Текст книги "Легенда семьи Вольских (СИ)"

Автор книги: ЛедиОл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Сердце Анны сжалось, когда она увидела на стенах одной из комнат, расползающуюся черную плесень, похожую на огромного паука, давно устроившего здесь своё логово и опутавшего всю усадьбу своими длинными, мохнатыми сетями. Анна в ужасе стучала в запертую комнату маменьки, пытаясь справится со страхом и отвращением. Ей казалось, что только встреча с маменькой поможет ей прийти в себя, успокоиться и перестать видеть и ощущать этот кошмар. Но комната матери была заперта, и сколько бы Анна ни стучала, ни скреблась, ни звала Изольду Васильевну – никто не отвечал.

Лишь после того, как она сбила кулаки в кровь и загнала занозу в ноготь, Анна смогла преодолеть панику. Боль вернула её в реальность, и она вспомнила, что в доме есть слуги, которые смогут ей рассказать, что здесь происходит и указать, где находится графиня.

– Эй, любезные, здесь есть кто-нибудь? Мне нужна ваша помощь! – сбежав по лестнице, громко крикнула Анна.

Никто не отозвался. Тогда она побежала на кухню, пытаясь вспомнить имя той толстой кухарки, которая в детстве пекла для неё вкусные булочки с марципаном. Но, подавленная сильным испугом, память отказывалась помогать. Единственным утешением стало видение слуги, который сегодня уронил коробку с вещами. Это воспоминание так обрадовало девушку, что она чуть успокоилась – значит, она не одна в доме. “Это всего лишь видения в моей голове”– пронеслось в голове девушки. Врач в лазарете говорил, что Анна слишком впечатлительна. “Все произошло слишком быстро: письмо, отъезд из пансионата, возвращение в усадьбу…Сейчас я всё узнаю, поговорю с маменькой и мы все решим. Я уже взрослая – ей придется с этим считаться”,– лихорадочно думала Анна, замедляя шаг перед кухней.

– Любезная, почему ты не отвечаешь, когда я зову тебя? – небрежно спросила Анна, стараясь придать своему голосу уверенность.

Кухарка даже не повернулась, продолжая нарезать овощи.

– Почему ты молчишь? – резко спросила Анна, подойдя ближе и случайно задела ее рукой.

Кухарка вздрогнула и обернулась, держа в руках нож. Анна отступила, не понимая, что происходит. Вдруг кухарка бросила нож и поклонилась девушке. Рядом стоял той самый слуга, который переносил ее вещи.

– Где моя маменька? – строго сказала Анна.

Слуги молчали, показывая руками на свои уши и закрывая рты, словно запирая их на замок. Анна смотрела на них с недоумением, пока пожилой слуга не замычал, показывая, что они не могут говорить.

Анна отшатнулась – до неё начала доходить страшная истина: она одна в огромном, совершенно запущенном доме, в котором обитает нечто тёмное и страшное, способное поглотить её разум, а рядом – лишь глухонемые слуги, которые даже не услышат её прощальный зов.

Девушка закрыла глаза и горько заплакала.

Глава 7. Неожиданная весть

Алексей Валерьевич неторопливо шел по улице, разглядывая красивые вещи, выставленные в витринах уютных магазинчиков, Он направлялся в кофейню, недавно открывшуюся в большом здании напротив его нового места работы. Сев за крайний столик, он заказал чашечку любимого кофе со вкусом мендаля, и подозвал мальчишку, который громко рекламировала заголовки местной газеты. Расплатившись с горластым юношей, он поднёс изящную чашку к лицу, и вдыхнул пряный, терпкий аромат кофе.

С недавних пор Алексей не спешил никуда – он устроил свою жизнь наилучшим для себя образом, открыв частное сыскное агентство. Его талант и способности видеть “невидимое” давно принесли ему блестящую репутацию, ещё когда он служил в сыскном отделе. Когда же он решил работать на себя, это обеспечило его финансовую независимость. Иногда его спрашивали почему он так радикально изменил свою жизнь, но он лишь печально улыбался и отвечал, что без указаний сверху работать легче и комфортнее Никто не догадывался о той боли и разочаровании, которые он испытал, когда сначала услышал неожиданное обвинение в свой адрес от матери потерпевшего, а затем получил чёткое указание закрыть дело, до раскрытия которого оставался всего один шаг.

