сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
— Твоя наглость! — она упёрлась кулаками ему в грудь. — С чего ты взял, что имеешь право вот так вот брать и целовать меня, когда тебе вздумается?!
— С того, что утром, когда я просто с ума сходил от желания прикоснуться к тебе, ты мне ответила! Как я должен был воспринять это?!
— Никак! — продолжала сопротивляться Делия.
— Ты хоть сама понимаешь, что несёшь полную херню?
— Да как ты…
— Поговори со мной, — тихо, настойчиво, едва ли не по слогам, приказал Майкл. - Не кричи на меня, Корделия, я терпеть не могу, когда ты на меня кричишь. Тебе понравилось, даже не думай отрицать, я не идиот.
— О чём ты хочешь поговорить, Майкл? И что из этого выйдет? — тяжело вздохнула Верховная. — Я не хочу ругаться с тобой.
Она выглядела такой растерянной, смущённой, раздосадованной и так часто дышала, что он мог почувствовать захватывающее тяжёлое волшебство вокруг, но это лишь сильнее дразнило его. Не её непокорность, а ослиная непоколебимость, стойкость, хотя сколько можно отталкивать, если он уже ощутил этот терпкий привкус её бархатных тонких губ и услышал голодный полустон. Верховная была единственной, с кем самоуверенность Майкла неожиданно испарялась, однако в этот раз он не позволил себе сомневаться в том, что видел и чувствовал.
— Ты мне очень нравишься, Делия, — он вдруг ослаб, уткнувшись ей в плечо и выдохнув.
— И… что это значит? — как можно осторожнее спросила она, состроив наивную овечку.
— А то ты не понимаешь, — буркнул он и крепко-крепко обнял, невзирая на её попытки высвободиться. С самого утра знал, что в итоге сдастся и обмякнет. Когда Делия так и сделала, тихонько погладив его по голове, Майкл продолжил: — Я понятия не имел, что такое чувства, пока не познакомился с тобой, вот что это значит. Будь моей, Корделия, — он был юн, импульсивен, горяч и не видел смысла тянуть и ходить вокруг да около, не подозревая, как сильно пугает ведьму такой прямолинейностью. Парень поднял на неё серьёзный вопрошающий взгляд.
Делия была уверена, что Джеральд был последним мужчиной в её жизни. Во-первых, Верховная могла умереть в любой момент и просто сделать больно партнёру своей кратковременной любовью. Во-вторых, слишком много предательств выпало на её долю, и, конечно, в голове закрепилась мысль, что каждый хочет её обмануть и использовать, что она недостойна большего.
Майкл не вызывал страха именно как Антихрист, но всё-таки этот факт её сильно смущал. Что бы подумали другие, чего он сам хочет? Может, это какой-то хитрый план? Да даже если и нет, его возраст…
— Майкл, ты ещё ребёнок, пойми, — тихонько начала она. — В твоём возрасте глупо думать о чувствах…
— Я могу воскрешать мёртвых, расписывать планы борьбы, завалить любого здесь, со скоростью света обрабатывать информацию, меняться, признавать ошибки, и я на голову выше тебя и в два раза больше. Ты всё ещё считаешь меня ребёнком? Я уже мужчина, Делия. И я очень хочу заботиться о тебе, милая, — он потянулся за очередным поцелуем, но Гуд выскользнула из объятий и отошла.
— Майкл, дело не в годах, а в опыте, полученном за эти годы. Ты молод и наивен, поэтому такой… яростный. Тебе кажется, что чувства есть, но на деле это не то, что ты думаешь, — горько заговорила Корделия, мимолётно смахнув слезу. Чего ж он к ней пристал с этими чувствами? Как будто ей позволено привязываться. Она учитель, а он ученик, вот и все отношения, большего и быть не может, какими бы искренними ни были его порывы и каким бы сильным ни было её желание. — Просто ты ни с кем не общаешься, в основном только со мной, вот тебе и кажется, что, из-за моего внимания, я тебе нравлюсь. Будь между нами что-то возможно — тебе бы надоело за пару недель.
Майкл слушал её со свойственными ему закатанными глазами, скепсисом и периодическими цоканиями. Сама стояла ведь такая грустная, одинокая, такая нежная в белом платье и хрупкая. Плечики опасно вздымались, губки опустились по уголкам, глазки чуть влажные. Жалость ли это к потенциальной жертве? Нет. Он действительно поймал себя на мысли, что сходит с ума, когда Корделия проявляет эмоции. Она замолчала и поправила платье, съехавшее с плечика, а у Майкла во рту пересохло.
