Текст книги "Легенда семьи Вольских (СИ)"

Автор книги: ЛедиОл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5. Плач близнеца

Прошло несколько лет. Все это время девушка провела в закрытом пансионе, куда графиня Изольда Васильевна отправила ее после памятного праздника. Анна часто вспоминала тот последний разговор с маменькой, который круто изменил ее жизнь.

* * *

Анна, не спала всю ночь. Боль от неизвестности с братом сжимала ее внутренности и отдавалась в висках, словно кто-то сжимал её голову в железных тисках. Не дождавшись горничную, Анна наспех умылась и натянула вчерашнее платье, чувствуя, как несвежая ткань прилипает к её коже, Тихо спустившись по лестнице, она увидела маменьку, которая стремительно прошла в кабинет. В черном платье, с усталым лицом и потемневшими от бессонницы глазами, графиня выглядела так, будто сливалась с тьмой, который окутывал их дом. Сердце Анны сжалось от страшного предчувствия, когда она заметила черную ленточку, вплетенную в прическу Изольды Васильевны. В совокупности с черным платьем, ленточка подчеркивала траурный наряд Изольды Васильевны. “Неужели Сережа умер? И его тело уже нашли? Бедный, бедный мой брат,”– пронеслась горькая мысль в голове Анны.

Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать, не выдать себя. Слезы полились из ее глаз. Хотелось броситься к маменьке, обнять ее, прижаться, чтобы она защитила ее от этой ужасной новости. Но Анна сдержалась – Изольда Васильевна была всегда холодна с детьми и никогда не разрешала им проявлять свои эмоции в своем присутствии. Вот и теперь Анна боялась, что маменька оттолкнет ее в тот момент, когда она так сильно нуждалась в поддержке.

Анна тихо спустилась по лестнице и никем не замеченная, последовала к кабинету. Услышав как Изольда Васильевна разговаривает по телефону, девушка прислонилась к стене и прислушалась. Так себя вести было не допустимо, но Анна сейчас не думала об этом. Ей нужно было понять, что произошло за эти сутки. Неизвестность пугала ее сильнее, чем гнев маменьки. Звук из кабинет еле доносился, но Анна уловила, что Изольда Васильевна говорила с тем сыщиком, который спас ее от Призрака, вытащил из стаи мертвых лепестков. Из всего разговора, Анна поняла, что Сергей жив и искать его больше не надо.

Едва не задохнувшись от радости, Анна бросилась обратно к лестнице, чуть не сбив по дороге слугу, который нес поднос с чайными приборами в столовую. Перепрыгивая через ступеньки, девушка, запыхавшись, добежала до комнаты брата и, не стучась, попыталась распахнуть дверь. Ее сердце выпрыгивало из груди и билось так часто, что казалось оно сейчас просто разорвется от счастья, отстукивая слова: “Сережа жив! Он нашелся!”“Ах ты, негодник. Неужели ты спишь в своей кровати. Почему не пришел ко мне, сказать, что ты уже дома и все с тобой хорошо.”– думала Анна, представляя себе, что через минуту увидит его живого и улыбающегося.

Дверь оказалась заперта. Анна постучалась, но безрезультатно. “Вероятно, он спит – сильно переутомился. Ещё бы столько приключений пережить за эти дни. Наверное, маменька его наказала за непослушание и заперла в комнате.

– Сережа, открой, пожалуйста, это Анна. Я никому не скажу. Просто дай мне тебя увидеть и обнять, – тихо произнесла девушка и поскреблась в дверь ногтями, как делала это обычно.

Ответа не было. Анна приложила ухо к двери и прислушалась, но ее хороший слух ничего не уловил: ни шелеста портьер, ни скрипа кровати, ни дыхание брата.

Анна в смятении побежала в столовую, в надежде найти маменьку и постараться все разузнать чтобы переубедить её и не наказывать Серёжу, ведь это такое счастье, что он снова с ними. В столовой было на удивление темно. Почему-то сегодня слуги не распахнули темные портьеры и солнечный свет не мог проникнуть в помещение сквозь них. На столе стояли свечи и их тусклый свет едва освещал столовые приборы, приготовленные к завтраку.