Только вчера он закончил свое расследование о пропаже бриллианта у одной почтенной дамы, которая, как оказалось добровольно отдала его своей горничной, не подозревая, что делает это под гипнозом. Горничная оказалась настоящей плутовкой: научившись этому мастерству у бродячих цыган, она ловко обводила вокруг пальца многих сердобольных дам, давно перешедших грань молодости, втираясь к ним в доверие. Дело было довольно простым, учитывая, что Кравцов сразу заметил у горничной приспособление, похожее на маятник, с помощью которого она вводила дам в гипноз. Сложнее было вычислить этих обманутых дам, которые обливаясь слезами, думали, что они сошли с ума, одаривая ценностями простую горничную.

Алексей Валерьевич откинулся на стул и раскрыл газету на статье, которая привлекла его внимание громким заголовком:

“Усадьба Вронских снова ожила.

После длительного отсутствия Анна Петровна Вольская закончила свое образование и вернулась домой. Наследница прославленного рода, молодая графиня Вольская пока никого не принимает…”

Не дочитав, Алексей Валерьевич резко встал и быстрым шагом перешёл улицу. Попав в свой кабинет, он достал из стола несколько тетрадей, в которые он регулярно записывал свои умозаключения. Безошибочно выбрав ту самую тетрадь, в которую семь лет назад он записал все свои мысли и выводы, связанные с исчезновением молодого юноши Сергея Петровича с празднования собственного дня рождения, он почувствовал, что настало время вернуться к этому делу

Открыв тетрадь, Алексей Валерьевич тотчас вспомнил испуганную девочку, которую когда-то нес на руках из сада и ее прощальные слова: “Пожалуйста, найдите моего брата. Только вы сможете это сделать. Я знаю – он жив.” Сердце старого сыщика сжалось. Он сильно побледнел. Это дело тревожило его все эти годы. Именно из-за него он круто изменил свою жизнь, став частным сыщиком. Именно тогда мать этой девушки обвинила его, называв “собирателем сплетен”. Кравцову казалось, что он давно забыл об этом, но возвращение молодой графини в усадьбу, всколыхнуло воспоминания. Ему вдруг очень захотелось увидеть Анну Петровну и узнать у нее, как жил все эти годы ее брат. Если, конечно, графиня Изольда Васильевна говорила правду, утверждая, что его увез дядя. Но все эти годы в душе у Алексея Валерьевича “скребли кошки” искреннего сомнения ее словам. Он покраснел и был так возбужден, что не раздумывая отдел шляпу, поправил костюм на располневшей фигуре, и выбежав из своего кабинета, подозвал извозчика.

* * *

Анна проснулась в своей комнате и затравленно огляделась по сторонам. Здесь было светло и уютно, словно в детстве: никаких следов плесени или заброшенности. Лучик света пробивался сквозь неплотно закрытые портьеры и слепил девушки глаза. Она не помнила как оказалась в комнате – вероятно ее отнес слуга. На миг Анна усомнилась в реальности происходящего, и ущипнула себя за щеку. Возникшая боль подтвердила, что всё это – правда. Анна быстро оделась, что после долгого проживания в пансионате не вызывало трудностей, и спустилась в столовую. Завтрак стоял на столе, ожидая ее, но маменьки не было. Столовая выглядела более ухоженной, но плесень здесь тоже успела пустить корни.

Никогда не общаясь с управляющим имения, Анна решила начать с поиска каких-нибудь записей об адвокате или поверенном их семьи. Но прежде встав из-за стола, едва притронувшись к пище, Анна медленно подошла к комнате брата. К ее удивлению дверь, когда-то покрашенная в светлый тон, почернела и была заколочена досками. Анна тяжело задышала и обхватила себя руками, пытаясь закрыться от увиденного.

“Как же ты тут жила, маменька? Что чувствовала, не позволяя искать Серёжу? Заперев меня?”– думала Анна.

