Текст книги "Легенда семьи Вольских (СИ)"

Автор книги: ЛедиОл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10. Способ

Анна выхватила конверт из рук Кравцова, все ещё находясь под впечатлением о прочитанного в старинной тетради.

– Это гнусно – подвергать свой род, своих потомков такой жестокости. Где его хваленая доблесть? Он же просто трус. Теперь из-за него пострадал мой любимый брат. А он… а он… – в отчаянии она всхлипнула. Ей явно не хватало воздуха. Мысли кружились, будто рой ос. И жужжали, жужжали. Анна была так растерянна и выглядела такой беззащитной, что сердце Алексея Валерьевича сжалось. Он, забыв про этикет, прижал ее к себе и по-отечески погладил по ее голове, успокаивая, словно маленького ребенка

– Бедная девочка. Вы не одна. Мы справимся с этим грузом вместе. Жизнь порой преподносит нам горькие подарки, от которых невозможно отказаться. Но выход есть всегда.

Он усадил Анну в кресло и налил уже остывший чай. Его слова и забота помогли девушке взять себя в руки: дыхание выровнялось, а взгляд стал осмысленным.

– Прочтите письмо, – мягко сказал Кравцов. – Я чувствую…Нет, я просто уверен, что оно адресовано именно вам. И в нем явно не стихи.

Он кивнул Анне, подбадривая ее. Девушка послушно вскрыла конверт и аккуратно достала свернутый лист бумаги. Ее руки сильно дрожали, а мысли подбрасывали страшные видения: брат поглощен тьмой и уже давно мертв. Иначе зачем он нужен был тому чудовищу, который заключил договор с умирающим человеком? Анна потрясла головой, не желая соглашаться с этим видением – ее брат жив. Она его чувствует, ведь они близнецы. Желая поскорее разобраться с всеми тайнами своей семьи, Анна выпрямила спину, гордо подняла голову и прочла:

“ Приветствую тебя, та, которая осталась.

Я, граф Николай Алексеевич Вольский, пишу эти строки тебе и верю в твой разум, твою решимость и самоотверженность.

Если ты читаешь это письмо, значит ты последняя из нашего рода и, наверняка, столкнулась со всеми тайнами нашей семьи. Скажу сразу – главное не отчаиваться. Если ты сделаешь все точно так, как описано здесь, твои потомки избавятся от проклятого договора, который так бездумно заключил мой отец, Алексей Вольский. Но вправе ли мы с тобой осуждать его? Ведь мы – его потомки. Именно он дал нам право на жизнь.

Я видел своего отца лишь однажды – в день его неожиданной смерти, которая резкой болью и отчаянием отразилась в моем сердце. Это случилось на следующей день, после того как нам с братом исполнилось по четырнадцать лет, и старший из нас внезапно исчез, зайдя в свою комнату. Дмитрий так веселился в тот день, после представления устроенного бродячими актерами, любезно приглашенным нашим воспитателем. Он был так счастлив. А потом просто исчез…

А моя жизнь, круто изменилась в тот день, словно все что было раньше не существовало. Я подчинил свою жизнь поиску брата и способу разорвать договор с темной силой, который так опрометчиво заключил мой отец. Оговорюсь сразу, чтобы не возвращаться к той боли, которая разрывает мое сердце: моего брата, Дмитрия Алексеевича, я так и не нашел. Хотя до сих пор чувствую, что он жив. А может, я слишком сильно хочу в это верить.

Когда я, захлебываясь горем, предстал перед моим отцом, он показался мне совершенно безумным глубоким стариком – всклоченные грязные волосы, выпуклые покрасневшие от бессонных ночей глаза, смятая, грубо пахнущая одежда. Я помню как сильно испугался его в тот момент. Не в силах вынести его укоризненный взгляд и не имея возможности отвести глаза от его лица, я зацепил свой взгляд за его подрагивающие губы

– Почему Призрак забрал Митеньку, а не тебя? Ведь вы так похожи. Зачем он лишил меня горячо любимого сына, если я все сделал, чтобы спрятать его? – произнес отец, взяв мое лицо в свои изъеденные морщинами ладони.

