Текст книги "Травница и волк. Второй шанс? (СИ)"

Автор книги: Ledy Vikki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

36

– 36-

Следующее утро началось для Игната не с кофе, а с подозрительно пристального взгляда Доминики. Она сидела за кухонным столом, обхватив обеими руками кружку с дымящимся отваром, и внимательно наблюдала, как он, стараясь не зевать, пытается попасть ложкой в банку с сахаром.

– Игнат, а почему у тебя волосы мокрые? – невинно поинтересовалась она. – И почему от тебя веет холодом, как от ледника в горах?

Игнат замер. Он не мог сказать ей, что полночи сражался со своими фантазиями под ледяной водой.

– Решил взбодриться, – буркнул он, совладав с сахаром. – Полезно для циркуляции крови. И для… усмирения внутреннего зверя.

Доминика прищурилась, и в её зеленых глазах промелькнула та самая «вредничающая» волчица.

– Усмирения? Ты же сам говорил, что вожак должен быть в гармонии со своим волком. А ты его под холодный душ? Жестоко, Игнат. Очень жестоко.

«Если бы ты знала, что этот "зверь" вытворял с тобой в моем сне, ты бы сама меня в сугроб выкинула», – пронеслось в его голове.

– Пойду в оранжерею, – быстро сменил тему Игнат. – Надо доделать те подвесные полки, о которых ты просила.

Весь день Доминика вела себя необычно. Она больше не ершилась, как в первые дни, но в её движениях появилась какая-то лукавая грация. Проходя мимо Игната, она как бы невзначай задевала его плечом или просила придержать тяжелую лейку, заставляя его снова и снова чувствовать её близость.

К обеду Игнат понял, что она над ним издевается. Она явно чувствовала его состояние через их связь.

Когда она в очередной раз подошла к нему, чтобы «помочь» распутать шпагат для растений, Игнат не выдержал. Он резко обернулся, поймав её за запястья.

– Доминика, ты играешь с огнем, – хрипло произнес он. – А я, напомню, всё еще не успел остыть после ночного душа.

Доминика замерла, её дыхание участилось. Она посмотрела на его руки, потом в его серые глаза, в которых сейчас плескалось не только раскаяние, но и самая настоящая, первобытная жажда.

«Я не играю, Игнат, – её ментальный голос прозвучал неожиданно мягко и глубоко. – Я просто смотрю, насколько крепко твое слово. Ты обещал быть моей тенью и защитой. Тень не обжигает».

– Но тень может укрыть от всего мира, – парировал он, медленно сокращая расстояние.

Он уже почти коснулся своим лбом её лба, когда из-под его ладони, всё еще лежащей на её животе, пришел отчетливый «привет». Малыши, почувствовав близость отца и его сильные эмоции, решили вмешаться. Один из них так сильно пнул Игната в ладонь, что тот невольно отшатнулся.

– Эй! – Игнат удивленно посмотрел на живот Доминики. – Кажется, у меня подрастают серьезные охранники твоей чести. Они только что дали мне понять, что вожак здесь пока не главный.

Доминика звонко рассмеялась, и этот смех окончательно разрядил обстановку.

– Вот видишь? – она подмигнула ему. – Даже они знают, что тебе нужно еще немного поработать над своим поведением. Иди, «тень», там еще три кадки не переставлены.

Игнат сокрушенно покачал головой, но на губах его играла улыбка.

– Две недели... – пробормотал он, возвращаясь к работе. – Это будут самые длинные четырнадцать дней в моей жизни. Но, клянусь своими серыми глазами, оно того стоит.

Наступил вечер. Доминика, уставшая, но довольная проделанной в оранжерее работой, решила, что сегодня на ужин обязательно должны быть вареники с той самой лесной ягодой, которую Игнат собрал утром.

– Помощь нужна? – Игнат возник в дверном проеме кухни, как всегда бесшумно. Он уже сменил рабочую майку на чистую домашнюю футболку, но в его серых глазах всё еще плясали искорки послеобеденного задора.

– Ну, раз уж ты здесь... – Доминика лукаво взглянула на него. – Можешь просеять муку. Только аккуратно, Игнат. Это кухня, а не тренировочная площадка стаи.

Игнат хмыкнул, закатывая рукава. Он взялся за дело с излишним усердием.

– Я, между прочим, в походах сам себе готовил. Так что не надо недооценивать вожака.