В ее душе разгорался огонь возмущения и ярости. Она чувствовала, что получила ещё одно доказательство того, что маменка всех обманула тогда, сообщив о мнимом отъезде брата. “Прежде всего, нужно найти этого сыщика. Кажется, его фамилия Кравцов.”

Решительно спустившись по лестнице, Анна подошла к входной двери. Открыв дверь, Анна взвизгнула от неожиданности – перед ней стоял человек, о котором она только что думала, размышляя, где его найти.

– Доброе утро, Анна Петровна. Частный сыщик Кравцов, к вашим услугам. Прошу простить столь ранний визит, но… – сняв шляпу поклонился Алексей Валерьевич и замер. Неожиданно для себя Анна бросилась ему на шею и заплакала.

– Как хорошо, что вы пришли, – всхлипывая произнесла она. – Здесь происходит что-то непонятное. Прошу вас, помогите мне.

Анна пригласила его войти и, оглядываясь, провела в гостиную. Они стояли у открытой двери, за которой царил мрак и запустение.

– Я приехала только вчера, а тут такое… Маменьки нигде нет. Ее комната закрыта на ключ. К завтраку она не спускалась. А спросить не у кого – в доме только двое слуг, и они глухонемые. Мне так страшно, – девушка снова заплакала.

Алексей Валерьевич осмотрел гостинную, отметив про себя, запустение, которое настигло помещении с тех пор как он побывал здесь много лет назад. Кравцов будто увидел тень графини Изольды Васильевны, нашедшую свое укрытие в этом месте.

Слова Анны его озадачили: неужели никто не сообщил ей страшную новость? Что ж придется сделать это самому. Он внимательно посмотрел на Анну, не понимая почему ее до сих пор беспокоит поведение маменьки. Да и запустение внутренней части дома вполне обьяснимо. Девушка явно была не в себе: постоянно оборачивалась, была бледна, словно белое полотно, пальцы рук дрожжали. Она чего-то сильно боялась.

– Анна Петровна, – мягко сказал Кравцов. – Возможно, вы не хотите это принимать. Знаете, так часто бывает: мозг человека прячет страшное под маской других мыслей, чтобы дать возможность справится с неизбежным.

– Я не понимаю вас, – прошептала Анна, вскинув брови вверх. – Если вы что-то знаете, прошу вас скажите об этом мне. Неизвестность страшит гораздо сильнее.

– Что ж, – вздохнул Алексей Валерьевич и взял девушку за руку. – С прискорбием сообщаю, что ваша маменька, графиня Изольда Васильевна Вольская, скончалась аккурат шесть месяцев назад. Примите мои соболезнования.

Кравцов опустил руку девушки и отошёл от нее, наблюдая за ее реакцией.

– Маменька умерла полгода назад? – вырвалось у девушки. Ее глаза расширились от страха, боли. В них отражалось испуганное непонимание и неприятие его слов.

– Этого не может быть. Понимаете, я лежала в лазарете и пыталась…, неважно. После этого начальница пансионата связалась с моей маменькой, которая сообщила ей, чтобы я оставила учебное заведение и вернулась в усадьбу, – взволновано произнесла Анна. – Я не понимаю… Почему тогда мне не сообщили сразу. Как же так? Этого не может быть.

Девушка помчалась к лестнице и перепрыгивая через ступеньки, направилась в комнату графини Вольской. Частный сыщик последовал за ней, опасаясь за ее здоровье. Но комната была закрыта на ключ. Анна в порыве отчаяния стучалась и звала маменьку, а потом села на пол, обхватив себя руками и горько заплакала.

– С вашего позволения, я возьму ключ от комнаты у слуг, – Алексей Валерьевич, удивлённый происходящим, и быстро ушел.

Анна не слышала его слов и не замечала его исчезновения. Она отрешённо смотрела на потолок, пытаясь осознать смерть матери. Вдруг ей показалось, что потолок изменился. На нем словно появилось чёрное пятно, которое разрастаясь стало принимать форму человека в плаще и широкополой шляпе. Крик замер у Анны в горле, когда она увидела, что он повернул к ней свою безликую голову. Он будто снял шляпу и поклонился. В этот момент Анна услышала шепот, переходящий в шипящий смех, казалось отталкивающейся от стен, потолка и пола: “Ты последняя из рода Вольских”. В двери комнаты графини вдруг образовалась воронка, из которой вылезли прозрачные руки и потянулись к девушке.

