Текст книги "Травница и волк. Второй шанс? (СИ)"
Автор книги: Ledy Vikki
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
30
Пока у машины разворачивалась тяжелая мужская драма, одна рыжая тень промелькнула мимо альф совершенно незамеченной. Только Доминика, стоявшая на пороге дома, краем глаза увидела, как Алиса буквально выскочила из салона автомобиля. Девушка-лиса не стала ждать окончания споров – её личные цели были гораздо важнее политики стай.
Алиса неслась по коридорам дома, почти не касаясь пола ногами. Её сердце колотилось в предвкушении встречи с тем, ради кого она была готова пойти на любой риск. Она знала этот дом достаточно хорошо, чтобы безошибочно найти нужную дверь. Но, при этом, девушка не хотела показывать Владу, что он ей небезразличен.
Влад сидел за тяжелым дубовым столом, заваленным картами и бумагами. Его лицо, так похожее на лицо Игната, но без того страшного шрама, выражало крайнюю степень сосредоточенности и усталости. Он не слышал шума машины из-за плотных штор, погруженный в дела стаи, которые навалились на него, пока брат был «вне игры».
Дверь распахнулась с таким грохотом, что Влад вздрогнул и инстинктивно вскочил со стула, едва не опрокинув чернильницу.
– Влад! – Алиса стояла в дверном проеме, тяжело дыша, её глаза сверкали возмущением и страстью.
– Алиса? Вы уже вернулись? – Влад замер, не зная, радоваться ему или опасаться этого вихря в юбке.
– Почему ты сидишь здесь?! – она сделала стремительный шаг вперед, сокращая расстояние. – Почему ты не встречал меня у машины? Я была у серых волков, Влад! Меня могли растерзать, выдать замуж за какого-нибудь облезлого волка, а ты... ты копаешься в своих бумажках!
Её распирало от обиды, которая на самом деле была лишь прикрытием для огромного облегчения. Она так долго была в разлуке с ним, так боялась, что он забыл её или не дорожит ею, что сейчас её эмоции выплескивались через край. В её движениях была лисья грация и одновременно – детская непосредственность.
Глядя на Алису, Влад почувствовал, как ледяной ком в груди, который рос все эти дни, наконец начал таять. Он безумно скучал, но привычка скрывать чувства и ответственность за брата заставляли его оставаться в тени. Он смотрел на Алису – взъерошенную, сердитую и такую живую – и понимал, что его кабинет без неё был просто склепом.
– Алиса, тише... – он попытался сделать голос строгим, но в нем прозвучала лишь нежность. – Я не знал, что вы приедете именно сейчас. Игнат сказал, что всё может затянуться.
– Игнат! – она фыркнула, подходя к нему вплотную и тыча пальцем в его грудь. – Твой брат слишком занят тем, чтобы не превратиться в зверя от ревности. А ты? Ты тоже превратился в камень? Объясни мне сейчас же, почему я должна сама бегать по этому дому в поисках своего мужчины!
В кабинете воцарилась звенящая тишина. Влад замер, и его рука, которой он пытался до этого успокоить Алису, так и осталась висеть в воздухе. Словосочетание «своего мужчины» эхом отозвалось в пространстве, выбивая почву у него из-под ног.
Влад медленно опустил взгляд на её тонкий палец, всё еще упирающийся в его грудную клетку через белоснежную рубашку.
Его брови поползли вверх, а в глазах, серых, обычно серьезных и сосредоточенных на делах стаи, вспыхнул опасный и одновременно восторженный огонек.
– Своего... кого? – переспросил он низким, вибрирующим голосом, от которого у Алисы по спине пробежали мурашки. – Повтори, лисичка. Кажется, я ослышался из-за шума в ушах.
Алиса на мгновение замерла, осознав, что её язык сработал быстрее, чем включился самоконтроль. Её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, под цвет её рыжих волос, но она не была бы собой, если бы просто смутилась.
– Своего... проводника! – выпалила она, резко отдергивая руку и делая вид, что поправляет складку на его рубашке. – Я сказала «проводника по этому, огромному, пыльному дому». Ты же знаешь, у меня топографический кретинизм, когда я на взводе. Не льсти себе, волк.
Влад усмехнулся – не той холодной улыбкой, которой он встречал врагов, а дерзкой и многообещающей. Он сделал шаг вперед, заставляя Алису отступить и упереться спиной в его рабочий стол.