Изольда Васильевна сидела в центре стола, ее тарелка была наполнена разнообразной едой, которая с недавних пор в избытке присутствовала в их повседневном рационе. Но графиня не притронулась ни к чему, ее взгляд был устремлён на дверь, словно она ожидала кого-то важного. Вид замкнутой, словно обращенной внутрь себя, маменьки совершенно не соответствовал той счастливой вести, которую подслушала Анна. Девушку это очень встревожило.

Поздоровавшись с маменькой, Анна села и подвинула к себе тарелку. Есть не хотелось совсем. Анна незаметно смотрела на маменьку, пытаясь собраться с духом, чтобы начать разговор. Но Изольда Васильевна не обращала на девушку внимания, она вдруг закуталась в темную шаль, будто испытывала жуткий холод, который, казалось шел из глубины ее тела.

– Маменька… – решившись, сказала Анна, но тут же замолчала и сжалась от испуга – Изольда Васильевна медленно повернула голову в ее сторону. Темные тени под глазами увеличили и без того большие глаза маменьки. Но сейчас они казались безжизненными и смотрели не на Анну, а в пустоту. Вдруг ее лицо исказилось в жуткую гримасу, словно она увидела что-то мерзкое, ненужное, лишнее, а потом опять стало спокойным и безжизненным. Графиня плотнее завернулась в шаль и произнесла:

– Наша жизнь изменилась, навсегда. Сергей теперь будет жить у вашего дяди Михаила Васильевича. По совету врачей: ему там больше подходит климат. А ты, та, которая осталась, сегодня же отправляешься в пансион. Собирайся.

Анна была настолько шокирована ее словами, что не успела ничего сообразить, но когда девушка пришла в себя, Изольда Васильевна уже ушла, оставив после себя сладковатый аромат роз.

* * *

Анна потеряла счёт времени уже давно. Пансион, в который её отправила графиня Изольда Васильевна был закрытый и больше напоминал армейскую казарму, чем школу для благородных барышень. В помещениях, пропитанных тоской, было весьма холодно даже летом. Тонкие, будто прозрачные одеяла, не согревали хрупкие тела воспитанниц, а строгие дамы не разрешали закутываться в них, считая это неприличным, поэтому девушки часто болели, чем вызывали особый гнев этих дам. “Благородная девушка должна стойко переносить все невзгоды и быть опорой для своей будущей семьи, несмотря ни на что.”

Ранний подъём в пансионате начинался с водных процедур холодной, как подтаявший лед, водой. Девочки быстро одевались в одинаковые скромные платья, туго затягивали корсет, из-за которого почти не возможно было дышать, и поверх повязывали строгий фартук. Волосы собирали в аккуратную строгую прическу, которая стягивала кожу головы и делала воспитанниц одинаково безликими. Скромный завтрак, не оставлял сытости и постоянно хотелось есть, что так же не способствовало улучшению здоровья. А после проводились занятия по домоводству и благородным манерам, которые не учили ничему новому, интересному и Анне, с ее пытливым умом, было откровенно скучно. Покидать территорию пансионата строго запрещалось, как и любые посещения.

Это был своеобразный закрытый мир, где девушки проживали и обучались под строгим надзором классных дам, получая образование и воспитание, направленное на подготовку их к роли будущих хозяек. Но главным в этой школе была дружба между воспитанницами. Попав сюда с шести лет, почти все они считали пансионат своим домом, а одноклассниц – семьёй. Они помогали друг другу привыкнуть к этому миру и выжить в нем.

Анне было очень трудно адаптироваться к строгости этого учреждения. Привыкшая к свободной жизни, Анна с трудом переносила дисциплину, по сравнению с которой распорядок, установленный ее маменькой, казался милой забавой. Но самое главное, она не смогла найти себе подруг среди девочек, ведь Анна попала сюда уже в довольно “зрелом” возрасте и с тяжёлой душевной травмой. Ее брат пропал, а маменька по каким-то причинам не желала ее видеть и, вероятнее всего, скрывала правду о Сергее от нее. Девушка замкнулась в себе, проводя дни в одиночестве и однообразии, словно птица, которая бьётся в клетке в поисках выхода. Ей так нужно было понимание, забота и правда, но мать, в одночасье исчезла из её жизни, прячась за холодной маской равнодушия и безмолвия.

