Текст книги "Серебряное солнце (СИ)"
Автор книги: Ктая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
«…потеря веса – добр. мин. 16 кг.
Кровавый кашель – застарелая инфекция, след. нарушение иммунитета.
Старые, плохо заросшие переломы – отсутствие медицинской помощи.
Ухудшение зрения – недостаток витаминов?
Исходя из условий и состояния пациента: кормить, любить и отсыпать.
Базовый приём пищи (БП): 3 гр белка и 3 гр углеводов на килограмм веса + витамины и микроэлементы. Следить за состоянием. Увеличить при необходимости».
На следующей странице было написано:
«Улучшений нет, но пациент со своей участью смирился. Подвижек нет. Возможен фоновый перерасход чакры (на что идёт?). Проверить подпиткой.
+++ Поить противовоспалительными, укрепляющими и успокоительными отварами».
Брови Хошигаке по мере чтения поднимались все выше. Просмотрев все заметки, он молча отдал блокнот и ушел на пост, но взгляд, который он бросил на Хаджиме, был… Уважительным? Кисаме не страдал особой жалостливостью, но серьезный и основательный подход к любому делу одобрял целиком и полностью. Наверное, поэтому они довольно быстро сошлись с Итачи – Учиха временами бывал педантичен до занудства, даже если дело касалось не боевой операции. Хошигаке невольно вспомнил, как ему бесцветным голосом было вынесено порицание за неровно лежащие бинты на обмотке Самехады, усмехнулся. Спарринг у них тогда вышел жестким, но бинты он все-таки перемотал. Пусть и по причине того, что прежние были изодраны в лохмотья жесткой чешуей великого меча.
В целом рассвело уже достаточно, чтобы можно было продолжить путь, но Кисаме решил все же выдержать временной ритм активности-отдыха. Тем более что дежурил все равно водяной клон, а эта разновидность, в отличие от теневых, усталость не передавала. Расходы же чакры на создание хоть десятка таких были для него незначительны.
А еще было интересно, проснется ли Учиха к установленному времени, или придется будить?
Хаджиме посмотрел на Итачи, начал бережно гладить его по спине, подпитывая нейтральной чакрой. Нагрузку на очаг он заметил не сразу, даже и не диагностировал толком в этом направлении. Никаких видимых активных техник Итачи не держал, куда всё уходит?.. Но подпитку организм хавал с чавканьем и хрустом, в отличие от своего хозяина и нормальной еды.
– Запал на нашего красавчика, что ли? Так разбуди сначала, – посоветовал Кисаме. – А то пришибет спросонья, потом расстроится… – мечник щурился, и по его лицу было не разобрать, шутит он или же на полном серьезе говорит.
Вообще Кисаме настораживало то, что Учиха до сих пор не проснулся – хотя должен был еще от первого движения в свою сторону. Можно списать на лекарства, которыми его пичкал Хаджиме – но это значило, что Итачи и в бою может промедлить. Такой расклад Хошигаке не нравился категорически.
– Тшшш! – зашипел парень. – Не мешай! Ему снятся хорошие сны!
И продолжил гладить. Насчёт того, что надо разбудить для приставаний – это да. Не хотелось бы быть вором, который крадёт незаслуженные прикосновения. Но он же лечит, правда? Так ведь можно?
Учиха чуть шевельнулся, не спеша, впрочем, просыпаться. Прикосновения он сквозь сон чувствовал – как и уютную мягкую чакру, как и отсутствие опасности. Смутное ощущение неправильности тоже было, но чтобы с ним разобраться, нужно было сначала проснуться, а просыпаться было категорически неохота. Когда ещё удастся так уютно поспать?
Впрочем, выучка все же сказывалась, так что Итачи сел, распахивая глаза, ровно за секунду до того, как Кисаме собирался произнести «подъём». Сонно моргнул, потер глаза. С некоторым удивлением отметил, что уже утро.
– Привет, – радостно поздоровался Хаджиме. – Как самочувствие?
Он разве что хвостиком не вилял, выражая охватившую его радость – хотя небольшое завихрение чакры за его спиной чувствовалось, чувствовалось.
Итачи сладко зевнул, потянулся:
– Хорошо. Сегодня спокойно спалось. Кисаме, а где твой оригинал? Плавает?
