Текст книги "Биас (СИ)"
Автор книги: Madame Ndiaye
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Я смотрела на экран мобильника и не решалась нажать ни зелёную кнопку, ни красную. Можно сбросить, а потом выкрутиться, сказать, что была… то есть Джунки был занят. Да, невеста наверняка знает про выходной. Но могли же возникнуть непредвиденные обстоятельства. Но как бы я ощущала себя на месте девушки? Жених говорит про какие-то срочные «дела», но не объясняет ничего ровным счётом! Если эта Союн такая же истеричка, как Ирка Соколова, то пиши пропало! Нет уж, увольте! Не хочу расстраивать чью-то личную жизнь! Я не из тех дур, которые ревнуют кумира к реальной жизни: айдолы тоже люди, и их частную жизнь надо уважать.
Я нажала на зелёную кнопку, умоляя всех известных мне богов, Вселенную и нейроны в черепушке биаса помочь мне не нарушить хрупкое равновесие девичьего мира.
– Джу, привет! Прости… Не хотела тебе звонить, чтобы не мешать – знаю же, что вечером договорились встретиться. Но мне так невыносимо сильно захотелось тебя услышать! Прямо сейчас.
Я мысленно возликовала! Слава богу, Союн позвонила своему возлюбленному! Иначе Ирка Соколова ни за что не узнала бы, что ей надо отвезти его сногсшибательную тушку на свидание. Я вдохнула, выдохнула и пропела самым нежным голосом:
– Союн, милая! Ты не должна извиняться! Очень хорошо, что ты позвонила: я безумно скучаю, не могу дождаться вечера!
– Я тоже. Но мне надо завершить проект в срок. Босс лютует. Будем думать друг о друге, чтобы время прошло поскорее.
– Конечно! – я выдохнула, почувствовав тяжесть в груди, как при разговоре с Минджуном, только ещё сильнее. Словно там поселилось нечто, приносящее боль, но вот избавиться от этой боли я бы не пожелала ни за что на свете! Неужели вот так люди ощущают любовь и привязанность? В том, что Джунки без ума влюблён, я не сомневалась ни миллисекунды!
– Заедешь за мной?
Я напряглась. Я знала, что все «рисинки» водят авто. Поняла уже, что тело Джунки многие вещи помнит и выполняет на автопилоте. И если это выходит с языком, то и с вождением должно получиться! Но отчего-то я категорически не желала садиться за руль. Просто священный ужас какой-то! Если я налажаю при разговоре – не страшно! Но на машине можно ведь и сбить кого-то. Не, не, не!
– Малыш… – я судорожно подбирала слова, на ходу соображая, употребляют ли корейцы такие обращения, – мне не очень хочется за руль сегодня.
– Какой-то ты странный, Джунки-оппа! Обычно тебя из машины не вытащить. Ты себя плохо чувствуешь? Или перебрал на мальчишнике?
Фух! Гора с плеч! Мальчишник! Спасибо, Вселенная!
– Да, Союн. Я перенервничал малость, а потом так расслабился с парнями, что и сегодня покачивает. Я бы лучше не рисковал.
– Ну, ладно! – девушка хихикнула на том конце, а у меня в груди разлилось небольшое озеро тепла. – Давай тогда так сделаем: после работы я возьму такси и заеду за тобой. А потом поедем в наше гнёздышко вместе. Что скажешь?
Что я могла сказать этой чудесной девушке? Кажется, я и сама уже была влюблена в неё по уши и с радостью повторила бы предложение руки и сердца, которое накануне сделал айдол.
Я нажала «отбой». До вечера оставалось ещё несколько часов, но уснуть я так и не смогла. То и дело накатывало волнение: как всё пройдёт? Почувствует ли Союн подмену? И насколько они близки с Джунки? Как мне себя вести, если выяснится, что у них уже было что-то большее, чем просто поцелуи? Хотя и о них думать было страшно: в отличие от взрослого Джунки, у меня даже такого опыта ещё не было.
А ещё одолевали странные вопросы. Минджун сказал, что Джунки с Союн «многое пережили»? Что он имел в виду? И как бы это выяснить, не ставя под сомнение вменяемость моего биаса?