За все эти долгие года, Анна не разу не получала писем, ее словно все забыли и вычеркнули из жизни. Если с отсутствием вестей от маменьки ещё можно было смириться, то молчание брата вызывала горькое недоумение. Все чаще к ней подкрадывалась мысль, что маменька сказала неправду – Сергей не жил у дяди, иначе ее умный брат нашел бы способ сообщить о себе. Он пропал тогда и маменька, по каким-то непонятным причинам, отказалась от его поисков и именно поэтому отправила ее в этот закрытый пансион, чтобы не вызвать подозрений у соседей. Дети выросли и разъехались – нормальная ситуация, чтобы все забыли о нашумевшем происшествии. От этой мысли все внутри переворачивалась от страха за брата. Где он? Что с ним?

Днём Анна корила себя, что не смогла защитить Сережу в тот злополучный день. Вспоминая поведение маменьки в их последнюю встречу, Анне казалось, что трагедия с Серёжей случилось именно из-за нее. Иначе как объяснить нежелание маменьки поддерживать с ней отношения и даже забыть ее имя. «Та, кто осталась» – вот кто она теперь для графини Изольды Васильевны. Чувство вины, которое ежедневно подпитывалось тяжёлыми думами, превратилось в огнедышащего внутреннего дракона, поедающего и опаляющего ее душу.

Анна постоянно слышала тихий, едва различимый плач брата. Этот плач казался исходящим из самых глубин из темных уголков ее сознания. Он был как зов, как напоминание о том, что брат жив и страдает, что где-то там, в тени, его душа всё ещё борется с тьмой, все сильнее окутывающей его.

Больше всего девушка боялась, когда строгая дама-надзирательница, указывала на время и все начинали готовиться ко сну. Ночи стали для Анны настоящим испытанием. Страшные сны преследовали её каждую ночь, едва она смыкала глаза, словно зловещий ритуал, от которого невозможно было избавится. В этих снах она видела Сергея, не того юношу, которого она запомнила на празднике: красиво одетого, улыбающегося, тревожно предвкушающего начало представления бродячих актеров, а бледного, измученного молодого мужчину, с глазами, полными безысходности и покорности судьбе, которая выбрала его для принесения в жертву.

Брат находился в темном помещении, источающим затхлый запах, не проветриваемого помещения. Редкий звук капель воды, стекающих со стен, последующий тихий всплеск, треск факела и едва различимые силуэты большого стола и кровати – было местом его обитания во сне Анны. Часто сон показывал брата, играющим в шахматы, большие каменные фигуры, которые были искусно обработаны. И тогда чья-то тень нависала над ним, словно тёмное проклятие, сопровождающего его повсюду.

В ее сне молодой граф Сергей Вронский был пленником того жуткого человека без лица, Призрака, одетого в черный плащ и широкополую шляпу, чей таинственный силуэт не произносил ни слова, но его присутствие было осязаемо, словно холодный ветер, пробирающий до костей.

Иногда, во сне Сергей стоял рядом с картиной, на котором можно было различить человека, с торчащей шпагой в животе, рядом с которым лежала раскрытая тетрадь с изображение Призрака. Этот сон чаще всего вызывал у Анны чувство чего-то неуловимо знакомого, идущего из ее памяти, она понимала, что Сергей посылает ей подсказку, но никак не могла вспомнить и разгадать ее смысл.

Анна верила, что эти сны неслучайны. Ее брат жив и просит о ее помощи, зная, что его никто не будет больше искать. Она ощущала его сердцебиение, его боль и мольбу, как будто они одно неразрывное целое. Анна чувствовала эту связь – невидимую, но крепкую, как цепь, связывающую её с Сергеем. Её сердце билось в унисон с его страданиями, и каждый новый сон приносил всё больше загадок и страха за его судьбу.

