Текст книги "Серебряное солнце (СИ)"
Автор книги: Ктая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Итачи кивнул – очень серьёзно, почти торжественно. Можно было бы сомневаться, доказывать себе, что потом будет тяжелее, что подобное поведение эгоистично…
А можно – просто не портить момент и не лишать себя хотя бы того, что досталось драгоценным даром. И Учиха собирался в полной мере показать Хаджиме, насколько тот драгоценен.
Неопытность, сомнения – все это такие пустяки, когда действительно решишься на что-то. Тому, кто умеет убивать одним касанием, не так уж сложно понять обратный алгоритм. Умея увлечь за собой в драке, навязать свой рисунок боя – справишься и с ритмом страсти. Даже если саму страсть напрочь заглушает рвущаяся из груди нежность.
Хаджиме… Найдёныш, волчонок, драгоценный подарок судьбы… И что с того, что физически он мог быть старше Итачи? Здесь и сейчас он был хрупким и доверчивым, в первый раз подпускающим к себе кого-то – и оставалось только восхититься его решительностью. Его уверенностью в своем выборе.
Итачи знал, что выбор этот далеко не самый удачный.
Но отвергнуть его просто не мог.
И он ласкал, нежил, заставляя забыться и потерять голову, не думать о будущем – и позволял не помнить о нем и себе. Будущее подождет за порогом. А здесь… У него есть Хаджиме.
Хотя бы в этот раз.
***
Хаджиме ничком лежал на кровати и ни о чём не думал. Тело было таким лёгким-лёгким, словно в нём не осталось ни жил, ни костей, один летучий эфир, который вот-вот упарит на небо или, наоборот, растечётся по полу тяжёлым облаком.
Сказать, что было хорошо… Это не то что преуменьшить – безбожно соврать. Его жизнь словно снова разделилась на несуществующее «до» и реальное до последней восхитительной нотки аромата «после». Было настолько хорошо, что он даже не знал, что с этим делать – говорить что-то, не говорить, если говорить, то что?.. Но было так хорошо, что даже заморачиваться этим не хотелось. Просто лежать…
…и млеть.
Итачи лежал рядом, дышал тихо-тихо, совсем невесомо, временами так же невесомо поглаживая Хаджиме неосознанным движением. Тяжелые мысли о будущем, смерти и младшем брате куда-то испарились и не спешили возвращаться, да и вообще, о каких откровениях может идти речь после такого? Когда уже был откровенен – но не рассказами о прошлом, а открытым нутром, взаимной лаской, смешанным дыханием.
Учиха не мог не согласиться, что отказаться от такого, не испытав, было бы глупо. И совершенно не тянуло на взвешенное и осознанное решение.
Но начинал смутно опасаться, что Хаджиме и не захочет отказываться, а значит, его благие намерения пойдут прахом.
Ленивую негу прервал стук в дверь. И это был явно не Кисаме – тот, если и стучал, то делал это вальяжно, полностью уверенный в своем праве и будто делая одолжение. Сейчас же в комнату словно безумный дятел колотился. В ощущение расслабленности и неги этот стук не вписывался категорически, так что Итачи решил, что проще шугнуть надоеду. Но стоило ему снять печать и приоткрыть дверь, как Дейдара буквально ввинтился под руку.
– Только скажи что-нибудь – взорву, – хмуро буркнул он.
– Ты обнаглел?
Хаджиме приподнял голову и хмуро посмотрел на вторженца. Тот не смутился – совесть для шиноби вообще редкое проклятье, а уж для нукенина…
– На нас напали? – уточнил он.
Дейдара зыркнул на невозмутимого Учиху, который одеться и не подумал, более внимательно оглядел Хаджиме. Вывод, чем эти двое тут занимались, напрашивался сам собой, но со знакомым образом Итачи отчаянно не стыковался.
А ещё – с языка почему-то не шла привычная и понятная гадость. Ну, не в опасности же получить кунай под ребро дело. Такое его никогда не останавливало. Поэтому подрывник промолчал.
Итачи кивнул сам себе, подцепил Тсукури за шиворот и бесцеремонно поволок к двери. Угадывать, что у него переклинило в мозгах, было лень.
– Э, не-не-не! – возмутился Дейдара, упираясь руками в косяк. – Я туда не пойду!