– Не-а, я уже, пока тебя тут обхаживали, – зубасто усмехнулся Хошигаке.
– Обхаживали? – нахмурился Итачи.
Хаджиме с улыбкой подался вперёд, оказываясь нос к носу. Бросил до-о-олгий взгляд на губы, затем вопросительно посмотрел в глаза.
– Хаджиме? – Учиха все еще притормаживал. Где-то внутри уже мелькнула догадка о том, что все это значит, но волчонок за несколько дней слишком прочно стал ассоциироваться с… Опекаемым, младшим родственником… Маленьким братишкой, так что Итачи от этой догадки отмахнулся. – Все… В порядке?
– Ага, – снова долгий взгляд на губы. – Всё в полном порядке.
И потянулся вперёд, мягко касаясь губами. Была, конечно, вероятность, что его пришибут после такой попытки. Но Итачи выглядел таким сонным и уютным, что удержаться было просто невозможно. Да и вообще, молчание – знак согласия. И Шиши с ним солидарен.
Со стороны Кисаме донесся невнятный звук – мечник изо всех сил давил собственную реакцию, чтобы досмотреть до конца. На его памяти Учиха в бордели не ходил ни разу, но Хошигаке не мог поручиться, было ли причиной аристократическое воспитание, рыбий темперамент или, к примеру, опасение уснуть на мягких сиськах прямо в процессе.
Итачи моргнул – понимание ситуации всё никак не могло его догнать. Нет, тело реагировало нормально, сообщая, что оно немного выспалось, хочет двигаться и не отказалось бы от плотного завтрака, а еще прикосновение обветренных губ Хаджиме – это приятно. Учиха, пожалуй, впервые в жизни настолько отчаянно тормозил. Во всяком случае, губами он шевельнул в попытке задать вопрос – и только когда по телу прокатилась волна приятных покалываний, до Итачи дошло, что его тут вообще-то целуют.
И совсем не по-братски целуют.
Итачи моргнул ещё раз, пытаясь сфокусировать зрение, поймал очень серьезный взгляд Хаджиме, все ещё ждущего его реакции. Пришибло ещё и пониманием, что это не ребёнок играется – то есть ребёнок ещё, конечно, только вот не играется. И тело у этого «ребёнка» вполне себе взрослое, с соответствующими желаниями. Наверное. Радовало, что пока в глазах волчонка этого желания не прослеживалось, иначе бы Итачи окончательно растерялся, не зная, как реагировать.
Сейчас его просто захотели поцеловать.
И Итачи это понравилось.
Он медленно шевельнул губами, отвечая на поцелуй.
Хаджиме облегчённо прикрыл глаза, обхватил лицо Итачи ладонями, ласково-ласково, благодарно целуя. От восторга кровь стучала в ушах, руки подрагивали, а язычок скользнул по такой нежной*, вкусной и отзывчивой губе.
*Кожа на губах в целом гораздо нежнее, чем обычная, если, конечно, она не ранена и не обветрена. Но у перфекциониста-Учихи просто не могли быть обветренные губы.
– А я ведь говорил, ещё когда он первую куропатку приволок, но мы же самые умные, – фыркнул Кисаме.
Впрочем, достаточно тихо, чтобы его можно было проигнорировать.
========== Часть 5 ==========
После того поцелуя ситуация не особо изменилась, разве что Итачи стало доставаться ещё больше заботы, больше наполненных чакрой поглаживаний и всяких-разных вкусняшек. Хаджиме твёрдо вознамерился объект своей любви сначала откормить и подлечить, а то в таком состоянии вообще не факт, что у него что-то поднимется. Да и вообще, любому делу нужна тренировка, а шиноби своё тело чаще воспринимают как часть оружия, а не как источник удовольствия.
Так что кормить, гладить и целовать, пока Итачи сам не решит делать что-то другое.
А тем временем они куда-то дошли.
– Секретная база? – уныло уточнил Хаджиме. – Сыро, плохо кормят и психи кругом?
Кисаме хмыкнул, с интересом разглядывая парня:
– Именно так. Начинают закрадываться подозрения, откуда ты так хорошо знаком со спецификой.
Впрочем, весёлый оскал треугольных зубов намекал, что вот прямо сейчас из Хаджиме ничего вытряхивать не будут. Да и вообще, даже если и шпион – это ведь так забавно!