По его щекам текли слезы и он с такой ненавистью смотрел на меня, что я готов был провалиться сквозь землю. Внутри меня разрастался комок безнадёжности – я был лишь пустым местом в глазах отца. Мое сердце сжалось от сознания того, что я совершенно не нужен ему. Ведь я не Дмитрий.

Была бы моя воля, я бы сбежал, но воспитание и почтение не позволило этого сделать – я уважал своего отца, тем горше было осознание своей ненужности.

– Ты должен посвятить свою жизнь поиску своего брата, коль так вышло, что моя уловка не удалась. Но будь осторожен, – приказал отец и, повернувшись к закрытому шторами окну потряс своим кулаком, будто грозя кому-то. – Он слишком хитер.

Отец быстро подбежал к комоду и рывком открыл верхний ящик. Выбрасывая на пол вещи, он достал какой-то предмет, завернутый в синюю ткань, и прижал ее к груди, словно младенца. Оглянувшись на меня, он задумался, а потом резко подбежал ко мне и схватив меня за руку, потащил в одну из комнат на первом этаже. Я испуганно вздрогнул и закричал, пытаясь вырваться, но отец лишь сильнее сжимал мою руку.

Комната, где мы оказались представляла собой небольшое темное помещение без окон. Отец зажег единственную свечу, несколько раз оглянулся, убедившись, что мы одни и протянул мне свой драгоценный сверток.

– Теперь это твое, самое главное наследство. Здесь все: и богатство и слава, но только… Это и огромная боль, и разочарование, – старика затрясло.

Он начал заикаться и креститься, обводя безумными глазами помещение.

– Митенька расплатился… Договор не расторгнуть… – выкрикивал отец, бегая по комнате, не замечая меня.

– Будут другие… Что я наделал?

По моим щекам текли слезы страха, я ничего не понимал. Мое тело тряслось от ужаса. Наш воспитатель всегда рассказывал о графе Вронской как о сильном и благородном, а я видел перед собой слабого перепуганного человека, который говорил сам с собой, разбрызгивая по сторонам слюну. После потери брата, я представлял, что после встречи с отцом мы вместе будем искать его и в конце концов найдем. Ведь, по моим представлениям, папенька был храбрым и все мог. Но сейчас, видя сумасшедшего старика, шаркающего в стоптанных ботинках и мечущегося по каморке, я потерял всякую надежду.

Вдруг граф наткнулся на меня, и его взгляд полоснул, словно лезвием, по моему лицу. Он упал на колени и обхватил меня руками.

– Митенька, сыночек. Прости меня. Виноват. Господи, как я виноват перед тобой. Перед Лизонькой…

– Папенька, я не Митя. Я, Николай – ваш сын, – наклонился я пытаясь поднять отца с пола.

Его лицо исказилось в глубокой муке. Он сел и схватился за сердце. Цепляясь руками за мой костюм, отец встал и вдруг обнял меня и прижал к себе, наконец то узнав.

– Прости и ты меня, Коленька. Теперь этот груз на тебе. Ты должен найти способ избавится от него. Понимаешь, он всегда рядом. Даже если ты его не видишь. Он всегда за твоей спиной, в нашей усадьбе, в розах, в деревьях. Он даёт тебе все, что хочешь, но заберёт большее, самое ценное. Найди способ… Останови его. Прошу тебя, – горячо шептал отец, приложив губы к моему уху.

Вскрикнув, он упал; его лицо сделалось серым, а губы окрасились синевой.

Я дернулся, пытаясь подбежать к двери и позвать на помощь, но старик вцепился в мои руки притянул меня к себе

– Поклянись, что найдешь способ, – захрипел он из последних сил, заглядывая в мои глаза с предсмертной мольбой.

– Клянусь, папенька, – заикаясь прошептал я, холодея от ужаса. Я произносил клятву, обязывающую меня исполнить то, что я пока не понимал, но чувствовал, что это очень важно не только для моего отца, но и для Мити, и даже для меня.

Старик медленно отпустил мои руки и закрыл глаза. Я выскочил в коридор и позвал помощь. Но….