Хаджиме был слишком разнежен и добр, поэтому, зевнув, он поинтересовался:
– А что случилось-то?
Подрывник затравленно глянул на Учиху, вздохнул, сдаваясь.
– Там Тоби.
Хаджиме неожиданно для себя проникся сочувствием. Неизвестно, кто его в прошлой жизни так доставал, но желание спрятаться хоть у биджу на хвосте он понимал и принимал.
– Итачи?.. – вопросительно произнёс волчонок.
Учиха вздохнул. Дейдара обвис на руке, словно выловленный из лужи котенок, но за косяк держался крепко, и отковырять его без лишнего шума вряд ли получилось бы.
– Обнаглел, – констатировал Итачи. – Вконец.
– А он мне вообще тортик обещал, – вдруг выдал Тсукури, не спеша разжимать пальцы.
– Сейчас же утро, какой тортик, – снова зевнул Хаджиме и таки пополз одеваться. – Его сделать сначала надо… Есть только несколько пирожков, – волчонок заглянул в сумку. – И чай. Будешь?
Итачи еще раз вздохнул – еще немного понежиться явно не удастся, и даже выпинывание Тсукури в коридор не поможет. С Дейдары станется снова начать колотиться в дверь хотя бы из вредности. Стоило одеться самому, ну и понаблюдать, как Хаджиме справится с потенциально конфликтным общением. Дейдара был сейчас самым молодым из Акацки и, в отличие от самого Итачи в его возрасте, эмоции скрывать толком не умел и не любил. Вот и сейчас – моргал и таращился, как оглушенная сова.
– А вот буду, мм!
– Да молодец, молодец, – покивал Хаджиме. Его почему-то такое поведение не раздражало, а наоборот, умиляло. Хотя в его благостном состоянии хорошо будет всё – даже если перед носом появится шинигами и скажет: «Приве-е-ет».
Волчонок передёрнулся. Нет, всё-таки состояние не настолько благостное.
Он быстренько подогрел техникой воду до идеальной температуры, заварил во фляжке чай, развернул пирожки…
– А кухни у вас точно нет? – ещё раз уточнил он.
– Закуток, чтобы чай заварить, есть. Готовить мы там не пробовали, – отозвался Итачи, наблюдая, как Дейдара придирчиво обнюхивает выданный пирожок.
Ну, то есть пытается придирчиво обнюхивать. Подрывник был шиноби и кроме того – подростком, которые даже у гражданских вечно голодные и готовы чего-нибудь пожевать. Так что пирожок был умят почти сразу.
– Вкуфно, мм!
– Конечно, вкусно, – покивал Хаджиме и подсунул ему ещё. Взгляд, который он бросил на Итачи, можно было расшифровать как: «Смотри, как надо кушать». – Надо будет осмотреть ваш закуток и состряпать что-нибудь большое и вкусное… А то что-то мои запасы маловаты.
– Запасов тут много, но все долгохранящееся, – сообщил Итачи. – Дай и мне.
Это было абсолютно нелогичное, нерациональное чувство, но какое-то зудение внутри мешало позволить Дейдаре умять все пирожки. Ну или почти все.
Хаджиме одобрительно хмыкнул – материал, конечно, сыроватый и пакостный, но не безнадёжный. Откормить, отобщать, выяснить больные мозоли, и вполне можно работать…
И опять волчонку показалось, что он такое уже делал.
– Сбегать в ближайшее селение за свежачком слишком палевно, да? – риторически уточнил Хаджиме. – Блин, кончилось. Дейдара, ты всё ещё голодный?..
Тсукури с сожалением слизнул с пальцев крошки, кивнул. К его удивлению Учиха даже не скривился на зажевывание пирожков ртами на руках. Он вообще был какой-то чересчур благостный.
– Ну… – Итачи задумался.
Мысль смотаться в поселок за продуктами ему в голову раньше не приходила – но, честно говоря, Итачи не слишком интересовало, что именно он ест. Питательно, и сойдет.
– Дейдара-сан, вы тут давно?
– Второй день, – отозвался подрывник. – Какузу приштопал мне руки и запретил неделю выходить – а то, мол, на меня трат больше, чем пользы, – Тсукури обижено надулся. – Вообще ничего не понимает в искусстве!
– А при чём тут искусство? – не понял Хаджиме.
Как-то у него рисование с пришиванием рук не особо ассоциировалось, хотя… Смотря куда пришивать.