Я открыла ноутбук. (Какое счастье, что он не был запаролен!) И что искать? Айдолы скрывают отношения, значит по запросу «История любви Джунки и Союн» я ничего не получу. Тогда я решила почитать биографию артиста. Первый же фанатский сайт выдал следующее:
Jung-ki (Джунки)Полное имя: ЧонЁн-чжэ (JeongYeong-jae)Дата рождения: 12 декабря 1999Рост: 182 смПозиция в группе: макнэ, вокалист, танцор
Краткая биография: Джунки родился в провинции Чолла-Намдо, Республика Корея. Его детство прошло не так, как у большинства подростков – уже в возрасте семи лет он оказался в детском доме, после того как потерял родителей. Воспитанниками приюта тогда также были ещё несколько детей, среди которых была девочка по имени Союн. Их связывали дружба, общие игры, мечты о будущем, а также обещание никогда не расставаться.
Ещё будучи школьником, Джунки участвовал в нескольких вокальных и танцевальных конкурсах, где был замечен скаутами крупного развлекательного агентства. В 2016 году он прошёл отбор в проект по формированию новой группы, и вскоре стал участником ORYZA, где занял позицию вокалиста и младшего мембера.
С выходом дебютного мини-альбома «First Bloom» группа быстро набрала популярность. Джунки получил признание как исполнитель с необычайной энергетикой, сильным вокалом и харизмой, а также – за откровенные тексты, в которых часто отражались переживания о семье, дружбе и взрослении.
Личная жизнь: Как и большинство айдолов, Джунки избегает обсуждения своей частной жизни. Официально агентство не комментирует слухи о давних отношениях, однако в ранних интервью артист несколько раз упоминал «человека, с которым он рос и которого никогда не хотел терять».
Фанатская информация: Фанаты отмечают, что ранние песни Джунки содержат строки, которые могут отсылать к детским годам и обещаниям, данным когда-то в приюте. Мемы и тэги вроде#NeverSeparate и#ChildhoodPromise часто появляются в фан-арт-комьюнити.
Я испытала ещё больший стыд, чем за косячный завтрак и прокол с фанаткой. Сколько я твердила, что Джунки – мой биас, но не знала о нём самое основное, довольствуясь лишь прослушиванием песен и просмотром видео! Да, номера парней всегда потрясающие! Но, оказывается, вся эта красота вырастает из боли и жизненного опыта, который иногда даётся слишком дорогой ценой.
Тут же пришли на ум строчки из песен, написанных Джунки, – про боль разлуки, ожидание встречи, обещания, которые он выполнит, несмотря ни на что… Так вот, о чём это! Вернее, о ком!
Я сидела и переслушивала песни одну за другой, пользуясь уникальной возможностью – глубже и полнее понять смысл. Хорошо, что я закрылась в комнате, потому что сдерживать слёзы уже не было никаких сил. Девчонки-фанатки воспринимают кумира как красивую куклу или заводную обезьянку, отказываясь принимать тот факт, что айдол – такой же человек! И музыка, даже самая прекрасная, – это лишь часть его жизни.
Однако на рефлексию у меня было не так уж много времени. Союн должна была приехать уже через полтора часа. Я ещё раз сходила в душ. Потом придирчиво осмотрела себя в зеркале. Не хотелось бы пугать невесту Джунки заплаканной физиономией её любимого. Потом пошарила в шкафу в поисках более подходящей для свидания одежды. Пусть Джунки меня простит – я очень старалась не подвести его! Тут уж не до раздумий о личных границах.
Я открыла шкаф и чуть не упала. Как тут можно что-то выбрать, если одежды столько! Мелькнула завистливая мысль, что никому из девчонок моего класса не снилось такое разнообразие! Но она тут же потонула в воспоминаниях, какой ценой это всё далось. Стараясь не запутаться, я начала методично:
– Хорошо, Джунки, сегодня ты не на сцене, а на свидании. Надо что-то стильное, но не слишком пафосное.
Первым делом вытащила белую рубашку на пуговицах – чистую, свежую, с мягким блеском ткани. Идеально: светлое, но не слишком нарядное. Затем – тёмные джинсы slim-fit: в них Джунки мне особенно нравился.
– Кеды! – я вспомнила, что парень всегда ходит в них на репетиции. – Лёгкие, удобные, ноги не устанут.
Я аккуратно заправила рубашку, подтянула пояс, поправила воротник и, наконец, посмотрела в зеркало. Ну вот, почти как Джунки, только с моей точки зрения. А потом заметила бейсболку на тумбочке и решила: пусть будет, для непринуждённого образа.