Тем более что малозаметные символы у входа позволяли понять, что кто-то конкретно на этой базе уже был. И Хошигаке было интересно отследить реакцию прочих членов организации на подборыша Итачи – даже не только с целью поразвлечься.
Метки у входа Хаджиме не опознал, что позволяло решить, что он бегал по секретным базам других организаций. А вообще всё выглядело знакомо и не удивительно. Особенно мрачная атмосфера – всех убью, один останусь.
И захаваю тортик в одну харю.
Хаджиме понимал, что это бред, но ему постоянно казалось, что шиноби такие злые, потому что недокормленные. Он даже клинические испытания устроил – но Кисаме и до эксперимента был ничо так, влияние еды на общую злобность было незначительным.
– Надолго мы тут? – вздохнул найдёныш. – И как скоро ко мне прикопаются?
– Ненадолго, – лаконично ответил Итачи. – Возьмем кое-что, свяжемся с лидером, получим новое задание.
– А скорость прикапывания зависит от того, кто сейчас на базе, – дополнил Кисаме.
– В любом случае постарайся пока не ходить по коридорам в одиночку, – хмуро заметил Итачи, складывая необходимые печати.
Валун, блокирующий проход вглубь прибрежной пещеры – а точнее, на одну из перевалочных баз Акацки, – бесшумно ушел в сторону. Кисаме пригнулся, проходя внутрь, Итачи чуть замедлил шаг.
– Мы ненадолго, – повторил он.
– Да я чо, я ничо, меня незнакомые психи-головорезы не смущают, – проворчал Хаджиме, следуя за ним.
– А психи-головорезы уровня каге? – Итачи скосил глаза в его сторону.
– Эм… Ну… Тоже не очень. Видимо, меня мало били, – вздохнул найдёныш. Он как бы понимал, что каге – это серьёзно и надо бояться. Но что-то не боялось ему. Наоборот, хотелось покусать и посмотреть, что выйдет. Это точно будет веселее гражданских бандитов.
– Но, Дейдара-семпа-а-ай! – прокатился по коридорам обиженный вопль.
В ответ глухо бухнуло. Хаджиме удивленно поднял брови – взрывы? В пещере? Кисаме оскалился еще веселее:
– А без руки ему лучше.
Итачи прикрыл глаза с выражением вселенской усталости:
– Только не говори с ним об искусстве, это бесконечно и обычно заканчивается взрывами.
– Бесконечно и заканчивается? – удивился Хаджиме. – Хотя зачем я уточняю…
К сожалению, шумная парочка обосновалась в основном коридоре, и обойти их по-тихому никак не получилось. Хаджиме с независимым видом шёл за спиной Кисаме, типа не скрывается, но авось не заметят на первый раз.
– А ну стой, ты, жалкий подражатель, мм! Мое искусство несравненно! – рядом с подвижным парнем в оранжевой маске бухнул еще один несильный взрыв.
– Дейдара. Дай пройти, – Кисаме на всю эту суету смотрел сверху вниз, как на возню малолеток, играющих в шиноби.
– А ты мне не указывай, рыбоид!
– Дейдара-сан, вы нам мешаете, – тон Итачи был просто убийственно вежлив.
– Дейдара-семпай, а кто это такие? Это ваши друзья?
Хаджиме посмотрел на это дело, сравнил уровень чакры, попытался проследить интеллект в поведении… Вздохнул. Шиноби зачастую скрывают не только свои техники, но ещё и факт наличия мозгов. И попробуй угадай, кто прикидывается, а кто действительно дебил. Ну, то есть отбил мозги на тренировках.
– А что это там за мелочь бледная прячется, хм?
– М? – Хаджиме отвлёкся от покусывания пальца, выступил из-за спины Кисаме. – Привет.
Подрывник, которого все называли Дейдара, едва на него глянул. Все его внимание было сосредоточено на Итачи – он даже Кисаме замечал постольку поскольку.
– Все также страдаешь дурным вкусом, Итачи? Сначала Кисаме, теперь это…
Хаджиме вспыхнул от одной искры. Эти слова, этот пренебрежительный тон, этот взгляд на Итачи… Говнюк напрашивался на хорошую трёпку!