— Вот этот весь бред тебе кто внушил? Миртл? Или Фиона? — знающе спросил он.
— Жизнь, — не терпя возражений, с не меньшим чувством, точно она умнее, ответила ведьма.
— Интересно, Делия, ты ото всех так прячешься или только от меня? — он вновь начал двигаться в её сторону. Корделия испугалась: ещё один поцелуй — и она сама в него в вцепится. Просто чтобы ощутить горячие руки, нетерпеливые, невыносимо нежные, но настойчивые, его ласку, яркое желание захватить её целиком. Быть нужной и желанной, нуждаться и желать. Он такой бурный, живой, эмоциональный, прыткий! С её внутренней мерзлотой Майкл вполне походил на того, кто мог бы разжечь и раскрыть, но моральные устои, старые травмы и разница в летах даже помыслить о таком не позволяли.
— Я… ото всех, — решила не врать Верховная. — Майкл, я старая и больная женщина, оставь меня в покое, — Корделия развернулась. — Ты поиграешься и бросишь, а то и убьёшь меня и моих девочек, а я себе не прощу, ни в Аду, ни на Земле. Лучше займись делом и перестань думать обо всяких глупостях.
— О глупостях думаешь ты, — бескомпромиссно вставил он. — Не ты ли говорила, что я не похож на злодея и со мной тебе безопасно? — и снова цепкая хватка Антихриста на запястье не давала ей уйти.
— Пусти! — предупреждающе рыкнула Делия. В голове билось только одно: не позволить никому влезть в душу.
— Нет!
— Майкл, — она глянула на него исподлобья. — Ты не злодей, доволен? Но мне всегда стоит сомневаться, ради безопасности, не принимай на свой счёт.
— Да ты украла мой первый поцелуй, злодейка! — попытался пошутить Майкл, поднимая на себя её подбородок.
— Убери руки, Лэнгдон, пока целы! — злобно, страшно, резко выкрикнула загнанная в клетку собственных опасений и его напора ведьма. — Ты ещё маленький, и на этом всё! Убери, пока целы! — на секунду свеча разгорелась сильнее.
— Ах так?! То есть после всего, что мы успели сделать вместе, ты всё-таки видишь во мне чудовище?! — оскорбляла она не хуже, чем целовалась, и трепет в груди юноши сменился резью в желудке. Вот ведь чёртова женщина, попробуй разгадай, что с ней не так и кто в этой светлой голове прячется.
— Не считаю! Но коль тебе так легче — пусть так и будет. Ты Антихрист, Майкл, и пока у нас есть общий враг — я не могу заявить, что ты неопасен. Не будь Колораджо — кто-то из нас двоих уже варился бы в котле!
Ну вот. Парой предложений высказала все опасения, да ещё и в такой грубой форме. Она и впрямь такая? Всегда?
— Такое впечатление, что добрая и милая девушка, тёплая и нежная, к которой я привык — жалкая обёртка, а вот настоящая ты — продуманная стерва с кучкой опасений. Чудовище так чудовище. Извините, мисс Верховная, за потраченное время, — ядовито выплюнул он, процедил, едва ли не прошипел, презрительно взглянул на неё и отступил. В один миг оранжерея опустела.
— Майкл, постой, — только сейчас до Корделии дошло, что она наговорила, но Майкла рядом не было, только его парфюм на её плечах и шее. Его запах, которым она, сама того не заметив, потихоньку начинала дышать. Как жаль, что она вынуждена рубить на корню. — Прости меня… прости… я не это имела в виду, — с каждым тихим словом Верховная оседала на пол, скатываясь по стенке теплицы и, осев, горько заплакала.
***
Прошла неделя. Те, кто были постоянно вместе, неожиданно для самих себя, ужасно страдали порознь. Эти сухие взгляды, абсолютно пустые, невозможность выговорить хотя бы «доброе утро», сильная обида друг на друга сводила Майкла и Корделию с ума. Разумеется, Делия не поняла вдруг, что жить без него не хочет, не влюбилась до беспамятства за это время, но и искра, проскочившая когда-то, никак не желала угасать. Однако жить можно, так решила ведьма, всегда так решала. Жить. Или существовать. Без того, кто баловал чаем через день. Видит Бог, она так часто порывалась поговорить и извиниться, но, натыкаясь на ледяное «Вы что-то хотели, мисс Корделия?», просто разбивалась вся на осколки, а язык костенел. Гордость не позволяла сказать хотя бы «прости за грубость». Не позволял той, что обычно сыпала извинениями по поводу и без.
