Текст книги "Рейнджер (СИ)"

Автор книги: Котус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

– Ну и ладно, со временем привыкнешь. Тут такое дело. Я распорядился сообщать мне о прибытии в город всех лиц с военным опытом, особенно – с офицерским. Мы тут несколько лет назад внезапно стали из тылового города прифронтовым гарнизоном. А резервов свободных негусто, да и мы не на самой границе. Короче, у меня императорский рескрипт, который даёт мне право вербовки для укрепления обороны любого лица, имеющего опыт воинской службы. Конечно, лет, скажем, шесть назад, пока существовал Орден…

– Простите, – перебил я дядьку, – что значит «пока существовал»? Орден был, есть и будет, пока жив хоть один разумный, приносивший Обеты Ордена, пока есть в мире силы Света и пока существуют боги, благословившие создание Ордена. И, хоть таких тяжёлых времён ещё не было в его истории, Орден Стражей Грани Сотворённых Миров будет возрождён. Простите ещё раз, что перебил.

– То есть на вашу помощь можно не рассчитывать? – комендант посуровел и опять перешёл на «вы».

– Почему же… Сейчас я временно свободен. Вот только в каком качестве вы хотите меня использовать? Для разведки окрестностей, на нечисть охотиться, или ещё как?

– Ещё как, – буркнул начавший отходить Сегро. – У меня новобранцев совершенно диких шайка целая, а учить их… Если кадровые сотни раздёргать – кто службу нести будет? Ладно бы ещё десятников, этих найду, из старых служак кого в чин произвести. А вот с командирами, от полусотника и выше – совсем беда.

– И вы хотите использовать меня как полусотника? Хочу предупредить – у меня довольно специфичные привычки, как и отношение к субординации, менять их будет долго.

– Ну, это полбеды. Да и не дам я тебе полусотню. Скажи, как на духу, то, что про вас рассказывают, как про стрелков – насколько правда?

– В зависимости от того, что у вас рассказывают. Я, как получивший звание мастера-лучника по меркам Ордена, могу держать в воздухе до девяти стрел на расстоянии полторы сотни метров и укладывать их в круг размером не больше ладони. В том числе и по движущейся мишени. Прицельно бью на триста метров на тех же условиях по размеру мишени, в том числе в сумерках, при дожде и ветре.

– Да уж… – комендант крякнул. – Нашим такое и не приснится. Ладно. Обучишь моих оболтусов луком владеть, хоть по армейским стандартам?

– Сколько оболтусов, в каком качестве я их буду обучать и что такое «армейские стандарты»?

– Да сколько есть – столько и надо обучить. У меня и кадровые-то разве что в сарай со ста шагов попадут. Дождь стрел ещё могут устроить, хоть и жидковатый, а чтоб на выбор бить, лишних стрел не тратя – это уже нет. А новобранцы – те, что из лесовиков и к охоте с луком привычны ещё так-сяк, а остальные…

Комендант махнул рукой, показывая, что слов таких нет, чтоб описать уровень подготовки.

– В каком качестве… Интересно вопрос ставишь. Хочешь, сделаю своим заместителем по стрелковой подготовке?

– Не хочу, – не задумываясь ответил я. – Слишком уж высокое звание и должность, тем более – сразу.

Не зная местных раскладов, вот так вот резко влезать в иерархию, а потом расхлёбывать всякого рода внутренние интриги, обиды и прочее, получая в процессе и саботаж, и жалобы, и ещё невесть что?! С другой стороны, иметь официальную должность и власть может оказаться полезно для выживания. Но тут ещё есть такой фактор, как Арагорн, что ставит под большое сомнение срок, в течение которого я смогу исполнять свои обязанности.

– У вас тут какое-нибудь учебное подразделение есть?

– Разумеется.

– Вот туда и пойду, наставником по стрелковой, но с подчинением вам лично. Потому как если какой-нибудь бывший пикинер, мне в командиры доставшийся, начнёт меня учить, как правильно тетиву натягивать, да при этом ещё и должностью давить – то я ему морду набью. И это как минимум.

– У моего заместителя довольствие выше…

– И проблем больше. Тем более что есть ещё один момент. Я не знаю точно, сколько времени смогу пробыть в вашем городе. Несколько дюжин дней у меня есть, но потом мне может понадобиться уйти. Даже не так – я наверняка вынужден буду уйти, тут о моём желании речь не идёт. Подробностей рассказать не имею права, но… – я замялся, не зная, как описать ситуацию, чтоб комендант понял меня правильно и не заподозрил в намерении дезертировать при первом удобном. Как ни странно, он помог мне сам:

– Как же, наслышан о привычке вашего брата появляться в самый нужный момент, а потом внезапно исчезать без видимой причины. Значит, правы были те, кто считал, что это не приказ командования, передаваемый незаметным образом, а что-то другое? Молчу, молчу, всё понимаю – тайны Ордена, обеты… – осёкся комендант, глядя на мою изменившуюся в выражении физиономию.

– Другое. Но и приказ… – я развёл руками, как бы показывая, что не имею права сказать больше.