– Стоп, – Итачи резко вскинул руку. – Если ты сейчас начнешь разливаться про взрывы, торт тебе не достанется.
– Эй! – обиделся Дейдара. – Мои взрывы – это искусство!
– Умение вкусно готовить – тоже, – коварно сообщил Учиха.
Хаджиме посмотрел на одного, на другого, ничего не понял, но решил замять для ясности. Так же решил не комментировать, что Итачи и Дейдара общаются вполне нормально, а не как глыба вежливого льда с отморозком. Ну и о своём зверском желании накормить Дейдару тоже умолчал – всё-таки чертовски приятно, когда твои блюда уплетают с таким аппетитом. Итачи, конечно, ест и даже почти не давится, но эмоциональный отклик не тот.
– Думаю, если под хенге и один раз, то это не будет опасно. Какие продукты нужны? – сообщил Итачи итог размышлений.
– Пойдём сначала кухню посмотрим. И склад, – вздохнул Хаджиме, поднимаясь. – Может, не всё так катастрофично.
– Там Тоби, – напомнил Дейдара.
– Ну… Не вечно же от него прятаться? И потом, не может же быть всё так плохо?
– Может, – пробурчал парень, но развивать тему не стал.
После небольшой инспекции выяснилось, что на складе еда, конечно, была… Но лучше её оставить до совсем уж паршивых времён. Так что список Итачи выдали внушительный. Учиха оценил разнообразие и объемы требуемых продуктов, поднял брови:
– Ты не увлекся? Нас все-таки тут всего четверо, а не толпа.
– Так ему ж тут как минимум пять дней куковать, – Хаджиме указал большим пальцем себе за спину. – А ребёнку надо хорошо питаться.
Итачи поднял брови еще выше, хмыкнул… Но спорить не стал.
– Базу не взорвите тут.
Естественно, уходить Итачи и не собирался – продукты прекрасно и клон дотащит. Но почему-то хотелось понаблюдать не напрямую, а из тени. Ностальгия по службе в АНБУ проснулась, что ли?
– Эй, ты кого ребёнком назвал? – до Дейдары дошло не сразу, поэтому и возмутился он как-то вяло.
Хотя то, что Учиха молча пошел покупать продукты – ему! – способно было вывести из равновесия даже придурка Хидана. Наверное.
– А тебе сколько лет? – уточнил Хаджиме.
– Не твое дело, – огрызнулся Тсукури, чуя смутный подвох. – У меня S-класс, понял, м?
– Это не влияет на то, что твоё тело ещё в процессе роста и нуждается в хорошем, разнообразном питании, – сложил руки на груди волчонок. – Или ты тортик уже не хочешь?
На лице Дейдары проступило несчастное выражение. Привычка толкала ругаться дальше и гордо отказаться от угощения – вот еще, он не подобрыш какой, чтобы его откармливать, – а желудок тонко намекал, что такой глупости хозяину не простит.
– Ну вот и ладно, – Хаджиме решил не гладить растерянную взрывоопасную няшечку по голове. – Хочешь, научу превращать эту дрянь в относительно вкусное нечто?
– Это реально? – подрывник тут же скорчил скептическую мину. – И вообще, нечего на мне проверять. Вон, Учиху корми или рыбоида.
– Реально-реально, – волчонок с успехом игнорировал все попытки нарваться. – Берёшь, нарезаешь тонкими ломтиками, прожа-а-ариваешь… Берёшь лук, это такая фигня – везде растёт… Промываешь, нарезаешь, обжариваешь… Заворачиваешь лук в это, и можно есть.
Хаджиме быстренько сложил рулетик и с аппетитом захомячил. Ему не досталось пирожков, а Итачи с продуктами ещё когда вернётся.
– С луком всё вкуснее, – сделал вывод он. – А в походных условиях лук можно запечь, пожарить на плоском камне или поместить в рулет сырым.
Дейдара принюхался – пахло вкусно. Потыкал пальцем в обжаренные заготовки для следующего рулета, попробовал свернуть сам. Получилось не так ловко, но на вкус и в самом деле стал поприличнее.
– Ты кто вообще такой? – поинтересовался Тсукури, прожевав порцию.
Хаджиме отвернулся, пряча улыбку. Всё-таки повёлся! Не стоило сомневаться, что при следующей необходимости есть это Дейдара не поленится и поищет лук.
