Текст книги "Травница и волк. Второй шанс? (СИ)"

Автор книги: Ledy Vikki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

25

Доминика, услышав за дверью странные и тревожные шумы, резко распахнула её – и замерла.

Перед ней развернулась жуткая картина. Милана – наполовину в обороте. Её тело частично преобразилось: когтистые пальцы, удлинённые черты лица, звериный блеск в глазах. Она вырывалась из рук Амарога, который держал её с одной стороны, и Амарея – с другой. Алиса, напряжённая и взволнованная, пыталась им помочь, но все усилия казались бесполезными. Девушка дёргалась, рычала, выла, пытаясь укусить любого, кто приближался. Она больше не узнавала никого.

– Прекрати, Милана! – голос Амарога дрогнул. – Это же я… Неужели ты меня забыла? Что с тобой произошло? Мы же с тобой вчера… Ты же… Как же… Ну я же…

Он замолчал, беспомощно глядя на любимую, которую едва мог удержать.

– Так, – Доминика резко шагнула вперёд, стараясь взять ситуацию под контроль. Держите ее крепче! – сказала она громче, чтобы перекричать рев и рычание Миланы.

В кармане её куртки лежала заветная бутылочка – с зельем, которое она успела приготовить. Она достала её, и, взглянув на извивающуюся девушку, открыла крышку.

– Амарог, держи её крепче! – скомандовала Доминика. – Амарей, мне понадобится твоя помощь.

Парни синхронно кивнули.

– Нам нужно залить вот эту ампулу ей в рот, – она показала бутылочку, – чтобы Милана всё выпила. Для этого держите её очень крепко. И запомните: после того как я залью зелье, держать придётся ещё сильнее. Она будет сопротивляться, вырываться, возможно – даже сильнее, чем сейчас.

Потребовалось минут пятнадцать, чтобы напоить Милану зельем. Девушка сопротивлялась изо всех сил: вырывалась, кусалась, царапалась, но парни держали её крепко, сжав зубы от напряжения. Доминика, дождавшись нужного момента, резко влила отвар ей в рот, и Милана, хоть и с трудом, но проглотила жидкость.

Почти сразу началось нечто странное. Сначала Милана дёрнулась, словно собираясь вырваться ещё сильнее. Её тело начало меняться – кожа натянулась, пальцы удлинились, спина выгнулась, и казалось, она вот-вот окончательно превратится в волчицу. Она словно "вздувалась" на глазах, как на дрожжах, пытаясь полностью перейти в форму оборотня. Но вдруг… эффект зелья вступил в силу. Преображение застыло на полпути, затем пошло вспять. Медленно, болезненно, но уверенно Милана начала возвращаться в человеческий облик. Через несколько мгновений она, окончательно ослабнув, просто рухнула на пол.

– Что с ней? Что с ней?! – встревожился Амарог, падая на колени рядом с любимой. – Она жива? Она выживет?

Он выглядел по-настоящему испуганным, не в силах оторвать взгляд, от неподвижно лежащей Миланы.

– Перестань, Амарог, всё нормально, – спокойно, но твёрдо сказала Доминика, опускаясь рядом с девушкой. – Ничего с ней не произойдёт. Она просто проспит часа два.

Доминика достала оставшиеся ампулы и поставила их на стол.

– Зелье, которое я приготовила, хватит ещё на четыре дозы. Давать его нужно каждые два часа. Засекайте время. Дальше, по мере того как зелье будет заканчиваться, необходимо будет готовить новые порции.

Она замолчала на мгновение, затем серьёзно посмотрела на Амарога:

– Я не знаю, насколько сильно ты её укусил, и сколько твоей слюны попало в её организм. Нужно будет наблюдать за самим процессом. Но, если всё пойдёт по плану, она справится. Я очень на это надеюсь.

– А если что-то пойдёт не так?! – вскрикнул Амарог. – Что ты тогда будешь делать? Ты… ты ответишь за это?!

Доминика резко выпрямилась. В её глазах вспыхнул гнев.

– Я должна за это отвечать?! – её голос зазвучал жёстко. – Это ты её укусил! Мне нужно было всего лишь согласие девушки – и твоё. Я об этом говорила и тебе, и твоему отцу. Ты сам всё решил. Ты сам её укусил. А теперь ты хочешь переложить ответственность на меня?

