Текст книги "Травница и волк. Второй шанс? (СИ)"

Автор книги: Ledy Vikki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

40

Мертвая падь встретила их удушливым запахом гнили и неподвижным, словно застывшим туманом. Здесь даже звуки леса умирали: не слышно было ни уханья совы, ни шороха мелких зверьков. Только тяжелое дыхание двух волков по обе стороны от Доминики напоминало о том, что жизнь еще борется с этой пустотой.

В центре низины, окруженная скрюченными деревьями, стояла Ангелина. На фоне серого тумана она казалась неестественно яркой в своем алом платье. Она не оборачивалась, глядя в котел, от которого поднимался едкий черный дым.

– Ты опоздал, Игнат, – нараспев произнесла она, всё еще не поворачивая головы. – Твоя мать... ей повезло. Благодаря этой молодой ведьме. Но сегодня и изменю ход событий!

Игнат, уже наполовину охваченный трансформацией, издал утробный рык. Его глаза горели расплавленным серебром.

– Оставь нас в покое, Ангелина! – выкрикнул Влад, делая шаг вперед. – Твои игры с флаконами закончились. Сегодня мы принесли тебе твое собственное лекарство.

Ведьма медленно обернулась. На её лице играла та самая безупречная, «ангельская» улыбка, которая когда-то ослепила пол-стаи.

– Лекарство? У этой девчонки? – она брезгливо указала пальцем на Доминику. – Она всего лишь человек с пучками сушеной травы. Она спасла Марию случайно. Везение травницы не может длиться вечно.

Доминика вышла вперед, крепко сжимая флакон с «Дыханием Леса». Она чувствовала, как внутри нее шевельнулись дети – не со страхом, а с той же решимостью, что вела сейчас Игната.

– Это было не везение, Ангелина. Это была воля матери защитить свою семью. То, чего тебе никогда не понять, – голос Доминики звучал чисто и твердо. – Ты думала, что подменив зелья, ты сделала меня убийцей в глазах Игната. Но ты лишь сделала нашу связь крепче. Теперь мы знаем твой почерк.

Ангелина сузила глаза, и её лицо внезапно исказилось, теряя человеческую красоту.

– Довольно слов!

Она взмахнула руками, и из тумана начали выходить «тени» – пустые оболочки волков, чьи глаза светились мертвенным желтым светом. Они двигались синхронно, как марионетки на ниточках.

– Игнат! Влад! Сейчас! – скомандовала Доминика.

Игнат и Влад одновременно обернулись, превращаясь в мощных зверей – белого и серого гигантов. Они врезались в строй теней, разрывая их в клочья, но на месте каждого павшего волка из тумана восставал новый.

– Твои волки бессильны, Игнат! – смеялась Ангелина, поднимая руки к небу. – Они дерутся с пустотой!

Доминика поняла: волки не справятся с магией в одиночку. Она открыла флакон и начала выливать настой прямо на землю, шепча слова заговора, который они с Игнатом создали в оранжерее.

– Кровь Альфы, сила Леса, свет Луны – сожгите морок, дайте видеть сны! – её голос набрал силу, вибрируя в унисон с рыком Игната.

В ту же секунду из земли, куда попали капли настоя, начали пробиваться светящиеся серебристо-зеленые побеги. Они стремительно опутывали лапы «пустых» волков, и там, где касалась магия Доминики, морок Ангелины осыпался пеплом.

Игнат, почувствовав прилив сил от «Дыхания Леса», совершил невероятный прыжок, перелетая через кольцо теней и приземляясь прямо перед ведьмой.

– Нет! – закричала Ангелина, пытаясь выстроить щит из черного пламени. – Ты не можешь! Ты мой, Игнат! Я создала тебя таким!

– Я принадлежу только ей, – прозвучал голос Игната в головах у всех присутствующих.

Он не стал кусать. Он просто ударил лапой, заряженной совместной энергией травницы, разбивая котел ведьмы. Черная жижа выплеснулась на алое платье, и Ангелина вскрикнула – её собственное ядовитое варево начало разъедать её магию.

– Это за Марию, – Доминика подошла к Игнату, кладя руку на его загривок. – И за каждый миг страха, который мы пережили по твоей вине.

Ангелина начала таять, превращаясь в серый дым, её крик затихал в глубине Мертвой пади. Перед самым исчезновением она посмотрела на живот Доминики.