Вообще странно было испытывать такой лютый родительский инстинкт к человеку, которого он вчера чуть не загрыз, но… Вот как-то вышло. И Дейдару от лютого накормления и затискивания спасала только боязнь спугнуть.
– Я ученик Итачи, – отозвался он, не отходя от базовой версии. – Слушай, а почему все так нервно реагируют на слово «искусство»?
– Утырки потому что, – Дейдара насупился. – Искусство – это нечто мимолетное, мгновенное, это взрыв! Вспыхивает и отгорает, оставляя после себя пепел, это агония, вдохновение!.. Я творю искусство, а они пытаются впаривать какую-то хрень про кукол и иллюзии, м!
Справедливости ради, Учиха в споры о сути искусства не вступал – он вообще мало разговаривал – но Дейдаре слишком запомнилось то поражение и собственная мимолетная мысль, чтобы он смог простить Итачи превосходство.
– Пф, им просто стрёмно признавать, что их дело – не искусство! – поддержал разговор Хаджиме. – Но вообще я мало в жизни искусством интересовался и совсем-совсем ничего об этом не знаю. Расскажи.
Тсукури потрясенно распахнул глаза. Сложил «Кай». Для верности потыкал в Хаджиме пальцем, убеждаясь, что не клон.
Впервые на его памяти кто-то не пытался его заткнуть, не спорил и не переубеждал, а просил рассказать поподробнее.
– Искусство – это то, что расцветает всего за секунду до того, как испариться навсегда, – немного неуверенно начал он. – Жизнь красива лишь потому, что так мимолетна и непостоянна. То, что застыло, неизменно – это не искусство, это шлак! Оно не может вызвать тех бушующих эмоций, которые приносит близкий взрыв!
– Тогда кулинария – тоже искусство, только рангом пониже, не? Бытовое такое. Посмотри на эту вишенку, такую красную и полную жизни, которую в ротик хоп! И брызнул красным соком, умирая!.. – Хаджиме наглядно показал, что фрукты тоже могут взрываться.
Дейдара закусил кончик пальца, всерьез обдумывая новую концепцию. Приравнять что-то к своим обожаемым взрывам было бы для него кощунством, но ведь и не приравнивали же! Сам, добровольно признал, что рангом пониже.
– И все-таки кто ты такой, м? Где-то же Учиха тебя выцепил.
– Где выцепил, там больше нету, малыш, – отозвался Хаджиме и погладил Дейдару по голове.
Дейдара хватанул ртом воздух. Все подозрения и прочие умные мысли вымело из головы мгновенно, будто мощным взрывом. Дело было даже не в том, что его назвали малышом – «нежный» возраст частенько становился темой подколок и задирок.
Просто никто никогда не дотрагивался к нему – так. Не в попытке ударить, без желания полапать… Так… Заботливо?
– Э-эй, ты чего? Не трогай меня, – вышло не слишком убедительно, хотя сам Дейдара попятился, вжимаясь в угол.
– Ой, да ладно, я всего лишь погладил, – замахал руками волчонок. – Разве тебе не нравится, когда тебя гладят?
Сбивало с толку то, что у его действий не было явно выраженного мотива. Дейдара впервые позавидовал зубам Кисаме – с ними можно было бы внушительно оскалиться. А так смех один выйдет, а не оскал.
– Дейдара-семпа-а-ай! – Тоби, неизвестно как пропустивший их шуршание на складе наконец-то, подал голос.
Тсукури дернулся. Посмотрел на безмятежно перебирающего припасы Хаджиме. Представил мельтешащего вокруг Тоби. И решительно перебрался в другой угол – так, чтобы ученик Учихи оказался между ним и дверью.
Ну, а вдруг и правда сработает?
========== Часть 7 ==========
Итачи наблюдал за происходящим тихо, молча, но вот с бесстрастностью, как положено по канонам АНБУ, не задалось. Собственно, ему было по большей части наплевать на всех прочих Акацки, кроме Кисаме – они почти не пересекались, и это Учиху более чем устраивало. Подрывник проходил у него под меткой «шумный, проблемный, вырубать быстро», но в целом Итачи было совершенно всё равно, что там и как. Однако сейчас Дейдара нехило так раздражал. То ли тем, что непроизвольно крутился вокруг Хаджиме, то ли тем, что так легко принимал обращенную к нему улыбку и прикосновения. Конечно, так оно даже лучше – дружба нукенина S-класса в любом случае полезнее, чем конфликты с ним.