Эти сны выматывали ее, забирая последние силы. Каждую ночь из ее комнаты доносился крики и плач и, опасаясь признаков безумия, дамы воспитательницы направили Анну в местный лазарет, где она провела несколько запоминающихся дней, повлиявших на ее дальнейшую судьбу.

* * *

Лазарет пансионата представлял собой небольшую комнату с несколькими кроватями, каждая из которых была отделена ширмой, обтянутой белой тканью. Помещение было таким же унылым, как и комната Анны – серые стены, окна без штор и пронизывающий холод, но здесь на каждой кровати лежало по два шерстяных одеяла и питание было сытным, хоть и таким же безвкусным. Главное отличие – отсутствие строгого надзора и доброта.

Кроме Анны в лазарете находилась только одна девушка, у которой была чахотка. Постоянный надрывный кашель изнурил ее настолько, что она почти не вставала с кровати. К неудовольствию местного начальства, Вилена была сиротой, иначе они бы просто отдали ее родственникам, не нарушая свой престиж. А так все ждали либо ее выздоровления, либо смерти.

Погруженная в свои мысли, Анна вздрогнула от неожиданности, услышав шум отодвигающейся ширмы и увидела бледное лицо с лихорадочным румянцем.

– Доброе утро. Меня зовут Вилена. А тебя?

– Анна.

– Давно ты здесь?

– Наверное, вечно. Но думаю надолго здесь не задержусь. Немного ещё полежу и уйду, – тихо сказала Вилена и глаза ее блеснули от смеха.

– Не говори ерунды. Разве отсюда уйдешь?

– Конечно, я когда была здоровой нашла вход в заброшенный подвал, который ведёт за стену пансионата. Накоплю силы и уйду. Пойдешь со мной? – заговорщически подмигнула Вилена и закашлялась, пряча платок от любопытных глаз Анны.

– Мне некуда идти. Я думаю, за этими стенами меня никто не ждёт, – с горечью произнесла Анна и отвернулась, пытаясь закончить ненужный разговор.

– А меня вот ждут, маменька и отец. Знаешь, они так радовались предоставленной возможности отдать меня в это заведение, считали что после него я удачно выйду замуж. Я тоже так думала, но сейчас хочу только к быть с ними.

Скрип двери, шуршание платья и цоканье каблуков прервал их разговор. В комнату зашёл врач и начал проводить осмотр.

– Ну что новенькая, говорят ты плачешь и кричишь во сне. Так дело не пойдет. Плохой сон ведёт к горячке, а нам же она не нужна? Попьешь немного микстуры, успокоишься, отдохнёшь от муштры и все пройдет. Учись владеть собой, для этого тебя и отдали в это заведение, милая, – врач повесил фонендоскоп на шею и ласково улыбнулся, вставая с кровати Анны и направляясь к кровати Вилены.

– Как наши дела сегодня? Покажи платок. Да… – вздохнул врач. – Что ж ухудшений я не наблюдаю. А это уже хорошо. Думаю, что общение с новой подругой пойдет тебе на пользу.

Медсестра принесла из соседней комнаты микстуру и помогла Вилене ее выпить, затем уложила ее на подушку и погладила по голове.

– А вот и твоя порция для спокойствия и хорошего сна, – улыбнулась пожилая женщина в длинном сером платье. На ее голове был повязан белый платок, в середине которого был вышит красный крест. – Ты не обижай на нашу Вилену. Она большая фантазёрка, но очень добрая. Болеет сильно, – тихо проговорила она, убеждаясь, что Вилена заснула.

– А как же ее семья? Знает?

– Нет у нее семьи. Сирота она, – прошептала медсестра и тяжело вздохнув, вышла из комнаты.

Горькая микстура подействовала быстро и Анна провалилась в сон. Сегодня она не видела брата только – тень, которая приближалась к девушке, становясь длиннее и толще, будто разделяя ее мир на две части своей острой линией. Мир светлый, где она лежала в кровати, задыхаясь от страха и мир темный, где слышался рой мертвых лепестков роз, которые шептали: “ Мы идём за тобой, та, что осталась…” Анна свернулась клубком, обхватив себя за ноги, вжалась в пружины кровати и закричала.