* * *

Похороны графа Вольского прошли помпезно. Мой отец имл много друзей, которые предложили мне свое покровительство и поддержку, чему я был очень рад, надеясь, что с их помощью быстро найду брата. Но я ошибся – оказалось, это никому не нужно.

Не буду утомлять тебя рассказом о моей жизни после смерти батюшки – о моем представлении ко двору и последующей за этим отправке за границу на учебу…

Скажу лишь о том, что куда бы не заносила меня судьба, я не переставал думать о брате.

Вернёмся к вещице, завернутой в синюю ткань, которую отец передал мне перед смертью, назвав ее моим самым главным наследием. Это оказалась старинная тетрадь графа Вольского, в которой я нашел странный договор, который он заключил с нечистой силой. И с пропажей моего драгоценного брата, казалось что договор был выполнен. Но изучив его основательно, я был обескуражен и разозлен – договор, казалось невозможно было расторгнуть, не нанеся ущерба нашему состоянию. Если не отдавать Призраку требуемое, то наша семья окажется на грани разорения, а усадьба, оплот богатства, будет ветшать и неожиданно уносить жизни близких.

Я испытал это на себе, уже в довольно преклонном возрасте, когда моя жена родила мертвого первенца по вине неопытной акушерки. А второй родилась девочка. Оказалось, что жена была беременна близнецами, и погиб именно тот, которого должен был забрать себе Призрак.

Мне, конечно, было жаль малыша, но в глубине души я послал благодарность Провидению. Пусть он отнял у него жизнь, но тем самым избавил его от ужасной судьбы, схожей с судьбой моего брата.

С той ночи все изменилось. Я постоянно чувствовал на себе злобный взгляд, который обжигал мои внутренности и вселял ужас. Усадьба превратилась в разрушающийся склеп, обросший мхом. Окна не открывались, словно кто-то их заколотил, не желая пропускать воздух в разлагающиеся от плесени, некогда уютные помещения. Даже двери с трудом открывались, пытаясь замуровать меня и мою семью в доме.

Прекрасный сад, всегда вызывающий у меня чувство блаженного спокойствия, внезапно превратился в место угрозы – деревья ломались и падали при моём появлении, словно пытаясь убить меня. Мой дом больше не был безопасным и я отважился спасти моих близких, покинув его. Но везде, где бы мы не останавливались, все повторяться. Денег, оставленных моим отцом и преумноженных мной было достаточно, хотя зарабатывать их становилось намного сложнее. Мое здоровье сильно пошатнулось от постоянного недосыпания и тревоги. Призрак преследовал меня и мою маленькую дочь, вызывая у малышки постоянные обмороки.

Но всё чаще вместе с безликим Призраком я видел отца, качающего головой и трясущего кулаками, напоминая о моей клятве. Почувствовав, что мое бедное сердце больше не выдержит этого двойного гнета, я рассказал о проклятом договоре графа Вольского с Призраком моей любимой жене. К моему изумлению, Татьяна выслушала меня с достоинством, поняв как меня тревожит эта тайна.

– Дорогой, я давно почувствовала, что в нашу жизнь кто-то вмешался после смерти нашего милого мальчика. Теперь мне ясно, что он не единственная жертва необдуманного поступка твоего отца. Будут и другие. Значит, будущее нашей дочери в опасности, – Татьяна обняла меня и посмотрела снизу вверх. Боже, какой решительный и твердый взгляд был у нее! Она точно знала, что нам нужно делать и пыталась вселить уверенность в меня.

– Ты должен выполнить клятву, данную отцу. Найди способ расторгнуть договор. Я знаю, это не поможет найти твоего брата, но защитит будущее твоих потомков. Пусть хоть не мы с тобой, но наша любимая доченька и этот, ещё не родившийся малыш, сможет прожить свою жизнь свободной от нависшего над всеми нами проклятия.

