290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Камень Страданий (СИ) » Текст книги (страница 8)
Камень Страданий (СИ)
  • Текст добавлен: 4 декабря 2019, 12:30

Текст книги "Камень Страданий (СИ)"


Автор книги: Квара




Жанры:

   

Мистика

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Перед тем, как отправиться в неизвестность, Кара пошептала на обе руки, благодаря чему в них образовалась единая сфера огня, озаряющая неверным светом область пещеры вокруг магессы. Стало видно участок твердой земной поверхности под ногами, усеянной костями, ребрами и черепами каких-то тварей. Но даже с огоньком колдунья не могла видеть того, что ее ожидало вдали. Оставалось лишь идти вперед и вперед, не меняя направления. Идти со всей осторожностью, что Кара и делала в данный момент, держа перед собой в обеих ладонях огненный шарик. Она шагала не быстро и не медленно, часто наступая на кости. Гулкий рык какого-то чудовища, пронесшийся по пещере и замерший под потолком, заставил Кару замедлить шаги, но рыжая девушка не останавливалась и упрямо продолжала идти навстречу невидимому врагу. Кто бы это ни был, – оборотень, дракон или даже дьявол наподобие Мефистофеля из дикиновской книги «Орды Андердарка», – Кара никогда не закроет глаза ни на какую опасность и всегда будет готова дать этой самой опасности достойный отпор. Так думала магесса, ступая все глубже во тьму.

Очередной рык, еще более оглушительный, чем предыдущий, послышался из глубины подземелья. На этот раз Кара все-таки остановилась и стала оглядываться в надежде, что тот, кто издавал эти ужасающие звуки, осмелится ей показаться. Некоторое время спустя она почувствовала, как земля вздрагивает под ногами. Причиной этого землетрясения была гулкая поступь невидимого монстра. Его шаги оборвались, и Кара еле успела увернуться от выстрелившей прямо в ее сторону кислотной струи. Огонек от резкого движения чародейки так же резко спрыгнул на землю, образовывая пламенное ограждение, своим сиянием немного отодвинувшее поглотившую подземелье непроницаемую тьму. Отчасти это позволило Каре увидеть лик того монстра, который стрелял в нее кислотой. Это был огромный черный дракон. Из его клыкастой пасти капали слюни, а кислотные струи извергались из ноздрей рептилии.

Черные драконы, в отличие от красных, не отличались иммунитетом к стихии огня, поэтому, когда выискивающая добычу пасть дракона попала под созданный Карой огненный барьер, крылатый ящер тотчас же отстранился, рыча от боли и от ожога. Подобное замешательство было на руку колдунье, и она, не дожидаясь, пока рептилия вновь будет способна извергать кислоту, выбросила вперед руки, громко и отчетливо произнося: «Сжигающий луч!», и таким образом выпуская луч сияющего пламени на свободу. Однако это заклинание оказало куда менее эффективное воздействие на врага, лишь подпалив ему чешую, но не более.

«Не ограничивай свои способности, Кара. Пусть любой, кто встанет у тебя на пути, узнает о твоей силе»

Следуя совету, данному смутно знакомым голосом из прежних видений, Кара концентрировалась… Она готовилась извергнуть из своих рук нескончаемую волну пламени, которая может утихомириться только тогда, когда это пожелает сама колдунья. Девушка не прекращала сосредотачиваться даже тогда, когда очередная кислотная струя ударила ей в район ключиц. Это было очень больно, и вдобавок еще испортило Каре ее красное платьице; но сейчас рыжей магессе было вовсе не до того, ибо использовать силу для победы над кошмаром было гораздо важнее. По мере усиления колдуньей напора волна пламени, вырвавшаяся из ее рук, все больше и больше усиливалась, пусть и медленно, но приближая дракона к грани смерти от многочисленных ожогов. Голова рептилии загоралась; ящер издавал громкие рыки, в которых смешивались ярость и нестерпимая боль. Постепенно извержение огня стало ослабевать, а затем и вовсе прекратилось. Но потом, увидев, что этого было недостаточно для полного поражения ящера, Кара выстрелила в дракона из правой ладони дезинтегрирующим лучом. Он снова зарычал от боли, причиняемой магической энергией, но полностью не дезинтегрировался.