Через пять минут кухня превратилась в поле боя. Игнат, решив, что тесто получается слишком липким, слишком размашисто сыпанул муку в миску. Белое облако взметнулось вверх, и Доминика, стоявшая рядом, оказалась припудрена с ног до головы. Ее ресницы и брови вмиг стали белыми, как у той самой старухи, которой она притворялась при побеге.

Доминика замерла, медленно моргнула, и мука посыпалась с ее носа.

– Игнат... ты это специально? – нахмурилась она.

– Клянусь, это случайность! – захохотал он, глядя на её «новый образ». – Тебе очень идет этот цвет, травница. Сразу видно – профессионал.

Доминика не ответила. Она молча запустила руку в миску, зачерпнула горсть муки и, прежде чем Игнат успел среагировать со своей волчьей скоростью, запустила её прямо ему в лицо.

– Один – один, вожак, – победоносно провозгласила она.

Игнат замер, отплевываясь от муки. Его серые глаза азартно блеснули.

– Ах так? Объявляю военное положение! – воскликнул парень.

В следующую секунду на кухне начался настоящий хаос. Они бегали вокруг стола, как двое детей. Игнат пытался поймать Доминику, чтобы «отмстить», а она ловко уворачивалась, используя стул как щит. В какой-то момент он всё же настиг её у окна. Зажав её в кольцо своих рук, он не стал бросать муку, а просто прижался своей испачканной щекой к её щеке, «делясь» гримом.

– Попалась, – прошептал он ей на ухо.

Доминика смеялась так сильно, что у неё перехватило дыхание. Она попыталась оттолкнуть его, но руки скользили по его плечам, оставляя белые отпечатки на ткани.

– Всё, сдаюсь! Белый флаг! – выдохнула она, упираясь ладонями в его грудь. – Посмотри, что мы наделали. Нам это теперь полночи отмывать.

Игнат не отпускал её. Его смех утих, сменившись мягкой, обволакивающей теплотой. Он смотрел на неё – взлохмаченную, всю в муке, с сияющими зелеными глазами.

– Зато ты сейчас совсем не думаешь о старейшинах или о костре, – тихо заметил он, аккуратно стирая большим пальцем белое пятнышко с её скулы.

Доминика замерла. Действительно, за последний час все её тревожные мысли, все ингредиенты «непонятной смеси» в голове просто исчезли, вытесненные этим глупым, детским весельем.

«Спасибо, Игнат», – ментально отозвалась она, и в её мыслях впервые не было защиты.

«Для тебя – хоть мешок муки на голову», – улыбнулся он в ответ.

– Ладно, «повар», – Доминика легонько коснулась его носа, оставив там еще один белый след. – Иди за шваброй. А я попробую спасти то, что осталось от теста. Если, конечно, малыши не решат, что им больше нравится мучная диета.

37

Мирный вечер в оранжерее был прерван внезапным и тяжелым ощущением. Это не был человек. Игнат резко выпрямился, его ноздри затрепетали, а серые глаза мгновенно потемнели, наливаясь сталью.

– Доминика, отойди от стекла, – его голос прозвучал как приказ, низко и властно.

– Что случилось? – она замерла с секатором в руке. Ментальная связь донесла до неё волну его первобытной тревоги.

– Чужак. На самой границе наших земель, – Игнат подошел к прозрачной стене оранжереи, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. – Но это не охотник и не человек. Запах тяжелый... гнилой.

Из леса на поляну перед домом медленно вышел огромный волк. Но он выглядел неправильно. Шерсть висела клочьями, морда была испещрена старыми шрамами, а глаза горели неестественным, мутным желтым светом. Это был Изгой – оборотень, сошедший с ума от одиночества и изгнанный из своей стаи за убийства соплеменников. Такие существа не знают жалости и чести, ими движет только вечный голод.

«Он пришел за силой, – прорычал Игнат в голове Доминики. – Он чует наших детей. Малыши – легкая добыча для такого, как он».

Изгой издал хриплый, надрывный вой, от которого у Доминики по спине пробежал мороз. Она почувствовала, как волчата внутри нее замерли, словно затаились.

– Игнат, ты не можешь выйти к нему один, – прошептала она, подходя ближе. – Он выглядит так, будто болен. Один его укус может быть ядовит для волка.

– У меня нет выбора. Он не уйдет, пока не попробует кровь, – Игнат начал медленно снимать футболку, его мышцы заиграли под кожей, готовясь к трансформации. – Закройся в доме. Если я не справлюсь...