– Ну что ж, – улыбнулась отражению, – если Союн увидит тебя в таком виде, сердце точно растает. И надеюсь, ты не будешь её пугать…
На мгновение я остановилась и глубоко вздохнула. «Свет, камера… свидание! И дай Вселенная мне сил не облажаться! Помогай, Джунки!»
Глава 5
Всё происходило, как в американском кино. Я спустилась в гостиную, где отдыхали ребята. Присела на краешек дивана и сделала вид, что смотрю телевизор вместе со всеми. Парни то и дело бросали на меня взгляды, полные участия и тепла. Минхо подмигнул и улыбнулся, Тоюн поднял большой палец вверх. Было приятно чувствовать поддержку команды – словно невидимые флюиды, оплетающие меня защитным коконом. Но если б они только знали, что всё их участие и забота не может в эту минуту помочь вот абсолютно ничем!
Я сжала кулаки, чтобы не разреветься. Если застряну в теле Джунки надолго, придётся отвыкать от дурной привычки то и дело пускать слезу: для девчонки-подростка это ещё простительно, но для мужчины… Нет, только не подумайте, что я пропагандирую «настоящее мужское воспитание», где мальчикам чуть ли не с пелёнок предписывается быть суровыми бруталами, не смеющими проронить ни слезинки… Да и «рисинки», как и всякие артисты, намного более чувствительны! И всё же плакать надо поменьше.
Накатило неистовое желание броситься на шею Минджуну и признаться во всём! Рассказать, что я маленькая девочка, которая каким-то невероятным образом была закинута в тело их друга. Но кто в такое поверит? Скорее уж решат, что от стрессов парень двинулся кукухой. Нет, надо было помалкивать и попытаться не лажать – хотя бы по-крупному.
Телефон в моём кармане запиликал. Я нажала на кнопку.
– Оппа, я уже у ворот. Выходи.
Я посмотрела на парней, словно хотела найти в них ответы на мои вопросы. Минджун мягко улыбнулся.
– Беги, мелкий! Раз уж я простил тебе то, что ты женишься первым, так хоть не урони честь группы.
Я встала, поклонилась и вышла в надвигающиеся сумерки.
Автомобиль с тонированными стёклами стоял сразу у выхода. Союн сидела на заднем сидении. Увидев меня, она открыла дверь, не выходя, и задорно крикнула:
– Ну что ты так долго? Запрыгивай, Джу!
Союн оказалась миниатюрной брюнеткой с совсем детским личиком. Я даже удивилась, вспомнив, что они с Джунки вроде ровесники. На ней не было ни грамма косметики, но, несмотря на это, невеста моего биаса показалась мне на редкость хорошенькой. Я смотрела ей в глаза и не могла оторваться. Наверное, такое поведение могли бы счесть неприличным, но мы же вроде как жених и невеста…
– Ну что ты на меня смотришь, словно у меня третий глаз на лбу? – Союн игриво пихнула меня в бок и хихикнула. – Не насмотрелся за столько лет?
– Никогда не устану на тебя смотреть! – слова слетели с губ раньше, чем я смогла подумать. Союн смешно сморщила носик и придвинулась вплотную, прижавшись щекой к моему плечу.
– Ты милый, Джунки-оппа! И я страшно по тебе соскучилась!
Союн назвала водителю такси адрес, и мы плавно влились в поток машин. Я закрыла глаза и отдалась чувствам. Пожалуй, сейчас более всего я ощущала двойственность положения. Вернее, даже не положения, а меня самой! Как будто я присутствовала здесь и сейчас, но не все ощущения были мои. Вот, например, это желание чувствовать прикосновения Союн, тепло её ладошки на моей коленке и тот болезненный комок в груди, который рядом с девушкой вдруг стал мягким и обволакивающим.
Автомобиль притормозил у аккуратного домика. Я вылезла из машины и придержала дверь, помогая Союн. Девушка деловито звенела ключами, пропуская нас в своё жилище, включила свет. Так по-домашнему, просто и комфортно. После большого дома айдолов квартирка, названная Союн нашим гнёздышком, казалось совсем крошечной. Но от этого была ещё милее. Совсем как кукольный домик.