– Проводника, значит? – он наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием. – И часто ты ищешь своих «проводников» с таким огнем в глазах и претензиями на личную собственность?
Алиса вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Она чувствовала, как от него исходит жар, и как его волчья натура откликается на её близость.
Она нарочито медленно провела ладонью по краю стола, задевая его бумаги, и прищурилась, словно хитрая лиса, заманивающая охотника в ловушку.
– Только когда проводники ведут себя как бесчувственные бревна и заставляют даму скучать в компании серых волков. Ты хоть представляешь, как Амарог умеет рассыпаться в комплиментах? – она задела его больное место, зная, что упоминание другого альфы подействует на Влада безотказно.
Влад глухо зарычал – звук был почти идентичен тому, что издавал Игнат на крыльце, но в нем было больше собственничества, чем ярости. Его ладони легли на стол по обе стороны от её талии, запирая Алису в пространство своего тела.
– Пусть Амарог, или его братья, рассыпаются в чем угодно, – процедил он, сокращая расстояние до считанных миллиметров. – Но искать ты прибежала именно меня. И назвала именно меня «своим».
Алиса лукаво улыбнулась, понимая, что её «оговорка» сделала больше, чем десятки намеков до этого. Она видела, что Влад, несмотря на всю свою сдержанность, сейчас готов был забыть про все бумаги мира ради одной этой невыносимой лисицы.
Влад больше не сдерживался. Пространство между ними, пропитанное запахом старых книг и хвои, исчезло в одно мгновение. Он резко подался вперед, накрывая её губы своими в требовательном и одновременно отчаянном поцелуе.
Это не было похоже на осторожное ухаживание – это было столкновение двух стихий, волка и лисицы, которые слишком долго находились в вынужденной разлуке.
Его руки, только что упиравшиеся в стол, переместились на её талию, притягивая Алису так близко, что она почувствовала бешеный ритм его сердца. Поцелуй был глубоким, собственническим, в нем Влад выплескивал всё то, что пытался скрыть за сухими отчетами и холодным спокойствием.
Алиса, неожиданно для себя самой, ответила на поцелуй с той же страстью, её руки невольно обвились вокруг его шеи, а пальцы зарылись в жесткие темные волосы на затылке.
Она впитывала его жар, его силу, его запах, который заставлял её внутреннюю лисицу довольно жмуриться. Признавая в этом мужчине своего единственного защитника.
«Боже, как же я скучала...» – эта мысль ослепительной вспышкой пронзила сознание девушки.
Она вспомнила каждую минуту, проведенную у Амарога, когда за маской безразличия и едких шуток она скрывала тоску по этому суровому волку.
Каждую ночь в чужой стае она закрывала глаза и видела этот кабинет и этого мужчину, который сейчас так жадно сжимал её в объятиях.
«Нет, этого не может быть... Этого просто не должно быть!» – тут же испуганно отозвался её рациональный разум. – «Я же Алиса! Я вольная лисица, я хитрая, я сама по себе! Я не могу принадлежать кому-то настолько сильно, чтобы задыхаться без его взгляда».
Она попыталась на мгновение отстраниться, но Влад лишь крепче прижал её к себе, словно почувствовав её секундное колебание. И в этот миг защита рухнула окончательно.
«Неужели я... влюбилась? По-настоящему?» – осознание ударило её сильнее, чем любая угроза серых волков. Для неё, привыкшей полагаться только на свою хитрость, это признание было равносильно капитуляции.
Но, чувствуя, как Влад бережно, почти благоговейно отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза, Алиса поняла: она больше не хочет убегать. Она нашла своего «проводника», и этот путь ей нравился больше, чем любая свобода в одиночку.
Влад тяжело дышал, его лоб прижался к её лбу. В его глазах всё еще плескалось золото, но теперь оно было теплым, согревающим.
– Еще раз назовешь меня «просто проводником», – прошептал он, едва касаясь её губ, – и я запру эту дверь навсегда.
Алиса лишь лукаво прищурилась, хотя в её взгляде больше не было прежнего вызова – только нежность, которую она больше не могла скрывать.
Девушка почувствовала, что если останется в этом кабинете еще хоть на минуту, то окончательно потеряет голову и признается во всем, что так тщательно прятала за маской лисьего лукавства.
Ей нужно было пространство, чтобы переварить это внезапное осознание – она, вольная лисица, попалась в капкан любви к самому серьезному волку стаи.
