечески?
Славка пожал плечами.
– Да ты с начальной школы никого не замечаешь! Только и разговоров о Джунки распрекрасном! Но он где-то там! – парень небрежно махнул рукой в сторону. – А живой человек вот он!
Вернулись в класс в гнетущей тишине. Одноклассники ничего не слышали, в этом сомнений не было. Но в любом случае вид у спорщиков был такой, какой напрочь исключал любые шутки в их адрес.
Дома Джунки, кажется, раз сто перепроверил поисковик в интернете, вводя разные запросы. «Голый айдол», «позор макнэ», «ORYZA без одежды»… С удивлением открыл в сети мир фанфиков о себе и других мемберах с фанатами, иногда весьма фривольных сюжетов. Но ничего похожего на реальные фото Джунки без штанов в номере отеля…
Интересно, этого достаточно, чтобы выдохнуть и успокоиться?
– Да, Ирка! Папарацци те ещё сволочи иной раз! – пробормотал себе под нос.
Он так распереживался о случае в метро, а где-то в Лос-Анджелесе айдол группы с мировым именем оказался почти так же уязвим, как девочка-школьница. Странная штука – жизнь! И как избежать всех неприятностей? Это вообще возможно?
В отсутствие родителей Джунки часто не знал, чем себя занять. Уроки, зубрёжка, посильные тренировки… Вот ещё уборка!
Он сам не любил наводить чистоту, предпочитая «творческий беспорядок». Но Союн так мило морщила носик, найдя его носки под кроватью или невымытую чашку! Так сердилась за крошки на кухонном столе и разводы от кофе у компьютера! Приходилось идти и убирать. Да и Минджун в большом доме всегда строго следил за своими подопечными.
Сейчас уборка была чем-то вроде мостика в его привычную жизнь, по которой он отчаянно скучал.
Джунки перемыл полы, посуду, протёр пыль – даже на листочках комнатных растений. Перебрал книги, которые и так в семействе Ирины содержались в библиотечном порядке! Развесил бельё… Он бы взялся стирать вручную – лишь бы занять чем-то руки и голову. Но это было бы странно при наличии в доме стиралки.
Что дальше?
Джунки вспомнил, как впервые наткнулся взглядом на странную полочку под потолком в коридоре. Он так долго стоял и пялился на неё, что мама не выдержала:
– Это антресоль, Иришка! Чудо советского дизайна. Ну, что ты как в первый раз её увидела! Или барабашку там заметила? Ты мне скажи, пока он шкодить не начал, – и, подмигнув, засмеялась.
– Мам, а что там? – вошёл в роль Джунки.
– Не помню… Кажется, твои детские вещи, тетрадки с начальной школы. Если хочешь, попросим папу снять коробки. Только не лезь сама – не рискуй.
Сейчас Джунки подставил стул, взгромоздил на него табуретку. Как же неудобно с таким крошечным ростом! Достал коробки.
Просматривая содержимое коробки в своей-Ириной комнате, он испытывал двойственные чувства. Любопытство! Почти исследовательский интерес! А ещё смущение.
Тетради с начальной школы. Он улыбнулся, подумав, как это мило и трогательно – хранить их! Детские рисунки, заботливо подписанные: дата и возраст Иры. Где-то парой фраз обозначен сюжет рисунка. Несколько фото маленькой Ирины. Должно быть, случайно сюда попали – фотоальбомы мама хранила отдельно и очень берегла.
На дне коробки лежала тетрадка в клеточку. На обложке – задорный щенок и подпись детской рукой: «Личный дневник».
Дневник… Джунки уже хотел было отложить тетрадь в сторону – это ведь снова личное, сокровенное! Но потом решил, что это ведь совсем детские записи! В секретки девушки-подростка он так и не заглянул, а сюда, кажется, за давностью лет можно?
Ожидаемо, маленькая Ира писала про подружек, про родителей – как сильно их любит, про любимого кота… А вот и запись о нём! И фото всех мемберов, на котором его ещё подростковая физиономия обведена сердечком. Их дебют! Совсем ещё никому неизвестная группа! И откуда только в России взялась эта фотография? Страничка музыкального журнала… Джунки даже не знал, что о них писали тогда!