Она посмотрела на него так, что Амарог невольно отвёл взгляд.

– Не смей, – тихо, но очень отчётливо добавила Доминика. – Не смей винить меня в том, что ты натворил сам.

– Извини меня, Доминика… – Амарог посмотрел на неё с виноватым видом. – Я, правда,.. Я думал, что у тебя уже всё готово – и зелье, и всё… Просто… ну, мы с ней, ну…

– Не надо ничего рассказывать, – спокойно перебила его Доминика. – Я всё понимаю.

Она вздохнула и добавила уже строже:

– Единственная твоя ошибка в том, что ты ничего не сказал насчёт согласия. Если бы ты утром пришёл ко мне и сказал, что вы оба согласны, что вы готовы, и что мы делаем Оборот, – вот этого всего бы не было. – Девушка показала на окружающую обстановку, – А ты решил всё сделать сам. Зачем я тебе тогда со своим зельем, со своими знаниями?

Она отвернулась на секунду, глядя на Милану. Девушка мирно спала на подушке.

– Ну и сиди теперь с ней. Жди, как у неё пройдёт этот оборот. Я очень надеюсь, что она не погибнет. Зелье поможет, да. Но… я планировала всё иначе.

– Игнат меня всего лишь поцарапал, – продолжила она чуть тише. – И я приняла оборот спокойно. А здесь…

– Здесь я хотел поставить ей метку! – вдруг воскликнул Амарог. – Она моя. Она принадлежит мне!

– Человек – не вещь! – резко отозвалась Доминика, глядя на него в упор. – С тобой никто не спорит и не собирался даже! Да, она – твоя. Но она не принадлежит тебе! Она любит тебя также как и ты ее. Но это не означает, что ты можешь ей распоряжаться.

Её голос звенел от сдерживаемых эмоций.

– Метку ты мог поставить, когда она стала бы настоящим оборотнем. – Продолжила Доминика, – Когда она бы перевоплотилась в волка. И тогда бы ты спокойно это сделал. И она сама бы поставила метку в ответ. Всё было бы правильно, по обряду.

Она замолчала на мгновение, а затем уже тише добавила:

– Зачем было так торопиться, Амарог?.. Для чего?.. Сейчас ты подверг её жизнь опасности. Я очень надеюсь, что зелье, которое я приготовила, подействует так, как было задумано изначально.

– Доминика… – голос Амарога сорвался, и он сделал шаг к ней. – Пожалуйста,.. помоги мне… помоги ей… спаси её. Ты же знаешь… я…, я не смогу без неё… Она мне нужна, я… я люблю её…

Доминика удивлённо подняла брови и посмотрела на него с едкой иронией.

– Да? Любишь?.. – протянула она. – И когда же ты успел это понять? Вчера? Сегодня? До этого, помнится, в первые дни, когда ты привёз сюда меня и Алису, ты не говорил ей, что любишь Милану. Ты хотел заполучить меня! Именно с этой целью я здесь! Да, ты и не разговаривал с Миланой! Всё пытался командовать, давить, показывать своё превосходство…

Она скрестила руки на груди, не отводя взгляда.

– Когда это ты понял, что полюбил её, а? – бросила она с вызовом.

Амарог опустил глаза. Его плечи слегка поникли.

– Я всегда её любил… – тихо произнёс он. – С самого первого дня, как она появилась в нашем доме. Она просто…

Он замолчал на секунду, с трудом подбирая слова продолжил.

– Просто ты же знаешь. Я рассказывал. Отец… Он требует от нас чистой крови. Он не хотел видеть у меня в жёнах человека. Ни полукровку, ни ведьму, ни кого бы то ни было ещё. Ему нужна была волчица. Настоящая. Оборотень.

Амарог вздохнул и, будто сдаваясь, опустил голову.

– А сейчас… я не знаю, что мне делать, – голос его дрогнул. – Я очень хочу, чтобы она жила. Пусть даже…

Он осёкся. Сжал кулаки.

– Даже если она… меня не любит. Пусть будет счастлива. Пусть будет оборотнем. Пусть… даже не со мной.

Он поднял на Доминику глаза, полные боли и мольбы.

– Но, пожалуйста, Доминика, помоги мне. Пусть она будет жива.