С моей души упал груз вины – моя жена разделила его со мной. В тот вечер мы долго обсуждали и строили планы, которые могли бы привести нас к благоприятному исходу. Перебрав все имеющиеся варианты, мы склонились к тому, что есть только один способ узнать, как разорвать договор – обратиться к колдуну. Кто, если не колдун-чернокнижник, знает как расторгнуть сделку с нечистой силой? Ведь он черпает все свои знания берет от них. У меня оставался главный вопрос: где найти такого колдуна, который поможет мне, а не сделает ещё хуже. Но тут моя Татьяна, проявила завидную ловкость – она как бы случайно вывела на разговор свою старую горничную, которая была при ней с детства. Та, рассмеявшись, рассказала ей про Перума, который живёт совсем недалеко от нашей усадьбы, на краю леса у самого озера.

– Только, уж если вы обратитесь к нему, барыня, говорите правду. Он всех людей насквозь видит, будто внутрь тебя смотрит. Все хвори так и разбегаются после этого. Только он уже очень старый. Давненько про него никто не говорил. Уж и не знаю жив ли, – тараторила горничная, постоянно крестясь.

* * *

Вековые деревья скрывали своими обвисшими ветвями небольшую деревянную избу. Я долго топтался у озера, не зная, куда идти. Кругом непроходимый лес с торчащими корнями, выглядывающими из земли. Создавалось впечатления, будто деревья окружали меня, надвигаясь и перебирая по земле своими корнями. Солнце не проникало сквозь почти сросшиеся ветви, и я чувствовал озноб и сильную влажность. Мне казалось, что здесь отсутствовали любые запахи и звуки, пока я не услышал шум крыльев множества птиц. Я поднял голову и поежился – черные вороны кружились надо мной, готовые в любую минуту наброситься на меня и выклевать глаза. Инстинктивно я поднял руки, пытаясь спрятаться от них, но они так молча и висели надо мной, будто ожидая приказа.

– Я ищу Перума. Может, вы можете мне помочь? Я вроде как заблудился, – опустив руки, произнес я, ощущая себя будто в сказке, что ли.

В то же миг деревья расступились, убрав ветки и наконец, пропуская в этот темный уголок земли свет. Прямо передо мно стояла чуть покосившаяся и почерневшая от времени небольшая изба, на крыше которой красовалась огромная труба. Дверь была открыта и я не раздумывая, перекрестившись, зашёл внутрь.

– Есть кто живой? Отзовись.

– Заходи, коль пришел, – раздался хриплый голос, и я услышал как скрипнула половица, устланные плетеным ковром.

Я прошел вперед и оказался прямо у стола, стоявшего рядом с печкой. За столом сидел старик, спина которого была прислонена к печи. Казалось, если он сейчас встанет, то свернет грубо сложенную печь и вся изба развалится – здесь все казалось, сосредоточено на старике.

– Если ты Перум, то я к тебе. Дело есть. Коль поможешь, озолочу, – бросил я и снял заплечный мешок.

– Ишь ты, озолотит он. Крепко влип видать. Ну садись. Поговорим, – усмехнулся старик и погладил абсолютно белую бороду.

Я сел на предложенный табурет и долго не раздумывая выложил все свои тревоги. Рассказал про глупый договор отца с нечистью, которая не даёт жизни теперь нашему роду, и про брата моего, которого, вероятнее всего, забрал Призрак.

– Клятву с меня отец взял, что найду способ разорвать договор тот. Хочу наш род спасти, да не знаю как, – наклонил голову я, глотая подступающие слезы.

Долго молчал старик. Я уж подумал, может заснул он и не слышал меня.

– Тяжела твоя задача. Хитёр твой отец – сам набедокурил, а с тебя, сына малолетнего, значит клятву взял. Да, – покачал головой Перум.

– Сможешь помочь? Озолочу, – подобрался я, чувствуя что старик раздумывает: стоит ли помогать.

Я вдруг бросился на колени и пополз к колдуну, испугавшись, что не станет мне помогать, прогонит. Не помня себя от страха, я рассказал ему и о своем горе, как первенца потерял, о моей доченьке, которая после моей смерти будет вынуждена одна бороться с таким тяжёлым проклятием, и о Призраке, преследующем меня. Я полз к старику, обливаясь слезами, а слова все лились из меня, словно поток реки, из которого убрали преграждающий камень.