Он перевернул страничку, подгоняемый любопытством. Всё тем же детским почерком неровно было выведено: «Когда-нибудь я стану журналисткой и возьму интервью у всемирно известной группы ORYZA», и приписочка внизу: «И у Джунки». В конце было прорисовано крохотное сердечко.
Глава 29
По дороге из разговоров ребят я поняла, что пресловутый саундчек намечается на следующий день, аккурат перед концертом.
– Хён, а зачем тогда мы сегодня там нужны? – не выдержала я и задала вопрос Минджуну.
Лидер закатил глаза, устало вздохнул.
– Макнэ! Я понимаю, что ты не любишь технические вопросы. И обычно я оставляю тебя в покое перед концертом. Но это совсем новая для нас страна, незнакомый город, чужая сцена! Я решил, что в этот раз тебе тоже надо освоиться заранее.
– Понятно, – протянула я без энтузиазма.
Если петь и танцевать я ещё могла… И очень неплохо, кстати, могла, если так подумать! Спасибо многолетним тренировкам Джунки распрекрасного и пресловутой «мышечной памяти», о которой я начиталась накануне. То вот эти все технические детали вводили меня в ступор. Я вспомнила вчерашний фотосет и скисла окончательно.
– Не грусти, приятель! Папочка Минджун просто решил нас с тобой проучить за бессонную ночь! – подмигнул Тоюн.
Минджун лишь махнул рукой.
– Я на тебя завтра посмотрю.
Ребята ещё долго беззлобно ворчали друг на друга. Каждый отстаивал свою точку зрения. Собранный и сдержанный Минджун ратовал за дисциплину и порядок, Тоюн посмеивался над «папочкой» и утверждал, что главное – это кураж! Поймать свою волну, оседлать её и позволить вдохновению работать на полную катушку.
– Повезло вам, ребят, что в группе есть мы с Минхо! – вклинился в перепалку Нимвон. – Должен же хоть кто-то осознавать, что хороша золотая середина.
– Точно! Крайности – это плохо, – кивнул Минхо. – Дисциплина важна, но правила должны быть гибкими и изменяться под ситуацию.
– Я смотрю, у нас не музыкальная группа, а съезд философов! – Минджун тоже наконец улыбнулся.
– Айдол должен быть чуточку философом! – Минхоподмигнул. – Иначе никак!
Разговор плавно перетёк в обсуждение нюансов завтрашнего концерта, но уже никому не хотелось ворчать. Парни радовались, как дети, попавшие в Диснейленд. Я улыбалась, глядя на их счастливые лица. Ну правда же! Так долго они ждали этого момента, так готовились! И вот она, Америка! Билеты раскупили за считанные минуты. Все ждали «рисинок» – уже заочно любимых по роликам в интернете и трекам, звучащим из каждого утюга.
И Джунки должен быть сейчас здесь! Пожинать плоды своего упорного труда вместе с товарищами по группе! Он как никто достоин славы и любви фанатов. Почему здесь я? Где в этом всём справедливость?
Из раздумий меня выдернул тычок в спину от Минхо.
– Приехали, макнэ! Очнись!
Очнись! Хорошо ему говорить! Я, наоборот, хотела провалиться сквозь землю!
Снова навалилось ощущение моей крошечности и никчёмности. Вчерашний ангар враз показался уютным местечком – таким защищённым и закрытым со всех сторон и от всего…
Я стояла посреди хаоса! Иначе и не скажешь! Огромная площадка, где сцена была возведена ещё только частично. Множество людей – даже больше, чем вчера! – сновали туда-сюда. Грузчики носили оборудование и элементы декораций, работники сцены, как муравьи, слаженно работали, с головой погрузившись в свои задачи.
– Джу, посторонись!
Тоюн потянул меня назад, утаскивая с дороги очередного мужчины с чем-то, напоминающим арматуру. Я пошатнулась и чуть не грохнулась, потеряв равновесие. Минджун бросил на меня очередной внимательный взгляд, но ничего не сказал.
Потом были несколько часов, когда мы шастали туда-сюда, заглядывали в каждый уголок. Дождались, пока сцена будет окончательно готова и несколько раз прошли её из конца в конец. Парни ещё раз повторили, откуда должны выйти в начале шоу, куда уйти во время перерыва, где исходная точка для каждого из танцев…
– Во время твоего сольника ты будешь примерно здесь.