– Ну что ж, «проводник», экскурсия была... впечатляющей, – Алиса ловко поднырнула под его руку, разрывая кольцо объятий.
Она отступила к дверям, поправляя сбившиеся рыжие локоны. В её глазах снова заплясали привычные чертики, хотя губы все еще были припухшими от его поцелуя. – Но мне пора. Нужно смыть с себя этот запах пыльных отчетов и... – она сделала паузу, многозначительно обводя взглядом его фигуру, – чрезмерного мужского собственничества.
Влад, всё еще тяжело дыша, рванул следом. Его движения были по-волчьи стремительными, он хотел перехватить её у самого порога, снова запереть в своих руках и заставить признать то, что он только что почувствовал в её поцелуе.
– Алиса, стой! Мы еще не закончили разговор, – он протянул руку, пытаясь поймать её за запястье.
Но девушка, как истинная лисица, была на шаг впереди. Она изящно увернулась, проскальзывая в приоткрытую дверь и оставляя Влада хватать лишь пустоту.
– Мы закончим его за ужином, Влад. Если, конечно, ты найдешь дорогу из своего кабинета без «своего» проводника, – она подмигнула ему, и её звонкий смех эхом разнесся по коридору.
Она почти бежала к своей комнате, прижимая ладони к горящим щекам. «Боже, что я творю? Этого просто не может быть! Я влюбилась в волка! В самого занудного волка на свете!» – билось у нее в голове.
Каждое прикосновение Влада всё еще жгло кожу, и это пугало её до дрожи. Она знала, что её свобода только что закончилась, но, к своему ужасу, понимала, что эта новая «неволя» в его руках ей нравится гораздо больше.
Влад же замер в дверях кабинета, глядя вслед убегающей рыжей копне волос. Его кулаки сжались, а на губах, вопреки злости за её побег, заиграла победная улыбка.
Он почувствовал её страх и её страсть. Волк внутри него довольно заурчал – добыча могла бежать сколько угодно, но запах её признания уже заполнил всё его существо.
Алиса захлопнула дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она знала, что Влад не оставит её в покое, и эта игра только начиналась.
31
Вечер в доме Игната выдался на редкость уютным, несмотря на витавшее в воздухе напряжение. Большой дубовый стол был накрыт в просторной столовой, где пахло свежеиспеченным хлебом и лесными травами. Семья собралась в полном составе: суровый Дмитрий, хлопотливая Мария, братья-близнецы и вернувшиеся девушки.
Игнат сидел рядом с Доминикой, и хотя он старался выглядеть спокойным, его внимание было сосредоточено исключительно на ней. Он то и дело пододвигал ей лучшие кусочки, наливал морс и следил за каждым её вздохом. Его рука то и дело ложилась на спинку её стула, словно создавая невидимый защитный кокон.
– Ну, рассказывайте, как вас принимали серые? – спросил Дмитрий, окинув девушек внимательным взглядом. – Амарог – тяжелый человек, или, правильнее сказать, тяжелый альфа.
– Там всё иначе, – начала Алиса, бросив лукавый взгляд на Влада, который сидел напротив и старательно изучал свою тарелку. – У них дисциплина, как в армии. Шаг вправо, шаг влево – и на тебя уже смотрят десять пар желтых глаз. Но Доминику они уважали. Амарог даже выделил ей лучшие покои.
Игнат при этих словах так сильно сжал вилку, что металл едва заметно деформировался.
– Они были вежливы, – добавила Доминика, замечая его действия. – Амарог переживал за Милану. Эта девушка теперь его жена. – Пояснила она, – Но я всё время чувствовала себя там чужой. У серых всё из камня и льда, а я скучала по нашему лесу и... – она запнулась, взглянув на Игната, – по этому дому.
Игнат заметно расслабился, а на лице Влада промелькнула едва заметная улыбка, когда Алиса начала в красках расписывать, как она «строила» молодых волков-охранников, заставляя их краснеть от своих шуток.
Когда ужин был закончен, мужчины остались в столовой обсуждать дела стаи, а Доминика с Алисой вызвались помочь Марии убрать посуду.
На кухне, вдали от тяжелых мужских взглядов, атмосфера мгновенно стала легче.
– Ох, девочки, как же я рада, что вы вернулись целыми и невредимыми, – вздохнула Мария, принимая у Доминики тарелки. – В этом доме без вас было слишком тихо и хмуро. Мои мальчики совсем одичали.