– Анна, проснись. Это всего лишь сон.

Анна открыла глаза, почувствовав ласковое прикосновение холодных ладоней у себя на лбу.

– И часто у тебя такие сны? – спросила Вилена. Она сидела на краешке ее кровати, укутанная в одеяло и с искренней жалостью смотрела в испуганный глаза Анны, полные слез.

В этот момент, Анна почувствовала, как плотина ужаса, возведённая ее мыслями и страхами рухнула. Не задумываясь, Анна рассказала умирающей сироте все, что рвалось наружу уже давно: о пропаже брата, о странном поведении маменьки и о ее подозрениях. Вилена слушала внимательно, пытаясь сдержать рвавшийся наружу кашель, лишь один раз позволив себе нарушить исповедь Анны. Все это время Вилена держала ладонь Анны в своей, отдавая ей свое тепло и уверенность. Когда Анна закончила рассказ наступила тишина. Немного подумав, Вилена встала, подошла к своей кровати и откинув матрас достала свёрнутый лист бумаги. Отдышавшись, она вернулась и отдала его Анне.

– Здесь описание места, где находится заброшенный подвал. Помнишь я тебе говорила о нем. Ты должна выяснить, что случилось и найти брата. Если он живёт у твоего дяди – хорошо, а если нет? Только ты можешь его спасти, – твердо сказала Вилена. – Не осуждай свою мать. Мы не в праве этого делать. Вероятно, у нее были веские причины обманывать всех. Если она расскажет тебе их – хорошо. А если нет, докопайся сама.

– Но как же я буду искать брата? – воскликнула Анна, чувствуя как внутри ее растет решимость.

– В твоём рассказе присутствовал сыщик. Ну тот, который тебя спас от лепестков роз, помнишь? Я уверена он поможет тебе.

Только сейчас Анна заметила, что Вилена стояла на холодном полу босиком, поджимая онемевшие пальцы. Она не двигалась с места, понимая как важно для Анны ее поддержка.

– Извини, что я не смогу тебе помочь. Мне кажется…

Не договорив, Вилена упала на пол, больно ударившись затылком.

– На помощь! Помогите! – закричала Анна, подхватила Вилену на руки и отнесла к ее кровати.

* * *

Прошло несколько тревожных дней, которые сильно повлияли на Анну – Вилена, единственный человек, которому она доверила свою тайну, умерла на следующей день.

Анне казалось, что это хрупкая девушка с сильной волей передала ее свою твердость, решимость и вселила в нее уверенность. Дождавшись церемонию прощания с единственной подругой, Анна стала готовится к побегу.

Глава 6. Возвращение домой

Анна все ещё находилась в лазарете пансионата. Температура от волнений и скорби о потере единственного близкого человека в этом замкнутом бездушном месте не спадала. Врач, ежедневно осматривающий девушку, лишь качал головой, но его успокаивающие микстуры помогали. На душе Анны стало спокойнее и она больше не кричала по ночам от ночных кошмаров. Теперь она была твердо уверена, что Сергей жив, и это придавало ей решимости разобраться в случившимся и найти брата. Анна не могла больше бездействовать и ждать, когда маменька позволит ей покинуть закрытый пансион, в который так безжалостно ее сослала. Она была так благодарна Вилене за ее веру в нее и за то, что открыла ей свою тайну, в последний миг жизни вручив смятый листок бумаги, дающий Анне шанс выбраться отсюда.