Но всё равно раздражало.
В целом, ничто не мешало «вернуться» прямо сейчас, спокойно сообщив, что за продуктами ушёл клон. Но Итачи с каким-то извращенным мазохизмом ушёл в маскировку ещё глубже, продолжая наблюдать.
А Хаджиме тем временем шутил, уклонялся от вопросов и с успехом вербовал нукенинов кормёжкой. Не до степени «в огонь и воду», но как минимум до «козлиться лишний раз не будет». Прибежал Тоби, радостно вещая, что его рыбка рыбкой угостил. Его тоже с доброй улыбкой накормил…
Что примечательно, Хаджиме под маску Тоби заглянуть даже не пытался.
В скором времени вернулся клон с продуктами, и найдёныш развил настоящую бурную деятельность. Первым делом он попытался выгнать с кухни всех нукенинов S-класса, чтобы не лезли под руку своими любопытными носами. Не вышло. Оказалось, приготовление торта – это самое увлекательное зрелище на секретной базе. Ну, ещё можно было поругаться и подоставать друг друга, но, право слово, это уже давно приелось.
Отчаявшись избавиться от любопытствующих совсем, Хаджиме загнал их на потолок. Во избежание глупых вопросов он сам начал комментировать и пояснять свои действия. Однако Дейдара всё же успел вклиниться:
– А почему тортик… Мясной?
– Для здоровья полезнее! – отрубил Хаджиме и продолжил работать.
Итачи изгнания на потолок успешно избежал, и даже не потому, что вел себя прилично – просто Учиха отошёл проверить, куда запропастился Кисаме. Подозрение, что напарник пользуется возможностью и плавает в море, попутно отлавливая подвернувшуюся под руку рыбу, подозрением, но проверить все же стоит. Особенно учитывая наличие на базе такой мутной личности, как Тоби. Масочник ещё вчера вызвал у Итачи смутное чувство узнавания – рост, фигура, пластика движений… всё это позволяло сделать вывод, что где-то Учиха его уже видел. Правда, забыть столь эксцентричное поведение даже при самой мимолетной встрече сложно.
Что значило только то, что это такая же маска, как и оранжевая спираль на лице.
Поэтому Хаджиме без присмотра не остался – тот самый клон, ходивший за продуктами, занял место в тени, присматривая за волчонком.
Кисаме и в самом деле нашелся в море. Окликать его Итачи не стал, справедливо рассудив, что спросить насчет Тоби можно будет и позже, а выдергивать Хошигаке только ради этого как-то глупо. Лучше уж вернуться на кухню и бдить там самолично.
– Всё, ждём час, пока всё испечётся, – ещё в коридоре послышался громкий голос Хаджиме. – Кто-о-о хочет помыть посуду? Куда поползли? Кто не работал на общее благо, торта не получит!
– Тоби хочет! – тут же сориентировался нукенин, спрыгивая к грязным мискам. – Ай, Тоби такой неосторожный!
Широкий взмах руками и просторные рукава форменного плаща привели к тому, что пара мисок едва не оказалась на полу. Посуду поймал Дейдара, он же злобно зашипел на масочника, норовя выгнать его из кухни и не делиться пирогом. Тоби то ли догадался о коварных планах, то ли хотел все-таки довести до победного конца разбиение миски, но упрямо не хотел уходить и тянулся к посуде.
– Хождение за продуктами полезным делом считается? – уточнил Итачи. – А то пахнет вкусно.
– Считается, – милостиво кивнул Хаджиме. – Дейдара, отдай Тоби миску, если разобьёт – ничего страшного, просто в следующий раз мне не в чем будет готовить. Вот тебе часть на помывку, а вот Тоби. Справитесь?
– Да! – Тсукури поспешил цапнуть свою партию и рвануть прочь поскорее, пока Тоби не увязался.
Водопровод в тайном убежище, разумеется, предусмотрен не был, а Суйтоном подрывник не владел, так что помыть миски можно было только у того самого спуска к морю. И то, что где-то там плавает Хошигаке, Дейдару не смущало.