– Я помогу, – кивнула Доминика. – Успокойся. Взамен ты просто отпустишь нас, не предъявляя больше никаких требований ко мне.

Она быстро оглядела всех в комнате и чётко распределила задачи:

– Амарей, Алиса, пойдёмте. У нас с вами очень много работы. Нам нужно снова собрать всё то же самое. Те же самые ингредиенты и приготовить новую порцию зелья.

– Амарей, пожалуйста, собираешь всё то же самое, что и в прошлый раз. Помнишь? Полынь, кора чёрной ольхи, аконит, роса и всё прочее.

Парень кивнул.

– Алиса, – обратилась она к лисичке, – ты будешь помогать мне, готовить зелье. Я сварю, а ты будешь разливать по бутылочкам, и ставить охлаждаться.

Затем она повернулась к Амарогу и, не мигая, указала на него пальцем:

– А ты, Амарог… сидишь здесь и следишь за состоянием своей девушки. Не уходи. Ни на шаг.

– И самое, важное, – голос Доминики стал особенно серьёзным. – Не пускай сюда своих сестрёнок. Вообще никого. Кроме меня, Алисы, Амарея и тебя самого – в эту комнату никто не должен заходить. Даже твои родители. Им не нужно видеть, что здесь будет происходить.

Вскоре, Амарог остался наедине с Миланой. Комната казалась особенно тихой, даже воздух, словно замер. Он опустился на колени рядом с ней, осторожно взял её за руку – тёплую, но безжизненно расслабленную.

– Пожалуйста, девочка моя… – прошептал он, глядя на неё. – Я очень надеюсь, что не причинил тебе большого вреда…

Он сжал её ладонь крепче.

– Как только ты очнёшься, я сразу скажу тебе, как сильно люблю тебя. Пожалуйста, прими оборот правильно.

27

С момента Оборота прошло уже четыре дня.

Все эти дни Амарог ни на секунду не отходил от постели Миланы. Он словно застыл рядом с ней, сидел, держа её за руку, вглядывался в её лицо, как будто боялся, что она исчезнет, стоит ему моргнуть. Доминика не раз и не два пыталась уговорить его хотя бы поесть или выпить немного воды, но он, будто отрешённый от всего вокруг, не реагировал. Словно все чувства исчезли, осталась только одна цель – дождаться, когда она проснётся по-настоящему.

Иногда Милана приходила в себя, но ненадолго. Оборот снова и снова брал над ней верх. Её пальцы удлинялись, превращаясь в когти, лицо деформировалось, взгляд становился нечеловеческим. В такие моменты Доминика и Алиса вбегали в комнату, держа наготове бутылочку с зельем. Амарог крепко удерживал девушку, как бы страшно и больно это ни было – и она снова принимала дозу.

После этого Милана засыпала. Глубоко. Безмолвно. Иногда, казалось, что даже дыхания её не слышно. И так повторялось снова и снова, каждые два часа.

Особенно тяжело было ночью. Именно тогда оборот был самым яростным. Всё обострялось – и боль, и страх, и магия внутри Миланы. Иногда она выла во сне. Иногда её тело начинало судорожно содрогаться. Бывали минуты, когда Амарог не выдерживал – просто прижимал её к себе и шептал ей на ухо, что он рядом, что всё будет хорошо.

Но, постепенно всё начало меняться.

На пятый день Доминика заметила главное – Милана начала контролировать наступление оборота. Тело больше не рвало её на части при пробуждении. Пальцы не удлинялись сразу. Когти не вырывались с болью из подушечек пальцев. Она оставалась человеком всё дольше.

Часы между приёмами зелья увеличивались – сначала до четырёх, потом до шести, а под вечер пятого дня уже превышали восемь часов.

Милана ещё не открыла глаза полностью, но её дыхание стало спокойным. Черты лица – мягче. И Доминика впервые за эти дни сказала то, чего все так ждали:

– Она идёт на поправку. Настоящую. Скоро она проснётся. Настоящая Милана скоро вернётся.

Родители, несмотря на все запреты, всё это время переживали за состояние Миланы и пытались хоть как-то проникнуть в комнату Амарога. Особенно настойчива была Амалия – одна из младших сестёр.

– Ну, пустите меня, ну пожалуйста! – хныкала она у двери. – Я же только посмотреть. Я могу зелье подавать, или… держать её, если вдруг начнёт вырываться. Честно!