Дождавшись, Когда медсестра зашла в свой кабинет, чтобы вздремнуть после обеда, Анна села на кровать и расправила смятый лист, на котором бедная Вилена записывала то, что, как ей казалось, относилось к заброшенному подвалу через который можно было выбраться за стены пансионата. Лист пестрил странными метками: линиями, точками, крестиками. Лишь рядом с одной из линий был нарисован квадрат, с надписью “люк”. Анна вздохнула – ее ожидания не оправдались, по такой схеме, она вряд ли сможет найти выход. Ведь было совершенно не ясно, где находится самое главное – люк, ведущий в заброшенный подвал. Не могла же Анна, в самом деле, обойти все комнаты пансионата, чтобы найти этот люк. Ей казалось, он был в помещении расположенным на первом этаже, ведь подвал находился под ним. Слезы разочарования полились из глаз Анны. Почему она отмахнулась тогда от Вилены, когда та была готова все рассказать? Лист выскользнул из её рук на пол, когда девушка, уткнувшись в подушку зарыдала – она навсегда останется здесь. Ей ни за что не выбраться.

Увеличенная своими грустными мыслями, Анна не заметила, как к кровати подошла медсестра и, наклонившись, поправила одеяло, сползшее на пол.

– О, вот он где, – улыбнулась медсестра, смахивая с глаз навернувшиеся слезы.

Анна вздрогнула и повернула голову. Ее глаза расширились от испуга, когда она увидела в руках пожилой женщины листок.

– А я уж думала, Вилена, порвала его.

– Она отдала его мне. Пожалуйста, не забирайте его. Пусть хоть это будем напоминать мне о доброй милой Вилене, – попросила Анна, потянувшись к руке медсестры..

– Возьми. А ты знаешь, что здесь изображено? Мне всегда было любопытно. Думала она дневник ведёт, а она только черточки да точки рисовала, бедная девочка, – шмыгнула носом медсестра.

Анна покачала головой и вдруг почувствовала, что эта добрая женщина может ей помочь – она работала здесь очень давно и наверняка знала, в какой из комнат здания есть потайной люк. Анна пригласила словоохотливую женщину присесть.

– Я слышала, что это здание очень давно построено и, наверняка, имеет какие-то тайны. Девочки из моего класса рассказывали, что давно здесь видели привидение где-то на первом этаже этого крыла, будто оно вылезло из древнего люка, к которому было приделано кольцо внушительных размеров. Привидение металось между комнатами, даже в столовую залетело, вызвав сильную панику среди воспитанниц, а потом оно исчезло, будто рассыпалось в воздухе.

– Ну девчонки. Такие страсти придумать! – рассмеялась медсестра, перекрестившись. – Если бы дамы-воспитательницы это узнали, приказали бы выпороть этих выдумщиц. Не было здесь, отродясь такого. Призрак, придумают же.

Медсестра вдруг перестала смеяться, вспомнив слова начальства о том, что нужно пресекать любые разговоры о потустороннем – это плохо влияет на неокрепшую психику воспитанниц. – Любите вы пугать друг друга, – строго сказала женщина, вставая с кровати Анны и поправляя простынь. – Призраков в нашем пансионате нет, а вот люк есть, только кольцо на нем небольшое, сама видела.

– Спасибо вам большое, – сказала Анна. – Мне и своих страхов хватает, только только микстуры начали помогать. Спать спокойнее стала. А вы не подскажите, где это люк находится? Постараюсь обходить ту комнату стороной, – притворилась она и посмотрела на медсестру так, что та не смогла сдержаться.

– Да у Виктории Федоровне в комнате тот люк, – улыбнулась пожилая женщина. – Ох, и дует же откуда. Вот поэтому она и болеет часто, а наша начальница уж больно недовольна этим. Уж я говорила, Виктории Федоровне, что ноги в тепле надо держать. Да видно не помогает. Ой, заболталась я тут с тобой. Бежать мне пора. Выздоравливай скорее!

Медсестра погладила Анну по голове и, переваливаясь с ноги на ногу, посеменила в свою комнату.

Анна тут же вскочила на кровать и чуть не закричала от радости – она узнала, где находится люк! Успокоившись, Анна села и начала тщательно продумывать план побега, который уже обрастал серьёзными препятствиями. Её сердце сжималось от тревоги, но желание свободы было сильнее страха.