«Давай же… Прояви свою ярость, колдунья. Дай волю своему гневу»

Вне всяких сомнений, теперь с Карой говорил он. Тот, кто заключил изгнанницу из Академии в плен Туманов Рэйвенлофта. Тот, кто отнял жизни у студентов и преподавателей, недолюбливающих Кару за ее характер, но вместе с этим лишил жизненных сил и Хельгу, единственную лучшую подругу рыжеволосой колдуньи. Уже в третий раз магесса слышала его голос. Этот голос, помнится, вызвал у Кары и ее спутников страх, когда невидимый Лорд говорил с девушкой в Мисфилде. Именно с этих пор Каре и начали сниться кошмары, когда она засыпала. Первый такой сон привиделся ей во время привала на пути к ферме, что находилась к востоку от Мисфилда. То был обманчиво красивый сон, который после разоблачения Мыша, оказавшегося бывшим воином Тросгардом, некогда сражавшимся против армии Лорда, материализовался в кошмар. Этот кошмар нужно было победить перед тем, как проснуться. Бесконечные армии нежити, возглавляемые вервольфом, вкупе с отвратительной погодой мешали колдунье, и тогда же он снова говорил с ней, призывал освободить всю свою силу, что, впрочем, Кара делала и без его так называемой «поддержки». И сейчас, во втором уже видении, если начинать считать от того момента, когда Лорд озвучил свое послание в деревне, его голос вновь заговорил с чародейкой.

Но он более не пробуждал чувство страха, что сковывало Кару извне, когда она только оказалась в мрачном мире Рэйвенлофта, и не заставлял тучи мурашек ползти по коже. За время блужданий по домену юная искательница приключений научилась подавлять свой страх, а ее воля укрепилась. Огненную колдунью, своими глазами видевшую ужасы Рэйвенлофта, мертвецов, трупы разумных существ, как обескровленные, так и окровавленные, уже ничто не могло напугать. В том числе и голос темного владыки, и тот черный дракон, которого лицезрела Кара перед собой в настоящий момент. Тем более что конкретно сейчас Лорд направлял чародейку по верному пути. Ярость действительно была необходима рыжеволосой девушке, чтобы одержать победу в неравной схватке с гигантской крылатой рептилией. И Кара вновь начала усиленно концентрироваться, и в ее руках создавался огонек, который перерастал в крупный огненный шар, готовый со страшной силой обрушиться на свою цель. Но когда колдунья, посчитав, что шар уже достаточно большой, приготовилась кинуть огромную сферу в дракона, тот успел взмахнуть хвостом и достал им до Кары.

Сфера распалась на маленькие языки пламени, а Кара с громким криком рухнула спиной наземь, мысленно поблагодарив Тимору за столь удачное приземление не на кости или ребра, а на несколько менее твердую поверхность пещеры; в противном случае, ударившись об кости, магесса запросто могла бы порвать себе сзади платье и раскровянить при этом кожу на спине. Долго лежать на земле не входило в планы девушки, поэтому она без особого промедления вскочила, и бой продолжился. Новый огонек в ладонях с новыми усилиями превращался в сферу довольно больших размеров. В этот раз напористую Кару ничто не останавливало. Ничто и никто не мог помешать ей создать огромный шар пламени и, подавшись вперед, швырнуть его в дракона. Сфера угодила рептилии прямо в голову. Огонь, словно не желая довольствоваться лишь головой жертвы, стал распространяться по длинной шее ящера, переместился на чешуйчатую спину, и даже не обошел стороной крылья. Довольная результатами своей магии, Кара бросила в горящего врага еще серию головешек, решив подбавить жару и тем самым ускорить процесс встречи дракона с костлявой старухой, именуемой смертью.