Но её снова и снова не пускали.

Амалия злилась, дёргала ручку двери и возмущалась:

– Почему нам нельзя посмотреть?! Я никогда не видела, как человек становится оборотнем! Это же так интересно!

Доминика, проходя мимо, лишь вздохнула и сказала вслух:

– А куда делся Тарон? Уже отправили с родителями домой?

– Конечно, – ответила ей Амалия. – Они же сразу его забрали, как только стало можно. Погостил у нас ещё пару деньков – и всё. Уехал.

Тарон, мальчик из стаи белых волков, которого недавно Доминика нашла в лесу. Действительно провёл у них несколько дней. Его родители вскоре прибыли за ним. И отец Амарога – Аминамин – воспользовался этим, чтобы поговорить с отцом Тарона. Они решили, что пора налаживать связи с другими стаями.

Между делом, в разговоре прозвучала и неожиданная идея – быть может, одну из младших дочерей Аминамина позже отдадут в стаю Тарона, в жёны. Но это будет не скоро, и только если обе стороны будут согласны.

– Мы решили дружить семьями, – сообщил тогда Аминамин. – А там посмотрим, как пойдёт.

На эти слова Амаранта сразу вспыхнула:

– А я тоже замуж хочу! – заявила она. – И тоже за какого-нибудь красивого волка!

– Успокойся, – с лёгкой улыбкой сказала ей Амадея. – И твоё время ещё придёт. Когда мы встретим ещё какую-нибудь стаю – обязательно пригласим их в гости. И вот тогда, может быть, ты и найдёшь себе пару.

Амалия фыркнула, надув губы:

– А мне всё равно интересно, как Милана станет волчицей. Почему нам нельзя туда?!

Доминика, услышав это, бросила через плечо:

– Потому что это не зрелище, Амалия. Это испытание. Для неё. И для тех, кто её по-настоящему любит.

С этими словами она скрылась за дверью, оставив девочек стоять в коридоре с хмурыми лицами и кучей неразрешённых вопросов.

На следующий день, когда Доминика уже разложила на столе травы и заготовки для новой порции зелья, Алиса вдруг пристально посмотрела на подругу и, прищурившись, сказала:

– Подруга, а ты давно на себя в зеркало смотрела?

Доминика, не отвлекаясь от трав, удивлённо подняла брови:

– А что не так? – не поняла она.

Алиса усмехнулась и, скрестив руки на груди, качнула головой:

– Твой животик, милая. Посмотри, как он заметно округлился. Твои волчата с каждым днём становятся всё больше и больше.

Доминика машинально положила ладонь на живот и ласково провела по нему пальцами, улыбнувшись:

– Конечно, они же растут… мои крохотные малыши…

– Когда Игнат тебя увидит, – продолжила Алиса с заговорщицкой улыбкой, – он, наверное, будет просто в восторге.

– Кто знает… – мечтательно сказала Доминика, глядя в окно. – Всё может быть. Мы же так давно не виделись. Уже вторая неделя заканчивается. Скоро нас отправят домой… наконец-то. Снова увидим их всех.

– Да… – выдохнула Алиса, и её глаза загорелись. – Я так соскучилась по Владу, ой! Ну, по всем. По Марии, по… ну, по всем, в общем, – замялась она, отводя взгляд.

Доминика хитро прищурилась:

– Да ладно тебе. Я же вижу по твоим хитрым глазкам – скучаешь по Владу, и очень даже.

– Ну как бы… – с деланным безразличием протянула Алиса, чуть смутившись. – Есть немного. Но… мы же с ним вроде как пока никто друг другу…

– Ничего, не переживай, подружка, – с тёплой улыбкой ответила Доминика. – Это дело поправимое. Увижу, как только вернёмся – он тебя точно куда-нибудь утащит. Подальше ото всех.

– Ой, ну тебя… – фыркнула Алиса, чуть покраснев. – Не смущай меня.

– Тебя, лисичку, можно смутить? – засмеялась Доминика, подмигнув. – Сомневаюсь.

Девушки рассмеялись. В эту минуту на кухню влетел взъерошенный Амарог.

– Там! – начал он, – Милана. Она…. Она в себя пришла!