– Это еще... не конец... старейшины... они не примут... таких детей...

Когда последний клочок тумана рассеялся, в пади наступила тишина. Настоящая лесная тишина. Влад, тяжело дыша, подошел к брату и Доминике.

– Мы сделали это? – спросил он, оборачиваясь человеком.

– С этим – да, – Игнат тоже принял человеческий облик. Он был изможден, но его глаза сияли. – Мы изгнали её тень.

Он обернулся к Доминике и, не обращая внимания на грязь и копоть, нежно притянул её к себе.

– Ты была права, травница. Твои «пучки сушеной травы» оказались сильнее её древнего зла.

Когда последний морок Ангелины окончательно рассеялся, а адреналин боя начал спадать, наступила та самая неловкая пауза, которую в романах обычно деликатно пропускают.

Игнат и Влад стояли посреди поляны, тяжело дыша. Оба – в чем мать родила, поскольку одежда не выдержала яростной трансформации и превратилась в живописные лохмотья еще в начале схватки.

– Ну, – Влад первым нарушил тишину, пытаясь прикрыться обрывком камуфляжной штанины, – зато мы её сделали.

Доминика, до этого момента сосредоточенно собиравшая остатки трав, невольно подняла взгляд. И тут же почувствовала, как чьи-то большие и очень горячие ладони легли ей на глаза, полностью перекрывая обзор.

– Игнат! – возмутилась она, пытаясь убрать руки любимого. – Я же травница, я всё видела! И его я видела! И, у тебя, и... вообще!

– Не надейся, – прорычал Игнат ей прямо в макушку, в его голосе смешивались остатки рыка и жгучая ревность. – Одно дело – я, другое дело – мой брат. Нечего тебе рассматривать чужих Альф, даже если они родственники. Влад, имей совесть, спрячься за куст!

– Куда я спрячусь? Тут кругом пепел! – огрызнулся Влад, пританцовывая на холодном мху.

В этот момент из-за густых елей выбежала Алиса. Она была запыхавшейся, с большой сумкой в руках, явно прибежав на помощь, как только звуки боя стихли.

– Я принесла... – начала она и осеклась.

Сумка с вещами Влада глухо шлепнулась на землю. Алиса замерла, её лицо мгновенно приобрело оттенок спелой малины, конкурируя по яркости с волосами Доминики. Она смотрела прямо на Влада, и в этом взгляде было столько всего – от паники до невольного восхищения – что скрывать их «тайну» больше не имело смысла.

– Ой... – только и смогла выдавить она, закрывая лицо руками, но при этом предательски раздвигая пальцы.

– Алиса? – Влад, который до этого храбрился перед братом, внезапно сдулся и в одно мгновение прыгнул за ближайшее дерево. – Алиса, брось мне штаны! Быстрее!

Игнат, продолжая одной рукой закрывать глаза Доминике, а другой пытаясь нащупать свои вещи, ехидно заметил:

– О, кажется, не один я тут «секретничал». Влад, а ты не хочешь объяснить, почему Алиса носит с собой твой запасной гардероб?

Доминика хитро улыбнулась под ладонью Игната. Она-то давно заметила, как Алиса краснеет при упоминании Влада и как часто «случайно» уходит гулять в те же сектора леса, где он патрулирует.

– Игнат, пусти, – Доминика наконец освободилась от его захвата. – Посмотри на них. Кажется, мы тут не единственная пара, которой нужно серьезно поговорить со старейшинами.

Алиса, всё еще пунцовая, суетливо пихала вещи в сторону дерева, где скрылся Влад.

– Я просто... я нашла... это просто одежда! Мы не... – она запнулась, встретившись взглядом с Доминикой, которая понимающе подмигнула. – Ладно! Да, мы вместе! Но если кто-то узнает раньше времени, я подсыплю вам в чай слабительный корень!

Игнат натянул брюки и, приобняв Доминику за талию, притянул её к себе, демонстрируя право собственности.

– Не бойся, Алиса. У нас сейчас столько общих секретов, что одним больше, одним меньше – уже не важно. Главное, что все живы. И что у Влада, кажется, наконец-то появился повод надевать штаны почаще.

Влад вышел из-за дерева, застегивая ремень и бросая на брата испепеляющий взгляд. Но, увидев, как Алиса неловко поправляет воротник его куртки, он смягчился и приобнял её за плечи.

– Ну что, – подытожил он, стараясь вернуть себе авторитет вожака. – Ведьма повержена, тайны раскрыты, штаны надеты. Идем домой. Мама, наверное, уже весь чай извела на нервах.

Когда они переступили порог, их встретил запах целебных трав и домашнего уюта – Мария уже хлопотала у очага, а отец братьев, суровый, но заметно постаревший за эти дни Альфа, сидел за массивным дубовым столом.

Мария обернулась, и её глаза расширились, когда она увидела изорванную одежду сыновей и застывшее выражение лица Доминики.

– Живы... – выдохнула она, прижимая руки к груди.

– Живы, мам. И всё закончилось, – Игнат подошел к ней и осторожно обнял, словно боясь повредить её хрупкий покой.

Разговор за столом был долгим и тяжелым. Игнат, не скрывая правды, рассказал отцу о том, как Ангелина использовала его разум, как она годами плела паутину лжи. Но когда очередь дошла до событий в Мертвой пади, заговорила Доминика.

– Мария, вы должны знать, – Доминика взяла женщину за руку. – Тот яд, который едва не лишил вас жизни... Его приготовила не я. Ангелина призналась. Она подменила мои флаконы, чтобы Игнат возненавидел меня и своими руками разжег тот костер. Она хотела уничтожить нас всех вашими руками.

В комнате повисла гробовая тишина. Отец Игната – Дмитрий, до этого молчавший, сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Его взгляд, полный боли и раскаяния, обратился к Доминике.

– Мы были слепы, – глухо произнес он. – Мы доверились змее, которую пригрели на груди, и едва не казнили ту, кто стала сердцем нашей семьи. Прости нас, Доминика.

Мария лишь молча плакала, крепко сжимая ладонь травницы. Для неё это признание стало последним кусочком пазла – теперь она знала, почему её тело так долго сопротивлялось лечению и почему её сын так долго мучился от чувства вины.

Когда же Влад, кашлянув, представил Алису не просто как помощницу, а как свою пару, отец лишь тяжело вздохнул и слабо улыбнулся:

– Кажется, этот вечер богат на откровения. Алиса, я всегда знал, что только такая упрямая девчонка сможет укротить моего сына.

41

Утро выдалось туманным и прохладным. Семья только собралась за большим столом, и аромат свежезаваренного чая с чабрецом начал понемногу вытеснять ночную тревогу, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Верховный старейшина – молодой черноволосый красивый парень, с посохом из черного дуба. Его взгляд, холодный и пронзительный, сразу нашел Доминику. Игнат мгновенно вскочил, заслоняя её собой, а Влад глухо зарычал, чувствуя исходящую от гостя властную ауру.

– Убери клыки, Альфа, – голос старейшины прозвучал как шелест сухой листвы. – Я пришел не за кровью. Пока что.

Он медленно прошел к столу и сел на свободный стул, не сводя глаз с Доминики.

– Все эти недели я наблюдал, – начал он, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как трещит полено в печи. – Я послал вас в тот дом не для того, чтобы наказать. Я хотел увидеть, что победит в этой девочке: страх перед костром или преданность волку, который её на этот костер едва не отправил. Либо она выберет другого волка, которого укусила, защищая своего любимого.

Он ударил посохом о пол.

– Вчерашняя битва в Мертвой пади доказала многое. Но закон стаи суров. Доминика, ты носишь детей вожака, будучи чужой. Без связи, без защиты. Ты – открытая рана для любого врага. Ангелина была лишь первой.

Игнат сжал кулаки.

– Она не чужая. Она – моя пара!

– Слова – это ветер, Игнат, – отрезал старейшина. – Я видел её чувства, видел, как она закрывала тебя собой от магии. Она прошла проверку. Но теперь проверку пройдешь ты. Да, она тебя пометила. А ты?

Парень поднялся, возвышаясь над столом. Его лицо стало суровым.

– У меня два условия. Либо ты ставишь ей метку прямо сейчас, перед лицом семьи и законом стаи, навсегда связывая её жизнь со своей, и делая её неприкосновенной... либо я забираю её в свой дом. Там она будет в безопасности, но ты не увидишь её до самого рождения детей. И не факт, что увидишь после.

В комнате повисло тяжелое напряжение. Поставить метку – значит окончательно признать её своей единственной, отдать ей половину своей души и силы. Это был обряд, который нельзя отменить.

Игнат медленно повернулся к Доминике. Его серые глаза полыхали серебром, но в них была такая нежность, от которой у неё перехватило дыхание.

– Я не отдам тебя старейшинам, – хрипло произнес он. – Я не отдам тебя никому.

Он подошел к ней вплотную, глядя в зеленые глаза, в которых отражалась вся её готовность и доверие.

– Доминика, – он коснулся ладонью её щеки. – Ты согласна стать частью меня? Навсегда? Без права на побег, без права на тень?

Доминика накрыла его руку своей. Она чувствовала, как малыши внутри затихли, словно тоже ждали этого момента.

– Я стала твоей еще в тот миг, когда впервые встретила тебя там, у вашего офиса, Игнат. Ставь свою метку.

Игнат осторожно отвел ворот её платья, обнажая изгиб шеи. Влад и Алиса затаили дыхание, а Мария прикрыла рот рукой, сдерживая слезы радости.

Игнат склонился к её коже. Легкое прикосновение зубов, вспышка острой, но почти сладкой боли, и по телу Доминики разлился жар, такой мощный, что на мгновение всё вокруг залило серебристым светом. По её коже, прямо над ключицей, начал проявляться рисунок – переплетение волчьего следа и лесных трав.

Старейшина удовлетворенно кивнул, и его посох снова ударил о пол.

– Да будет так. Отныне она – истинная пара вожака. Стая признает её кровь.

Он развернулся и пошел к выходу, но у самой двери обернулся:

– И приберите муку со стола. Негоже истинной паре завтракать в таком беспорядке.

Как только дверь за ним закрылась, Игнат сгреб Доминику в охапку, зарываясь лицом в её рыжие волосы.

– Наконец-то, – выдохнул он. – Теперь ты официально моя... и ни один волк в этом лесу не посмеет это оспорить.

Глядя на то, как Игнат и Доминика светятся от пафоса и новообретенной магической связи, Влад решил, что момент настал. Раз уж старейшина дал добро на «официальное оформление» отношений прямо за завтраком, зачем тянуть?

Он решительно повернулся к Алисе. Его взгляд был полон драматизма, а челюсть напряглась.

– Алиса, – прорычал он своим самым низким, «вожацким» голосом, – я больше не могу ждать. Я должен сделать это прямо сейчас.

Алиса, которая в этот момент увлеченно дожевывала бутерброд с сыром, даже не успела проглотить. Влад, решив, что её ошарашенное молчание – это знак высшего доверия, картинно подался вперед, оскалил клыки и...

Хрусть!

Вместо мягкой кожи на шее любимой, зубы Влада встретились с чем-то твердым, холодным и абсолютно несъедобным.

– А-а-ай! – взвыл Влад, отпрянув и хватаясь за челюсть. – Што это?!

Алиса медленно опустила руку, которой только что защищалась. В её пальцах была зажата тяжелая серебряная ложка, которой она секунду назад размешивала сахар. На выпуклой стороне ложки теперь красовалась отчетливая вмятина от клыка Альфы.

– Влад, ты с ума сошел? – Алиса вытаращила глаза, пытаясь не рассмеяться. – Ты меня чуть не съел! Я не готова! Я еще чай не допила!

– Но Игнат только что... – Влад шепелявил, ощупывая пострадавший зуб. – У него так крашиво получилось...

– У Игната Доминика была в курсе! – Алиса сердито ткнула его ложкой в плечо. – А я думала, ты на мой сыр покушаешься! И вообще, Влад, ставить метку, когда у девушки во рту бутерброд – это верх неромантичности.

Игнат, всё еще прижимающий к себе Доминику, не выдержал и расхохотался в голос.

– Брат, ты Альфа или щенок-переросток? Ты бы еще в прыжке её пометил, пока она чихает.

– Отойди от неё, горе-любовник, – Доминика старалась говорить серьезно, но её плечи тряслись от смеха. – Алиса, дай мне ложку, я посмотрю, не сломал ли он себе чего.

Старейшина, который уже почти вышел из дома, обернулся на шум, окинул взглядом Влада, потирающего челюсть, и Алису, грозно размахивающую погнутой ложкой.

– Да-а... – протянул парень, качая головой. – Какая стая, такие и обряды. Влад, попробуй в следующий раз предупредить даму... или хотя бы дождись, когда она отложит столовые приборы.

Влад, красный как рак, буркнул что-то невнятное про «неудачный тайминг» и сел обратно на стул, обиженно косясь на злополучный бутерброд. Алиса, смягчившись, придвинула к нему свою чашку чая.

– На, лечи ранения, «грозный хищник». Метку поставишь вечером. И только если я разрешу... и если на горизонте не будет никаких ложек.

Доминика подмигнула подруге. Кажется, в этой семье спокойных завтраков не предвиделось еще очень долго.

42

Свадьба Доминики и Игната не была похожа на те пышные торжества, что устраивали в стае Серых волков. Это было возвращение к истокам – праздник жизни, устроенный прямо на той самой поляне перед домом, где лес шептал их имена.

Доминика готовилась к церемонии среди своих цветов. На ней было платье из тончайшего льна цвета слоновой кости, которое Мария и Алиса расшили вручную узорами из золотых нитей. Вместо фаты – венок из дикого хмеля, белых лилий и веточек вербены, которые Доминика зарядила на счастье.

– Ты выглядишь не как добыча Альфы, а как лесная королева, – прошептала Алиса, поправляя рыжий локон подруги. – Игнат там уже три раза пытался обернуться от волнения, Влад его за хвост держит.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, Игнат вышел к алтарю, сложенному из замшелых камней. Он был в простой белой рубахе с расстегнутым воротом, на котором ярко алела метка, оставленная Доминикой. Его взгляд был прикован к тропинке, по которой шла она.

Влад, стоявший рядом как шафер, то и дело потирал челюсть, память о встрече с ложкой всё еще была свежа, и ободряюще подмигивал брату.

Когда Доминика подошла, Верховный старейшина поднял руки вверх, призывая лес в свидетели:

– Сегодня мы не просто соединяем две жизни. Мы соединяем силу Клыка и мудрость Травы. Пусть этот союз будет крепче горного гранита.

Вместо золотых колец они обменялись браслетами из переплетенных серебряных нитей и кожаных шнурков.

– Я принимаю твой огонь, травница, – твердо произнес Игнат, надевая браслет на её запястье. – И обещаю, что этот огонь больше никогда не станет костром для тебя. Он будет лишь светом в нашем доме.

Доминика посмотрела ему в глаза, и вся боль прошлого окончательно растворилась в этом взгляде:

– Я принимаю твою силу, вожак. И обещаю направлять её, исцелять твои раны и хранить наш лес вместе с тобой.

Веселье началось сразу после официальной части. Столы ломились от угощений: там были те самые вареники, на этот раз идеально приготовленные Марией, лесная дичь и медовуха.

Разгар пира прервал Влад, который решил провозгласить тост.

– За моего брата и его прекрасную жену! – выкрикнул он, поднимая кубок. – Игнат, я рад, что ты наконец-то нашел ту, кто может приручить тебя... и кто готовит вареники лучше, чем ты!

В этот момент Влад попытался картинно приобнять Алису, но та, помня прошлый опыт, инстинктивно выставила вперед... нет, не ложку, а целое блюдо с поросячьим боком. Влад врезался носом в жаркое, под общий хохот стаи.

– Традиции не меняются! – прохохотал Дмитрий, похлопывая Марию по руке.

Когда гости разошлись, а музыка стихла, Игнат и Доминика остались одни на крыльце. Огромная серебряная луна освещала их новый мир.

– Устала? – Игнат нежно притянул её к себе, его рука легла на округлившийся живот Доминики. Малыши внутри ответили легким толчком.

– Счастлива, – выдохнула она, закрывая глаза. – Знаешь, Ангелина была права в одном. Это действительно не конец. Это только самое начало.

Игнат подхватил её на руки и понес в дом, где на столе всё еще стояла забытая чашка с травами и маленькая горсть муки – символ того, что их счастье построено на простых, настоящих вещах. За дверью остались интриги ведьм и суды старейшин. Внутри была только их общая вечность.

Ночь в лесном доме, спустя несколько месяцев, выдалась «громкой», и виной тому были вовсе не волки, воющие на луну. Доминика, которая всю беременность казалась воплощением спокойствия и травяной мудрости, превратилась в рыжее стихийное бедствие.