Волчонок бросился вперёд, в прыжке покрываясь призрачной чакрой и исторгая из горла бешеный лай. Его не волновало, что Дейдара мгновенно сориентировался и отпрыгнул, разрывая дистанцию и посылая в его сторону какую-то белую херню. Его не волновали взрывы, что звучали совсем близко и оставляли во рту солёный привкус крови. Он хотел разорвать, убить, уничтожить! Разодрать собственными когтями, уничтожить так, чтоб и мокрого места не осталось!
Клыки призрачной пасти не доставляли противникам неудобств, зато когти оставляли глубокие борозды даже в каменной кладке.
– Хаджиме! – резкий окрик хлестнул, как плеть.
Ни Кисаме, ни Итачи близкие взрывы не задели, остановленные Самехадой – но все равно приятного было мало. К тому же вошедший в раж Дейдара уже успел слепить внушительную сороконожку, взрыв которой грозил обрушить весь коридор.
Найдёныш дёрнулся на мгновение, но поймал взгляд Дейдары и снова бросился в бой, собираясь перегрызть эту наглую глотку.
– Так, – Самехада описала дугу, легонько тюкая волчонка по затылку и выпивая чакру из окутавшего его покрова.
Действительно легонько – любой, видевший этот меч в действии, не поверил бы, что соприкосновение с Самехадой может обойтись без рваных и очень неприятных ран.
Итачи почти неразличимым от скорости движением оказался рядом с подрывником, сжимая его запястье и не давая сложить печать. В глазах Учихи раскручивались томоэ, готовые в любой миг слиться в трёхлучевую звезду Мангекю.
– Не стоит, Дейдара-сан. Ваши техники крайне не подходят для этого места.
Хаджиме замер, ожидая, пока Итачи отойдёт от этого хрена, чтоб можно было броситься и свернуть его бестолковую башку. Отсутствие чакры его не смущало.
– Как весело! Тоби тоже хочет! Дейдара-семпай, можно мне поиграть с другими семпаями? – подпрыгнул на месте парень в оранжевой маске, про которого все как-то забыли.
Итачи мимолетно отметил, что он не только умудрился не пострадать от взрывов, но и даже плащ не запылил. Барьерные техники?
Дейдара зарычал, пытаясь высвободить руки, но хватка у Итачи оказалась железной. Тогда подрывник ударил коленом, надеясь хоть так моральное удовлетворение получить – но проклятый Учиха даже не отскочил, а словно бы уплыл в сторону. Вместе с сумками Дейдары со взрывной глиной.
– Я же сказал, это место не подходит для ваших техник, Дейдара-сан, – повторил Итачи с едва заметной ноткой недовольства.
Хаджиме прыгнул вперёд, мечтая вцепиться в горло, разорвать, разодрать… Получил ногой в живот. Ударил ногу в голень и бедро, выбивая колено из сустава, потянулся вмазать по морде, гадёныш уклонился.
– Ав-ва-ва-ва!!! Рррры!!!
Бить! Рвать! Убивать!
Кажется, его мощным ударом отправили в стенку. Стена не пострадала. Но он бросался вперёд, не обращая на эти мелочи внимания, желая только размазать, размазать, убить и размазать…
Вцепиться в горло. Почувствовать кровь…
– Ты уверен, что это не бешенство? – Кисаме наклонил голову набок, пристально разглядывая бросающегося, как зверь, Хаджиме.
– Не знаю, – между бровей Итачи залегла складка. – Но это как-то связано с его волком. Он и раньше… – Учиха оборвал фразу, обеспокоено подаваясь вперед.
Дейдара, конечно, не специализировался на рукопашной – но никогда бы не получил статус нукенина S-класса, если бы был беспомощен без своей глины. И бить подрывник умел ничуть не хуже других. А Хаджиме совершенно не уворачивался, и своего волчьего покрова, который теоретически мог смягчить удары, тоже лишился. Ирьенины обычно не самые приятные противники, но кто знает, до какой степени восстановились навыки Хаджиме, и сможет ли он потом вылечить себя.
– Дейдара-семпай, Тоби тоже хочет поиграть! – парень в маске сунулся как раз под очередной удар…
…который прошел сквозь него, впечатываясь в скулу Дейдары.
Итачи нахмурился еще сильнее. Он был готов поклясться, что это не иллюзорный клон и не гендзюцу – активированный шаринган исправно позволял разглядеть малейшие движения чакры всех присутствующих.