28

Следующие дни в доме Амарога были наполнены запахом горьких трав и тихим шепотом наставлений. Доминика практически не отходила от Миланы, контролируя каждый прием зелья. Организм девушки, измученный неправильным первым превращением, постепенно креп, а страх в глазах сменялся спокойной уверенностью.

Наступила ночь, когда луна вошла в свою полную силу. Доминика вывела Милану на поляну за домом, где их уже ждал Амарог.

– Помни, – мягко сказала Доминика, касаясь плеча девушки, – волк – это не болезнь и не захватчик. Это часть твоей души, которая просто обрела форму. Не борись с болью, пропусти её сквозь себя, как воду.

Милана глубоко вздохнула. Под внимательным взглядом Амарога она закрыла глаза. В этот раз не было того жуткого хруста и беспамятства. Благодаря мастерству Доминики, переход прошел плавно. Через несколько минут на траве стояла изящная волчица с шерстью цвета предрассветного тумана. Амарог, сбросив одежду, обернулся следом – мощный белый зверь подошел к ней, коснувшись носом её морды. Они сорвались с места, исчезая в лесной чаще, и их согласованный вой разнесся над горами. Доминика стояла на крыльце, чувствуя, как малыши внутри неё шевельнулись, словно тоже приветствуя луну.

Доминика непроизвольно положила ладони на живот, прикрыв глаза. В этот момент весь мир вокруг – с его опасностями, погонями и предательством Игната – перестал существовать. Остались только она и эта крошечная, но такая мощная жизнь внутри. Чувствуя мягкие толчки, она не смогла сдержать улыбки, и эта улыбка была самой искренней за всё последнее время.

Она была счастлива. Несмотря на то, что ей пришлось пережить, несмотря на страх перед будущим, эти малыши стали её спасением. Они были её личным «вторым шансом», смыслом каждого вдоха и каждой выпитой чашки целебного отвара. Доминика знала, что ради них она сможет пройти через любые леса и противостоять любой стае. В её сердце больше не было места только для боли – теперь там царила безграничная, всепоглощающая любовь матери, готовой защитить своих волчат любой ценой.

– Мы справимся, – прошептала она едва слышно, обращаясь не к луне и не к волкам, а к тем, кто заставлял её сердце биться чаще. – Мама ни за что вас не отдаст.

Утром, когда пара вернулась, их ждал накрытый стол. Амадея, мать Амарога, которая поначалу присматривалась к человеческой девушке с осторожностью, теперь сама подошла к Милане. Она накинула на плечи девушки расшитый платок – знак того, что теперь её считают своей.

– Ты выдержала испытание, – торжественно произнесла Амадея. – Теперь ты – часть стаи белых волков. Спасибо тебе, Доминика, за то, что сохранила нам эту искру.

Аминомин, отец семейства, одобрительно кивнул сыну. Милана сидела рядом с Амарогом, и было видно, что между ними больше нет неловкости – только глубокая связь двух существ, нашедших друг друга вопреки всему.

Несмотря на теплоту приема, Доминика всё чаще замирала, глядя в сторону леса, где остались её родные места. Алиса, заметив это, начала потихоньку собирать их нехитрые пожитки.

– Знаешь, – шепнула Алиса, упаковывая в сумку пучки сушеной мяты, – здесь, конечно, хорошо кормят, и волки симпатичные, но дом есть дом. Да и Влад... то есть, я просто соскучилась по нашим местам!

Доминика горько усмехнулась. Она знала, что Алиса просто пытается скрыть тревогу. Возвращение означало встречу с реальностью, от которой они бежали. С Игнатом, который наверняка уже сбился с ног, разыскивая свою беременную жену.

– Пора, – тихо согласилась Доминика, поглаживая живот. – Малышам нужен покой, а здесь я всё время начеку.

Прощание было долгим. Милана плакала, обнимая Доминику, и обещала, что никогда не забудет её доброты. Амарог, ставший за это время серьезным и сосредоточенным, подогнал к крыльцу мощный внедорожник.

– Дорога до границы долгая, – сказал он, открывая перед девушками дверь. – Я сам вас отвезу. В лесу неспокойно, а я хочу быть уверен, что те, кто спас мою любовь, будут в полной безопасности.

Амарей стоял поодаль, прислонившись к дереву. Когда Алиса проходила мимо, он вдруг перехватил её руку.