Мучения рептилии от поглощающего ее беспощадного пламени самым радикальным образом прервал выпущенный из руки колдуньи дезинтегрирующий луч. Испустив последний рык боли, черный дракон пал замертво. Тогда как Кара, скрестив на груди руки, гордо и с чувством триумфа воззирала на пепел, оставшийся от дезинтегрированной громадной крылатой ящерицы.

Голос Темного Лорда вновь начал вещать, и с каждым третьим произнесенным им словом кокон тьмы обволакивал колдунью.

«Это еще не конец, Кара… Настоящие испытания не заканчиваются никогда*»

***

Сначала медленно открылся левый глаз Кары. Потом так же медленно открылся и правый. Место, где девушка очнулась, было весьма неуютным и смердящим. Взору Кары предстал обшарпанный потолок, под которым кружилась стайка крохотных, но мерзких и противных мух. Сама чародейка лежала на старой койке. Спутников Кары не было видно нигде. И это был уже не кошмар, только что побежденный колдуньей. Это была реальность. Жестокая, но не замутненная ни одним крошечным осколком иллюзии реальность. Реальность, в которой она, Кара Амелл, потомок последователей Красного Дракона по материнской линии, изгнанница из Академии, плененная Туманами Рэйвенлофта, сейчас находилась там, где ей вовсе не хотелось бы оказаться. Последнее, что помнила Кара до того, как ей снился кошмар, было подземелье в заброшенном замке дворфов. Созерцатель, паривший в тронном зале, был повержен, но собственное любопытство заставило юную колдунью вместо того, чтобы вернуться назад через коридоры с жаровнями, зажженными ее собственной магией, пойти дальше, в затянутые паутиной туннели. Там она и ее спутники – вистани Симза, дриада и бард-эльф Лекси – столкнулись с монстрами, о которых Кара читала как в книге «Бестиарий Андердарка», так и в повести Дикина о похождениях Героини Уотердипа – «Орды Андердарка». Драйдера, трех темных эльфов и бурого исполина они сумели победить с посильной помощью магии Кары. Но самый последний из увиденных путниками в той пещере тварей – спрутоголовый гуманоид, известный под именем иллитида или пожирателя разума, – оказался не так прост. Огненную магию колдуньи он поглотил, а от дезинтегрирующего луча защитился специальным барьером в виде пузыря. А затем он с помощью ментальной энергии лишил магессу сознания и даже телепатически заговорил с ней, иронично сожалея о том, что «все так глупо закончится». Потом он произнес еще что-то, что девушке было не суждено понять… Но, судя по тому, что после кошмара она очнулась в совершенно другом, не похожем на дворфийское подземелье месте, это было заклинание телепортации.

Кара осторожно приподнялась на койке и оглядела себя. Как ни странно, но, судя по тому, что на ней было то же красное короткое, кое в каких местах потрепанное платье на белую сорочку, с походной сумкой на ремне, рыжеволосую авантюристку не обирали, не обыскивали ее, пока она была без сознания. Однако чувствовала себя девушка на редкость паршиво. Голова раскалывалась от нестерпимой боли. В животе урчало от голода. Руки Кары потянулись к сумке, крепившейся к ремню, и расстегнули ее. Из сумки колдунья достала хлебную горбушку и, отщипнув довольно немаленький кусок, поднесла его ко рту. Пережевывая и проглатывая кусочки хлеба, Кара чувствовала, как утоляется ее голод. Она съела уже пятую часть горбушки и до сих пор не могла остановиться, смакуя вкус питательной пищи. Как только треть с чем-то хлеба была съедена, Кара убрала оставшуюся часть горбушки в сумку и выудила склянку с лечебным зельем. Нужно было окончательно прийти в себя, а головная боль могла легко помешать этому. Откупорив склянку, Кара сделала осторожный глоток, прислонившись боком к стене, и закрыла глаза. Исцеляющая жидкость заструилась по горлу, боль стала понемногу отступать…

«Стоп. А где Тамин?»