Зато Кисаме условно свободным рукам обрадовался, шлепнул на берег крупного тунца и потребовал отнести его на кухню.
– Эй, я тебе не прислуга, мм!
– А жрать вкусно любишь, – усмехнулся Хошигаке и снова нырнул.
Дейдара покосился на тунца, бросил взгляд на Тоби и решил всё-таки отнести рыбку сам, чтобы этого придурка не похвалили.
Хаджиме чистой посуде обрадовался, над рыбой озадачился, но всё-таки определил её на ужин. Как-то он сомневался, что сможет это приготовить, хотя с другой стороны – рыба же, от жарки не растает.
Не забыл он и похвалить ребёнка, и погладить его по голове. Дейдара в этот раз шарахнуться не попытался, но застыл тушканчиком, быстро-быстро моргая.
– Приручаешь нукенинов, Хаджиме? – Итачи говорил спокойно, даже чуть усмехался уголками губ, но всё равно Дейдара, стремительно теряющий задиристость рядом с волчонком, его… Можно сказать, что и раздражал. Того и гляди, станет напрашиваться на смену напарника!
– При чём тут нукенинство вообще? – озадачился Хаджиме. – Смотри, как он посуду вымыл! Надо похвалить!
Итачи серьёзно обдумал довод, едва заметно кивнул.
– В самом деле, не разбил ничего.
Краем глаза Учиха отслеживал реакцию подрывника – обуяло вдруг любопытство.
– Тоби справился-я-яа-а! – с радостным воплем существо в оранжевой маске запнулось об порог и рухнуло прямо на до сего момента целые миски. – Ой. Тоби неуклюжий…
– Ничего страшного, – спокойно отозвался Хаджиме. – Тоби просто останется без тортика.
Неуклюжий шиноби. Ага, щаз. И чего лицо скрывает, если такой лох?.. Мутный парень. И гладить его не хочется.
Тоби взвыл так, что заныли зубы. Дейдара, как раз отмерший не только от поглаживания, но и от реакции Учихи, злорадно захихикал и попытался вытолкать эту живую сирену в коридор. Куда там, Тоби вцепился даже не в косяк, а в самого Тсукури.
– Убери от меня руки, ммм!
– Никаких взрывов на кухне! – мигом определил главную опасность Итачи.
Хаджиме посмотрел на этот бардак, нахмурился: «Кто-то, блин, заигрался в истеричную малолетку. Водой его окатить, что ли? Хм… Далеко тянуться, лучше проще».
Бамц!
Сковородка встретилась с чернявым затылком. Весьма нежно, если учитывать прочие равные, но достаточно сильно, чтобы переключить программу.
– А если Тоби сейчас же не заткнётся, – зловеще проговорил Хаджиме. – То вкусняшек он больше не получит НИКОГДА.
Реакцию парня под маской было не видно, но замолк он так резко, словно язык откусил. Дейдара все-таки вырвался из слегка ослабших рук, отскочил. Вернулся. Потыкал Тоби пальцем.
– Хаджиме-семпай, ты кру-у-ут, – протянул он с искренним восхищением. – Научи?
– Как-нибудь потом, – пообещал он, осматривая парня в маске с лёгким беспокойством. Как бы на боевую программу крикуна не переключило, должен же он хоть как-то драться… – Так, пора доставать наш торт…
Торт не торт, но многослойный морковно-мясной пирог со сливками впечатлял и распространял вокруг себя божественный аромат. Ощутив его, Хаджиме испытал некий укол совести – оставлять без настолько одурительно пахнущей вкусняшки было воистину жестоко. Даже Итачи проняло – во всяком случае, принюхивался он с удовольствием.
Пришел и Кисаме – то ли на запах, то ли просто подгадав время. Остановился в дверях, оценил композицию из возбужденно подпрыгивающего Дейдары и воплощенной скорби в лице Тоби, хмыкнул.
– Поделишься кусочком, Хаджиме?
– Только за общественно-полезную работу, – сообщил условия Учиха.
– Я рыбу поймал, – пожал плечами Хошигаке. – И заткнул утром вот этого в маске. Рыбой.
– Сойдёт, – согласился Хаджиме, примеряясь разрезать торт. – А Тоби может заслужить прощение, если приберёт за собой и ничего больше не сломает. Рассаживайтесь.