В спальне стоял такой гул, что Влад и Алиса, сидевшие в гостиной, благоразумно решили подпереть дверь шваброй и не входить без приглашения.

– Игнат! – в очередной раз вскрикнула Доминика, когда новая схватка накрыла её с головой. – Если ты сейчас же не сделаешь так, чтобы это закончилось, я сварю тебе чай из кактусов!

Игнат, могучий вожак, перед которым трепетали Изгои и склонялись старейшины, сейчас выглядел так, будто его только что пропустили через камнедробилку. Он сидел на краю кровати, бледный и взмыленный, выполняя роль «психологической и физической опоры».

Доминика мертвой хваткой вцепилась в его правую руку. В момент пика боли её пальцы, тонкие и нежные на вид, превратились в стальные тиски. Послышался отчетливый хруст костей Альфы.

– О-о-о-о... – Игнат не закричал, статус не позволял, но его лицо приобрело интересный оттенок спелой сливы. Его глаза вылезли из орбит, а свободная рука впилась в матрас, вырывая из него клочья набивки. – Доминика, родная... ты только... не отпускай...

– Я тебе сейчас руку оторву и новую приращу! – прорычала Доминика, тяжело дыша. Её рыжие волосы разметались по подушке, а взгляд был такой, что любой оборотень предпочел бы встречу с охотником. – Ты! Это всё ты виноват! «Малыши – это радость, Доминика», «Они будут похожи на нас, Доминика»!

– Я... я осознал свою вину, – просипел Игнат, чувствуя, как его лучевая кость медленно превращается в пыль под её пальцами. Даже со своей сверхъестественной регенерацией он понимал, что лечиться будет долго. – Всё, что хочешь... Хочешь, я вторую мельницу куплю? Или старейшину в оранжерее запру?

В комнату заглянула Мария с тазом горячей воды и едва удержалась от смеха. Могучий сын-вожак сидел, скорчившись от боли, и послушно подставлял руку под экзекуцию, лишь бы его пара не чувствовала себя одинокой в своих мучениях.

– Всё, – внезапно выдохнула Доминика, откидываясь на подушки. Её хватка чуть ослабла, и Игнат смог наконец-то незаметно пошевелить посиневшими пальцами. – Я официально заявляю: в следующий раз, Игнат, рожать будешь ты. Самым магическим образом. Я приготовлю зелье, я всё устрою, но я буду сидеть рядом и хихикать, пока ТЫ будешь пытаться вытолкнуть из себя маленького волка!

Игнат, видя, что Доминике стало легче, и, услышав первый, еще робкий писк, донесшийся из-под одеяла, готов был подписать любой контракт.

– Согласен! – радостно воскликнул он, вытирая пот со лба. – Хоть троих подряд сам рожу, только не ломай мне левую руку, она мне еще пригодится их баюкать!

Через несколько минут в доме воцарилась тишина, прерываемая лишь довольным сопением. На руках у Доминики лежали три крошечных свертка. Игнат, осторожно прижимая к себе жену, и стараясь не задевать травмированную конечность, смотрел на своих детей – черноволосых мальчиков и рыжую девочку.

– Посмотри, – прошептала Доминика, уже более миролюбиво. – У мальчиков твои глаза. И, кажется, они уже пытаются меня укусить.

– Все в отца, – хмыкнула Мария, забирая пустой таз. – Игнат, ты как, живой?

Игнат посмотрел на свою руку, на которой красовался отчетливый сине-фиолетовый отпечаток ладони Доминики в форме браслета.

– Живее всех живых. Но, кажется, метка на шее – это было не самое больное, что Доминика могла со мной сделать.

Доминика устало, но счастливо улыбнулась, прижимаясь к его плечу.

– Помни про уговор, вожак. Следующая очередь – твоя.

– Договорились, травница, – рассмеялся Игнат, целуя её в макушку. – Договорились.

За дверью Алиса тихонько спросила Влада:

– Слышал? В следующий раз Игнат рожает. Может, и ты попробуешь?

Влад, вспомнив хруст костей брата, который был слышен даже в гостиной, побледнел и внезапно вспомнил, что ему нужно срочно патрулировать самые дальние границы леса. До рассвета. Желательно – до следующего года.