Алиса, вытирая полотенцем блюдо, вдруг хихикнула.
– Да уж, особенно Влад. Заперся в кабинете, будто там спрятано сокровище.
– А помните, – вдруг заговорила Мария, и её глаза озорно блеснули, – тот день, когда мы втроем решили «продегустировать» напитки в той кафешке?
Все три женщины одновременно прыснули от смеха. Тот день вошел в историю дома.
– Боже, я вообще ничего не помню после третьего стаканчика, – сквозь смех вспомнила Доминика. – Но помню лицо Игната на следующее утро. Он тогда еще меня «Алкашкой» назвал.
– Ой! – воскликнула Алиса. – А Влад меня напугал! Я даже не помню, как он нёс меня на руках.
– Да, – Мария вытерла слезы от смеха, – Дмитрий потом неделю со мной не разговаривал, ворчал, что «мать стаи подает плохой пример».
Смех постепенно затих, сменившись теплой, материнской заботой. Мария подошла к Доминике и осторожно взяла её за руки. Её взгляд упал на живот девушки, где жизнь только начинала заявлять о себе.
– Но теперь всё, шутки в сторону, – серьезно сказала Мария, хотя в уголках её губ всё еще таилась улыбка. – Пока не родятся мои внуки, Доминика, тебе пить категорически запрещено. Даже капли той настойки. И не важно, какой повод. Твои малыши – это будущее нашей стаи, и сейчас ты – их главный сосуд и защита. Я не хочу давить на тебя, – добавила женщина тише, – Но я очень надеюсь, что ты простишь отца моих внуков. Да, он иногда бывает вспыльчивым, Я его не защищаю. Но он очень любит тебя. В тот день он хотел защитить меня, думая, что ты…. – Мария замолчала. – Я очень надеюсь, что вы будете вместе растить наших волчат.
– Я знаю, Мария, – тихо ответила Доминика, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. – Но мне сейчас нужно все взвесить и понять чего хочу я.
Солнечные лучи пробивались сквозь кружевные занавески в комнате Доминики, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Доминика сидела на краю кровати, обхватив плечи руками. На ней было простое хлопковое платье цвета пыльной розы, которое подчеркивало её бледность. Она смотрела в одну точку, всё еще слыша в ушах голос Марии.
Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Порог переступил Игнат. Сегодня он не выглядел как властный вожак стаи. На нем были потертые синие джинсы и серая футболка, которая плотно облегала его широкие плечи, но само лицо казалось осунувшимся.
– Доминика, – его голос прозвучал хрипло. Он сделал шаг вперед, но тут же остановился, заметив, как она напряглась. – Я не пришел требовать или заставлять.
Доминика подняла на него свои зеленые глаза, в которых застыла настороженность.
– Тогда зачем ты здесь, Игнат? Чтобы снова рассказать, как ты раскаиваешься? – спросила она просто.
Игнат сжал кулаки, стараясь сдержать эмоции. Его челюсть заходила ходуном, а в глазах на мгновение вспыхнул золотистый огонь волка, который тут же погас, сменившись глубокой печалью.
– Нет. Я купил дом. В самой чаще, там, где лес дышит тишиной. Современный, небольшой... я обустроил его, представляя, как ты будешь ходить по этим комнатам. Там нет никого, только мы. Поедем со мной? Просто на несколько дней. Дай мне шанс показать, что я изменился. Что ты и дети – это всё, что мне нужно. – Проговорил он, просто смотря на нее.
– В лесную глушь? – Доминика горько усмехнулась, её губы слегка дрогнули. – Чтобы тебе было удобнее избавиться от меня, если я снова стану «помехой» для твоей стаи?
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела Алиса. На ней были яркие легинсы и безразмерная толстовка, волосы собраны в высокий хвост. Она подошла к подруге и решительно села рядом, взяв её за холодную ладонь.
– Так, хватит! – Алиса перевела взгляд с Игната на Доминику. – Доминика, посмотри на него. Он же хвост готов себе откусить от тоски.
– Алиса, это не смешно, – тихо произнесла Доминика, но подруга не отступала.