Анна забилось в угол, заткнула уши и завыла от страха.

– Анна Петровна, не бойтесь. Я здесь. Все хорошо. Смерть – страшная штука, но она неизбежна для всех. Сейчас мы откроем с вами эту дверь и вы увидите, что комната пуста, – Кравцов, гладил девушку по голове, и его слова медленно приводили ее в чувство. Видения исчезли. Алексей Валерьевич, оглядываясь по сторонам, уловил сильное колебание воздуха и шелест женского платья, словно рядом с ним кто-то только что прошел. Его обдало холодом, и в тишине он отчётливо услышал голос графини Вольской: “Помогите ей. Спасите ее”.

Лишь очередной всхлип Анны, вернул в его в действительность. Кравцов помог Анне поднятся и открыл дверь. Комната была запущена, как все в этом доме. Толстый слой пыли лежал на всех предметах. Шторы были плотно закрыты. Кравцов, подойдя к столу, зажёг свечи, отдернул портьеры и открыл окно. Осмотр комнаты ничего не дал: кроме личных вещей графини, в комнате не было никаких бумаг, проливающих свет на тайны, которые витали над этим домом.

Анна тихо стояла у стола, держа в руке шкатулку с украшениями маменьки. Когда-то в детстве она так мечтала примерить эти прелестные вещицы, а сейчас ей было очень грустно и одиноко. Ведь, то что она услышала в коридоре было правдой – она, Анна Петровна Вольская, стала последним представителем рода. Ее сердце сжалось от горя. Но одновременно с этим в ней проснулась решимость и твердость, характерная для Вольских. Она должна во всем разобраться, попытаться вернуть брата и покончить со всеми тайнами навсегда.

– Алексей Валерьевич, мне трудно поверить в смерть маменьки и непонятно, почему меня не известили об этом в положенное время. Но если это правда, прошу вас сопроводить меня в наш фамильный склеп. Мне нужно окончательно убедиться, что это все не очередной мой безумный сон.

Кравцов услышал спокойный и твердый голос Анны. Повернувшись, он столкнулся с её решительным, полным уверенности взглядом. На мгновение, Кравцову показалось, что перед ним стоит Изольда Васильевна – гордая осанка, характерный наклон головы, изящная фигура. Он покачал головой, сбрасывая наваждение. Перед ним стояла Анна, но сходство с матерью было неоспоримым, если бы не каштановые волосы девушки.

Кравцов сопроводил новую графиню Вольскую в фамильный склеп, где Анна, спокойная и печальная, провела довольно много времени. Выйдя наружу, Анна вздохнула и перекрестившись подошла к растроенному Алексею Валерьевичу, который за это время успел посетить и дорогие могилки членов его семьи.

– Спасибо, мой друг. Боюсь в ближайшее время, я буду сильно занята наследственными и прочими делами. Но я, надеюсь, вы не откажите мне в помощи, – мягко сказала девушка. – Давайте вместе найдем моего брата. Я не знаю, что произошло тогда, семь лет назад, и почему маменька не позволила вам продолжить поиски моего брата. Но точно знаю, чувствую, что он до сих пор жив и кроме меня ему никто не поможет.

Анна замолчала, пытаясь справиться с сильным сердцебиением. Внезапно свалившееся горе, делало ее сильнее, но осознать все перемены было нелегко. Ещё вчера она была девушкой из закрытого пансионата, где вся ее жизнь была подчинена его строгому распорядку дня, а сегодня – она уже молодая совершеннолетняя женщина, на плечи которой легли обязанности семьи. Но самое главное – теперь она свободна и сможет продолжить поиски брата.

– Если вас беспокоит финансовая сторона – я щедро заплачу вам, – гордо сказала Анна, смутившись и слегка покраснев. Тяжело начинать с этого, но первый шаг сделан. Анна с тревогой посмотрела на Алексея Валерьевича, боясь услышать отказ.