Но тогда что?
Хаджиме на секунду сфокусировал взгляд на помехе, ударил вбок, отшвыривая, и снова рванулся вперёд, собираясь всё-таки достать и хотя бы оттаскать наглую сволочь за блядский хвостик. Чакра постепенно восстанавливалась, но почти сразу же уходила на лечение травм.
Когда ему удалось загнать тяжело дышащего Дейдару в тупик коридора, Хаджиме вдруг щелчком вернулось человеческое сознание.
– О, прости, бро! – неловко засмеялся он. – Что-то перестарался. Ты на Итачи больше не наезжай, ладно? А то я нервный.
– Че-его-о? – протянул потрепанный, но не утративший строптивости Дейдара. – Какого… Ты чего, Учиху защищал?
Сам Дей за такую попытку подвергнуть сомнению его способность за себя постоять взорвал бы, не жалея глины. А Итачи стоял с привычно постной рожей и даже за кунай не схватился.
– Успокоились? – поинтересовался Кисаме.
– Так я вроде и не нервничал… – почесал в затылке Хаджиме, разворачиваясь. – Ну, если только немного… – он вдруг повернул голову обратно, окутываясь волчьей тенью. – Ещё раз выкинешь что-то подобное, и я убью тебя во сне, – и тут же перешёл в нормальный няшко-мод. – Итачи, а у вас тут кухня есть?
– Склад с припасами есть.
– Выкину что? – Дейдара наклонился вперед, готовый снова броситься в драку.
– А? – Хаджиме обернулся, посмотрел на него так, словно уже и думать забыл. – Манеры а-ля «я у мамочки главный говнюк». Будешь вести себя нормально, я тебя даже тортиком угощу.
И улыбнулся радостно.
– А-а-а-а! – Дейдара в ярости пнул стену. – Ты, наглая сволочь!
– А он покормит, – радостно ухмыльнулся Кисаме.
– Почему никто не хочет играть с Тоби? – обижено проныли из дальнего края коридора.
Хаджиме пристроился к плечу Итачи и не ответил на обиженный вой. Если от блондинки с бомбой ещё можно было добиться адекватности – если сразу показать крепость яиц – то Тоби, походу, все мозги прожёг запретными техниками.
– Учиха, какого биджу тут творится? – Дейдара то ли ударил по стене недостаточно сильно, то ли так распсиховался, что сломанных пальцев не почувствовал.
– Это Хаджиме, мой ученик, – невозмутимо сообщил Итачи. – И если кому-то это не нравится, то они могут засунуть свое мнение себе в задницу.
Дейдара закашлялся, вытаращившись так, что впору было руки подставить – чтобы глаза поймать, если выпадут. С Учихой они пересекались не то чтобы часто, но подрывник, одержимый желанием победить и сбить с Итачи его вечную отстраненность, узнал о нём все, что мог. И чтобы высокомерный, всегда отвратительно вежливый Итачи выражался так?
Да сдохнуть на собственной мине, вот что это!
***
Комнаты во всех тайных убежищах не слишком отличались между собой. Что в АНБУ, что здесь – прохладный каменный мешок с несколькими кроватями и выбитыми прямо в скале полками. Кроватями, потому что на футоне на камне спать станет только идиот. Можно, конечно, чакрой греться, но какой же это тогда отдых? Главным достоинством этих комнат была относительная безопасность и возможность спокойно выспаться. Хочешь – с напарником устраивайся, хочешь – отдыхай в совершенном одиночестве, убежище делалось в расчете на всех Акацки, а в полном составе они собирались очень редко. В основном ради запечатывания очередного биджу, да и тогда по большей части при помощи дзюцу.
Кисаме оценил бесстрастное выражение лица Итачи, хмыкнул и прошел к следующей двери – Учиха был недоволен, а в таком состоянии он имел дурную привычку капать на мозги. Волчонок, конечно, заслужил своими выбрыками, но добровольно это слушать? Вот уж нет. Лучше и впрямь отоспаться.
– Хаджиме, что это было? – поинтересовался Итачи, чуть заметно хмуря брови. – Мне казалось, ты себя контролируешь.
– Так я и контролировал, – пожал плечами он.
– Непохоже. Шишибей тебя полностью подавляет, если его захлестывает эмоциями.