– Мы еще увидимся, рыжая? – негромко спросил он, и в его голосе не было привычного вызова, только надежда. – Лисы и волки иногда бегают по одним тропам.

– Даже не мечтай! – отрезала девушка. – Я очень хочу, чтобы тебе повезло, и ты встретил свою любовь.

С этими словами она села в машину рядом с Доминикой.

Внедорожник тронулся, увозя их прочь от временного убежища навстречу неизвестности и неизбежной встрече с прошлым. Он повез их домой….

29

Дом Игната окутала напряженная тишина, которую нарушал лишь мерный, тяжелый шаг хозяина. Когда машина наконец показалась на дороге, Игнат уже пару часов мерил шагами порог, не в силах найти себе места. Он ходил взад и вперед, словно запертый в клетке зверь, чье терпение давно исчерпано.

Игнат ждал её на крыльце, и Доминика сразу заметила перемену. Он стоял в человеческом обличье, но поза была слишком напряженной – плечи окаменели, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.

Его лицо со свежим шрамом теперь выглядело суровее, но в глазах застыла такая концентрация боли и нежности, что у Доминики перехватило дыхание.

– Пришла, – голос Игната прозвучал хрипло, он сделал шаг навстречу, но тут же замер, учуяв запах чужой стаи.

Его верхняя губа невольно дернулась, обнажая зубы в зачаточном оскале. Он изо всех сил старался казаться спокойным, но Доминика, ставшая полуоборотнем, видела, как по его коже пробежала судорога – волк внутри него бесновался, требуя смыть запах Амарога.

– Игнат, я здесь. Мы вернулись, – тихо сказала она, прижимая ладони к своему животу.

Беременность шла лишь третий месяц, и живот был едва заметен под свободной одеждой, но Игнат смотрел на это место с благоговением и страхом. Он помнил, какую боль причинил ей раньше, и это воспоминание жгло его сильнее любого укуса.

– Ты... он трогал тебя? – Игнат попытался спросить это ровно, но голос сорвался на низкий рык, а радужка глаз на мгновение вспыхнула ядовито-желтым цветом.

– Нет. Только тот укус в лесу, ты же знаешь, это была защита, – Доминика сделала шаг к нему.

Его разрывало на части. С одной стороны, он испытывал безумную ревность к Амарогу. С другой стороны, его топило в чувстве вины. Он до смерти боялся, что любая его вспышка гнева снова напугает её, напомнит о том Игнате, который чуть не погубил её.

Он хотел схватить её и спрятать ото всех, но заставлял себя стоять на месте, боясь сорваться в оборот.

Доминика чувствовала его ментальную нестабильность. Её инстинкты травницы подсказывали, что его нервы на пределе. Она видела, как он борется с собой ради неё и детей, и это вызывало в ней странную смесь жалости и зарождающегося прощения.

Игнат всё же не выдержал. Он резко притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы, пытаясь перекрыть чужой запах своим. Его тело мелко дрожало.

– Прости меня, – прошептал он ей в шею, и в этом шепоте отчетливо послышалось глухое волчье ворчание. – Я ненавижу его за то, что он был рядом. И ненавижу себя за то, что из-за меня ты оказалась там.

Доминика почувствовала, как под её ладонью бешено колотится его сердце. Она знала, что впереди у них долгий путь, прежде чем зверь внутри него окончательно успокоится, а её раны заживут.

– Не надо, Игнат, – Доминика мягко, но уверенно уперлась ладонями в его грудь и высвободилась из объятий.

Она видела, как по его лицу пробежала тень, а шрам на щеке натянулся. Игнат замер, его руки всё еще были приподняты, словно он боялся, что если он её отпустит, она исчезнет снова.

– Я дома, – тихо повторила она, стараясь вложить в голос всё возможное спокойствие. – Дети со мной. Всё хорошо, нас никто не обидел.

Её слова, призванные утихомирить бурю внутри него, вопреки ожиданиям, заставили Игната нахмуриться еще сильнее. Его брови сошлись у переносицы, а в глубине глаз на долю секунды вспыхнуло опасное золото – признак того, что волк внутри него недоволен её милосердием к врагам.

– Он не имел права даже смотреть на тебя, – глухо отозвался он, и его голос вибрировал от плохо скрываемой ярости. – Доминика, ты не понимаешь... я чуть не сошел с ума здесь, пока ты была там.