Я не сразу поняла, что лидер обращается ко мне.
– Завтра, на саундчеке мы это ещё раз всё прогоним, но пока ты можешь запомнить место и освоиться.
– Сольник? – мои мысли ворочались как тюлени на лежбище, лениво и медленно.
– Джу! Соберись! Ты же репетировал много раз сольные номера! У тебя две песни – третья после начала и в самом конце.
Я кивнула, изображая вспоминание.
– Ещё раз, Джу: если что-то не так, скажи мне! Главное – не держи всё в себе. Понял? На то мы и команда, чтобы прикрывать друг друга!
– Спасибо, хён. Думаю, всё будет отлично! Я в порядке, насколько это возможно в моём положении.
Минджун кивнул. Последнюю мою фразу можно, в принципе, трактовать очень широко. Но я всё равно чувствовала себя отменной вруньей. Было совестно! Минджун не заслужил такого. Но что я могла поделать? Если уж я не призналась раньше, то за сутки до концерта это и вовсе не имело смысла!
Немного утешилась, пообещав себе никогда больше не врать близким людям. Не делала этого в прошлой жизни и не буду, если вернусь! Пережитый опыт вранья – а иначе это я не могла воспринимать – мне не понравился совершенно.
– Ну, думаю, мы можем отпустить макнэ отдыхать, учитывая, что ему нездоровилось последние дни, – Минджун хлопнул в ладоши, обращаясь ко всей команде. – А мы ещё кое-что проверим тут и тоже – отдыхать.
По дружному стону ребят было ясно, что «кое-что» в понимании лидера значит «всё помноженное на два». Было их жаль по-человечески, но отказываться от привилегии я не собиралась: отдых мне действительно необходим, если я не собираюсь умереть от страха прямо перед выходом на сцену.
Блин! «Рисинки» репетировали годами! Они начали карьеру, когда были немногим старше меня и все эти годы совершенствовались! И тут случилась я. Неумёха и стесняшка, которая побоялась показать записи со своими песнями даже маме.
Автомобиль, готовый отвезти меня в отель, уже ждал у выхода. Секьюрити поклонился и заботливо открыл дверь. Кивнула в ответ, проскальзывая внутрь. Отметив, насколько легко и грациозно двигалось это тело – кажется, без малейшего вмешательства головы! – я испытала прилив адреналина и подъём настроения. Нет уж! Я просто так не сдамся! И Джунки не подведу!
С таким настроем я вышла у отеля, прошла лобби, забрала ключ и поднялась на нужный этаж.
Уже поворачивая ручку двери моего – наконец-то личного! – номера, услышала:
– Джунки-щи! Джунки-щи! Погодите минуточку!
Захотелось ускориться и спешно забежать в номер, заперев дверь. Не успела я отойти морально от непрошенного визита той наглой дамочки, как на мою голову свалился ещё кто-то! И как на зло, когда рядом никого нет. Куда провалился секьюрити?
Кажется, я начала входить в роль звезды и злилась на нерасторопный персонал. Нет, надо поскорее возвращаться в свою действительность! Знать бы, как…
Ко мне подошёл высокий ухоженный кореец на вид ровесник Минджуна. Элегантный костюм известного бренда, подчёркивающий фигуру, модная причёска, белоснежная улыбка. Для сталкера как-то слишком шикарно выглядит! Хотя откуда мне знать, как выглядят сталкеры?
– Джунки! – подошедший панибратски хлопнул меня по плечу. – Ты не узнал меня? Или всё ещё дуешься за тот прощальный фингал?
– Извините… – попыталась начать речь перед стратегическим отступлением. – Кажется, не помню.
– Да быть этого не может, брат! Столько лет под одной крышей росли! Понимаю, что вёл себя тогда, как полнейший идиот! Но мы были мальчишками! Ну же, Джу!
Я смотрела на собеседника и терялась в догадках, кто это может быть. «Много лет под одной крышей»… Выбывший участник ORYZA? Нет, парней сразу было пятеро, и состав не менялся с самого дебюта. Тогда, это кто-то из детского дома? Зажмурилась, пытаясь пробиться в чужую память. Мне даже казалось, что я вижу какие-то картинки. Интерьеры сиротского учреждения… Дети… Но нет, никакого конкретного воспоминания.