– Жаль мне тебя, человек. Не твоя вина, а ты отвечаешь за нее и дети твои, и внуки тоже будут. Всех вас повязал договор твоего отца. Эх, если б он сам ко мне пришел – вышвырнул бы, но ты – другое дело. Помогу, так и быть. Только тебе от этого легче не станет – ни брата, утерянного в детстве, ни умершего сына ты не вернёшь. – старик встал и поднял меня с колен.

Он поднес свою ладонь к моему лбу, а потом провел вокруг моего тела. Я почувствовал жар во всем теле, словно меня положили на печь и отхлестали веником, прямо как в бане. Как только он убрал ладонь, я ощутил сдавливание в груди, сердце забилось быстрее, с каждым ударом вызывая сильную боль.

– Ты, мил человек, тяжело болен. Кто-то отпивает твою жизнь по капле, но ежедневно. Кто-то близкий, – старик опустил голову и вдруг вскинул ее, широко раскрыв глаза.

Только сейчас я заметил, что оба его глаза были затянуты темнотой. У меня внутри все перевернулось от страха, но я не отступил.

– Хочешь я уберу твою боль, продлю жизнь, а взамен ты уйдешь прямо сейчас, не оглядываясь и не жалея, что не выполнил клятву, данную отцу? – его лицо внезапно потемнело, испуская темные лучи. Волосы перевязанные шнурком закрутились, будто кудри, а борода взлетела и легла на стол.

Я охнул и стал отползать к открытой двери. Меня затрясло от кошмара, в котором я оказался. Как этот ещё недавно благодушный старик превратился в исчадие ада? Может зря я к нему пришел и он заодно с Призраком, преследующим меня.

– Каково твое решение – твоя жизнь или жизнь твоего рода? Отвечай! – крикнул колдун и ударил кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнула свеча, выплескивая из тарелки расплавившийся воск.

– Жизнь моего рода! – крикнул я не раздумывая. – Только дай до дома добраться, да рассказать беременной жене, как справиться с этой бедой.

Ворвавшийся в избу ветер задул свечу, и так темно стало, так страшно. Все пришел мой конец, обманул меня старик. Но свеча снова зажглась, и передо мной опять сидел миролюбивый старец.

– Лишь последний, кто останется в живых из рода Вольских, сможет разрушить сделку твоего отца. Для этого ему нужно будет найти украденного темнотой первого родившегося близнеца, назвать своё имя, использовать артефакты, произнести заклинание, которое скрыто в древних текстах. Если удастся выполнить это условие, род Вольских сможет продолжить своё существование, но уже без тёмного влияния демона, – произнес старик вставая со стула и вынимая из рукава клочок бересты, протягивая мне.

Меня охватила паника. Я схватил бересту и, бросив на стол мешок с золотом, бросился из избы.

Как очутился дома – не помню. Но знаю, что ты найдешь мое послание и исполнишь свой долг. Поклянись…”

Глава 11.Пепельница и монета

Выронив письмо из рук, Анна молча встала и подошла к окну. Ее лицо было бледным, но девушка выглядела спокойной и задумчивой, словно мысленно разговаривала со своим предком, который узнал, как разорвать договор с Человеком без лица.

Алексей Валерьевич поднял, упавшее письмо с пола и внимательно перечитал его, отметив главное – условие, при котором действие договора прекращается: поиск брата, артефакты и древнее заклинание. В письме также четко прописывалось, что произойдёт с усадьбой и членами семьи в случае нарушения договора. Возможно, поэтому усадьба то в одночасье обновлялась, то приходила в запустение, а деньги у семьи то появлялись, то исчезали. Эти объяснения закрывали часть вопросов, которые крутились у сыщика в голове и были отмечены в его походной тетради.