У Майкла всё в груди замирало, когда он смотрел на Корделию. Вновь такая неприступная, якобы здоровая, хотя очевидно, что без его отваров вновь начала увядать и страдать. Зато какая красивая, аж зубы сводило. Так бы и зажал её в кабинете с требованиями выслушать. Он много раз пытался попросить прощения за свой напор, попросить ещё раз всё обдумать, не торопить события, сказать, что многое понял и был ослом, но этот их последний диалог выдался абсолютно пустым.
— Вас зовут девочки, мисс Верх… мисс Корделия, — чуть было не осёкся, но вовремя вспомнил, что он тут, видите ли, ученик, хотя приезжал в качестве руководителя и действительно многими руководил.
— Спасибо, мистер Лэнгдон, я сейчас спущусь, — слышался безэмоциональный ответ. И даже мимолётного взгляда в его сторону не проскользнуло, что страшно бесило. До дрожи.
Долго они всем шабашем обсуждали планы, долго обсуждали врага, но так и не смогли помириться, хотя краем глаза частенько поглядывали друг на друга, где-то в глубине души помнимая, что скучают по тем временам, когда Делия командовала в оранжерее, а у него ничего не выходило без магии, и они искренне, не боясь, смеялись друг рядом с другом.
Майкл бесцельно пялился в потолок, против воли вспоминая поцелуи с Делией, что первый, что второй, ностальгически улыбаясь, а потом долго чертыхаясь, потому что всё внутри переворачивалось. Он и не подозревал, как прекрасно чувствовать кого-то рядом с собой, близко и очень лично. Делия приятно пахла, очень нежно отвечала, была тёплой, мягкой, совсем не вызывающей опасности, он тогда расслаблялся рядом с ней, и непреодолимо делал как можно чаще это повторять. Делия ведь на самом деле такая ранимая… Чёрт знает, что она себе на его счёт напридумывала, но ему не нужно было быть таким настырным и прямолинейным, теперь Майкл понял, чем так её напугал. У него по сути эти чувства возникли давно, но довольно неожиданно, признать их было тяжело, но когда парень позволил впустить такие мысли в голову — попросту не смог ни проанализировать, ни сдержать нахлынувших эмоций. Действительно неопытный подросток: вот твоя зазноба, так бери и обнимай. Жаль, в реальности всё работало совсем не так, и, как ему показалось в итоге, он в принципе пренебрёг чувствами и границами Верховной.
— Майкл, — в дверь постучалась Зои. — На нас напали! Колораджо!
— Иду!
Не очень-то он и испугался. С этим насекомым пора бы было заканчивать, в последнее время этот недопоработитель бесил побольше одной блодинистой ведьмочки.
По дороге вниз Майкл чуть не сбил так засевшую в голове Гуд (немножко нелепая фраза, сбил-то он ее не у себя в голове), они коротко переглянулись, и Делия убежала вперёд него, созывая всех. Зараза.
Бой выдался нелёгким. Просто защищаться не получилось. Сначала пришлось нападать под звуки страшнючей грозы и ужасающего грома. Откуда ни возьмись с неба посыпались огромные камни, всё те же ледяные глыбы. Ребята отбивались, бросались заклинаниями, но черви, а точнее, их лидер, видимо, узнал про их планы, и сам защищался, не позволяя сошкам идти в атаку. Только с помощью природных явлений справлялся.
Корделия смогла разглядеть фиолетовое что-то, напоминающего остроплечего, карикатурного человека, высокого и фантасмагорически тонкого. Был непонятный корабль в потемневших облаках, а в них — Колораджо в чёрно-красном плаще. С просьбой защищать её Верховная двинулась в его сторону. Теперь с ними Мэллори, значит, можно доверить ей и Майклу надзор за ребятами.
«Я уже это делала», — с такой мыслью бежала она к охранникам врага. Цель поработить, показать, что пока один червь в её власти, в связи с ней — другие в их сторону двигаться не будут.
— Корделия! — заорал что есть сил, голос позади. Взволнованный, разозлённый и такой, какой давно она желала услышать.
— Я справлюсь, — крича, ответила ведьма.
Майкл поверить в это не мог, хотя предполагал, что это возможно. Рвётся в бой и плюёт на здоровье, на опасность. А ему снова переживать и выхаживать потом. Уж очень она ему по душе, не сможет долго обижаться. Лэнгдон огляделся. Сейчас не было возможности бросить магов и ведьм, чтобы побежать за Делией.
— Ну же, защитное заклинание, живо! — скомандовал он. — Я помогу! Быстро лезьте к ним в головы! Вы сможете! На позиции!