Я зашла вслед за невестой Джунки, сняла обувь и сунула ноги в домашние тапочки – большие, явно мужского размера. Союн ещё раз улыбнулась, чмокнула меня в щёку и побежала готовить ужин, велев мне ждать её в гостиной. Мне не хотелось торчать одной, поэтому я пришла на кухню.
– Может, я чем-то помогу?
– Я знаю, что ты любишь кулинарию, Джу. Но так я никогда не научусь! Ты же сам мне сказал: моя жена должна уметь хорошо готовить!
Я опустила глаза в пол, не зная, как воспринимать эти слова Джунки. Но Союн посмотрела на меня и так задорно рассмеялась, что напряжение тут же ушло: наверняка, это была шутка – одна из тех, какими обмениваются влюблённые. Слава богу!
Когда ужин был готов, я всё ещё сидела без движения: после утреннего казуса было страшно облажаться. Союн поджала губки.
– Это ты в большом доме макнэ, оппа. А здесь ты старший.
После ободряющих слов я, уже не стесняясь, принялась за еду.
Насытившись, мы помыли тарелки – вместе, потому что никто не хотел уступать – и вернулись в гостиную. Телевизор бормотал голосами актёров какой-то дорамы, но желания вникать в сюжет не было. Союн залезла с ногами на диван, где я сидела, и привалилась ко мне под бок. Такая домашняя и настоящая. Квинтэссенция жизни. Вот она, та жизнь артиста, которую не увидит ни одна фанатка! Наверное, это и правильно. Но мне было приятно прикоснуться к чему-то настолько доброму, почувствовать совсем иного Джунки. Не айдола с обложки, а простого парня, мечтающего о семье.
Я уткнулась носом в макушку Союн и глубоко вдохнула. Запах ромашкового шампуня и выпечки с корицей. Не знаю, что на меня нашло. Этот жест казался таким естественным. Союн мурлыкала какую-то детскую песенку, а мне казалось, что я знаю её с детства.
В какой-то момент я почувствовала ладошку девушки у себя под футболкой. Смутилась, не зная, как реагировать. Отметила, что тело снова будто живёт своей жизнью (оно и понятно!), отзываясь на прикосновения. Хотелось отдаться моменту и нестись вперёд, повинуясь течению жизни и любви! Снова вспомнила свои сомнения: что, если у этой парочки уже всё было? Как мне поступить? Что будет правильно именно сейчас? Закрыла глаза, мысленно снова и снова призывая Джунки. «Парень! Это твоя невеста! Выручай!»
Это было странное ощущение – будто кто-то незримо положил мне ладони на плечи. Не Союн. Чужие. Мужские. И вместе с этим пришло спокойное, твёрдое понимание: не надо. Не сейчас.
Я мягко убрала ладошки Союн и тихонечко сползла на пол. Стоя на коленях перед девушкой и сжимая её ладони в своих руках, смотрела на неё. Она несколько раз глубоко вздохнула, словно, как и я недавно, боролась с подступающими слезами, а потом едва слышно заговорила:
– Я думала, Джу, что ты скоро уедешь, и мы так долго не увидимся с тобой! Три месяца! Целая вечность! Ты же знаешь, как я боюсь снова потерять тебя. И свадьба через полгода. Вот я и подумала: раз ты сделал мне предложение, мы могли бы не ждать…
Она не договорила.
Как же мне быть? Картинка становилась всё более ясной: где-то сами собой всплывали в мозгу чужие воспоминания, где-то хватало простой человеческой логики. Два ребёнка, нашедшие друг друга и выросшие вместе в детском доме, всё это время хранили верность друг другу. Вон уже и свадьба не за горами. И Союн страшно отпустить любимого. Видимо, она считает, что близость позволит ей крепче привязать парня к себе. Вот только крепче уже некуда – я это понимала не рассудком, а каждой клеточкой своего-чужого тела. И надо было подобрать слова, чтобы объяснить всё.
Союн молчала, глядя куда-то мимо меня. Пальцы её всё ещё сжимали мои – крепко, словно она боялась, что я исчезну, если она ослабит хватку хоть на секунду.
– Ты ведь скоро уезжаешь, – сказала она наконец. Не вопрос – утверждение.
Я кивнула.
– Америка… – она грустно улыбнулась. – Знаешь, забавно. Когда-то я думала, что это слово звучит как спасение.
Я не перебивала. Интуитивно чувствовала: сейчас важно просто быть рядом.