Вдруг его глаза заблестели, и он откинулся на спинку стула – ужасающая догадка пронзила его мозг. Перед глазами возникла картинка: маленький Сергей гуляет в саду, неловко перебирая ногами, хромая и раскачиваясь из стороны в сторону, поддерживая себя тростью. Что это – врожденная болезнь? Повреждение в детстве? Или родовая травма? А может, подсказанный способ избавления от страшной судьбы? Кравцов вскочил и забегал по комнате, не веря самому себе. Ему захотелось поделиться с Анной своей догадкой, но он сдержал себя: “Анне хватает забот и взвалить на ее плечи ещё такое – значит сломить ее веру в людей окончательно. Нет, пожалуй, посвящать в жуткую тайну своей матери, я не буду. Если только…”

Алексей Валерьевич прервал свои мысли, почувствовав, как Анна подошла к нему и взяла за руку.

– Я в детстве представляла себя особенной и везучей, словно Ангел-хранитель ходил за мной по пятам, оберегая меня от всяких бед. Мое воображение подкидывало мне разные картины, которые пугали и завораживали меня… Читая это письмо, я вспомнила свои сны. В них я видела слепого старца с длинной бородой, который сидел за столом, покрытым белой скатертью, в белой рубахе с вышивкой, окаймляющей ворот. Во сне он брал меня за руку и, словно наполнял меня невидимой силой, говоря, чтобы я ничего не боялась и любые испытания мне по плечу. По началу эти сны вызывали у меня страх, но сейчас… – она взглянула на письмо, – Кажется, мне снился этот самый Перум, с которым свела судьба и моего деда, Николая Алексеевича Вольского.

Анна, опустила его руку, вздохнула и покачала головой, словно сбрасывая наваждение, вдруг посетившие ее. Она согнулась и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Затем села в кресло и позвонила в колокольчик, приказав слуге принести горячий чай.

– Анна Петровна, вы сильно устали. Вам необходимо отдохнуть и прийти в себя. Позвольте мне продолжить осмотр вашего дома самому. Я тотчас доложу вам результаты, – произнес Кравцов.

– Спасибо, мой друг, за ваш такт и великодушие, но нет. Мы продолжим поиски вместе, – Анна покачала головой и бросила взгляд в затемненные углы комнаты. – Мне с вами гораздо спокойнее, ведь, как пишет мой дед, Призрак совсем рядом.

– Даже если это и так, он ничего не сделает вам, согласитесь. Свою часть договора ваша мать выполнила, а у вас ещё нет детей, – произнес Алексей Валерьевич и отвёл глаза.

Он точно знал, что Призрак давно не прячется по углам этого странного дома. Здесь он чувствует себя скорее хозяином, не опасаясь быть увиденным или пойманным. Вот и сейчас Призрак спокойно стоял за спиной Анны и с интересом наблюдал за происходящим. Кравцову показалось, что все их поиски лишь забавляли Призрака. Алексей Валерьевич покачал головой, сбрасывая видение, и сжал плотнее губы. “Мы все равно найдем выход и избавимся от тебя раз и навсегда. Нужно лишь чуть больше времени и информации.”

Анна молчала, не замечая как насупился сыщик. Ее мысли были далеко. Узнав о страшном договоре, который связал воедино весь род Вольских, она остро почувствовала, что теперь только от нее зависит будущее своей семьи. Именно она должна выполнить предначертанное и разорвать договор с Человеком без лица. Она стала последней надеждой своего рода, и её судьба была переплетена с древней легендой, которая требовала от неё смелости, решимости и истинной любви к брату. “Клянусь, я выполню то что ты попросил, дедушка”, – мысленно решила Анна, и на душе стало спокойно. Ее метания закончились – нужно было действовать и незамедлительно.

Анна решительно взяла письмо и перечитала последние строки. Она была готова отправится на поиски брата, куда бы это ее не завело, но для ритуала требовались некие артефакты и древнее заклинание, которое колдун передал ее предку. Анна с тревогой схватила неподписанный конверт и провела по нему рукой, надеясь найти хоть какие-нибудь намеки на место поиска. Но конверт был пуст. Ее глаза расширились, а на лбу собрались морщинки разочарования. Как же теперь быть? Где искать подсказки? Она оглянулась в поисках Кравцова и заметила его, сидящего на коленях у стены.

– Алексей Валерьевич, что вы делаете? – спросила она.