– Сочту за честь помочь вам в поисках брата, – быстро и уверенно ответил частный сыщик, прерывая неловкую паузу. – С вашего позволения, начну прямо с завтрашнего дня. Первым делом, пока вы будете заняты, я постараюсь выяснить все о вашем дяде Михаиле Васильевиче, к которому по словам графини Изольде Васильевны отправился жить семь лет назад ваш брат, Сергей Петрович.

Анна кивнула ему и улыбнулась.

– Знайте, двери моего дома всегда открыты для вас. Жду вас завтра вечером. Может быть, вы уже успеете что-либо разузнать. Спасибо.

* * *

Сегодня Алексей Валерьевич впервые за долгое время изменил привычкам и не выпил ароматного утреннего кофе. Он был слишком взволнован. Ещё ночью, перечитывая свои давние записи в тетраде, он составил предварительный план возобновления поиска Сергея Петровича Вольского, четко понимая, сколько времени упущено и сколько не удалось сделать сразу после исчезновения сына Изольды Васильевна. Но старый сыщик был убежден, что имея в союзниках Анну Петровну, он сможет распутать и этот клубок загадок.

За это утро его старая тетрадь, пополнилась новыми записями в графе “Символы”

“1. Запустение внутреннего интерьера дома – проклятие рода разрастается, готовое поглотить и последнего его члена.”

Вспомнив, свои ощущения перед комнатой Изольды Васильевны, Кравцов ещё раз осознал, что беда приближается к Анне. И он, жалея девушку, тяжело вздохнул: “Лишь бы успеть. Иначе…”

Подключив все свои связи, Кравцов выяснил, что Михаил Васильевич, отставной офицер, некогда жил в городе Н., недалеко отсюда, в своем имении. Но семь лет назад он бесследно исчез. По его пропаже проводилось следствие, но дело было закрыто. Друзья Михаила Васильевича рассказывали, что он был заядлым игроком, которому, к удивлению, почти всегда везло. Любитель актрисок, он часто уезжал с ними на гастроли, но однажды просто не вернулся. Возможно, он живёт где-то за границей. Имением управлял управляющий, который поддерживал связь с сестрой Михаила – Изольдой Васильевной Вронской.

Связавшись с управляющим, Алексей Валерьевич услышал, то что и ожидал услышать: мальчик никогда не жил в его имении ни до, ни после исчезновения Михаила Васильевича.

Что ж, это доказывало, что частный сыщик был прав, подозревая графиню Вольскую в преднамеренном обмане. Но совершенно не продвигало расследование, лишь еще больше запутывало его. Появилось множество вопросов, которые Кравцов записал в тетрадь:

“1.Есть ли связь между пропажей Михаила Васильевича и его племянника?

2. Имеет ли отношение к пропажи брата сама Изольда Васильевна?

3. Знал ли Михаил Васильевич ту труппу бродячего театра, которая давала представление в усадьбе в день пропажи Сергея?”

Чем больше Алексей Валерьевич думал об этом деле, тем сильнее склонялся к мысли, что к пропаже имеет отношение его собственная мать, графиня Изольда Васильевна Вронская

И от этого ему становилось не по себе. Что или кто заставил ее так поступить?

Глава 8. Порванный гобелен

Еле дождавшись вечера, Алексей Валерьевич осторожно постучал в парадные двери усадьбы Вольских.

Сегодня усадьба выглядела по другому – она словно хмурилась, сдвигая брови-ставни и пряча свою крышу под слоем вечерней темноты. В воздухе витало тревожное ожидание, словно само место ощущало приближающуюся разгадку тайны. Шорохи, доносящиеся из темноты, создавали ощущение, что кто-то наблюдает за происходящим или даже руководит всем.

Кравцов повернул голову в сторону сада и посмотрел в сгущающийся сумрак, пытаясь разглядеть что-то вдалеке, но услышал характерный скрип. Старый слуга, с усталым, но вежливым лицом, с усилием распахнул тяжелые двери и проводил в столовую, где его уже ожидала хозяйка дома. Графиня Анна Петровна, облачённая в траурное платье, выглядела измождённой, но сохраняла удивительное спокойствие и неизменную красоту. Черный цвет платья подчёркивал матовость её кожи, придавая облику особую благородную строгость. Волнистые непослушные волосы, аккуратно собранные в строгую прическу, украшала ажурная черная лента, словно символизируя тонкую грань между миром живых и миром мёртвых. Губы Анны были плотно сжаты, а на лбу проступила скорбная морщинка, словно отражая внутреннюю боль и решимость одновременно.

«Бедная Анна Петровна… сколько испытаний выпало на её долю: исчезновение брата в самый счастливый день её жизни, изгнание, смерть матери… Но с каким достоинством она держится. Молодец», – подумал Кравцов, внимательно наблюдая за изменениями в девушке и испытывая искреннее восхищение её стойкостью.

В тот момент, когда Анна, повернувшись полубоком, отдавала распоряжения слуге относительно предстоящего обеда, Алексей Валерьевич, внезапно заметив за её спиной тёмный, удлинённый сгусток тьмы, который будто стал ее двойником, повторяя каждое её движение. Его лицо нахмурилось, и он глубоко вздохнул. “В этом доме действительно присутствует нечто потустороннее, необъяснимое, что медленно втягивает всех членов этой несчастной семьи в свои сети. Осталась только Анна – и если с ней что-то случится, род Вольских исчезнет навсегда”. Кравцов передёрнул плечами, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он знал: рассказывать об этом Анне сейчас – значит лишь усилить её тревогу. Вначале нужно разобраться самому. Испытывая почти отеческую заботу к этой девушке, Алексей Валерьевич отчётливо понимал: он здесь, чтобы помочь ей, и сделает всё возможное, чтобы спасти.

После того как слуга удалился, Анна пригласила Кравцова присоединиться к ужину.

– Дорогой Алексей Валерьевич, прошу прощения за скромность ужина и за то, что мы не можем расположиться в гостиной, – тихо сказала она. – По известным вам причинам я не могу туда заходить. А прежде чем привести дом в порядок, нужно уладить некоторые наследственные дела. – Она села в центре стола, демонстрируя, что теперь именно она – хозяйка этого дома и тяжёлый груз обязанностей лег на ее хрупкие плечи.

Кравцов молча обдумывал, как начать разговор ради которого он пришел сегодня. Отчёт был написан, но как решится его отдать Анне, не поранив ещё больше ее трепетную душу.

– Я понимаю, что вы, вероятно, принесли мне неутешительные новости, – внезапно заговорила Анна, словно опережая его. – Но я сама уже кое-что выяснила. Разбирая бумаги маменьки, я наткнулась на доверенность, выданную графине Изольде Васильевне Вронской – на управление имением её брата. Из этого документа я поняла, что она наняла управляющего имением Михаила Васильевича всего за неделю до того, как мы с Сергеем праздновали свое четырнадцатилетие. Это многое говорит… и не в её пользу. Как вы думаете? – голос девушки дрогнул, а лицо побледнело. – А вы нашли доказательства лжи моей матери? Сережи там действительно никогда не было?

Анна достала из кармана платок и приложила его к глазам, пытаясь скрыть дрожь и досаду.

– Я разговаривал с управляющим имением вашего дяди, – ответил Кравцов, стараясь говорить спокойно. – Он подтвердил, что Сергей там никогда не жил. Не хочу вас обнадеживать, говоря, что он мог уехать вместе с Михаилом Васильевичем за границу. Я сам не верю в это. Но я уверен: графиня Изольда Васильевна Вольская сказала нам неправду. Пока что причин её обмана я не нахожу.

С этими словами Алексей положил столовые приборы на стол и сжал в руке салфетку, чувствуя тяжесть сложившейся ситуации.

Анна вздрогнула, но сдержала подступающие слезы, стараясь не выдать внутреннего волнения. Теперь, когда ложь её матери была доказана, можно было двигаться дальше. Но с чего начать?