Вспышка тревоги за своего хорька-фамилиара сменилась вздохом облегчения, когда Кара нашла его под койкой свернувшимся кольцом. Нашелся также и потухший Карин факел, валявшийся на обшарпанном полу. Теперь оставалось только зажечь его снова, выбраться из этого проклятого места и поискать своих компаньонов. Но не все было так просто, ибо дверь с решетчатым отверстием оказалась запертой. Впрочем, Кара знала, как решалась такая проблема, если под рукой не было ключа…

«Так-то оно так, только это каменная дверь, а не деревянная»

Только одна эта мысль, высказанная внутренним голосом, не позволила колдунье совершить задуманное. И от этой мысли внутри становилось хуже, будто что-то отравляло каждую клеточку Кариного тела. Ведь это означало, что она будет на неопределенный срок заперта в этой… Тюрьме? Точно Кара не могла сказать, что это было за место, но по двери с решетчатым отверстием и стайке мух под потолком она могла судить, что это похоже на тюремную камеру. Поняв, что понапрасну растрачивать силу бесполезно, Кара закупорила и положила обратно в сумку склянку с целебным зельем и села на койке, уперев ноги, по-прежнему обутые в черные сапожки, в пол. Не так мечтала она завершить свое так называемое приключение в домене Рэйвенлофта, но, видать, госпожа судьба распорядилась иначе.

«Да, на этот раз тебе не повезло, девочка»

Странный булькающий, водянистый голос прозвучал в сознании Кары. Она осмотрела свою камеру, но, кроме Тамина, никого больше не нашла. Тогда она перевела взгляд на каменную дверь.

Дверь вдруг будто бы сама собой медленно стала открываться. В дверной проем вплыл тот самый иллитид, который в пещере дворфийского замка оглушил Кару ментальным выстрелом и телепортировал ее в это ужасное место. От одного его вида, от его головы со светящимися лиловыми глазами и четырьмя мерзкими, тошнотворными щупальцами хотелось просто найти какой-нибудь подходящий сосуд, прежде чем тебя стошнит… Но не такой была Кара. Ее воля за время путешествия настолько окрепла, что теперь она могла обуздывать не только страх, но и отвращение и рвотные позывы.

Колдунья окинула своего спрутоголового тюремщика взглядом. Это был не взгляд затравленного зверька, осиновым листом дрожащего перед охотником, готовым в любой момент пристрелить этого самого зверька из лука. И не взгляд пленницы, подавленной жестокими пытками надзирателя. Нет, огонь в ее изумрудных глазах не потух, даже несмотря на то, в каком положении она была сейчас. И взгляд, который она устремила на иллитида, был полон ярости и ненависти. Этими глазами она могла бы запросто прожечь неприятеля насквозь, если бы, конечно, они могли пускать огонь по-настоящему.

– Где я? – коротко, но гневно выплюнула Кара, вставая со своей койки, стараясь не отводить взгляда под взором пожирателя разума. – Где мои…

«Ты про глупого барда, вистанскую поэтессу и лесное создание? – перебил ее иллитид, ближе подплывая к огневолосой пленнице. – Они здесь, в этой лечебнице…»

Лечебница. Это слово показалось Каре особенно отвратным. Теперь она знала, куда ее эта мерзкая тварь телепортировала из пещеры. Правда, комнатка, где очнулась рыжая девушка, была больше похожа на тюремную камеру, нежели на палату лечебницы для больных на голову… И уж лучше бы это была действительно темница. Даже отсиживаться в тюрьме – и то было лучшей участью, чем оказаться в сумасшедшем доме. Тем более что колдунья вовсе не считала сумасшедшей ни себя, ни кого-либо из своих спутников. В зеленых глазах вспыхнула решимость, совместимая с желанием непременно выбраться из этого ада и освободить остальных.

«Ты больше никого из своих так называемых «друзей» не увидишь, – безжалостно продолжил пожиратель разума, выразительно взглянув на Кару. – Они под надежным замком, а каменные двери тебе не прожечь»

Он почти вплотную приблизился к девушке. Та смотрела на него с яростью и некой долей брезгливости, ибо близость отвратительной твари из подземного мира, именуемого Андердарком, она, Кара, выносила с трудом. Она почувствовала, как мерзкие отростки коснулись ее щек и забегали по лицу, словно выискивая у него слабые места. Девушка резко дернула головой, попыталась руками убрать щупальца иллитида, выгнать незваного гостя из своего разума… Но щупальца словно присосались к нежной коже.