– Меня удочерили быстро. Все говорили, что мне повезло. Хороший дом, обеспеченные люди, новые возможности… – Союн сделала паузу, собираясь с силами. – Только вот любви там не было. Ни капли.
Она наконец посмотрела на меня – прямо, открыто, без привычной лёгкости.
– Я была удобной. Послушной. Чужой. Мне всё время казалось, что если я стану ещё лучше, ещё тише, ещё правильнее – меня начнут любить.
В груди снова сжалось. Я вдруг слишком ясно поняла: она говорит не о прошлом. Она говорит о страхе, который живёт в ней до сих пор.
– Когда ты сказал, что летишь туда… – голос Союн дрогнул, – я будто снова стала той девочкой, которую оставили.
Она отвернулась, торопливо вытирая щёку тыльной стороной ладони.
– Я знаю, что это глупо. Ты взрослый, у тебя работа, гастроли… Я всё понимаю. Но внутри будто кто-то кричит: если он уедет – он не вернётся.
Я сжала её ладони крепче.
– Послушай меня, – сказала тихо, подбирая слова так же осторожно, как если бы шла по тонкому льду. – Я не уезжаю от тебя. Я уезжаю ради нас.
Союн всхлипнула и медленно кивнула.
– Я знаю… – прошептала она. – Просто иногда прошлое слишком громкое.
Я наклонилась ближе.
– Мы никуда не исчезнем друг от друга, – сказала я. – Не сейчас. И не потом. А когда я вернусь, мы сыграем свадьбу, как собирались. И тогда у нас всё будет! Обязательно! Не для того, чтобы удержать друг друга, а потому что оба хотим того же самого.
– Да, ты прав! – её глаза снова заискрились радостью. – Только обещай звонить мне! Так часто, как только возможно!
– Обещаю, Союн! Я буду звонить тебе каждый день!
Время приближалось к полуночи. Союн зевала, забавно прикрывая рот ладошкой.
– Ну что? Спать?
– Я могу остаться на диване… – неуверенно начала я.
– Лучше побудь со мной.
В спальне мы легли рядышком. Я обняла Союн и наконец-то смогла расслабиться и закрыть глаза. Безумный день подошёл к концу! Я очень надеялась, что проснусь уже Иркой, уступив моему биасу его законное место. А пока я погружалась в сон под мерное посапывание его невесты.
Глава 6
Утром я позвонила Минджуну, чтобы уточнить, точно ли я могу быть свободна на следующий день. Рассудила, что лучше уж ещё раз проявлю странность перед мембером группы, чем облажаюсь и подставлю ребят по-крупному. Лидер заверил меня, что я могу располагать этим днём, как мне заблагорассудится, и пожелал хорошенько отдохнуть.
Союн всё ещё спала, свернувшись калачиком у меня под боком. Девушка не проснулась, когда я звонила, но я отметила, что она так и не выключила лампу на прикроватной тумбочке, и дверь в спальню оставалась приоткрытой. Это было похоже на то, как я в детстве, боясь темноты, просила маму оставить щёлочку, чтобы видеть полоску света из коридора – меня это успокаивало. Но мне было пять, а Союн уже за двадцать.
Тихонько выбравшись из кровати, я отправилась на кухню. Хотелось сделать для Союн что-то приятное, мелочь, которая заставит её улыбнуться этому дню. Увы, готовить, как ребята айдолы, я не умела. Поэтому очень обрадовалась, найдя в холодильнике и кухонном шкафчике все ингредиенты для блинчиков. Даже банка какого-то варенья отыскалась. Чтож, рассудила Ирка Соколова, раз нельзя приготовить корейское застолье, пусть будет русский завтрак. Уж блинчики я готовила лучше, чем все известные мне бабушки!
Когда на столе стояло блюдо с небольшой горкой горячих блинов, а кофеварка тихонько потрескивала, выдавая порцию кофе, в дверях появилась Союн. Растрёпанная и заспанная, в длинной футболке до колен. Было очень необычно видеть рядом с Джунки самую обычную девчонку, которая не пыталась выглядеть лучше и красивее, а была просто собой. Милой. Смущённой. Не притворной. Должно быть, эти двое очень доверяют друг другу.
Союн потёрла глаза и смешно протянула:
– Джууууу! Это так мило!