– Шишибей не может меня подавить, – закатил глаза Хаджиме. – Если я ему этого не позволю.
– Тогда что это за представление ты здесь устроил? – Итачи одарил его тяжелым взглядом из-под век.
– Ну, блин, он на меня наезжал, используя тебя как прикрытие. Надо было сразу показать, что за такие шутки в зубах бывают промежутки, даже если ты круче всех на свете. Крутость от заноз в заднице не уберегает… И вообще, – Хаджиме сложил руки на груди. – Нападки на твой идеальный вкус? Нападки на самого удобного напарника на свете? Да за такое убить было мало!
Итачи слегка умилился такой логичной попытке отмазаться, но и только. Ему могло сколько угодно быть приятно, что Хаджиме оценил именно то, что окружающие обычно недолюбливали, но разговор стоило довести до конца.
– Наглость от железа в бок не уберегает тоже, – прохладно сообщил Учиха. – Ты полез на совершенно неизвестного тебе противника, не составив даже приблизительного представления о его силах. Не прикинув стратегию, не определив слабые места. Если бы руки Дейдары не пострадали недавно, ты бы мог от его бомб и не увернуться. Да и бросаться настолько в лоб… Я разочарован, Хаджиме.
– Я понял, – вздохнул волчонок и уселся на одну из кроватей, покаянно опустив голову. – Такого больше не повторится, Итачи… Сенсей.
Учиха с минуту разглядывал его, пытаясь определить если не степень раскаяния, то хотя бы насколько от его слов не отмахнулись. Потом вздохнул:
– Я волновался, Хаджиме.
– Угу, – согласился тот. – Поспите, Итачи-сенсей. Я же вижу, вам хочется. Потом подробно разберёте, где и как… Я ошибся.
– Поганка мелкая, – буркнул Итачи.
Спать и в самом деле хотелось – не в последнюю очередь из-за сытного обеда. Но привычка не следовать собственным желаниям словно свербила, заставляя искать себе дело, вместо того чтобы и впрямь завалиться отсыпаться, пусть и сделав клона. Опять же, это могло смазать весь эффект от продемонстрированного недовольства, да и трёпку Хаджиме вполне заслужил. Провоцировать подрывника на новые взрывы в закрытом помещении?
– Нет, я действительно всё понял, – покачал головой парень, на мгновение продемонстрировав волка, который виновато прижал уши к голове и двигал хвостом в извинениях. – Буду вспоминать тактику и стратегию. А вы поспите, вам надо отоспаться. Хорошо?
Итачи наклонил голову набок:
– И ты даже не пойдешь шататься по коридорам, пользуясь моментом?
– Нет, – покачал головой Хаджиме, серьёзно посмотрев и вновь опустив взгляд на неловко лежащие на коленях руки. – Разве там может быть что-то интересное? Я… Извиняюсь, да. Я вёл себя необдуманно.
– Хорошо, – кивнул Учиха, аккуратно складывая плащ.
В целом, одежда ему спать не мешала, но форменный плащ Акацки Итачи недолюбливал. Не за объективные качества – здесь плащ был как раз вполне удобен. Просто расцветка, по мнению Учихи, была откровенно идиотской, и плюс у неё наблюдался всего один – узнаваемость. Потому как нормальный шиноби тряпку такого раскраса на себя не наденет. Во всяком случае, по мнению Итачи – не надел бы. Выкидыши чужой фантазии периодически пытались его в этом разубедить.
– Отдохни тоже. Здесь хороший тренировочный зал, можно будет размяться с дзюцу – барьеры справятся.
Хаджиме только коротко кивнул, боясь сказать или сделать ещё что-нибудь не то. Это был первый раз, когда Итачи на него разозлился, и ему было откровенно страшно, что он выставит такого недальновидного надоеду вон и никогда больше о нём не вспомнит.
Он дождался, пока Итачи уляжется, достал из рюкзака походное одеяло, сложил его в несколько раз и положил рядом с кроватью. Хаджиме сел на него, положив голову на кровать Итачи.
Учиха, который заснуть, разумеется, ещё не успел, пронаблюдал за этой возней с некоторым удивлением. Хмыкнул, борясь с желанием несильно потаскать волчонка за ухо. Ну, в самом деле, что за глупости.