Слова возымели прямо-таки магические действие – веник в руках Тоби возник чуть ли не из воздуха. И с уборкой он справился в рекордные сроки, умудрившись никого не задеть, но зато пару раз пройдя сквозь углы и мебель. Итачи даже шаринган активировал, но все равно не понял, что это за техника и как именно она должна применяться. Хотя картина чакры только усилила ощущение, что этого человека он уже видел. Возникла даже догадка, когда именно, но Учиха все ещё сомневался. Если это тот, о ком он подумал, то такой метод маскировки должен страшно оскорблять его гордость.
Хотя – что Итачи мог знать об этой гордости и том, что с ней произошло за все эти годы?
В результате Тоби таки не остался обделённым, уминая свой пирог наравне со всеми. Отвернувшись, разумеется, чтобы его неземную красоту никто не запалил. Сам Хаджиме ел не так уж бурно, больше следил, как его творение с чавканьем и урчанием исчезает в желудках. С аппетитом ел даже Итачи – то ли получилось и впрямь очень вкусно, то ли наличие конкурентов так повлияло. Но свой кусок умял быстро и даже за добавкой потянулся, столкнувшись руками с Дейдарой.
– Вы уже наелись? – предположил Хаджиме. – А то, кажется, хотите тренировку устроить… А жаль, пирога-то ещё много осталось…
Итачи проявлял все признаки ревности, и это слегка льстило волчонку. Слегка, потому что он весьма смутно представлял, как может развернуться ревность у нукенина и насколько это может быть больно.
Дейдара насупился и хмуро зыркнул на Итачи. Учиха с невозмутимым видом взял соседний кусок и подчеркнуто аккуратно откусил. Читать Тсукури нотации о правилах поведения за столом он не собирался, но это не значило, что ему нравится манера подрывника сначала обслюнявить еду языками на руках. А уж доносить свое неодобрение до окружающих без всяких слов Учиха умел.
Другое дело, что требовать чего-то от Хаджиме он просто не имел права. Уж точно не до серьёзного разговора.
– Эм, Дейдара… – озадачился волчонок. – У тебя рты на ладонях? Или мне показалось?
Вообще, спрашивать об особенностях организма шиноби – крайне неприлично, за это можно в лоб взрывпечатью получить. Но тут вроде как никто особо не скрывает, а разглядеть толком не получается.
– Ага, – согласился Тсукури. – Кеккей генкай!
Сказано было с немалой гордостью, хотя из всех присутствующих заподозрить в отсутствии кеккей генкая можно было разве что самого Хаджиме да Тоби в силу общей мутности личности.
– Да уж ясно, что не опыты Орочимару, – не удержался от хмыкания Кисаме.
Имя показалось волчонку смутно знакомым. И почему-то – каким-то неправильным. Будто чего-то не хватает. Но заострять внимания на этом он не стал.
– А-а-а, – понимающе протянул он. – Дрочить, наверное, удобно.
Дейдара поперхнулся пирогом с такой силой, что несколько крошек вылетели через нос, отчаянно закашлялся. Кисаме, ухмыляясь, хлопнул его по спине, выбивая обратно застрявший в горле кусок.
– А ведь и правда должно быть, – хмыкнул Хошикаге. – Мне в голову не приходило.
– Ой, прости-прости, я не хотел тебя смущать! – замахал руками Хаджиме, глядя на с трудом восстанавливающего дыхание парня. – Просто вдруг в голову пришло. Прости.
Дейдара, уже успевший заподозрить не самые приглядные причины интереса, поперхнулся вторично. Как-то не было в его окружении тех, кто мог вот так извиниться. И как относиться к подобному – он не знал.
Но отвечать все равно не стал. Только цапнул следующий кусок и зажевал, стараясь выглядеть так, будто ему все равно.
Хаджиме поумилялся про себя реакции деточки, но ничего говорить не стал.
В целом, поели тихо-мирно. Никто никого не задирал, не доставал. Чудо сотворила не техника, чудо сотворил пирог.
– Ну, кто хочет помочь мне помыть посуду? – жизнерадостно спросил Хаджиме под конец трапезы.
Дернувшегося было Тоби буквально одним взглядом осадил Учиха.
– Я помогу. Как раз и поговорим без лишних ушей.
– Хорошо, – улыбнулся ему волчонок.
Хотя, по его мнению, упоминание лишних ушей как раз гарантировало их присутствие.