– Не смей так говорить! – Доминика схватила его за руку. – Помнишь, я говорила, что оранжерея – моя территория?

Она быстро подошла к полке с готовыми настоями.

– У меня есть концентрат болиголова и сонной одури. Я готовила его для крайних случаев. Если ты сможешь загнать его поближе к вентиляционным люкам оранжереи, я распылю его. Это замедлит его реакцию.

Игнат посмотрел на неё, и в его серых глазах промелькнуло восхищение пополам со страхом за неё.

– Это опасно, Доминика. Он может броситься на стекло.

– Пусть пробует, – она решительно взяла флакон. – Это бронированное стекло выдержит его напор, а вот он мой яд – нет.

Игнат коротко кивнул. Его тело содрогнулось, кости начали перестраиваться с сухим хрустом. Через мгновение перед Доминикой стоял могучий черный волк. Он обернулся, бросив на неё последний взгляд своих серебристых глаз, и вылетел из дома, как черная молния.

На поляне завязалась жестокая схватка. Изгой был хитер и дрался грязно, пытаясь достать горло Игната. Доминика стояла у пульта управления оранжереей, её пальцы дрожали, но взгляд был тверд. Она ждала момента.

«Давай, Игнат... еще пару шагов вправо...» – молила она ментально.

Черный волк, словно услышав её, сделал обманный маневр, подставляя бок и увлекая Изгоя прямо к стене оранжереи, где находились распылители для увлажнения растений.

– Сейчас! – выкрикнула Доминика, нажимая на кнопку.

Вместо мягкого водяного пара из форсунок вырвалось густое облако едкого настоя. Ветер подхватил его, бросая прямо в морду Изгоя. Тот взвыл, споткнулся, его движения стали вялыми и нескоординированными.

Игнат не упустил шанс. Одним мощным рывком он сбил противника с ног и прижал к земле, готовясь нанести решающий удар.

Парень, тяжело дыша, навис над поверженным противником. Его зубы были оскалены, а в глазах еще не угасло серебро ярости. Он был готов нанести последний удар, но Доминика, выскочившая из оранжереи, резко крикнула:

– Игнат, стой! Не убивай его!

Черный волк замер, его уши дернулись. Он недовольно рыкнул, но подчинился, прижимая Изгоя лапой к земле. Доминика подбежала ближе, прикрывая нос платком, чтобы не вдыхать остатки сонного пара. Она присмотрелась к хрипящему зверю.

– Это не безумие изгнания, – прошептала она, глядя на темные, пульсирующие вены на шее волка. – Видишь? Эти потеки на шерсти... Его отравили.

Через час Изгой уже лежал в подвальном помещении дома, надежно привязанный к старой железной кровати крепкими кожаными ремнями. Игнат, уже в человеческом облике, стоял в дверях, скрестив руки на груди. На его плече красовалась глубокая царапина, которую он упорно игнорировал.

– Зачем нам это, Доминика? – его серые глаза были полны скепсиса. – Он напал на наш дом. Он опасен.

– Он – жертва, Игнат. Посмотри на состав этой слизи у него на губах, – Доминика аккуратно, стеклянной палочкой, взяла пробу субстанции. – Этот сладковатый, тошнотворный запах... Я его никогда не забуду. Это почерк той самой ведьмы, что помогала твоему брату мутить твой разум. Она не исчезла, она просто затаилась.

Игнат заметно напрягся. Упоминание о ведьме, которая едва не разрушила его жизнь, заставило его шрам на брови дернуться.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Это зелье «Черного слепня». Оно не просто сводит с ума, оно заставляет волка видеть врагов в каждом встречном, превращая его в марионетку. Этот несчастный просто пришел на запах силы моих детей, потому что ведьма направила его гнев сюда.

Доминика быстро принялась за работу. Она смешивала ингредиенты, её руки двигались уверенно и точно. Никакой неловкости, никакой «бабки-травницы» – сейчас перед Игнатом была настоящая хозяйка леса, сильная и знающая.

– Мне нужно, чтобы ты подержал его голову, когда я буду вливать антидот, – скомандовала она.

– Он может укусить, – предупредил Игнат, подходя к кровати.

– Не укусит. Ты ведь обещал быть моей защитой? Вот и защищай, – она лукаво взглянула на него. – И не забудь, потом зайти ко мне – я обработаю твое плечо. Не хватало еще, чтобы ты начал ворчать от заражения.