Губы сами собой растянулись в улыбку. Я театрально поклонилась девушке и указала рукой на диванчик у стола. Союн захлопала в ладоши, обняла меня и чмокнула в щёку. Потом уселась за стол, рассматривая непривычный завтрак.
– Это что-то новенькое, Джунки!
– Подумал, что это утро должно быть особенным для нас с тобой.
Рядом с Союн было по-домашнему уютно. Я расслабилась и не боялась сделать что-то не то, выглядеть неподобающе. С невестой Джунки было проще во всём. Вот бы этот день не заканчивался. Кажется, я уже начинала размышлять как мой биас. Всё же надо поскорее выбираться из этой передряги! Как бы просто не было с Союн, но именно с ней я поняла, что не могу жить чужую жизнь! Это так изматывает! И не честно по отношению к настоящему Джунки. Должно быть, он очень переживает за свою невесту и, как и я, хочет вернуться.
Закончив завтрак, Союн предложила прогуляться.
– Раз уж нам так повезло, и тебе дали выходной!
Помня о неудавшейся вчерашней прогулке, я не решалась на повторение эксперимента. Союн выжидательно смотрела на меня. Надо было как-то объясниться.
– Союн… Эм… Тут такое дело… – я начала говорить, чтобы не длить больше это неловкое молчание, но мысль не хотела обретать форму. Наверное, надо рассказать девушке о моём косяке, чтобы она не узнала это от других. – Кажется, я облажался вчера. Думаю, будет лучше, если я сам расскажу.
По сгустившейся вокруг нас тишине стало понятно, что уровень тревоги растёт. Правильно ли я поступаю? Но идти на попятную уже поздно.
– Союн. Кажется, я слегка потерял голову от всех этих эмоций! Вчера утром, когда я решил прогуляться, ко мне подошла девушка-фанатка, попросила сфоткаться вместе. Уже потом, увидев своё фото в соцсетях, я понял ошибку. Минджун отчитал меня, хотя я уже и сам себя корил!
В конце я немного приврала, решив хоть чуточку вернуть Джунки привычный образ айдола, а не того лоха, в какого я его стремительно превращала. Невеста выслушала внимательно моё признание – на лбу собралась маленькая недовольная складочка. Когда я закончила признание, она всплеснула руками.
– Ты такой странный эти дни, оппа! Тебя не узнать!
Я напряглась, не зная, как понимать сказанное. Союн, наверное, разозлится на жениха. Ещё заподозрит измену, чего доброго. Никогда себе не прощу, если испорчу их отношения! Но Союн тут же развеяла мои страхи.
– Представляю, как тебе досталось от лидера! Но мы будем осторожны, как всегда!
– И ты на меня не злишься?
– Нет! – Союн покачала головой. – Я же знаю, какой ты невероятный обаяшка! Как можно было пройти мимо! А после вашего мальчишника ты, наверное, и позабыл, что звезда мировой величины! Идём!
Как хорошо быть парнем! Да ещё с такой сообразительной девушкой!
Союн выдала мне толстовку Джунки, бейсболку, тёмные очки и маску. В России, человек, одетый так, наверное, вызывал бы больше подозрений. Но в Корее, где многие носят маски, мы вполне могли смешаться с толпой и остаться незамеченными.
Я просто шла рядом с девушкой, а она рассказывала мне обо всём. О работе в каком-то местном журнале средней популярности, о главном редакторе, требующем сенсаций чуть ли не каждый день, о бытовых мелочах при подготовке к свадьбе. За беседой мы дошли до скромного кафе. Я удивлённо посмотрела на свою спутницу.
– Только не говори, что ты не помнишь, Джу! – девушка округлила глаза, показывая крайнее удивление. – Это же то самое кафе, куда мы отправились на свидание, когда я вернулась из Америки. Ну же! Я тогда потратила всё на билет, даже жить пришлось у знакомых. Денег совсем не оставалось. А ты тоже был простым стажёром в своём агентстве. В тот день нам хватило на одну порцию мороженого.
Готова поклясться, что почувствовала вкус клубничного пломбира, и подтверждая мои-чужие воспоминания Союн принесла нам две порции клубничного мороженого с шоколадной крошкой.
– В тот раз было без шоколада, но я не удержалась!