Перед глазами Кары против ее воли всплыли картинки из прошлого.

Джессика Амелл, мать огненной чародейки и дочь последователя Красного Дракона. Когда пожиратель разума исследовал воспоминания, связанные с покойной миссис Амелл, по щеке огневолосой девушки невольно покатилась крохотная слезинка не столько от боли, причиняемой ей сканирующим разум иллитидом, сколько от тоски. Каким же далеким казался Каре тот момент, когда она последний раз видела свою мать… Юная Амелл тогда была еще малышкой. Потом, когда матери не стало, и за воспитание девочки взялся ее отец, волшебник Рэймонд Амелл, малютке казалось, что все в ее жизни кардинально переменилось…

Мысленно усмехнувшись, иллитид продолжил путешествовать по разуму Кары, исследовать и оценивать каждое ее воспоминание.

Академия. Школа для магов в Невервинтере, которую юная колдунья всегда ассоциировала с темницей, а преподавателей и директора, который к тому же приходился ей отцом, – с надсмотрщиками. До ужаса скучные лекции, занятия, во время которых хотелось не внимательно слушать инструкторов, а беседовать с лучшей подругой Хельгой, пока отвернувшийся иной раз учитель не видел. Больше всего Кара ненавидела уроки алхимии. Не только из-за противно пахнущей лаборатории, но и из-за инструктора. Сэнд. Бледнокожий эльф с черными прилизанными, будто бы испачканными в дегте, волосами. На его лице всегда было надменное выражение, невероятно раздражавшее девушку, а каждая фраза Сэнда была наполнена сарказмом, ядовитой иронией.

«Нерадивая студентка, – констатировал пожиратель разума, не убирая щупалец с лица колдуньи, однако более ни на миллиметр не приближаясь к ней. – Прирожденная колдунья, не нуждающаяся в занятиях магией»

Тихий рык Кары, стиснувшей зубы, был ответом на слова нагло вторгшейся в ее мозг твари.

– Прочь из моей головы… – прохрипела она и клацнула зубами, пытаясь укусить одно из щупалец. Но иллитид не отступал.

«В тебе есть сила, девочка, – прозвучал в разуме Кары водянистый голос. – Как жаль, что ты ограничиваешь ее своим невежеством…»

А вот это пожиратель разума зря сказал, очень зря. Ибо колдунья вспомнила, что подобную фразу ей говорили инструкторы в Академии. Тогда она из последних сил сдерживалась, чтобы рвущееся наружу пламя не покарало тех, кто ее окружал, и этим не вызвало очередную порцию насмешек от сокурсников и обвинений от инструкторов. Но теперь, когда ни тех, ни других не было рядом, Кара могла позволить своим силам выйти из-под контроля.

– Невежеством, говоришь…

Пламенная энергия наполняла Кару изнутри. Волна тепла распространялась по венам. Иллитид почувствовал, как его щупальца загорелись огнем, и поспешно убрал их. Вся, от головы до ног, колдунья сейчас сияла. Она в Академии скрывала большую часть своей силы, чтобы не провоцировать окружающих на еще большие обвинения в несдержанности и на еще более активные перешептывания о том, как Амелл опасна. Теперь же было самое время дать этой энергии выход. С каждой секундой тепло огня заполняло каждую клеточку, охватывало извне, и даже легкое прикосновение к разгоряченной магессе грозило серьезным ожогом. Койка рядом с Амелл тоже была подвержена огненной каре. Мебель сгорала в считанные мгновения, тогда как пожирателя разума пламя пока не спешило захватывать в свои горячие объятия.

– Моя сила не имеет границ.