– Ищу клочек бересты. По-моему, где-то здесь тетрадь графа Алексея Вольского ударилась об стену, и из нее выпало письмо, – буркнул Кравцов, лёжа на полу и тщательно рассматривая его поверхность. – Ничего нет. Может закатился под шкаф?

Анна позвонила в колокольчик и с нетерпением дала указание слуге тщательно обыскать комнату. Слуга, хорошо читал по губам, но сколько бы он не ползал по полу, не отодвигал мебель, клочка бересты нигде не было.

Анна сильно расстроилась, с досадой воспринимая эту неудачу.

– Что ж в этом деле просто не бывает, – серьезно сказал Кравцов. – Предлагаю вернутся в комнату вашего брата. Что-то мне подсказывает, что графиня Вольская собрала все, что связано с договором в комнате своего сына. А это нам на руку.

– Вы думаете артефакты там? – радостно выдохнула Анна и, не дождавшись ответа побежала в комнату Серёжи.

Остановившись у двери комнаты, Анна подождала сыщика, который медленно шел за ней, обдумывая с чего начать поиски.

– Алексей Валерьевич, ну где же вы… – крикнула Анна и смутилась, увидев усталый взгляд пожилого человека.

– Не торопитесь, Анна Петровна. Я всё ещё не могу понять, что нам предстоит искать, как выглядят нужные нам предметы. Одно ясно – это должно быть нечто из эпохи вашего прадеда.

Не заходя в помещение, он внимательно осмотрелся. Портрет графа Алексея Вольского так и лежал на кровати, шторы на окнах были распахнуты, небольшая прорезь в гобелене не давала возможности засунуть туда что-то ещё. А вот в шкафу и под кроватью можно и поискать.

– Анна Петровна, а вы могли бы отличить вещи или предметы, которые принадлежали вашему брату, от других? – спросил он.

– Конечно! – выкрикнула Анна и передернула плечами, готовая перерыть всю комнату, не понимая, почему медлит Кравцов.

– Я понимаю ваше нетерпение, но позвольте мне это сделать самому. Надеюсь это не вызовет у вас недовольства, – произнес сыщик и зашёл внутрь.

Анна обиженно закусила губу, но перечить не стала. Она вдруг поняла, что, несмотря на два последних визита в сопровождении Кравцова, давно не была в комнате брата. И теперь девушка уже не была так уверена, что сможет четко отделить вещи, принадлежащие брату, от других. Она попыталась вспомнить последнюю встречу с братом, отмечая про себя все предметы, которые попадались ей на глаза тогда, ещё в детстве.

Тем временем сыщик тщательно обследовал комод, но кроме учебных тетрадей, перьев для письма, чернильницы и солдатиков ничего не нашел. В шкафу аккуратно висели костюмы брата и его обувь, за которыми ухаживали до сих пор, вероятно по приказу графини Изольды Васильевны. Подоконник был пуст. Анна вздохнула, чувствуя, как рассыпается в парах последняя надежда. А сыщик, наоборот, расслабился, потер ладони друг о друга и, встав посередине комнаты, закрыл глаза. Так он пытался вызвать у себя видения, и обычно это срабатывало, но не в этот раз. Как не силился, он не увидел символов, указывающих ему на искомые артефакты, но почувствовал легкие уколы в левой ладони, которые возникали вновь и вновь.

Кравцов открыл глаза и вытянул ладонь вперёд, надеясь понять, что вызвало эту пульсацию. Следуя своей интуиции, он оказался у кровати Сергея, на которой лежал перевернутый портрет графа Алексея Вольского, а ещё вчера на ней копошились живые слизни. Алексей Валерьевич провел ладонью по картине, но не ощутив уколов, продолжил свое действие по покрывалу – ответа не последовало. Кравцов осторожно опустился на колени и заглянул под кровать, вытянув руку как можно дальше. Вдруг он почувствовал резкую боль в ладони, словно тысячи иголок впились в нее. Вскрикнув, Кравцов резко отдернул руку и вскочил. Рывком отодвинув тяжёлую кровать с места, Алексей Валерьевич махнул рукой неподвижно стоящей Анне, показывая пальцем на небольшое углубление у правой ножки кровати. Анна, забыв о приличиях и этикете, опустилась на колени и поползла к указанному месту. Там явно что-то было. Девушка рассматривала доску с вмятиной от ножки, когда Кравцов нажал на выемку. Половица жалобно скрипнула и поднялась вверх, открывая небольшой тайник, скрытый под ней. Алексей Валерьевич, еле сдерживаясь, опустил руку в углубления и, нащупав какой-то твердый предмет аккуратно, боясь повредить, вытащил его на поверхность пола. Предмет был завернут в бумагу и перевязан веревкой. Анна, стоя на носочках, завороженно смотрела на него, боясь лишний раз моргнуть, не желая пропустить момент извлечения предмета.