– А я и не шучу. Послушай меня. Тебе нужно уехать отсюда, из этого дома, где каждая стена напоминает о прошлом. Тебе нужен свежий воздух, покой и... – она хитро прищурилась, – и кто-то, кто будет носить тебя на руках и исполнять любые капризы беременной женщины. Игнат на эту роль подходит идеально. Если он хоть пальцем тебя тронет или обидит словом – я лично найду способ превратить его жизнь в ад, ты же меня знаешь.
Алиса слегка подтолкнула Доминику плечом и заглянула ей в глаза.
– Дай ему шанс, дорогая. Не ради него – ради себя. Тебе нужно понять, сможешь ли ты жить с этим мужчиной дальше, или пора ставить точку. А в лесу, наедине, правда выйдет наружу очень быстро.
Доминика перевела взгляд на Игната. Тот стоял неподвижно, боясь даже дышать, ожидая её вердикта. В его взгляде была такая неприкрытая мольба, что сердце девушки пропустило удар.
– Хорошо, – Доминика вздохнула и едва заметно кивнула. – Я поеду. Но только при одном условии: если я захочу вернуться – ты вернешь меня в ту же секунду. Без споров.
Игнат резко выдохнул, словно у него с плеч свалилась гора. Его лицо преобразилось, в уголках глаз появились мелкие морщинки – он пытался сдержать улыбку облегчения.
– Обещаю, Ника. Клянусь своей волчьей честью. – Пообещал он.
Алиса радостно хлопнула в ладоши.
– Вот и отлично! Игнат, иди, прогревай машину и грузи сумки, а мы тут соберем самое необходимое. И не забудь купить те кислые яблоки, которые она любит!
Когда Игнат вышел, Доминика повернулась к подруге:
– Ты, правда, думаешь, что это хорошая идея? – Обеспокоенно произнесла девушка.
Алиса обняла её за плечи, её голос стал серьезным:
– Я думаю, что ты всё еще любишь его, как бы ни пыталась это скрыть. А любовь заслуживает хотя бы одной попытки исцеления. Иди, травница, твой волк ждет тебя.
32
Сборы заняли меньше часа. Алиса, вопреки своим шуткам, действовала быстро и четко: она сама помогала складывать необходимые вещи, и впихнула в сумку Доминики лишний термос. Игнат уже ждал у массивного внедорожника. Он стоял, прислонившись к дверце, и провожал каждое движение Доминики взглядом, в котором мешались обожание и бесконечное чувство вины.
Когда машина тронулась, Доминика поплотнее закуталась в свой объемный свитер и сразу отвернулась к окну. На ней были надеты удобные легинсы и мягкие замшевые ботинки, но даже в этой уютной одежде она чувствовала себя скованно.
В салоне пахло кожей и едва уловимым парфюмом Игната – терпким, с нотками кедра и мускуса. Этот запах всегда действовал на неё странно: одновременно пугал воспоминаниями и предательски успокаивал её внутреннюю волчицу.
– Доминика, – негромко позвал Игнат, не отрывая глаз от лесной дороги. Его пальцы на руле слегка побелели от напряжения. – Я взял с собой те записи по траволечению, которые ты искала в библиотеке стаи. Они в бардачке. Можешь посмотреть, если скучно.
Доминика даже не повернула головы. Она смотрела, как мимо пролетают сосны, сливаясь в сплошную темно-зеленую полосу. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь тонкие пальцы нервно перебирали край пледа, лежавшего на коленях.
– Не нужно, Игнат, – отозвалась она тихим, ровным голосом. – Я не хочу сейчас ничего читать.
Игнат сглотнул. Он чувствовал эту ледяную стену, которую она возвела между ними, и это ранило его сильнее, чем любой серебряный клинок. Но он это заслужил! Сам виноват!
– Я понимаю. Мы приедем через сорок минут. Там, в доме, я подготовил для тебя отдельную комнату. Она на втором этаже, с видом на рассвет. Я подумал, тебе понравится просыпаться от первых лучей солнца, как ты любила в лесу.
Доминика почувствовала, как кольнуло в груди. Он помнил. Помнил такие мелочи, о которых она сама почти забыла. Чтобы скрыть замешательство, она закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладному стеклу, делая вид, что засыпает.
– Я хочу поспать, – бросила она, обрывая разговор.
Игнат замолчал. Он лишь прибавил тепла в салоне и убавил звук едва слышной музыки. В зеркале заднего вида он видел её отражение: длинные ресницы, чуть дрожащие губы и бледную кожу. Его сердце болезненно сжалось. Он был готов проехать так тысячи километров, лишь бы она была рядом.