Впрочем, как выяснилось, Учиха именно на это и рассчитывал, за первым же поворотом создав двух теневых клонов и бросив хенге Хаджиме на одного из них. Теневики сдержанно кивнули, забрали посуду и отправились её мыть, а сам Итачи шуншином дернул Хаджиме обратно в комнату, где они ночевали. Разжал пальцы, постоял несколько секунд, словно собираясь с мыслями.
– Не знаю, помнишь ли ты, что такое кланы шиноби и какие считаются сильнейшими из них… Так или иначе, начну с начала. Меня зовут Учиха Итачи, и я считался гением клана Учиха, пока этот клан существовал. Сейчас от него остались трое – я, мой младший брат и некто, выдающий себя за Учиха Мадару.
Итачи сжал губы, заставляя складки у рта стать резче и глубже.
– Я – тот, кто уничтожил свой клан.
Слова звучали страшно. В основном потому, что они были сказаны с глубокой обречённостью и вообще…
– Эм… В каком смысле уничтожил? – не понял волчонок.
– В прямом. Когда мне было тринадцать, я обрел Мангекю Шаринган и вырезал клан, чтобы проверить свои силы. Как видишь, остановить меня тогда никто не смог, – губы Итачи искривила гримаса. – Джонины… Ветераны… Даже отец! А ведь он был главой клана!
– А-а-а… Ну ок.
– Это все, что ты можешь сказать? – удивился Учиха.
Хаджиме подумал. Подумал ещё немного. И ещё.
– Ага. Ну, разве что один вопрос: так это у тебя от скуки депрессняк?
Итачи дернулся:
– В каком смысле от скуки? Я свою семью вырезал!
– А, ну, то есть всё-таки совесть мучает…
Итачи вздохнул.
– Я не буду рассказывать про политику Скрытого Листа – тебе это скорее навредит, чем поможет. Но… В свое время я купил жизнь младшего брата. И сделал всё, чтобы он возненавидел меня достаточно сильно, – Итачи запрокинул голову, глядя куда-то в потолок. – По моим расчетам, если он не сможет активировать Мангекю до нашей финальной схватки, моя смерть послужит достаточным катализатором для этого. Поэтому я и не хотел… Всего. Саске уже достаточно силен, несколько месяцев, полгода – и он найдет меня.
Хаджиме приподнял бровь. Звучало всё ещё безумно, но уже похоже на правду. А то безжалостный убийца, ради пробы сил вырезавший собственную семью, как-то не походил на того человека, в которого можно безнаказанно пихать витаминки.
Оп-па…
– Хм… Значит, из благих побуждений хочешь самоубиться о братика, да?.. Саске, значит? Угу. Ну, удачи, что.
Итачи помолчал, только лицо еще сильнее застыло, возвращаясь к привычному состоянию фарфоровой маски. Да, конечно, он сам хотел, чтобы его смерть не причинила Хаджиме боли, и, наверное, нужно радоваться…
Но было как-то очень по-человечески обидно. Обидно почувствовать предложенное тепло, прижаться щекой к открытой ладони – и вдруг понять, что это не для тебя. Что ласковое касание достанется любому, кто не попытается откусить руку в движении. И даже тех, кто попытается, встреплют, а потом все равно погладят.
– Я рад, что тебя это не огорчает.
Хаджиме – нет, уже Якуши Кабуто – посмотрел чуть насмешливо.
– Врёшь ты всё. Нифига ты не рад, что я не бьюсь в истерике в попытках спасти твою тощую тушку. Но, во-первых, ты так решил, кто я такой, чтобы спорить? Во-вторых… Нихренашеньки у тебя не выйдет.
Итачи повернул голову, несколько секунд разглядывал волчонка непроницаемым взглядом.
– Почему?
– Ты брата своего давно видел? Если давно, то сообщаю – вырос тако-о-ой козлищще… Обломаешься ты со своими планами, как пить дать. Но если всё-таки очень нужно – можешь попробовать джинчурики девятихвостого тронуть. Там тебе и Мангекю будет, и мучительная смерть. Может даже не один раз.
Учиха наклонил голову набок:
– Память вернулась? Вы были знакомы?
– Ага, – легко согласился волчонок, перекатываясь с пятки на носок. – И ага. Якуши Кабуто, приятно познакомиться.