Мы поедали мороженое и болтали обо всякой ерунде. Я сделала вид, что внимательно слушаю, а Союн рассказывала и рассказывала разные истории с работы, свои впечатления о знакомстве с ребятами из группы. Наверное, Джунки слышал это много раз. Когда с лакомством было покончено, отправились в парк неподалёку. Выбрали небольшую детскую площадку скраю: кроме мамочек с малышами там никого не было, а им вряд ли будет дело до парочки.
Мы сидели на скамейке. Людей вокруг было немного – редкие прохожие, шум листвы и детские голоса с площадки. Союн держала стаканчик с кофе, который мы купили перед выходом, обеими руками, но давно уже не пила.
– Джу… – позвала она тихо. – Да?
Она не смотрела на меня.
– Тебе ведь там понравится.
Я не сразу поняла, о чём она, а поняв, постаралась придать голосу убедительности:
– Это работа, Союн.
Она качнула головой.
– Нет. Я не про концерты… Америка, она умеет нравиться, – девушка надолго замолчала. Повисла томительная пауза. – Когда меня забрали, все говорили, что мне повезло.
Она грустно усмехнулась.
– Большой дом. Своя комната. Игрушки. И люди… очень вежливые. Знаешь, они ни разу на меня не кричали.
Я повернулась к ней.
– Но?
Союн сжала пальцами край стаканчика.
– Они просто жили так, будто меня не было.
Ветер шевельнул её волосы. Она продолжила всё тем же ровным голосом:
– Меня переименовали. Сказали: новое начало. И каждый раз, когда я забывалась и отзывалась на старое имя, они просто улыбались. Вот так… – она показала вежливую, пустую улыбку. – И повторяли новое.
Я почувствовала, как в груди неприятно потяжелело.
– Меня учили быть хорошей. Хорошая девочка – тихая. Хорошая девочка – не спорит. Хорошая девочка – не говорит по-корейски, потому что это мешает адаптации, – она сглотнула.
– Good girl gets hugs, – Союн сказала это по-английски без акцента. – Я очень старалась, Джу. Правда старалась. Я запоминала, что им нравится, как они смеются, какие фильмы смотрят… Я думала: ещё немного, и они полюбят меня по-настоящему.
Она наконец посмотрела на меня.
– Но любовь у них была как награда. Сегодня заслужила – есть. Завтра нет.
Я не перебивала.
– Однажды я специально спряталась в магазине. Думала, если я исчезну, они испугаются, – голос Союн впервые дрогнул.
– Они просто позвали администратора.
И снова эта липкая тишина.
– Тогда я поняла: потерять можно только своё, – Союн опустила глаза. – Когда я вернулась в Корею и нашла тебя, ты был первый, кто держал меня за руку так, будто не собирался отпускать. Без условий.
Я сжала её ладонь. Она испуганно улыбнулась:
– Поэтому Америка мне не нравится. Она делает людей… удобными. Новыми. Другими, – она снова помолчала и добавила шёпотом: – А если ты вернёшься, и тебе станет легче без меня?
Я покачала головой.
– Союн…
– Я знаю, это глупо! – быстро сказала она. – Я верю тебе. Просто… внутри становится так же тихо, как тогда.
Она уткнулась лбом мне в плечо.
– Пообещай, что будешь писать первым. Даже если я отвечу не сразу. Я должна знать, что меня всё ещё выбирают.
Я осторожно обняла её.
– Я буду.
Она закрыла глаза и впервые за весь разговор расслабилась.
– Тогда я подожду.
Как бы мне не было хорошо, день неумолимо катился к концу, а значит, пришло время возвращаться в большой дом, к парням. Наверное, это такая шутка судьбы: все фанатки мечтают оказаться в доме, где живут «рисинки», окунуться в рабочую атмосферу артистов, увидеть всю «творческую кухню»… А мне отчаянно не хотелось туда! Нет, я всё так же обожала всех пятерых айдолов! Всё так же считала их красавцами и невероятными талантами! Но после суток, проведённых с невестой одного из них, я вдруг ясно поняла: я не просто не хочу жить жизнью Джунки, я не имею на неё права! Я – Ирка Соколова! Меня ждут выпускные и вступительные экзамены, Маринка и дураки-одноклассники. И конечно же родители! О них думать было настолько тяжело, что я предпочитала этого просто не делать. Единственное, на что я очень надеялась, что там с ними сейчас Джунки. И если уж я кое-как пытаюсь не налажать и справиться с его жизнью, то он явно справится с моей!