Он снова сделал шаг к ней, стараясь контролировать каждый свой вздох, чтобы не напугать её своей нестабильной ипостасью, которая так и рвалась наружу.

Девушка лишь медленно покачала головой, глядя прямо в его полыхающие золотом глаза. Она не хотела подпитывать его ярость ответными оправданиями или подробностями своего пребывания у Амарога.

– Можешь забрать наши вещи из машины? – тихо попросила она, стараясь перевести его разрушительную энергию в простое, созидательное русло.

Игнат замер. Это поручение на мгновение сбило его с толку.

– Вещи? – переспросил он, и его голос все еще вибрировал от нерастраченной агрессии.

– Конечно, Доминика. Всё, что скажешь, – глухо произнес он, обходя её, чтобы занести вещи в дом.

В этом ответе не было и тени прежнего высокомерия. Игнат, который раньше едва справлялся со своей агрессией, теперь ловил каждое её слово, готовый выполнить любой, даже самый незначительный каприз. Он чувствовал, что его искупление лежит через это бесконечное терпение и заботу о ней и детях.

Когда Игнат подошел к машине, его пальцы судорожно сжались, едва не сминая металлическую ручку багажника. Запах Амарога – резкий, доминантный, запах чужого альфы – бил в нос, заставляя волка внутри него глухо рычать где-то глубоко в гортани.

Амарог не уехал сразу; он стоял, прислонившись к капоту автомобиля, и спокойно наблюдал за тем, как Игнат борется с собственным демоном.

– Не подходи к ней больше! – прохрипел Игнат, прямо смотря в глаза парню.

Его глаза уже начали наливаться желтизной, а шрам на лице побелел от напряжения.

– Ты слишком занят своей ревностью, парень, – спокойно отозвался Амарог. – Если бы ты видел ее моими глазами, ты бы не рычал на меня, а благодарил небеса за то, что она выбрала тебя.

Игнат резко развернулся, сокращая дистанцию. Между ними заискрило электричество – два хищника, один из которых был на грани срыва в оборот.

– Ты думаешь, я не знаю, чего она стоит? – Игнат сделал шаг вперед, его голос вибрировал от угрозы.

– Думаю, нет, – Амарог даже не шелохнулся. – Ты видишь в ней свою пару, мать твоих детей. Но ты даже не представляешь, какая сила скрыта в этой маленькой травнице. Она спасла Милану. Пока мы искали лекарства по всему свету, Доминика просто зашла в комнату и сделала то, что не под силу было никому в моём доме. Она лечила ее так, будто это ее собственная сестра.

Игнат замер. Злость никуда не ушла, но к ней примешалось удивление. Он знал, что Доминика талантлива, но слышать такое признание от врага было неожиданно.

– Она не просто травница, Игнат. Она – сердце, которое может согреть даже лед, – продолжал Амарог, и в его голосе проскользнула едва заметная горечь. – Если ты ее потеряешь, если твоя волчья натура снова возьмет верх и ты обидишь ее – ты будешь жалеть об этом до конца своих дней. Таких, как она, природа создает раз в столетие.

Ярость Игната начала медленно трансформироваться во что-то другое. Глядя на Амарога, он вдруг понял: альфа серых не просто претендовал на нее, он искренне восхищался ею. Игнат почувствовал, как в груди разливается странное тепло – это была гордость. Его Доминика. Маленькая, хрупкая девушка, которая сейчас, на третьем месяце беременности, умудрялась усмирять не только его безумие, но и вызывать уважение у самых опасных оборотней леса.

– Я знаю, что виноват перед ней, – уже тише, без рычания, произнес Игнат, и его взгляд невольно метнулся к окнам дома, где скрылась его пара.

– Так докажи ей это! – Амарог оттолкнулся от машины. – Забирай свои сумки. И помни: я отступил только потому, что она сама этого захотела. Не дай мне повода вернуться. – Усмехнулся парень.

Глаза Игната снова вспыхнули злым огнем. Но он молча кивнул. Парень подхватил вещи с такой бережностью, будто в сумках лежало самое хрупкое сокровище в мире.

Теперь, когда он шел обратно к крыльцу, его походка стала увереннее, а желтизна из глаз почти ушла. Внутренний волк не успокоился до конца, но он не требовал крови – он требовал быть достойным той, кто ждала его в доме.