Доминика же не спала. Она чувствовала каждое его движение, слышала его тяжелое дыхание и биение его сердца – слишком частое для спокойного водителя. Она думала о словах Алисы. Может, подруга права? Почему тогда при мысли о том, что Игнат мог бы сейчас везти в этот дом Милану или любую другую волчицу, внутри всё выжигало ледяным огнем?
Машина мягко подпрыгивала на кочках, забираясь всё глубже в чащобу, где деревья становились выше, а небо – ближе.
– Мы почти на месте, Доминика, – почти шепотом произнес Игнат, когда они свернули на едва заметную просеку.
Она приоткрыла глаза и увидела дом. Он действительно был другим. Стеклянные стены отражали лес, делая здание почти невидимым среди сосен. Это было место, где можно было спрятаться от всего мира. И, возможно, от самой себя.
Игнат вышел из машины и обошел её, чтобы открыть дверь Доминике. Он протянул ей руку, помогая выбраться. Его ладонь была горячей и надежной. Доминика на секунду оперлась на него, и в этот момент их взгляды встретились. В его глазах было столько невысказанного, что она поспешно отвела взор, поправляя сумку на плече.
– Пойдем, – сказал он, осторожно коснувшись её спины, направляя к входу. – Тебе нужно отдохнуть с дороги.
Доминика молча шла. Прохладный лесной воздух, пропитанный ароматом смолы и влажной земли, тут же наполнил её легкие, заставляя внутреннюю волчицу довольно потянуться, а у травницы загорелись глаза от такого количества настоящей живой энергии леса. Она поправила свой объемный свитер полынного цвета и медленно пошла к крыльцу, чувствуя, как мягкая почва пружинит под ногами.
Игнат быстро достал сумки и опередил её, чтобы открыть массивную дверь.
– Внутри всё из натуральных материалов, – начал он, когда они переступили порог. – Я просил строителей не использовать химические лаки, чтобы запахи леса оставались чистыми.
Интерьер поражал простотой и изяществом. Посреди гостиной стоял камин из грубого камня, а вокруг него – уютные кресла, застеленные пушистыми шкурами. Но взгляд Доминики приковало другое. Справа от гостиной находилась застекленная терраса, превращенная в настоящую оранжерею. Там уже стояли пустые деревянные стеллажи, висели кованые крюки для сушки пучков, а на полу в больших кадках ждали своего часа свежая земля и дренаж.
– Ты... подготовил место для моих трав? – Доминика обернулась к нему, её брови удивленно приподнялись. Она коснулась пальцами прохладного стекла оранжереи.
– Я знаю, что лес для тебя – это не просто деревья, а жизнь, – Игнат поставил сумки и сделал шаг к ней, но вовремя остановился, заметив, как она едва заметно отстранилась. – Здесь правильная влажность и свет. Я сам подбирал лампы для зимнего времени, чтобы твои заготовки не гибли.
Доминика почувствовала, как к горлу подкатил ком. Он не просто купил дом, он создал для неё функциональную крепость, где она могла быть собой. Но старая обида всё еще жгла грудь ледяной иглой.
– Очень предусмотрительно, Игнат, – она постаралась вернуть голосу прежнюю холодность, хотя глаза предательски блеснули. – Ты решил, что если окружишь меня оранжереями и панорамными окнами, я забуду, как пахнет дым от костра, на котором ты хотел меня сжечь?
Лицо Игната мгновенно потемнело. Он опустил взгляд на свои руки, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На скулах заиграли желваки.
– Я не жду, что ты забудешь, Доминика, – хрипло произнес он, наконец подняв на неё глаза, полные невыносимой боли и раскаяния. – Я жду, что когда-нибудь ты сможешь просто дышать рядом со мной, не вспоминая тот день. Дай мне время. Пожалуйста.
Доминика увидела, как в глубине его зрачков на долю секунды вспыхнуло золото – его волк страдал не меньше человека. Она вздохнула, прижав ладонь к животу, где маленькие жизни требовали спокойствия матери.
– Я пойду в свою комнату, – тихо сказала она, обходя его. – Ты говорил, она на втором этаже?
– Да. Первая дверь справа. Я принесу твои вещи через минуту.
Доминика поднялась по деревянной лестнице, которая даже не скрипнула под её шагами. Комната действительно была прекрасной: огромная кровать с льняным бельем, запах свежего кедра и окно, выходящее на восток.