– Я предлагаю тщательно осмотреть комнату вашего брата, – спокойно, но уверенно сказал Кравцов, словно читая её мысли. – Конечно, я уже осматривал её после внезапного исчезновения вашего брата, но у меня еще тогда возникло такое чувство, что разгадка спрятана именно там, внутри этой комнаты. И ещё… Мне кажется, в вашем роду есть какая-то тайна. Может, легенда, а может, даже проклятие. Понимаете, я не раз убеждался: связь прошлого и настоящего неразрывна. И иногда эта связь приносит слишком много горя. Чтобы понять, почему украли Сергея, почему ваш дом постоянно меняется – и внешне, и внутренне – нам нужно найти эту легенду и попробовать изменить ее условия.

Алексей Валерьевич говорил с такой убеждённостью, что Анна невольно поверила ему. Он словно пытался донести до неё всю тяжесть проклятий, потому что сам видел это – бестелесную сущность безликого человека, стоявшую прямо за её спиной.

– Странно, – тихо произнесла Анна, задумчиво моргая. – Маменька никогда не говорила, что в нашей семье есть что-то подобное. Но, если честно, я никогда и не интересовалась этим. А вот Сережа… Он был очень любознательным, и да, он мог что-то знать. И тогда он обязательно записал эту… скажем так, легенду в своей тетради.

Её глаза заблестели от внезапной надежды.

– Утром в день рождения маменька подарила нам тетради с вензелями нашего рода. Сережа предложил превратить их в наши дневники. Как же я сразу не догадалась! Может, он успел что-то туда записать, перед тем как … Пойдёмте!

Анна вскочила, решительно смяла салфетку и выбежала из комнаты.

– Только нам понадобятся инструменты! – задыхаясь, крикнула она слуге.

– Пусть захватит свечи. Много свечей! – громко сказал Алексей Валерьевич, едва успевая за девушкой.

Он был взволнован, как охотничья собака, взявшая след. Добежав до комнаты мальчика, запыхавшийся сыщик внимательно осмотрелся.

Дверь, некогда окрашенная в светлые, радостные тона, теперь была чёрной, словно кто-то окунул кисть в грязную жижу и тщательно закрасил её. Этот художник намеренно пометил это помещение среди других, расположенных на этом этаже. Она выглядела высохшей и от неё исходило слабое свечение, словно через неплотно прилегающее полотно просачивался свет, освещая ее. Но – на улице было темно, и солнце закатилось за горизонт уже давно. Две неотесанные доски, прибитые крест-накрест неумелой рукой, словно пытались запереть или удержать что-то злое обитающее внутри комнаты. Но также возможно пытались что-то спрятать внутри помещения, закрыв доступ всем любопытствующим.

Кравцов кивнул слуге, и тот быстро сорвал доски, которые с грохотом упали на пол. В нетерпении Алексей Валерьевич рванул дверь на себя, но сразу же преградил путь Анне рукой, почувствовав опасность. Он взял зажжённую свечу и первым вошёл в комнату, закрыв глаза и пытаясь вызвать образ мальчика, некогда жившего здесь. Но видения не приходили – только холод пробирал до костей, а в ушах звучал приглушённый плач.

Анна медленно переступила порог и замерла. Ее сердце сжалось от воспоминаний, а на глазах навернулись слезы. Как давно она здесь не была! В детстве она постоянно прибегала сюда, чтобы поделиться с братом сном или просто поболтать. Серёжа слушал её с серьёзным выражением лица. Они всегда были так близки.

Анна поставила на стол канделябры со свечами и, чиркнув спичкой, зажгла их. Но пламя тут же погасло, словно кто-то дунул на них. Девушка вздрогнула. В тусклом свете единственной оставшейся свечи в руках сыщика, они вдруг увидели, как с кровати Сергея поднимается тень. Она прихрамывала и кряхтела, словно древний старец.

– Зажгите свечи! Быстрее! – крикнул Кравцов, направляя свечу на тень, напоминающего человека. Как только комната наполнилась светом, тень развеялась.

– Кто здесь? Отзовитесь! – громко произнёс Алексей Валерьевич и подошёл к кровати, ставя свечу на стоящий рядом стул.

Покрывало было туго натянуто по всей длине кровати. Всё выглядело так же, как в тот день, когда он осматривал комнату в присутствии Изольды Васильевны. Только затхлый запах и толстый слой пыли на предметах доказывали, что с тех пор прошло много времени.