Кара могла бы удивиться своему изменившемуся голосу, которым бросила этот лозунг, как красную тряпку перед быком, но для этого она была слишком сосредоточена. Всю ярость, всю свою волю она собирала воедино, чтобы направить все это на одну-единственную цель, которая только что лезла ей в голову. Сейчас Кара уж точно не походила на пленницу, стойко выдерживающую пытки надзирателя. Сейчас она была Карой Амелл, могущественной колдуньей, обладающей такой силой, какая никогда не была и не будет доступна не только волшебникам, но и даже другим колдунам. Никто не останавливал ее. Никто не высказывал претензий к полному отсутствию самоконтроля. А единственный свидетель ее мощи, иллитид, явно не ожидал такого от заключенной. Конечно, исследуя ее разум, он выведал, что у Кары есть сила, но чтобы она была настолько мощной… От койки оставались теперь лишь обгорающие обломки. Вместе с щупальцами загорелся подол черной мантии пожирателя разума. Потом, будто не желая останавливаться на достигнутом, карающее пламя пошло вверх, все больше захватывая иллитида в свой горячий плен. Мантия загорелась до самого ворота, а вскоре вместе с ней и склизкая голова чудовища. Лиловый свет исчез из его глаз. Иллитид трепыхался, безуспешно пытаясь отогнать от себя поглощающее его пламя, но в этот раз Кариному огню он не смог так просто оказать сопротивление, как тогда, в подземелье дворфийского дворца. Ибо Амелл сейчас освобождала ту часть силы, что до того скрывала.

– Студенты и инструкторы, особенно Сэнд, говорили, что я представляю угрозу… В чем-то они были правы. Я действительно представляю угрозу. Для тебя, уродливое магическое отродье.

Иллитид не мог дать отпор рыжей нахалке, посмевшей так дерзко оскорбить своего надзирателя. Он прислонился к стене и начал медленно сползать вниз, объятый нещадным пламенем колдуньи. А та, дабы не устраивать большого пожара и тем самым не усложнять себе выход через дверь, после захода пожирателя разума все еще оставшуюся открытой, наложила на обгорающего монстра противоположное огню холодное касание. После этого Кара вытерла ладонями слизь, оставшуюся на лице после щупалец иллитида. Потом она наклонилась, взяла на руки Тамина и позволила ему вскарабкаться на плечо. А затем подняла с пола факел, провела правой рукой над ним, таким образом зажигая его, и с победным видом вышла из ненавистной камеры. Кара Амелл обрела вожделенную свободу. Теперь осталось только найти ключ от камер и отыскать и освободить своих спутников.

Однако тут были даже две сложности. Первая состояла в том, что не было известно, где хранился ключ. Вторая – в том, что пожиратель разума не сказал Каре, в каких именно камерах томится каждый из ее друзей. Не исключено, что ей придется обойти все коридоры…

Но сейчас – ключ. Интуиция подсказывала девушке, что ключ может храниться в комнате местной охраны. Для начала следовало проникнуть в комнату и разобраться с так называемыми охранниками. Не говоря ни слова, Кара повернула от своей камеры налево и направилась вдоль коридора решительными шагами по обшарпанному и заляпанному темно-бордовой кровью полу. Остановилась, когда увидела перед собой с левой стороны угол каменной стены. Посмотрела направо – там был тупик. Пошла прямо – остановилась перед ступеньками, ведущими вниз, к какой-то двери. Очевидно, через эту дверь можно было бы сбежать. Но побег – потом, позже… Когда все спутники найдутся и получат свободу. Сейчас же оставалось только вернуться, повернуть и идти вдоль стены мимо узких коридоров с тюремными камерами, ища нужную дверь. Мысленно кляня на чем свет стоит свою удачу, что загнала ее, Кару, в эту ловушку, девушка пошла сначала в сторону ряда тюремных камер, откуда только что выбралась, а потом, не доходя, направилась вправо, не забывая озираться по сторонам – мало ли, тут еще какие мерзкие твари прячутся? Таковых в зоне видимости не наблюдалось, зато невдалеке она увидела, как какая-то дверь в стене со скрипом отворилась. Из двери, не замечая Кары, вышла какая-то странная личность, облаченная в черный балахон и скрывающая свой лик под капюшоном. «Должно быть, это один из здешней охраны, – подумала Кара, – нужно его обезвредить, пока не поздно» Сказано – сделано; в считанные секунды благодаря дезинтегрирующему лучу колдуньи от «охранника» не осталось даже балахона – только кучка пепла лежала на полу. С облегчением выдохнув, Кара пошла вперед, к той двери, откуда и выходил незнакомец в балахоне. Она проскользнула в проем и очутилась в маленькой комнате.