Когда Игнат крепко зафиксировал челюсти стонущего Изгоя, Доминика влила ему в глотку ярко-синюю настойку. Волк на кровати выгнулся дугой, его глаза на мгновение закатились, а затем из пор начала выходить серая, зловонная пена.

Через несколько минут дыхание пленника выровнялось. Мутный желтый свет в его глазах погас, уступая место обычному карему цвету.

– Сработало, – выдохнула Доминика, вытирая пот со лба.

Игнат посмотрел на неё с нескрываемым восхищением.

– Ты потрясающая, Доминика. Даже когда спасаешь тех, кто пытался нас убить.

– Я спасаю его от её воли, Игнат, – она серьезно посмотрела на вожака. – Если она начала использовать Изгоев, значит, наши две недели здесь могут закончиться раньше, чем мы планировали. Она знает, где мы.

Игнат подошел к ней вплотную, его рука осторожно легла на её талию.

«Пусть приходит, – прозвучал его голос в её голове, холодный и решительный. – В этот раз я не ослепну. И я выжгу любую тьму, которая посмеет приблизиться к тебе и малышам».

Доминика не отстранилась. Она прислонилась головой к его здоровому плечу.

– Пойдем наверх, вожак. Тебе нужно перевязать рану, а мне – выпить чаю. Кажется, малыши решили, что мама сегодня слишком много бегала.

Игнат подхватил её на руки, и в его серых глазах снова вспыхнуло то тепло, которое заставляло Доминику забывать о костре и предательстве. Но где-то в глубине леса за ними всё еще наблюдала чужая, злая воля.

Доминика усадила Игната на край кухонного стола. В тусклом свете лампы его плечо выглядело устрашающе: три глубокие борозды от когтей Изгоя всё еще кровоточили. Она принесла миску с теплым отваром коры ивы и чистые льняные бинты.

– Сиди смирно, альфа, – негромко сказала она, смачивая ткань в целебном настое. – Твоя регенерация замедлена из-за яда ведьмы, который был на когтях. Придется потерпеть.

Игнат лишь хмыкнул, послушно замирая. Его серые глаза не отрывались от её лица. Он наблюдал за тем, как сосредоточенно она хмурится, как осторожно касается его кожи.

Доминика начала промывать рану. Её пальцы были прохладными и невероятно нежными. Она дула на поврежденное место, чтобы унять жжение, и Игнат чувствовал, как от каждого её вдоха по его телу проходит электрический разряд, куда более сильный, чем любая физическая боль.

– Почему ты это делаешь? – хрипло спросил он, когда она начала накладывать мазь из медуницы. – После всего... почему ты так заботишься о моей шкуре?

Доминика замерла, на мгновение перестав бинтовать. Она подняла на него свои ярко-зеленые глаза, в которых сейчас не было ни тени прежней злости. Только тихая, изматывающая грусть.

– Потому что ингредиенты в моей голове начали разделяться, Игнат, – прошептала она, повторяя свои мысли. – И тот, кто стоит передо мной сейчас, не имеет ничего общего с тем безумцем на площади.

Она закончила закреплять бинт и, вместо того чтобы отойти, невольно задержала руку на его здоровом плече. Игнат медленно поднял руку, накрывая её ладонь своей. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

– Доминика... – его голос сорвался на низкий, вибрирующий рокот.

Он осторожно потянул её на себя. Доминика не сопротивлялась. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала его запах – морозный воздух, хвоя и та самая мужественная сила, которая теперь не пугала, а манила. Игнат медленно коснулся своим лбом её лба.

«Я никогда больше не причиню тебе боли», – прозвучало в её сознании так чисто и ясно, что у неё перехватило дыхание.

Игнат сократил последнее расстояние. Его поцелуй был сначала робким, почти невесомым, словно он боялся, что она исчезнет, превратившись в рыжий туман. Но когда Доминика ответила, запустив пальцы в его темные волосы, поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нем было всё: мольба о прощении, страсть, которую он усмирял под ледяным душем, и обещание защиты. Весь мир вокруг них перестал существовать, оставив только этот вкус лесной мяты и горьковатых трав.

Но в момент, когда Игнат уже готов был подхватить её на руки, из подвала донесся резкий, оглушительный грохот. Железная кровать скрежетнула по каменному полу, послышался треск рвущейся кожи и дикий, нечеловеческий вопль Изгоя.

Доминика испуганно отпрянула, прижав руку к губам. Игнат мгновенно переменился в лице – нежность в серых глазах сменилась холодным блеском стали.