– Извините…
– Ирсэн. Вспомнил? Что ты заладил своё «извините»?
Когда собеседник представился, сердце забилось чаще, а я почувствовала волну злости. Готова поклясться, что мой биас имел зуб на этого красавчика.
Я подняла глаза и посмотрела в лицо Ирсэна.
– Вспомнил? – я молчала. – Вижу, что вспомнил.
– И что ты хочешь?
– Ты не поверишь! – хохотнул гость, но тут же осёкся, возвращая себе серьёзность. – Джунки! Я понимаю, что вряд ли ты сохранил обо мне хорошие воспоминания. Но я пришёл, чтобы попросить прощения и помириться.
– Помириться?
На автомате повторила последнее услышанное слово. Вот этого я не ожидала! Да я ведь даже не знаю, что там у них произошло-то! Но растерянность была самая неподдельная. Ирсэн продолжал:
– Да, Джу. Я хотел бы завершить этот гештальт примирением. Я ненавидел тебя, когда в трейни приняли тебя, а не меня. Такой шанс! Не просто выбраться из приюта, а стать звездой! Но потом я понял, зачем ты это всё затеял. Девчушка. Как её звали?
– Союн.
– Да! Точно! Союн! Ты же как помешанный был без неё. Думали, ты с катушек слетел! А потом, буквально на следующий год, мой класс тогда уже выпустился, я отправился в другую компанию на пробы.
– Ты айдол? – задала я самый идиотский вопрос.
– Нет! – хохотнул снова Ирсэн. – Тогда бы мы точно чаще встречались! Я прошёл пробы на актёра. И вот вполне успешно построил карьеру, как видишь! Или дорамы смотреть тебе некогда?
Ирсэн ещё раз треснул меня по плечу. Отметила, что, если он не уймётся, я рискую получить пару внеочередных синяков. Интересно, Минджун будет ругаться за синяки? Потёрла руку по школьной привычке.
– Прости, Джунки! – Ирсэн убрал руки и отошёл на шаг назад. – В общем, прости меня за драку! Хочу, чтобы ты знал: никакого негатива к тебе я не испытываю и рад, что мы росли вместе. Ты хоть и младше, но я многому научился у тебя. И потом, когда наблюдал за тобой – уже в интернете – тоже учился. Ты настоящий боец! Так что, мир?
Он протянул руку. Я уставилась на пятерню, потом спохватилась и протянула свою.
– Мир!
– Я ведь, знаешь, специально приехал на ваш концерт! Так символично! Первый концерт в Америке, примирение со школьным врагом, поиск невесты…
– А её уже не надо искать. Союн сама нашла меня несколько лет назад.
Почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке.
– Правда? – заорал Ирсен. – Вот боевая девчонка! Всегда была бойцом! И видимо, такой и осталась. Поздравляю!
Мне было приятно, что только что Джунки, кажется, помирился с этим странным шумным Ирсэном. Хотя и толика грусти присутствовала: снова здесь не биас лично, а я – его подмена. А ещё навалилась усталость.
– Ирсэн, извини. Мне надо идти. Завтра концерт, а я очень вымотан.
– Понимаю, не объясняй! Отдыхай, брат! Завтра вы их всех очаруете! И я буду этому свидетелем.
Когда Ирсэн скрылся за поворотом, я наконец вошла в номер. После быстрого душа – просто смыть пот и пыль – я растянулась в кровати. Посередине! Одна! Раскинула руки и ноги, ощущая прохладу простыней и ветерок из окошка, и провалилась в сон.
Глава 30
Когда я открыла глаза, за окном уже было темно. Я путалась во времени. Глядя на настенные часы, пыталась сообразить, который сейчас час в Сеуле? Если позвонить Союн, не разбужу ли я её?
Чертыхнулась и полезла в Гугл вездесущий. Он сообщил, что у невесты Джунки сейчас утро (заодно подглядела, что и в Петербурге тоже). Значит, можно связаться!
Привычный голос звучал успокаивающе и так по-домашнему тепло.
– Привет, оппа! Нервничаешь перед концертом?
– Ага. Ничего не могу с собой поделать.
– Это нормально! Ты всегда немного навзводе перед выступлением. Но ещё ни разу никаких проблем не было.
Мы быстро свернули с темы предстоящего концерта на новости невесты, которыми она начала оживлённо делиться, видимо, желая отвлечь. Девушку повысили и доверили вести авторскую колонку в журнале.
– В честь такого события я пошла и выбрала себе свадебное платье. Оно простое, но очень красивое – тебе обязательно понравится!
Союн хихикнула и принялась рассказывать, как она ждёт моего приезда и нашей свадьбы, а я лежала и физически ощущала, что моя личность и личность Джунки сливаются, а грань между ними уже даже и не грань… Вот и заверения в любви от Союн согревали душу и дарили радость. Совершенно безотчётную! Мою! И это было не «как я рада за биаса», а нечто вроде: «Когда поженимся, сразу заведём малыша! Хорошо, если получится двойня…»
Так! Какая двойня? Какой малыш? Я не Джунки!
Я отзеркалила девушке признания в любви и попыталась закруглиться, сославшись на необходимость отдыха.
– Погоди, оппа! – остановила меня невеста. – Мне тут странный номер звонил…
Я уловила нотки волнения в голосе девушки.
Странный номер?
– Что за номер? И зачем ты ответила, раз незнакомый? – вопрос вылетел сам собой, минуя стадию осмысления.
– Не знаю даже… – Союн явно смутилась. – Чувство было такое, словно надо ответить. Это бред, конечно, но я вдруг подумала: что, если это ты?
– А можешь назвать номер?
Я могла бы не спрашивать, предчувствуя, какие цифры услышу! Союн продиктовала мой собственный номер. Значит, мои подозрения – это правда! В моём теле – Джунки! Он пытался связаться? Хотел поговорить с невестой? Сказал что-то? Как он там? Как мама с папой?
Вопросы кружились в черепной коробке вихрем. Союн сразу оборвала их полёт:
– Но звонивший ничего не сказал – просто помолчал в трубку. Как будто хотел только услышать мой голос. Я волнуюсь, оппа!
Это была такая адская смесь самых противоречивых чувств! И досада, и облегчение одновременно. Союн звонил мой питерский номер! Там и в самом деле Джунки!
– Союн! – я придала голосу максимум уверенности. – Ни о чём не переживай. Всё в полном порядке. Слышишь? Всё будет хорошо! Обещаю тебе!
Распрощавшись с девушкой, я снова погрузилась в рефлексию. Раньше я предпочитала думать, что Джунки занял моё место, чтобы не проваливаться в отчаяние. Думать, что биас завис непонятно где, а в моё тело вселился некто третий, было мучительно! Называйте это трусостью, если хотите – мне всё равно! Но теперь я получила подтверждение своей теории! Неясно только, что за сила поменяла наши сознания местами? И непонятно, от чьего желания зависит вернуть всё обратно.
Мой биас, «рисинка» Джунки сейчас у меня дома, рядом с моими мамой и папой.
Тут же накрыл новый страх. Что, если он не захочет возвращаться, вновь обретя родителей? Не! Джунки любит Союн и уже сроднился с парнями! Он их не предаст!
Взгляд зацепился за часы на стене. Отчего-то их наличие ужасно разозлило: и кому нужны часы со стрелками в двадцать первом веке? Или они висели тут со времён царя Гороха, и персонал просто не утруждает себя тем, чтобы снять ненужный гаджет?
Я скинула с себя одеяло. Нет, это уже совсем не годится! Кажется, мои мозги начали закипать, а я проваливалась в истерику – неконтролируемую и беспощадную. Не, не, не! Увольте!
Я забралась в душ и включила холодную воду. И тёрла, тёрла, тёрла тело мочалкой, пока кожа на плечах не защипала.
Блин! Да что же это? Избежала дружеских тумаков Ирсэна, чтобы изуродовать Джунки мочалкой? Да и все эти хитроумные наряды завтра придётся напяливать – больно!
Вылезла из душа, промокнула тело полотенцем, напялила ночные шорты с футболкой и потопала к Тоюну.
Тот, кажется, даже не удивился.
– Я знал, что незачем нам разделяться. Заходи!
Вот так просто! Без всяких там «зачем припёрся» и «что надо». Я благодарно хмыкнула и юркнула внутрь.