Эта комната была оснащена кроватью, стоявшей между двумя шкафами. На стене висела картина леса, потрепанная временем. Но на картину девушка не обратила вовсе никакого внимания – в данный момент ее интересовали шкафы. «Возможно, ключ спрятан в одном из этих шкафов» С этой мыслью колдунья подошла к ближайшему шкафу, открыла дверцы, осмотрела все полки – пусто. Второй же шкаф оказался заперт. Жаль, что рядом не было Симзы – ее навыки взлома замков очень пригодились бы… Приходилось действовать самой; а так как взломщицей Кара не слыла, то единственный способ, который она могла применить, – это попросту поджечь шкаф. Присев на корточки, колдунья, помогая себе правой рукой, пошептала на нижние дверцы. Маленький язычок пламени образовался на одной из них; а поскольку шкаф был деревянный, а дерево, как известно, превосходно горело, огоньку не составило труда разрастись достаточно, чтобы поглотить деревянную поверхность шкафа целиком. Дерево под натиском огня разламывалось на части. Не прошло и десяти минут, как на месте шкафа валялась груда горящих обломков. Огонь был немедленно потушен противоположным заклинанием, прежде чем Кара выкопала из-под обломков уцелевший железный ключ. Полдела было сделано. Теперь оставалось только найти тюремные камеры, в которых засадили ее спутников. А значит, нужно было прочесать коридоры.

Держа в одной руке ключ, а в другой факел, колдунья вышла из комнаты охранника и сразу же направилась к ряду тюремных камер напротив. Когда она отперла дверь ближайшей камеры, то не нашла там никого, кроме окровавленного разлагающегося трупа. Он лежал неподвижно в луже собственной крови, а над ним кружились мухи. Обнаженный торс мертвого мужчины был испещрен рваными ранами. Некоторые раны были открытыми и обнажали внутренности несчастного человека, и, мельком заметив это, Кара нервно сглотнула, а затем глубоко вдохнула и медленно выдохнула, силой воли подавляя нарастающий приступ тошноты. Похоже, этого неизвестного убивали с особой жестокостью… Но не было времени созерцать это тошнотворное зрелище, поэтому Кара, убрав ключ в сумку на поясе, резко захлопнула дверь и отправилась вглубь коридора. Тамин по-прежнему сидел на левом плече хозяйки, вцепившись в ткань платьица лапками, чтобы не свалиться.

– Прочь… Прочь идите от меня! Довольно мне гонений ваших злобных**! – минуту спустя донесся до чутких ушей колдуньи знакомый голос, да еще со знакомой манерой речи. Из спутников Кары только один, точнее одна говорила таким поэтическим образом.

Симза.

Не бывало такого случая, чтобы вистани общалась со своими спутниками или с другими людьми так, как общаются те, кто не принадлежит ее народу. Всегда, в любой ситуации Симза крыла своих собеседников благим стихом, и эта особенность ее речи немного диссонировала с нормальной речью самой Кары и ее компаньонов. Конечно, подчас эта вистанская поэтичность вызывала у Кары раздражение, но все же понемногу она к этому привыкла. Тем более, что Симза, помимо того, что говорила стихами, еще была профессиональной воровкой, могущей вскрывать несложные замки и обезвреживать ловушки. Только ее навыков не хватило на то, чтобы взломать довольно сложный замок на двери тюремной камеры. Вистани ничего не оставалось, как сидеть на своей койке со слабой надеждой, что Кара каким-то чудным образом выберется из своей камеры и поможет освободиться остальным спутникам, и самой Симзе в том числе. Слезы текли по смуглым щекам, а белые стихи помогали коротать в одиночестве время.