– Проснулся, – коротко бросил он, загораживая Доминику собой. – Видимо, яд ведьмы так просто не сдается.

Из подвала донеслись новые удары, такие сильные, что пол под их ногами мелко задрожал. Игнат схватил тяжелый подсвечник, который был под рукой, и кивнул Доминике на дверь.

– Оставайся здесь. Я проверю, что там. И на этот раз... на этот раз я не буду таким вежливым.

Игнат рванулся к двери, ведущей в подвал, но Доминика, не раздумывая, бросилась следом. Она на ходу схватила со стола свежеприготовленную порцию антидота – флакон с жидкостью цвета грозового неба, который еще не успел полностью остыть.

– Останься здесь! – рыкнул Игнат, оборачиваясь на верхней ступеньке. В его глазах уже вспыхивало опасное серебро, а когти непроизвольно удлинялись. – Там сейчас не место для беременной женщины, Доминика!

– Там сейчас место для травницы, которая знает, что делает! – отрезала она, обходя его и первой ступая на скрипучую лестницу. – Ты его просто придушишь, а мне нужны ответы. Мы не знаем, сколько еще таких «подарков» приготовила эта неизвестная ведьма.

Игнат глухо зарычал, но вынужден был последовать за ней, но он поменялся с ней местами, и теперь, закрывал её спиной, готовый в любую секунду перехватить удар.

В подвале царил хаос. Изгой, чьи мышцы неестественно вздулись, буквально разрывал кожаные путы. Одна рука уже была свободна, и он с безумной силой бился головой о железную спинку кровати, изо рта текла темная пена. Но пугало не это.

Когда они вошли, Изгой внезапно замер. Его голова дернулась под неестественным углом, а пожелтевшие глаза уставились на Доминику. Но это был не взгляд зверя.

– Игнат... – голос Изгоя изменился, стал хриплым, женским, пропитанным ядом и насмешкой. – Неужели ты думал, что пара недель в лесу смоют запах костра с твоих рук?

Доминика вздрогнула, крепче сжимая флакон. Она не узнала этот голос. Та самая неизвестная ведьма, теперь говорила через искалеченное тело пленника.

– Закрой свой рот! – Игнат шагнул вперед, его голос вибрировал от ярости. – Твои игры закончились.

– Только начинаются, вожак, – Изгой оскалился, и из его горла вырвался сухой смех. – Ты думаешь, она тебя простила? Нет. Она просто боится за своих щенков. Твоя кровь проклята, Игнат. И я заберу то, что принадлежит лесу.

Изгой внезапно рванулся, с корнем вырывая кровать из пола. Игнат бросился на него, сбивая с ног, и они покатились по холодному камню в яростной схватке.

– Доминика, сейчас! – крикнул Игнат, с трудом удерживая руки безумца.

Она не стала ждать. Девушка скользнула мимо сражающихся, улучив момент, когда голова Изгоя оказалась, зажата локтем Игната. Она не чувствовала страха – только холодную решимость защитить свое будущее.

– Пей, несчастный! – выдохнула она, силой вливая новую, более концентрированную порцию антидота прямо в раскрытую пасть, из которой несло гнилью.

Изгой захлебнулся, его тело забилось в конвульсиях. Игнат прижал его к полу всем весом, чувствуя, как под пальцами буквально плавится чужая ярость. Через несколько секунд безумная сила покинула тело пленника. Он обмяк, и голос ведьмы оборвался на высокой, неприятной ноте.

В подвале повисла тяжелая тишина. Игнат медленно поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на Доминику. Его бинт на плече промок от крови, лицо было испачкано сажей и пеной.

– Ты сумасшедшая, – тихо сказал он, но в его глазах светилось такое восхищение, что Доминике стало жарко. – Ты полезла в самую гущу.

– Я просто закончила работу, – Доминика старалась, чтобы её голос не дрожал, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Ты в порядке?

Игнат подошел к ней, не обращая внимания на поверженного Изгоя. Он осторожно взял её лицо в свои ладони, пачкая щеку остатками пыли.

– Теперь да. Но, кажется, наш «первый поцелуй» придется повторить в более спокойной обстановке, – он слабо улыбнулся, хотя взгляд оставался серьезным. – Она не оставит нас в покое, Доминика. Она знает о малышах.

Доминика прижалась лбом к его груди, чувствуя бешеный ритм его сердца.

– Тогда нам нужно подготовиться. – Пожала плечами девушка, – и выяснить, кто же она, эта ведьма.