Виктория Федоровна была одной из самых строгих дам-воспитательниц пансионата. Прежде чем попасть в ее комнату, Анне нужно было изучить ее расписание и запомнить привычки, чтобы выбрать подходящий момент для побега. На следующей день, хитростью и разговорами с медсестрой, Анна выведала, что Виктория Федоровна ежедневно перед сном сначала идёт на кухню пить чай, а потом прогуливается вокруг здания. “Это помогает ей сохранять спокойствие. Ведь работа забирает так много сил,”– жалела приятельницу медсестра.

Оставшись одна, Анна сверилась с листком Вилены, и мысленно повторила весь путь: найти люк в комнате Виктории Федоровны, спуститься по лестнице в подвал, закрыть люк и выбраться за стену здания, а там нанять извозчика и домой, а там…Что будет в усадьбе, когда она неожиданно вернётся, Анна не знала и не хотела думать об этом. Лишь ее сердце лихорадочно выстукивало: “Сережа, подожди ещё немного. Я уже скоро. Потерпи”.

Едва дождавшись вечера следующего дня, Анна, никем не замеченная, выскользнула в коридор. Прислонилась к стене, направляясь к комнате воспитательницы. Только сейчас Анна поняла, что она в одной сорочке и тапках – вся одежда осталась в ее комнате. Девушка колебалась, быстро обдумывая ситуацию, но потом сделала решительный шаг. Убежать из лазарета было куда безопаснее, да и комната дамы-воспитательницы находилась совсем рядом. Она сильно волновалась продвигаясь к заданной цели, отчётливо понимая, что в своем плане она многое упустила: одежду, отсутствие фонаря и денег для оплаты извозчику. Но отступать не хотела, хотя с каждым шагом ее решимость слабела.

– Вольская! Вы как здесь очутились? – раздался резкий голос.

Анна вздрогнула и побледнела, обернувшись. Позади нее стояла Виктория Федоровна, которая решила вернуться в свою комнату за шалью. Глаза Анны расширились от ужаса, дыхание сбилось и, поперхнувшись собственной слюной, девушка закашлялась, согнувшись пополам. Из глаз брызнули слезы.

– Вольская, постойте здесь. Я воды принесу. – сказала воспитательница.

Виктория Федоровна забежала в свою комнату и через мгновение уже помогала Анне пить воду. Взяв девушку под руку, она проводила ее в лазарет и уложила в кровать.

– Завтра поговорим, – произнесла дама-воспитательница и вышла из помещения.

Анна уткнулась в подушку и разрыдалась. У нее не получилось. Когда поток слез иссяк, Анна посмотрела на листок Вилены, который превратился во влажный ком бумаги, и, положив его под подушку решила вскоре дать себе ещё один шанс.

Утро началось с микстур и осмотра врача, но в воздухе чувствовалось напряжение – врач больше не шутил, а медсестра молчала. Они явно были предупреждены о ее выходе из палаты лазарета. Анна внутренне готовилась к тяжёлому разговору с дамой-воспитательницей, прокручивая в голове свои ответы, но сердце все равно замирало от страха.

После всех процедур в лазарет вошла Виктория Федоровна в строгом черной платье с высокой прической из серебристых волос. Она подошла к кровати, держа одну руку за спиной.

– Здравствуйте, Вольская. Вчера вы вели себя возмутительно, нарушив распорядок дня нашего замечательного пансионата. Мало того, что вы ходили в местах, где воспитанницам появляться запрещено, так ещё были в неподобающем виде. Конечно, вы больны, но это нарушает все наши правила. Учитывая то, что вы давно уже достигли предельного возраста пребывания в нашем заведении, мы связались с представителем графини Вольской и обо всём доложили. Вот её ответ, который полностью устраивает нас.

Виктория Федоровна вынула руку из-за спины и протянула к замершей девушке распечатанный конверт.

«Графиня Вольская просит не предавать огласке данный инцидент и сообщает, что срок пребывания ее дочери в пансионате окончен, начиная с момента получения данного письма,» – прочитала Анна и почувствовала, как сердце ёкнуло. Её охватила радость, но она старалась скрыть её, изображая смирение.