– Симза! Где ты? – звонкий голос Кары эхом разнесся по коридору, нарушая воцарившуюся после стиха вистани тишину.

Услышав пронзительный крик огневолосой подруги, Симза подняла заплаканное лицо, встала с койки и вплотную прижалась к двери камеры, протянув руки сквозь решетчатое отверстие. Камеру, где и томилась смуглая женщина, Кара нашла в самом конце коридора, справа от себя. Увидев сквозь дверное отверстие Кару, вистани утерла ладонью непрошеные слезы и, вдохнув и выдохнув для того, чтобы просто успокоиться, начала рассказывать:

– Невольницей я в камере томлюсь. Замок довольно сложный для меня; пыталась я уже вскрывать отмычкой и только повредила инструмент…

– Не волнуйся, Симза, – успокаивающим и в то же время подбадривающим тоном проговорила Кара, поворачивая ключ в замке. – С твоим затворничеством покончено. Ты свободна.

– Должна тебя я поблагодарить, – выдохнула Симза, неспешно проходя в дверь, отпертую Карой. – Но остальные – Лекси и дриада – еще в плену мучительном томятся.

Словно в подтверждение слов вистани послышались приглушенные звуки лютни. Не нужно было быть очень догадливой, чтобы понять, что Лекси находился где-то поблизости и скрашивал свое одиночество грустной музыкой. Кара принялась поочередно открывать оставшиеся запертые двери тюремных камер в коридоре, но ни в одной из них не нашла эльфийского лютниста. Переглянувшись друг с другом, они с Симзой устремились в соседний ряд камер.

Сидевший на табурете в своей камере бард-эльф на время прервал свою игру минорным аккордом и прислушался – не раздастся ли в наступившей тишине голос хотя бы одной из его спутниц? Но нет, никто пока еще не отзывался, не кричал что-то вроде «Мы здесь!» Горестно вздохнув, Лекси снова принялся теребить струны видавшего виды музыкального инструмента. Вновь сквозь решетчатое отверстие поплыли ноты по спертому воздуху; новая мелодия, не менее грустная и мрачная, чем ее предшественница, полилась из тюремной камеры, где сидел бард. К тому времени, когда он начал играть новую музыку, Кара и освобожденная Симза уже проходили вдоль очередного ряда тюремных камер. Причем колдунья перед каждой дверью останавливалась и открывала, проверяя, есть ли там кто-нибудь из оставшихся компаньонов или нет. Пока что поиски были безуспешны. То сумасшедший орк бросался на них с Симзой, пока Кара не захлопывала дверь перед самым его носом; то очередное разлагающееся безжизненное тело представало взорам двух девушек; а то и вовсе попадалась гниющая, но все еще стоящая на ногах дворфийка, бормочущая себе под нос жуткие стишки… Лекси, наконец, не выдержал и, вновь прекратив игру, встал с табурета, сделал несколько шагов к двери и крикнул что было силы:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?!

Услышав крик, Кара немного вздрогнула. В этот момент она уже оставила несчастную дворфийку с ее страшной поэзией наедине и готова была подойти к следующей камере. И как раз тогда, когда колдунья собиралась сделать шаг в сторону очередной запертой на прочный замок двери, до ее слуха донесся голос барда. Если бы Кара заглянула в отверстие той двери, которую хотела проверить сейчас, она бы могла увидеть обладателя этого голоса. Не произнося ни единого слова, девушка повернула в сложном замке железный ключ… Отворив тяжелую дверь, она увидела перед собой Лекси, на лице которого было написано, что он полон мрачных дум, а его боевой дух подавлен.

– Что-то ты не торопишься, – недобро усмехнулся он, внимательно посмотрев на свою рыжую «освободительницу» с хорьком на плече прежде, чем покинуть камеру. – Я все думал, придешь ты или нет. Я даже удивлен, что ты вообще при…***


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю