Текст книги "Биас (СИ)"
Автор книги: Madame Ndiaye
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 16
Джунки набрал в грудь побольше воздуха, потом шумно выдохнул и шагнул в класс вслед за Маринкой. Просто не будет – это он уже понял. То, что вначале могло показаться милыми каникулами, теперь представлялось испытанием.
И вместе с тем неуклюжесть его теперешнего тела и отсутствие привычных реакций внушали всё больше и больше оптимизма! Ведь это значит, что эти самые реакции остались там, дома – невольному пленнику его тела будет проще. Скорее всего, это Ирина. А он… Он обязательно что-нибудь придумает! Пусть внешне он хрупкая девчонка, но опыт-то никуда не делся!
Войдя в класс, Джунки привычно поклонился. Компания парней у окошка прыснула.
– Это называется Корея головного мозга! – пробасил Славка. – Страшное заболевание! Не лечится современной медициной.
Джунки почувствовал руки, обнимающие его за плечи, и лишь затем увидел рядом Маринку. Благодарно кивнул подруге.
– Спасибо, Марина. Я в норме.
Если не считать утреннего происшествия, первый день прошёл спокойно. Слишком спокойно. Маринка, как и обещала, была рядом. Учителя, видимо, предупреждённые о случившемся с Иркой, не спрашивали её.
Тем лучше! Можно обдумать текущее состояние дел.
Джунки снова и снова прокручивал в памяти последний день в своём законном теле.
По контракту мемберам молодой группы запрещались какие-либо отношения в первые пять лет. Потом, когда ORYZA утвердилась в к-поп индустрии, руководство ослабило жёсткие рамки, закрывая глаза на приключения ребят. Единственное, что оставалось неизменным: никакие личные отношения не должны просачиваться в прессу! Для фанатов все мемберы должны быть холосты и «в ожидании своей единственной». То и дело появлялись слухи о нетрадиционных отношениях ребят друг с другом. Их не опровергали прямо, но и не поддерживали.
Союн вернулась в Корею пять лет назад, за два года до ослабления «режима», как выражались ребята. Джунки помог девушке найти дешёвенькую съёмную квартирку, которую они потом выкупили. То и дело подкидывал денег, часто отдавая последнее. С финанами первые годы было не особо. Информация дошла до руководства. Ему пригрозили проблемами – вот так завуалированно. Пришлось врать, что помогает подруге, которая воспитывалась с ним в детском доме – не более.
Произнося эти слова, парень чувствовал себя почти предателем! Но так было необходимо, чтобы потом ничего не мешало осуществлению их мечты.
И вот, наконец, когда вопросы с руководством улажены, Джунки крепко стоит на ногах, он смог сделать официальное предложение Союн.
Мальчишник по этому поводу – вот последнее, что он помнил. И всё!
– Ирочка! А кто твой биас? – Джунки не сразу понял, что это снова Славка.
– Минджун-хён! – ответил на автомате.
По воцарившейся тишине стало ясно – что-то не так. Как будто даже Славка опешил и не знал, чем ещё поддеть одноклассницу.
– Ирунчик! – Маринка смотрела на подругу так, словно та и впрямь тяжело больна. – Если б не знала обратного, подумала бы, что это не ты! А как же Джунки? «Самый прекрасный и самый сексуальный мужчина на свете»?
Маринка поддразнивала подругу, цитируя её же слова. А Джунки чувствовал, как горят уши! Одновременно от допущенной ошибки, правоты Маринки, о которой та и сама не подозревает… А ещё было приятно. За столько лет он привык к вниманию поклонниц, иной раз заходящему весьма далеко. Но Ирку он уже довольно близко знал, поэтому восторг девушки воспринимался иначе. Честнее. Правдивее.
– Джунки женится, – решил провернуть тот же трюк, что и с мамой, в первый раз ведь сработало.
– Да лаааааадно! – протянула Маринка. – Не может быть! Серьёзно? А ты говорила, им нельзя… И как ты узнала? Это уже официальная информация?
Джунки чувствовал, будто сболтнул лишнего. Хотя в теле девчонки он может говорить всё, что угодно! Даже то, что Джунки пришелец с планеты Альфа-Центавра! В любом случае, это не больше, чем фанатский трёп.
– Прочитала на каком-то сайте. Не помню уже.
Хотел соскочить с темы, но настырная Маринка не унималась, задавая новые вопросы.
– Ну, что ты ко мне пристала? – Джунки пытался сымитировать Союн, болтающую с подружкой. – Говорят тебе: женится. И раз так, теперь присмотрюсь к Минджуну. Он старше и солиднее, – повторил слова Ириной мамы. – К тому же прирождённый лидер! Рисинкам с ним очень повезло!
– Ну всё, всё! – замахала руками Маринка. – Убедила!
Дома, пользуясь отсутствием родителей, Джунки долго крутился перед зеркалом. Его одолевали мысли о Славке. Первое жгучее желание отомстить стихло. Парень понимал, что отчасти чувствует Иркины эмоции, но в гораздо большей степени переносит на мальчишку свои детские обиды – на Ирсена и остальных задир. Это понятно! Но это не правильно! Он уже не ребёнок. Тут надо действовать хитрее. Надо, чтобы Ирка стала увереннее в себе, почувствовала свою силу! Тогда и окружающие будут воспринимать девочку совершенно иначе.
Сложная хореография айдолов требует не только умения танцевать. Важны точность реакции, выносливость. Попав в агентство как стажёр, Джунки почти сразу занялся тхэквондо. В одно солнечное утро ему просто всучили форму и отвели к тренеру. С этого момента парень начал долгий и тернистый путь по приручению своей бешеной энергии и направлению её в мирное русло.
Сейчас чужое тело не выполняло на автомате привычные Джунки элементы, но знания-то у него остались! Стоит только поработать над собой, то есть над Ирой, вернее, над её телом… Господи, как сложно-то! «Нет ничего невозможного для человека, идущего к своей цели!» – в голове вспыхнуло очередное наставление Минджуна.
– Так точно, хён! Только вперёд!
Удивительно, как сознание способно протянуть спасительную ниточку от Минджуна, который сейчас за многие тысячи километров и даже не подозревает, в какой заднице его макнэ! Но слова лидера удивительным образом приободряли, давали сил, воскрешали надежду!
Следующие несколько дней Джунки вновь почувствовал себя трейни. Вот только не было небольшого отряда наставников, как прежде! Но так и он теперь не маленький мальчик, а айдол с приличным стажем! Ему всяко проще здесь, чем Ирине в его теле!
И как в трейни-период, Джунки старательно зубрил уроки, где-то вспоминая программу, где-то восполняя пробелы. По утрам установил себе правило – пробежка и зарядка, полезный завтрак. После школы – попытка научить новое тело тому, что умел в обычной жизни. Для начала девочке подойдёт что-то простое. Важно уметь постоять за себя, дать отпор. И не всегда физически.
Собираясь в школу очередным утром, Джунки снова посмотрел в зеркало. Оттуда смотрела всё та же скромная девчонка. Страх во взгляде, понятный только ему, ушёл – Джунки принял новое положение и терпеливо ждал момента возвращения, стараясь здесь и сейчас жить по максимуму. Но чего-то всё-таки не хватало.
– Мам, можно взять твою косметику?
Анна Владимировна отставила чашку кофе, которую только что взяла в руки, удивлённо посмотрела на дочь.
– Ирина! Вы ли это? Или мою настоящую дочь похитили инопланетяне, и я имею честь контактировать с внеземным разумом?
Джунки стушевался, не зная, как реагировать на едва понятные слова мамы, но та невольно помогла сама.
– Да, бери, конечно! Можешь даже не спрашивать! Такой милой крошке, как ты, давно пора добавить чертовщинки! – мама подмигнула дочке в зеркало и жестом факира извлекла из шкафчика рядом с зеркалом небольшой сундучок.
– Подсобить? Или справишься?
– Я справлюсь!
Джунки принял из рук Ириной мамы заветный сундучок, картинно присел, поклонился и убежал в комнату. Конечно, сейчас их группу на каждое мероприятие сопровождает небольшой отряд стаффа, в том числе и визажисты всех мастей. Но когда-то умение нанести макияж здорово выручало! Повозившись чуть дольше, чем планировалось – у Ирины, как оказалось, этих навыков не было – Джунки изобразил на лице девушки лёгкий дневной макияж, подчеркнув глаза и длинные, как у сказочной принцессы, ресницы.
Воспоминания никуда не уходили. Он словно жил две жизни параллельно. Вот и сейчас память Джунки воскресила тот год, когда Союн вернулась в Корею. Девушка всегда была удивительно хороша собой! Но почти полный отказ от декоративной косметики удивлял! Он так привык, что его соотечественницы красятся.
– В Америке не так. Отстань от меня! – ворчала сонная Союн по утрам и пряталась с головой под одеялом. – Зачем мне краситься, если ты это делаешь за двоих?
И он оставлял любимую в покое. Пусть делает так, как ей удобнее. Для него она всё равно самая красивая женщина на свете! Но тут совершенно иной случай! Ириным одноклассникам надо дать понять, что перед ними другая девчонка! Ирка Соколова изменилась.
Завершив мейкап, Джунки решительно открыл платяной шкаф и выудил оттуда короткую юбочку в крупную клетку. Привычные Иркины джинсы теперь отменяются.
– Ну и ну, Ирина! Сегодня у вас какой-то праздник, о котором я не в курсе? – в голосе мамы чувствовались удивление и гордость.
– Жизнь сама по себе праздник, мамочка!
Глава 17
Сдать багаж, пройти паспортный контроль, дойти по длинному коридору до самолёта… Я представляла себе, что смотрю видео – один из многочисленных роликов про ORYZA, гуляющих по интернету. Только с полным, так сказать, погружением. Эта детская игра отвлекала от тревоги перед первым (а у Ирки это впервые!) полётом, перед неизвестностью и от главного страха – пустить под откос чужую жизнь и карьеру.
Парни собраны, внимательны, молчаливы – даже непривычно видеть их такими серьёзными. Места в первом классе, где кроме нас сидел ещё кто-то из руководства. Понятное дело, что всех этих важных дядечек я не знала, потому что Ирку Соколову интересовали только «рисинки» и то, что непосредственно с ними связано.
– Шик! – Минсок расслабленно плюхнулся в кресло и улыбнулся. – А я ещё помню времена, когда мы летали экономом.
Фраза запустила волну разговоров и воспоминаний, о которых я по большей части не знала. Парни перебивали друг друга, вспоминая первые выступления, крошечные гримёрки, сломанные микрофоны и фанатов, которых тогда можно было пересчитать по пальцам. Я слушала и кивала, надеясь, что моя улыбка выглядит уместной.
– А ты помнишь, как перепутал выходы на фестивале? – хохотнул Тоюн.
– Или как заснул в машине, и мы тебя будили всем стаффом? – поддержал его смех Минхо.
– Да Джу просто летел тогда в первый раз в жизни и так боялся, что я втихаря подпоил его в самолёте! – вступил в разговор Минджун. – А потом мы с парнем из безопасников тащили его на себе. Как только паспортный контроль смогли пройти!
Я смеялась вместе с ними – не потому что вспоминала, просто атмосфера дружеской поддержки и непринуждённого веселья расслабляла.
Самолёт плавно покатился по взлётной полосе. Сердце сразу ушло в пятки. Я судорожно нащупала подлокотники. Главное – не выдать себя. Джунки ведь летал сотни раз. Он бы не вцепился в кресло так, будто собирается пережить конец света.
Разгон. Гул усилился. Пол задрожал. Я машинально задержала дыхание.
– Эй.
Тёплая ладонь легла поверх моей руки. Я повернула голову. Минджун смотрел спокойно, будто всё происходящее – обычное утро.
– Закрой глаза на минуту, – тихо сказал он. – Всегда помогает.
Я послушалась. И действительно – стало легче. Самолёт не перестал трястись. Просто рядом сидел кто-то, кто уверен, что всё нормально. Это успокаиало.
Через несколько секунд давление отпустило, шум выровнялся. Мы летели. Я осторожно выглянула в иллюминатор – облака медленно уходили вниз, словно город аккуратно убрали из-под ног. Стало странно пусто внутри. Будто я только что пересекла границу, и теперь уже нельзя просто вернуться домой.
Дом. Интересно, чем сейчас занят настоящий Джунки? Мысль пришла неожиданно и перекрыла все прочие. Где он? Понял ли? Испугался, как я, или сразу вошёл в роль?
В груди кольнуло.
– Нервничаешь? – тихо спросил Минджун.
Я чуть помедлила и кивнула.
– Первый американский концерт… – сказала я, выбирая безопасную правду.
Он усмехнулся.
– Первый всегда самый страшный. Потом будешь вспоминать и смеяться.
«А если не буду», – подумала я.
Я откинулась на спинку кресла и впервые за всё время позволила себе ничего не делать. Никуда не бежать. Ничего не учить. Ни за что не отвечать – хотя бы несколько часов.
Самолёт ровно гудел. Парни постепенно замолчали, кто-то надел наушники, кто-то уснул. А я смотрела на облака и вдруг отчётливо поняла: что бы ни произошло дальше, обратно мы вернёмся уже не такими, какими покидали Корею. Здесь Союн абсолютно права. Хотя девушка и не знает настоящие причины изменений.
Я достала мобильник и написала очередное сообщение: «Только взлетели, а я уже скучаю по тебе! Не переживай ни о чём».
Шум двигателей убаюкивал. Я не собиралась засыпать – наоборот, боялась. Казалось, стоит отключиться, и контроль исчезнет окончательно. Но глаза сами закрывались, мысли вязли, как в сиропе. Последнее, что я помнила – облака. От страха я села ближе к проходу, но не могла не взглянуть через плечо Минджуна.
А потом был холод. Резкий. Сухой. Не корейский. И не от кондиционера в самолёте. Я открыла глаза. Темнота. Низкий потолок с трещинкой в левом углу. И запах… маминой выпечки?
Я резко села. Комната была маленькой. Узкой. Чужой. И одновременно очень знакомой. Знаете, как бывает во сне? На спинке стула висела знакомая куртка. Моя. Старая, потёртая детская курточка, с оторванной пуговицей, которую я всё собиралась пришить. Хотела оставить «для истории».
Сердце заколотилось. Я вскочила и подбежала к зеркалу. В нём стоял он. Нет. Я. Джунки. Кажется, я начинала путаться.
Мой биас смотрел на себя моими глазами – растерянно, тяжело дыша, будто только что вынырнул из воды.
– …Ирка? – на выдохе произнёс он.
Голос – мой. Я шагнула к нему, но не почувствовала пола. Мир резко дёрнулся. Я проснулась, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Самолёт всё так же гудел. Кресло. Плед. Иллюминатор. Всё оставалось, как прежде – моя новая реальность не изменилась ни на миллиметр.
Рука всё ещё лежала на подлокотнике – только пальцы побелели от напряжения.
– Эй, – тихо сказал Минджун. – Кошмар?
Я несколько секунд не могла ответить. Это был не сон, я знала. Но другому о подобном не расскажешь. Я чувствовала, что где-то сейчас Джунки тоже открыл глаза.
– Просто… показалось, – прошептала я.
В голове уже крутилась мысль: если мы с Джунки можем чувствовать друг друга, значит, сможем и поменяться обратно? Ведь наверняка он тоже ищет выход!
Время полёта подходило к концу. Стюардесса прошла по салону и попросила всех поднять спинки кресел и пристегнуть ремни безопасности. Города внизу не было видно из-за сгущающихся сумерек и облаков – только огни. Выглядело очень празднично! Я перегнулась через подлокотник и заглядывала через Минджуна в иллюминатор. Старший снисходительно улыбнулся:
– Ну, что? Теперь жалеешь, что не сел у окна? Такое зрелище!
После посадки последовали все те же процедуры, что и перед вылетом, но в обратном порядке. На выходе уже ждали журналисты и фанаты. Мемберы группы сдержанно кланялись, изредка махая рукой – больше из вежливости. Все были уставшие и голодные. К тому же пресс-конференция и фотосессия были запланированы на завтра, а остаток вечера хотелось потратить на отдых.
Довольно быстро управившись с необходимыми формальностями, мы снова загрузились в авто и поехали в гостиницу. Всю дорогу во мне боролись усталость и любопытство! В считанные дни я, простая питерская школьница, умудрилась побывать в Южной Корее, а теперь вот прикатила в Лос-Анджелес! Вот бы зачётное сочинение вышло из серии «как я провёл лето»! Правда, сейчас не лето, а весна. Скоро экзамены!
Экзамены! Как я могла не вспоминать о них так долго? Если я торчу в теле биаса, балансируя на грани краха, то кто будет сдавать за меня экзамены? Хорошо, если там, в теле Ирки Соколовой Джунки! В каком-то интервью он говорил, что учился в школе на отлично! Хотя даже при таких данных, как он сдаст русский язык и литературу?
Когда мы подкатили к сверкающему роскошному зданию, я уже успела накрутить себя так, что казалось, будто на моём сидении в машине понатыканы канцелярские кнопки! Я порадовалась, что парни уставшие, а за окном вечер: на мои ужимки на этот раз никто не обратил внимания.
Но сюрпризы этого дня, как оказалось, ещё не закончились! Вместо пяти номеров – по числу «рисинок» – нам забронировали два.
– Как в старые добрые времена! – беззлобно вздохнул Минсок.
Менеджер бегал по лобби отеля, созваниваясь с кем-то, переговариваясь с вежливым мужчиной с приклеенной улыбкой на ресепшене… У нас с парнями уже не было сил на разборки и недовольство.
– Честно говоря, я так устал, что готов переночевать прямо в коридоре на чемодане, – заключил Тоюн.
– Согласен. Нам не привыкать, – поставил точку в ненужных спорах Минджун.
Менеджер рассыпался в извинениях, пообещав уладить ситуацию завтра же. Мы поднялись на лифте до нужного этажа, нашли номера.
– Ну, что, братишка? Ты опять со мной? – Тоюн приобнял меня за плечи и подмигнул.
Я закатила глаза к потолку, подумав, что так вот и рождаются разные сплетни, разносимые потом по интернету. Минджун возник рядом.
– Думаю, я украду на сегодня твоего братишку, Тоюн. Джу не здоровится последние дни – присмотрю за ним.
– Ладно, – Тоюн пожал плечами. – Но я тогда лягу на пол. С этими двумя спать на одной постели невозможно!
Парни ушли, перекидываясь шуточками, а мы с лидером остались наедине в коридоре. Отчего-то ладонь, где был зажат ключ, вспотела.
– Ну, чего опять завис, макнэ? Открывай! Обещаю, что приставать не буду!
Ох, уж эти шуточки! Между мемберами одной группы они, видимо, в порядке вещей. Но вот Ирка Соколова заливалась краской, надеясь, что в полумраке коридора Минджун не заметит странную реакцию «мелкого».
Глава 18
Дверь в номер закрылась с жалобным скрипом, отделяя нас с Минджуном от внешнего мира. На контрасте с шумным лобби и коридором в номере было невыносимо тихо. Разговор напрашивался сам собой, напряжение висело в воздухе. Как я поняла, Джунки привык делить номер с Тоюном, который был ближе всего по возрасту к макнэ. Если лидер решил изменить сложившийся годами порядок, значит, для Ирки запахло жареным.
Я присела на краешек кровати и уставилась в стену перед собой, ожидая – сама не до конца понимая чего именно.
Минджун спокойно прошёл за мной в комнату, закрыл дверь на ключ, аккуратно разместил чемоданы у окна, включил кондиционер. Я вздрогнула и посмотрела на прибор – непривычно. Лидер подошёл к окну и по-хозяйски задвинул шторы. Проходя мимо, протянул бутылку воды.
– Мелкий, отомри! Я в душ.
В своей обычной жизни я была импульсивна. Наверное, немного больше, чем следовало. Я предпочитала решать проблемы сразу: возникла тема для разговора – тут же обсудить, не откладывая в долгий ящик! Поведение Минджуна волновало, заставляя чувствовать себя неуютно. Хотя, казалось бы, куда уж больше! По всей видимости, хён наблюдал за своим макнэ. Какие выводы он сделает? Или уже сделал и просто ждёт подтверждения догадкам?
Я пересела в огромное кресло, стоящее у окна, и уставилась сквозь щёлочку в занавесках на город. Огни! Звуки! Люди вокруг! Такой контраст с тем, как я привыкла жить в России.
Минджун вышел, на ходу натягивая футболку. Надо бы уже привыкнуть к более вольному общению между мемберами, но я отвернулась по привычке. Джун хмыкнул и сел на кровать – туда, где раньше сидела я. Смотря в сторону, заметил небрежно:
– Ты сегодня какой-то слишком тихий, Джу. И не снимаешь свои обычные рилсы на новом месте…
– Устал…
– Перелёт всегда выматывает, – лидер кивнул, – но ты как будто затаился там внутри. – Он шутливо ткнул пальцем мне в лоб и улыбнулся, но глаза остались серьёзными. – Не знал бы тебя столько лет, решил бы, что ты самозванец, выдающий себя за Джунки. Скажи честно, что-то случилось?
Слова признания уже были на языке – кислые, как те конфеты из челленджей. Я замерла, не зная, как лучше поступить.
– Хён, скажи: тебе никогда не казалось, что ты живёшь чужую жизнь? Словно ты не имеешь права на то, что сейчас у тебя есть?
Минджун кивнул.
– Постоянно, мелкий! Такое происходит с каждым из нас и намного чаще, чем кажется. Чем больше публичности, тем больше ответственности. Ты уже не принадлежишь себе – на тебя равняются! И надо соблюсти баланс между самовыражением и уроком, который зрители извлекут из твоего творчества. Это очень давит! Выматывает! Часто хочется всё бросить и уйти со сцены.
– Ты тоже об этом думаешь?
– Ну, конечно! Каждый день! Но ещё я думаю вот о чём: став лидером нашей группы, я взял на себя ответственность за всех вас. Я обещал помогать каждому мемберу и прикрывать товарищей. Всегда и везде. Понимаешь?
Я кивнула.
– Это значит, макнэ, что мы не можем просто так бросить то, что создавали вместе!
Мы сидели какое-то время молча, погружённые каждый в свои мысли. Потом Минджун хлопнул в ладоши и бодро скомандовал:
– А сейчас в кровать! Завтра тяжёлый день – пресс-конференция и фотосет. Нам надо отдохнуть как следует.
Минджун нырнул под одеяло и хотел уже выключить свет. Я покосилась на кровать в нерешительности. Лидер приоткрыл один глаз:
– Там в шкафу дополнительное одеяло, скромник. И помыться не забудь! Как маленький…
Минджун заснул почти тут же. Я сходила в душ, посидела ещё немного у окна, собираясь с духом. Потом достала из шкафа одеяло и прилегла тихонечко с краю. Вот я и оказалась в постели с айдолом: где же фанатская радость? Все эти девчачьи восторги и охи-ахи? Это как-то даже нечестно!
Утро началось мучительно рано и снова с побудки. Спасибо Минджуну: хоть на этот раз не стал обрывать мой сон окриками или стаскивать одеяло – просто потряс за плечо. Я открыла один глаз и простонала:
– Как, уже? – мне казалось, что я только что закрыла глаза.
Ребята уже ждали нас в ресторане, где мы собрались большой дружной компанией на завтрак. Парни посмеивались, вспоминая мои домашние косяки. Минхо покачал головой:
– Садись, Джу! За границей всё немного по-другому, ты же знаешь!
Наконец-то я смогла стащить пару сэндвичей, напоминающих мой русский рацион намного больше замысловатых корейских кушаний. Минхо снова откомментировал:
– Будешь и дальше так завтракать, придётся сильно попотеть в зале!
Я вздрогнула, вспомнив качалку. Нет, увольте! После такого я уже никогда не буду завидовать айдолам!
К моему несказанному счастью, пресс-конференция проходила в нашем же отеле. Но этим фактом все положительные стороны и ограничились, потому что к такому напряжению я явно была не готова. Я готовилась петь и танцевать – в этом мне помогало совершенное тело и голос Джунки. Но встреча с журналистами предполагала совсем иное, тут сыграть было сложнее. Да практически невозможно!
Для начала нас одели в одинаковые классические костюмы, причесали и накрасили – совсем как на сцену. Я недоумевала, зачем это всё надо? Но послушно выполняла требования персонала. Минджун не сводил с меня глаз. Когда мы входили в отведённый нам зал, он остановился у дверей, задержав меня.
– Джунки! Просто будь рядом со мной. Хорошо?
Я кивнула. Мне и самой было уютнее рядом со старшим товарищем.
И всё равно, только зайдя в зал, я была оглушена шумом на разных языках, ослеплена вспышками фотокамер. Казалось, что осветительные приборы стоят слишком близко – моментально стало невыносимо жарко. Минджун едва заметно тронул за рукав:
– Идём.
Кто-то толкнул сзади. Очередной щелчок фотокамеры. Почувствовала, как ноги медленно становятся ватными, к горлу подступает тошнота. Только панической атаки мне не хватало! Разозлившись на себя, прошла за лидером и села около него. Минджун поменял местами таблички с именами так, чтобы наши оказались рядом. Теперь я сидела не в центре внимания – а в зоне его контроля. Взгляд. Едва различимый наклон головы. Кивнула в ответ.
Раньше я представляла себя в роли журналистки. Фантазировала, как буду придумывать и задавать самые каверзные вопросы айдолам – чтобы увидеть их настоящими. Но никогда я не представляла себя по другую сторону баррикад. Ни разу! Даже в самых смелых своих фантазиях.
Пресс-конференция тянулась мучительно долго. Множество вопросов руководству, каждому из ребят. Минджун следил за обстановкой и прикрывал ребят в особо неудобных ситуациях. Я уже почти расслабилась, считая, что про меня, видимо, забыли. Видит Бог, я нисколько не огорчилась бы. Но внезапно прозвучало имя Джунки. Молоденькая блондинка из первого ряда лучезарно улыбалась, глядя прямо на меня.
– Скажите, как вы чувствуете себя, впервые оказавшись в Америке?
Я ожидала подобный вопрос, поэтому почти не нервничала.
– Мы очень долго готовились к этому туру, поэтому счастливы наконец встретиться с зарубежными фанатами. Надеюсь, сегодня создадим хорошие воспоминания, – я старательно выдавала то, что запомнила из тренинга накануне.
Вслед за коллегой вопрос задал молодой человек из глубины зала:
– Что вы чувствуете к своим фанатам?
– Я чувствую глубокую признательность! – я старательно вспоминала все виденные мной интервью с Джунки. – Чувствовать поддержку и любовь наших зрителей – бесценно! Они окрыляют, давая силы творить дальше.
Третий вопрос выплыл из общего гула.
– Джунки-щи! – я вздрогнула, услышав корейское обращение, и уставилась на мужчину средних лет, судя по всему, этнического корейца. – Какой момент трейни-периода был для вас самым тяжёлым?
Я опустила взгляд, делая вид, что собираюсь с мыслями перед ответом на непростой вопрос. На самом деле я понятия не имела, что отвечать! Как выяснилось, я совсем мало знала того, кого называла биасом. Я открыла рот – и поняла, что в голове пусто. Ни одной заученной фразы. Ни одного воспоминания. Потому что они были не моими.
– Если Джунки позволит, я бы ответил, – пришёл мне на выручку Минджун. – Все знают, что наш макнэ – ведущий танцор в группе. Безумно творческий, безумно талантливый. Но как многие талантливые люди, он был совершенно не знаком с дисциплиной. Нам всем было трудно привыкнуть к постоянному взаимодействию друг с другом. Мы все такие разные. Но Джунки, пожалуй, было тяжелее остальных.
Я опустила руку и сжала ладонь Минджуна в знак признательности. Он едва заметно кивнул.
Люди вокруг ещё о чём-то разговаривали. Ребята отвечали на какие-то вопросы. Но к моему счастью, это испытание уже подходило к завершению.
Выходя из зала, стараясь слиться с окружающим пространством. Не такая простая задача, когда ты звезда мировой величины, на которую направлены все камеры! Минджун снова оказался рядом.
– Отлично, Джунки! Этот этап позади, мы справились. – я улыбнулась. – Но расслабляться пока рано. Сейчас перерыв до обеда, а потом фотосет.
Господи! И когда это всё закончится!
Время сжалось, ускоряя жизнь вокруг, как в каком-то фантастическом сериале.
Поднялась наверх, в номер. Растянулась на кровати. Сил не было ни на что – только звенящая пустота в голове. Но не та, которая освобождает от груза, а та, что, наоборот, давит. Я представила, что моя голова – это воздушный шарик. Он раздувается от этой пустоты, раздувается… А потом – хлоп!
Дверь открылась со щелчком, пропуская Минджуна внутрь.
– Не время валяться, макнэ! Передевайся и бегом вниз – на обед. Потом фотосет и до утра отдыхаем. Советую не тратить время на ерунду, а хорошенько выспаться!