Кравцов подбежал к столу и, поставив предмет на него, аккуратно развернул газету – перед ним предстала старинная хрустальная пепельница странной формы, похожей на гриб. Пепельница была искусно обработана, и солнечные лучи, попадающие на ее поверхность, заставляли ее ярко сиять.

– Вы видели это у вашего брата? Постарайтесь вспомнить, Анна Петровна, это очень важно, – тихо, боясь спугнуть очередной солнечный зайчик, произнес сыщик.

– Нет, Алексей Валерьевич, этот предмет мне не знаком. Неужели мы нашли его… артефакт? – прошептала Анна и у нее от волнения пересохло в горле.

– Что ж это вполне возможно, – ответил Кравцов, осторожно беря в руки найденную драгоценность. Форма пепельницы немного озадачила сыщика – может этот предмет имел другое предназначение, но сомнений в том, что он принадлежал графу Алексею Вольскому, у него не было – на днище пепельнице сыщик обнаружил гравировку “1700 год”.

– Что ж, Анна Петровна, я поздравляю нас с находкой первого артефакта – это без сомнения он, – торжественно сказал Кравцов, бережно опуская пепельницу на поверхность стола.

Анна от радости захлопала в ладоши и, не удержавшись, обняла сыщика, который смутился и покраснел от удовольствия.

– Интересно, а сколько всего должно быть артефактов? – спросила Анна, не сводя глаз с сияющего, переливающегося старинного хрусталя.

– Не знаю, но по моему опыту – не более трех, – задумался сыщик, вспоминая прошлые дела, связанные с легендами.

– Что ж, звучит ободряюще, – улыбнулась Анна и закружилась по комнате, не замечая ничего вокруг. Неужели она так близка к осуществлению своей мечты? Ее лицо зарумянилось от переизбытка эмоций, а глаза видели лишь потолок.

– Ой, – вскрикнула девушка, и, запнувшись о ножку кровати, которую в суматохе Кравцов не успел передвинуть на место, неуклюже упала, растянувшись у порога.

Кравцов бросился к молодой графине, намереваясь помочь ей подняться, но запутался в покрывале, незаметно сползшем с кровати и, упал сам, ударившись головой о пол. В его глазах что-то блеснуло, больно отдаваясь головной болью. Алексей Валерьевич протянул руку и нащупал прямо у порога нечто круглое. Поднеся к глазам найденный предмет, он перевернулся на спину и увидел золотую монету, отчеканенную в монетном дворе его Величества, на обратной стороне которой красовался лик самого царя Петра.

– А мы с вами удачно упали, Анна Петровна. Вот вам и второй артефакт – золотая монета, – с трудом поднявшись, сказал Кравцов и помог Анне встать. – Вы в порядке?

Спохватился Кравцов и автоматически положил монету в карман. Его что-то в ней смутило, но сейчас было не до этого.

Анна, потерев ушибленную ногу, прошлась по комнате и улыбнулась сыщику, доказывая, что ходить она может.

– Получается, что у нас уже два артефакты, и мы сделали ещё один гигантский шаг вперёд.

– Согласен с вами, Анна Петровна, – задумчиво ответил сыщик, с грустью осматривая помещение – Здесь же на каждом месте ловушки и тайники, не хватает только капканов для полного счастья.

Но, если серьезно, то он не знал как найти третий артефакт – его интуиция молчала, а ладонь перестала пульсировать, теперь она просто зудела, предвещая, что в этом помещении она больше не помощник.