Она села на край постели и закрыла лицо руками. Сердце колотилось. Алиса была права в одном – игнорировать Игната здесь, в этой тишине, будет в сто раз сложнее.
Через пару минут послышались тяжелые шаги. Игнат вошел в комнату с её сумками. Он аккуратно поставил их у шкафа. На нем была простая черная футболка, которая теперь казалась влажной от пота – нервное напряжение изматывало его сильнее физической нагрузки.
– Доминика, – он замер у двери, не решаясь войти вглубь комнаты. – Я сейчас приготовлю ужин. Тебе нужно есть за двоих... то есть за троих, ну, за четверых. Мария дала мне рецепт того самого супа, который ты любишь.
Доминика подняла голову и посмотрела на него. Его вид – большого, сильного мужчины, который сейчас выглядел как провинившийся мальчишка, – вызвал в ней странную смесь гнева и нежности.
– Иди, Игнат, – мягче, чем хотела, произнесла она. – Готовь свой суп. Я спущусь через полчаса.
Когда дверь за ним закрылась, Доминика легла на кровать и уставилась в потолок.
«Ну что ж, Игнат, – подумала она. – Посмотрим, на сколько хватит твоего терпения в этой лесной тишине».
Доминика лежала на широкой кровати, раскинув руки. Потолок из светлого кедра источал тонкий, едва уловимый аромат смолы. Тишина леса за окном была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками. В этой тишине мысли, которые она так долго гнала от себя, все же догнали её.
Она положила ладонь на живот. Там, под кожей, теплилась жизнь – странная, двойственная, пульсирующая силой волка и интуицией травницы.
«Дать шанс... – подумала Доминика, закрывая глаза. – Алиса говорит, что я его люблю. Мария просит простить ради внуков. А чего хочу я?»
В памяти всплыл тот страшный день: жар пламени, запах дыма и холодный, решительный взгляд Игната. Тогда он выбрал закон стаи, а не её. Она коснулась шрама на руке, который почти исчез после оборота, но всё еще жег память.
«Он хотел моей смерти. Он стоял и смотрел, как разгорается костер», – жестко напомнила она себе.
Но тут же, словно в противовес, память подсунула другие кадры. Как Игнат смотрел на неё в машине – так, словно она была его единственным якорем в шторме. Как он, могущественный вожак, покорно сносил её колкости. Как он построил этот дом, учитывая каждую мелочь: высоту полок для её сушеных кореньев, освещение в оранжерее, даже отсутствие резких запахов лака.
«Он изменился? Или просто испугался одиночества?»
Внезапно внутри что-то мягко толкнулось. Совсем слабо, как плавник рыбки в воде. Доминика замерла, затаив дыхание. Это было первое отчетливое движение.
– Вы его чувствуете, да? – прошептала она в пустоту комнаты, обращаясь к своим нерожденным малышам. – Вы чувствуете его силу. Его зов.
Она поняла: её дети – это уже плоть от плоти Игната. Если она продолжит войну, она будет воевать и с частью их самих. Лес за окном словно шептал ей: «Земля принимает семя, даже если зима была суровой. Жизнь всегда ищет путь к свету».
Доминика села на кровати, спустив ноги на холодный пол. Она вспомнила слова Алисы. Гнев – это тоже форма связи. Если бы ей было всё равно, она бы не злилась, она бы просто ушла. Но она здесь. В его доме. В его лесу.
«Я не обязана прощать его прямо сейчас, – решительно подумала она, поднимаясь и поправляя свитер. – Прощение – это долгий путь, и, возможно, мы никогда не дойдем до конца. Но я дам ему шанс доказать, что он достоин, быть их отцом. И... возможно, моим мужчиной. Ради того будущего, которое сейчас толкается у меня под сердцем. Я позволю ему попытаться».
Она подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. В зеленых глазах больше не было того затравленного блеска, который она видела в день своего побега. Там появилась сталь и... капля надежды.
«Ну что ж, волк, – мысленно обратилась она к Игнату, который внизу гремел тарелками. – Ты построил для нас крепость. Теперь попробуй построить для нас мир».
Доминика глубоко вздохнула, расправила плечи и направилась к двери. Она больше не собиралась прятаться в своей комнате. Сегодня она спустится к нему не как пленница, а как женщина, которая сама решает свою судьбу.