– Хаджиме, вторую кровать подвинуть не проще?
– А можно? – тихо уточнил он.
– Можно, – Итачи все же не выдержал, погладил его по волосам. – Можно, волчонок.
Тот дёрнулся под рукой, шмыгнул носом, коротко кивнул и встал двигать кровать. Снял обувь. Лёг, протянул руку, едва-едва касаясь пальцами Итачи. Учиха вздохнул, обхватил его пальцами за запястье, дернул на себя.
– Всё в порядке.
– Правда? – тусклый взгляд, на дне которого едва-едва теплилась надежда.
– Людям свойственно ошибаться. Главное, не повторять эти ошибки раз за разом, – Итачи усилием воли подавил зевок. Немного подумал, коснулся губ Хаджиме легким поцелуем. – Поговорим утром, хорошо?
– Хорошо, – едва-едва кивнул он, прикрывая глаза. – Утром. Спасибо.
========== Часть 6 ==========
Утро было добрым. Утро началось с нежного поцелуя и наполненных чакрой поглаживаний.
– Привет, Итачи, – сонно проговорил Хаджиме, оглаживая его по лицу. – Я сейчас оторвусь. Честно. Вот прям сейчас…
Учиха приподнял уголки губ в чём-то, очень похожем на мечтательную улыбку, притянул волчонка ближе к себе. Несколько секунд рассматривал – взгляд ещё не успел обрести свою привычную строгость и отстраненность и казался бархатным – подался вперед, возвращая поцелуй.
– Мы никуда не спешим, Хаджиме.
– Хорошо… – согласился найдёныш и прижался, ненавязчиво пытаясь закопаться под Итачи. Учитывая, что комплекции он был не самой тощей, получалось немного комично. – Люблю.
Итачи кольнуло в груди так, что сбилось дыхание. Хаджиме… Открытый, искренний волчонок. Со всем пылом бросающийся его защищать, так радующийся каждой толике внимания…
Более милосердно было бы оттолкнуть его сейчас, чтобы причинить меньше боли своей смертью.
Но – как можно, когда к тебе так доверчиво льнут?
Хаджиме прижался, погладил шею кончиками пальцев. Под кожей билась жилка, доставляя утреннюю, полную кортизола кровь по телу. Парень бросил на Итачи быстрый взгляд и прижался к ней, такой восхитительно тёплой и нежной, губами. Учиха замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Было приятно, даже очень – он и не знал, что достаточно невинные прикосновения могут вызывать такую сильную реакцию. Но эта же реакция и тревожила немного. Итачи было не с чем сравнивать, и он не мог сказать, нормально это или нет, когда пульс начинает частить. Что по телу разливается не слишком сильный, но заметный жар.
Не встретив сопротивления, Хаджиме продолжил покрывать напряжённую бледную шею лёгкими поцелуями. Шея, внутренняя сторона локтей, обратная сторона колен, бока, подмышки, внутренняя сторона бёдер – всё это зоны, которым в быту достаётся очень мало прикосновений, и поэтому они обладают особой чувствительностью. Предплечьями блокируют удары, на плечах носят рюкзак, коленями бьют… А вот эти… Самые нежные и защищённые части тела… Остаются для любви, не для войны.
Хаджиме опустился ниже, чуть оттягивая ворот рубашки. Его самого уже потряхивало – от вкуса, от запаха, от нежности под губами и тихой, но явной реакции…
Итачи наконец-то отмер, коснулся в ответ – пока еще совсем невесомо, готовый в любой момент отдернуть руку. Он умел обращаться с детьми, но его никогда и никто не учил, как правильно – ласкать. Как чувствовать под кончиками пальцев не болевые точки или места для ударов, а только кожу. Как не просто дотронуться, а поделиться вот этим самым, от чего сбивается дыхание и пересыхают губы.
– Хаджиме…
– Да? – на выдохе поинтересовался волчонок, поднимаясь выше, к уху, за которым такая нежная и нетронутая взглядами кожа.
Сердце щемило от такой неуверенности в движениях. Это Итачи-то? Он даже рыбу чистит за полторы секунды с неповторимым изяществом и небрежностью. Сразу чувствуется, что с рыбой он дело имеет чаще. Гораздо чаще.