Самые отважные бросились, как и Верховная, навстречу особям, оставшиеся — принялись налаживать барьер. Майкл и сам быстренько притащил к себе тройку червей. Контролировать их разум ему труда не составило, и в какой-то момент все трое оказались в пузырях, как тот, который когда-то напал на Делию. На десяток учеников только две подобных, заключённых, как понял Антихрист, оценив общие усилия. И у Делии, что удивительно, аж целых три. Зато сама еле на ногах стоит.
— Восемь штук. Должно хватить. Осталось примерно столько же, стойте.
Когда бойня прекратилась с их стороны, Колораджо до жути смешным хрипяще-писклявым голосом дал отмашку застыть «здоровым» червям, пока ещё его подчинённым.
— Ну что, Колораджо, может, уже поговоришь с нами? — озираясь на толпу, начала Верховная.
— Да, жук, вынь голову из песка и покажись! — подлила масла Мэдисон.
Колораджо показал не себя — проекцию. Ту самую кроваво-красную маску, ту, что располагалась на входе в Орион. В этот момент его тембр сменился на пугающий и низкий, изменённый, роботизированный.
— Люди! Я пришёл к вам, чтобы дать вам выбор! Вы можете помогать мне управлять моими слугами и отдать мне ресурсы планеты «Земля"! Чтобы прижиться на новой территории, им понадобится помощь местных жителей! Либо я самовольно забираю Земли, и Вы дружно умираете! — пафосно произнёс он.
Майкл звонко рассмеялся, уже стоя за спиной Корделии и едва заметно придерживая её, чтобы не свалилась.
— Ты за кого нас принимаешь, букашка? — с издёвкой спросил Антихрист. — Ты себя видел, говорящая голова? Твои попытки казаться грозным такие же жалкие, как и твои червяки! Сколько ты нас донимаешь? Месяца два, да? И всё, что ты смог, поджечь пару деревьев и вызвать град? Не по зубам тебе наши ресурсы!
— Майкл, тише, — шепнула Верховная. — Мало ли, что у него в запасе.
— Не переживай, милая, он просто храбрится, — впервые за неделю кудрявый улыбнулся.
— Отдайте моих слуг и слушайте внимательно! Совсем скоро я уничтожу весь род людской и всё, что вам дорого, в угоду своему эксперименту. Орион — планета элементалей, огонь, вода, земля и воздух, дружны там так же, как и здесь, противоположны так же, как и здесь. Мне не составит труда подчинить их себе. Я собираюсь объединить стихии и создать совершенно новую особь — со смешанными способностями, непобедимую, и расселить её вид по всей Земле.
— Зачем? — любимый вопрос Корделии, который всех злодеев ставил в тупик.
— Не твоё дело, жалкая ведьма!
— А ты чего это такой смелый наверху? Спустись сюда и покажи, на что способен.
Для Майкла это по-прежнему было несерьёзно. Захватить такую огромную планету, непонятно, ради чего, представлялось полнейшим абсурдом и невозможностью. Он много чего не договаривал, чёртов жук навозный.
— Прекрати, — шикнула Делия. Она заприметила какой-то мешочек в руке Колораджо ещё тогда, когда успела увидеть истинного его.
Однако ведьмы и колдуны призывно закричали в унисон, призывая (повтор! призывно - призывая) врага спуститься, а Антихрист лишь шире разулыбался.
— Устраивать зрелища — удел дураков, — показательно мудро ответил житель другой планеты и плавно спустился, вызывая ещё больший смех. Ровно до тех пор, пока вокруг него и Майкла не выросла прочная земляная стена толщиной с айсберг (айсберги бывают _очень_ разные, лучше уж "толщиной в дом"). Ребята тут же отступили и принялись долбить крепость кулаками, слыша обоюдные ругательства за стеной и звуки борьбы, в небе отражались яркие вспышки огня.
Колораджо идеально владел всеми стихиями, обмотанный высохшими лианами всех мастей. Майкла это не пугало, он просто погрузился в борьбу, пытаясь просчитать, когда и что соперник выкинет, исправно уворачивался от огня и воды, парировал и злился, но не позволял магии бесконтрольно вырваться из него. Неизвестно, кого ещё он мог задеть.
Делия, стоя перед огромной преградой, остро чувствовала неладное и всеми силами пыталась прорвать её.
— Ты в пролёте, — самоуверенно раздался голос Антихриста, спокойно, и ведьма выдохнула. А потом услышала пронзительный выкрик. Его выкрик!