– Я стащил пару бургеров. Будешь?
Я покачала головой.
– Не хочется.
– Нервничаешь?
– Блин! Да что вы все спрашиваете-то?
Тоюн пожал плечами, откусывая бургер.
– Это естественно – нервничать в новой стране. И кто «все»?
– Да, ты, Минджун, Союн вот тоже… Дай сюда!
Я взяла булку с котлетой из рук друга и вгрызлась в неё, словно умирающий с голода. Тоюн фыркнул:
– Знаю я тебя, Джу! Слопать что-нибудь запрещённое прямо перед сценой – это же наш фирменный способ справится с нервяком! – и тут же серьёзно добавил: – Значит, с Союн ты уже говорил?
– Ага.
– И про её попытку приехать знаешь?
– Да.
– Хорошо.
– Хорошо?
Я посмотрела на друга, который тоже меня изучал в этот момент.
– Нам велели тебе не говорить, но мы с парнями единогласно решили, что ты имеешь право знать. Жутко обидно, конечно!
– Ничего! Мы и не такое пережили! Переживём и это.
Тоюн кивнул. Я дожевала булку.
– Пить хочется. У тебя есть что-нибудь?
– Учитывая твои «подвиги» на мальчишнике, могу предложить только воду.
Взяла бутылку из рук Тоюна и тут же выпила почти всю. Парень оказался абсолютно прав: приятная тяжесть в желудке дарила некое подобие успокоения. Но меня теперь грызла новая мысль.
– «Подвиги»? Что ты имеешь в виду?
– А ты совсем не помнишь?
Я покачала головой. Не знаю, остались ли воспоминания у биаса, но Ирка абсолютно точно не помнила.
– Да ты так налакался! Мы даже не ожидали: обычно же не пьёшь почти! А потом мучал нас вопросами, действительно ли ты достоин Союн? И готов ли ты к семье? И каким ты будешь мужем и отцом, если сам рос в детдоме? Короче, всё в этом духе. Минджун разнервничался и велел до окончания тура тебе больше ни капли спиртного не наливать.
Тоюн заливался смехом, а я складывала пазлы. Выходило, что перед подменой Джунки думал о семье и терзался вопросами, достоин ли и справится ли… А я? Я думала о нём! О том, что так просто блистать, если ты от природы такой красавчик и талант!
Выходит, нас поменяли местами, чтобы мы на собственной шкуре ощутили, каково это? Я подумала о мамочке и сразу почувствовала тепло внутри: она кого угодно отогреет своей любовью и заботой! Иногда, правда, она чуточку перебарщивает! Но для Джунки это, наверное, наоборот хорошо?
А я уже давно поплатилась за свои опрометчивые мысли, ощутив на своей-его шкуре, какова цена звёздного блеска «рисинок».
– Спасибо тебе, Тоюн! Ты настоящий друг!
– Да я ничего ведь и не сделал… – пожал плечами парень.
– Ты рядом! Это уже много!
– А! Ты об этом! Тогда пожалуйста! Я всегда к твоим услугам, макнэ! Только обещай, что не забудешь нас с парнями после свадьбы.
Я обняла Тоюна в порыве самых искренних дружеских чувств.
– Конечно не забуду! Мы же только-только делаем первые шаги в Америке! Впереди ещё столько свершений! Да ведь и детям моим нужен будет крёстный.
– Ещё не женился, а уже детей запланировал! – хохотал Тоюн. – Наш прыткий макнэ!
В дверь заглянул Минджун.
– Так и думал, что вы вместе. Джунки, ты хоть поспал?
Я кивнула.
– Давайте уже расходитесь. Завтра день, которого мы ждали все эти годы! Надо быть на высоте!
Лидер закрыл дверь. Я повернулась к другу, мучительно подбирая слова.
– Хочешь остаться? – опередил меня он.
– Хочу. Только можно мне чуточку больше свободы?
Как Ирке, мне конечно было совестно. Но как Джунки, я чувствовала, что одна точно не усну.
– Если хочешь, я могу на полу лечь. Чего мы только не проходили за время существования группы!
– Нет, это уж слишком радикально!
Под нескончаемые шуточки друга я забралась в кровать, завернулась в заботливо выданное мне личное одеяло и наконец смогла снова заснуть.