– Это проще, чем бить, Итачи… – шепнул Хаджиме на ухо. – И заложено природой всем, неважно, шиноби или гражданский, клановый или нет… Просто доверься своему чутью.
Он отстранился, стянул с себя водолазку, взял руку Итачи в свою, прижался к ней щекой, затем положил её к себе на шею и повёл вниз по гладкой коже, покрывающейся мурашками, к груди, прижал ладонь напротив сердца и склонил голову, занавешивая лицо волосами.
– Как убивать или пытать. Только наоборот.
– Я не умею пытать… – словно бы самому себе, чуть двигая ладонь.
Шиноби следят за руками – как бы ни грубела кожа от постоянных тренировок и оружия, гибкость пальцев очень важна. Не сумеешь быстро сложить печати – погибнешь. Вот поневоле и приходится сводить мозоли, гонять чакру и разминать пальцы.
Итачи никогда не думал, что у него такая чувствительная ладонь. Ему казалось, он чувствует толчки сердца прямо на ней, что горячая кровь вот-вот расплескается по коже алыми струйками… Страшно, но и завораживающе.
А еще завораживает провести ладонью по груди, чувствуя, как от этого движения пробегает легкая, почти непроизвольная дрожь. Погладить, чуть царапнуть аккуратно подстриженными ногтями, скользнуть вверх, к шее. Не сдержать тихого выдоха от того, как это – чувствовать руками чужое доверие.
Чувствовать, что твои прикосновения желанны.
Хаджиме выдохнул сладко, подставляясь под прикосновения, как голодный кот. Его влекла эта игра… Игра не в театральном плане, не в плане притворства и уж тем более не в плане игрушки. Нет, Итачи играл на нём, как на каком-то музыкальном инструменте, лёгкими поглаживаниями вырывая из горла вздохи наслаждения и гоняя по телу толпы горячих искорок.
Парень опустил руки, расстёгивая мягкую светлую рубашку, чтобы склониться и начать нежно выцеловывать открывшуюся кожу, обжигая жаром дыхания с каждым поцелуем. Откуда-то он знал, что никогда раньше так не делал – возможно, по ощущению лёгкого дискомфорта от позы, который означал, что в моторной памяти такого движения нет. Что за жизнь у него была, что в ней не было кого-то столь важного, чтобы дарить ему счастье – так? Не было того, кто смог бы реагировать так, как Итачи… Хотя нет, так, как Итачи, не смог бы никто.
Учиха словно забыл о том, что является шиноби, что должен быть настороже и готов к нападению. Мышцы расслабились, перетекая под кожей, как сонные змеи, пальцы стали по-настоящему ласковыми. Лицо больше не было фарфорово-застывшим, волосы растрепались – но такой, живой Итачи был стократ лучше себя обычного. Разрумянившиеся щёки, чуть приоткрытые губы, мягко поблескивающие глаза – в таком Итачи можно было и не признать того Учиху в плаще с алыми облаками. Он чуть прикрывал глаза на каждое новое касание, сладко вздыхал и сам скользил ответными ласками по телу – как виртуоз, играющий на незнакомом инструменте. И контраст этой виртуозности с явной неопытностью ошеломлял.
А потом Итачи подался вперед и поцеловал. Не легким касанием губ, как обычно, – глубоко, уверено, лаская рот языком. Словно решил для себя что-то… Или решился на что-то сам.
Хаджиме отвечал со всем энтузиазмом, как бы говоря: да-да, я тут, я рядом, готов на всё, только позволь, только сделай шаг…
…пожалуйста.
Итачи разорвал поцелуй – неохотно, с заметным усилием отстраняясь от чуть припухших губ, – очень серьезно посмотрел в глаза волчонку.
– Потом мы поговорим. И я тебе всё расскажу, а ты решишь, нужно ли тебе это. Надеюсь, ты простишь меня, Хаджиме…
И, не давая ничего ответить, притянул парня к себе, покрывая ласковыми поцелуями лицо. Подбородок, щека, скулы, веки… Медленно, смакуя каждую секунду и каждое ощущение.
– Какой же ты чистый, Хаджиме… Как чистый лист…
У волчонка сердце сжалось в предчувствии близкой беды.
– Тогда… Не останавливайся, ладно? Я всё решу… После. Пожалуйста. Не хочу оказаться перед выбором… Что нужно отказываться от того, чего никогда не пробовал.