– Внизу вас ждет карета. Я помогу вам одеться и собрать свои вещи. И в данных обстоятельствах прощаться не с кем не нужно. Пойдемте в вашу комнату и побыстрее, пока воспитанницы находятся на занятиях – сообщила дама-воспитательница и строго посмотрела на сияющую Анну.

“Как славно все сложилось. Наконец я поеду домой и займусь поисками брата.”– думала Анна, выходя из пансионата. Она была в таком возбуждении, что ничего не замечала вокруг. “Как хорошо оказаться на свободе” Сердце девушки отстукивало ей в такт: “Домой.” Но в глубине души, она понимала, что ей предстоит тяжёлый разговор с маменькой и готовилась к нему.

* * *

Через час Анна стояла перед дверью родного дома. Ее сердце стучало в унисон с разбегающимся мыслям. Она испытывала двойственные чувства и полное смятение. Конечно, она была рада вернуться домой, вновь почувствовать родной запах и очутиться в своей комнате. На нее нахлынули счастливые воспоминания о ее безмятежном детстве, проведенном с любимым братом и маменькой. Ее обожаемые книги, игрушки и незаконченная вышивка, которую она оставила на окне, перед тем когда…

Анна побледнела и оглянулась. Глаза наткнулись на то место, где в тот злополучный день стояла сцена. Ей захотелось подбежать к невидимой конструкции и поколотить ее кулочками, ведь все случилось именно из-за нее: если бы тогда маменька не пригласила на праздник бродячий театр с его странными актерами, этого кошмара, круто изменившего их с братом жизни не было бы.

Перед ее глазами вспыхнули образы красочных театральных масок, которые трансформировались в пустую безликую маску человека в плаще и широкополой шляпе. Она будто увидела его вновь.

Он стоял, окутанный мраком, посреди разрушенного сада, а над его головой кружились, словно рой ос, черные безжизненные лепестки роз, готовые в любое мгновение, по указанию этого Призрака, броситься на насмерть перепуганную девушку. Анна не могла пошевелиться, осознавая, что здесь ничего не изменилось. Весь этот кошмар никуда не исчез. Он ждал ее возвращения, чтобы вновь поглотить и затянуть в свои сети ужаса.

Забытое за эти годы чувство безудержного страха и неотвратимо приближающейся опасности заставило Анну пятиться назад, искать опору и защиту. Она с трудом попыталась оторвать глаза от жуткой картины и вдруг увидела за спиной Призрака светящийся образ своего брата, таким, каким он был в тот последний день в усадьбе – невысокий, нарядно одетый мальчик, с трудом перебирающий ногами и опирающийся на неизменную трость, в глазах которого читалась тревога и бесконечная мука.

Анна уже готова была броситься к нему на помощь, вытащить его на свет, оттолкнуть Призрака, но внезапно услышала шум.

Резко повернувшись на звук, она увидела как падает, будто в замедленной съёмке, коробка с вещами, которую слуга неловко нес. Видения тотчас исчезли и вновь перед ней простирался лишь ухоженный сад с цветущими благоухающими розами. Анна бросилась на то место, где ещё секунду стоял ее брат, но ничего, даже трава была не примята. Сжав кулаки, Анна направилась к дому, который, казалось, внешне совсем не изменился с тех пор, как она его покинула, и решительно распахнула дверь, не дожидаясь слуги. “Пора получить ответы на мои вопросы, маменька”,– думала девушка, быстро поднимаясь по ступенькам лестницы.

Приблизившись к гостинной, в которой любила проводить свое время графиня Изольда Васильевна, Анна успокоила дыхание и постучала в дверь. Не дождавшись ответа она толкнула дверь, которая с трудом, издавая неприятный скрип, распахнулась. Анна тотчас закашлялась. В гостиной стоял спертый воздух, давно не проветриваемого помещения. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно закрытые шторы, освещал небрежно брошенную на пол шаль маменьки, толстый слой пыли на столе и позеленевшую воду в графине. Не понимая, что происходит, но чувствуя нарастающий страх, Анна побежала в комнату маменьки, открывая все двери комнат, попадающиеся по пути. В каждой из них было то же самое – грязь и запустение.