– Мне кажется, я вижу чьи-то глаза…Видите? – произнесла Анна дрожащим голосом. – Они будто наблюдают за нами.

Кравцов кивнул, ощущая нечто похожее. Он прикоснулся к покрывалу и резко отдернул руку – что-то мокрое и колючее пробежало по ней. Сыщик схватил атласную ткань и сбросил её на пол. На простыне собрались слизни, водившие рожками в разные стороны, наползая друг на друга, создавая впечатление шевелящегося живого существа.

Анна закричала и отскочила к двери. Кравцов, не растерявшись, вытолкнул её наружу и выбежал следом.

– Пожалуй, будет лучше, если мы осмотрим комнату вашего брата при солнечном свете, – сказал он, пытаясь успокоить девушку.

Девушка схватила его за руку и, пытаясь успокоится произнесла:

– Вы не могли бы сегодня остаться в усадьбе? К вашим услугам будет гостевая комната. Пожалуйста, не оставляйте меня одну. Мне так страшно.

Кравцов мягко улыбнулся и кивнул.

– Не стоит бояться, Анна Петровна. Слизни появились там из-за сырости – вы же сами заметили в комнате плесень. Если вам будет спокойнее, графиня, я останусь, но завтра с утра надеюсь продолжить осмотр. Думаю в комнате вашего брата мы найдем много интересного, а возможно и саму разгадку происходящего в этом доме. С вашего позволения, начну осмотр прямо с утра.

Кравцов заговорщически улыбнулся, поклонился и последовал за слугой в отведенные ему апартаменты, расположенные недалеко от комнаты Анны.

* * *

Зайдя в отведённую ему комнату, Алексей Валерьевич сразу отметил, что она вполне пригодна для проживания. В ней отсутствовали признаки запустения: воздух был чист, плесень отсутствовала. На окне стоял аккуратный букет роз, от которого шел приятный аромат. Несмотря на усталость и нервное напряжение, Кравцов понимал – в эту ночь уснуть вряд ли получится. Он сел за стол, достал тетрадь и, обмакнув перо в чернильницу, начал записывать:

“1.Комната Сергея помечена. Вход закрыт. Внутри чувствуется потусторонняя сила – ловушка? Сборище зла?

2. Анна Петровна в опасности. За ее спиной – Призрак.

2. Не все комнаты в усадьбе запущены. Моя – нет. Все происходящее касается только семьи”.

* * *

С первыми лучами солнца, не договариваясь друг с другом, Кравцов и Анна Петровна одновременно оказались перед дверью комнаты Сергея. Под их глазами проступили тёмные круги – бессонная ночь оставила свой след. Кравцов кивнул и первым вошёл в комнату, Анна последовала за ним.

За дверью всё осталось как прежде: одежда Сергея аккуратно развешена, все предметы лежали на своих местах. Немного смутила кровать, которая опять была тщательно застелена покрывалом, будто кто-то вчера, после их стремительного ухода, прибрался в комнате. Внезапно Анна вскрикнула, побледнев, и вытянула руку в сторону стены, на которой висел портрет основателя рода Вольских.

– Смотрите! Что он тут делает? – испуганным голосом крикнула Анна, в глазах которой мелькнул ужас.

Кравцов подошёл ближе и замер. На миг ему почудилось, что нарисованные глаза графа, устремлённые прямо на него, налились кровью, а лицо исказилось гневом – словно портрет ожил.

Анна пятилась к двери, охваченная паническим страхом – на нее смотрели совершенно живые глаза ее предка. Ещё в детстве, находясь в зале с родителями и братом, Анна всегда ощущала, пугающую странность этого портрета. Ей казалось, что человек искусно запечатлённый художником, будто живёт внутри полотна и пытается выбраться от туда, делая все, чтобы его заметили и помогли. Маленькая девочка дрожала от страха, прячась за брата, и стараясь скорее пройти мимо портрета, зажмурив глаза, чтобы быстрее отогнать от себя это видение. Но теперь портрет висел прямо над кроватью пропавшего Серёжи и казалось хотел, что-то ей сказать или предупредить.