– Предупредить заранее сможешь?

– Скорее всего – да, но дня за три, не больше.

– Отлично, так и договоримся. Сейчас тебя проводят в канцелярию, станешь на довольствие. Форму построишь сам, у нас так принято. Вроде как всё?

– Форма у меня уже есть, она на мне. Присягу я второй раз приносить не намерен, и форму менять тоже. Солдаты мои ни с кем меня не перепутают – насколько я понимаю, второго Стража в городе нет?

– А как же… Непорядок выходит. Солдаты – ладно, а все остальные? Из других частей, из гвардии… Нет, непорядок.

– Хорошо, согласен носить на своей форме ваши знаки различия. Плащ по службе носить не буду, если погода не заставит, так что видны они будут. И ещё. Мы говорили об «армейских нормах». У вас есть они в письменном виде? И вообще, всякого рода наставления, распоряжения и прочая кухня, потому как в имперских легионах и Ордене даже система званий отличается, не говоря уж о подготовке. Не хотелось бы ошибиться в титуловании кого-либо…

– Ладно, – комендант махнул рукой, – пусть будет так. Но если появится второй Страж – переодену в форму обоих! А нормативы выдам для ознакомления, но с возвратом.

Мы обменялись рукопожатием, скрепляя договорённость.

– Нет, всё же Стражи – это совсем другие люди. О размере довольствия даже не спросил, а любой другой бы ещё и поспорил. Да, ещё. Жить в казарме будешь?

– Что до довольствия – его размер определён свыше, и спорить бесполезно. И я на это дело иду не для заработка. В казарме жить не хотелось бы, но угол там иметь нужно, если служба заночевать заставит. Можете присоветовать, где остановиться, чтоб и не далеко ходить, и чтоб кровати были моего размера?

– Я как-то не учёл, что у вас в Ордене тоже лямку тянули, как со штатским разговаривал. Что до того, где остановиться – на площади гостиницу видел?

– Бррр… – я передёрнулся. – Нет уж, пускай там герцоги приезжие селятся.

– Угу, тогда слушай сюда, есть один вариант…

Вторую неделю живу в небольшом заведении, рекомендованном мне комендантом. Это что-то вроде смеси столовки с баром, одной из множества в двадцатипятитысячной Резани. Только в этом заведении были надстроены ещё целых два этажа (что значит – крупный город!) с жилыми комнатами. Половина второго и весь третий сдавались внаём, остальные площади занимали семья хозяина и несколько комнат для постоянных клиентов. Эти номера отличались несколько большим размером, наличием отгороженного уголка для санитарных нужд (можно было даже ополоснуться) и, главное, кроватью. Два на два метра, по местным меркам – чуть ли не четырёхспальная. Конечно, с учётом подушки и одеяла, я всё же упирался пятками в спинку, если пытался вытянуться в полный рост, но всё равно! Тем более, что можно было лечь наискосок. Ах да, ещё из этого блока «ВИП-номеров» был выход на улицу мимо обеденного зала.

Хозяином заведения был старый служака, бывший сотник в полку Бабчина, вышедший в отставку по ранению – словил орочью стрелу в левый локоть, помощи мага-целителя по каким-то причинам вовремя не получил, и, как результат, рука от локтя у него усохла. Демобилизовавшись, он уехал в своё небольшое поместьице (когда-то благоразумно купленное заочно с особо удачных призовых), где и жил ни шатко, ни валко. До тех самых пор, пока через его земли не проехал бывший командир, получивший назначение на должность коменданта Резани. Отставной сотник, которому давно осточертела сельская жизнь, не раздумывая, продал всё недвижимое имущество и присоединился к поезду своего полковника. На новом месте он по совету Бабчина купил полуразрушенное здание, подновил его при помощи бригады двурвов, сосватанной всё тем же комендантом, и переоборудовал в такое вот заведение.

Все эти подробности я узнал в первый же вечер после того, как получил ВИП-номер по протекции военкома, во время знакомства с семьёй хозяина. Следует ли удивляться, что большая часть офицеров гарнизона, у которых не было своего жилья в городе, если не жили здесь – то, по крайней мере, столовались. Следствием этого стало то, что это было, пожалуй, самое спокойное заведение общепита в городе. Даже самые, как сказали бы на родине, «отмороженные» типы не рисковали нарваться на армейскую операцию по зачистке. Правда, «тихое место» – это только в переносном смысле, так-то криков и шума хватало, ну, да это – дело житейское, между своими-то, какие счёты…

Так, лёгкая разминка закончена, надо бежать к кузнецам в гости, специально ведь встал пораньше. Возникла у нас одна задумка с мастером Кираном. Собственно, далеко не одна, но сегодня будет важный разговор.

В день своего найма я до казарм не добрался. Значительная часть «светлого времени суток», выражаясь языком устава (раз уж попал на службу), ушла на всякого рода суету и формальности, подписание бумаг и ведомостей. Меня даже сводили в местный арсенал за «табельным оружием». Даже при всей моей хомячести брать тут было категорически нечего. Окинув тоскливым глазом полки и стойки, я вытащил свой клинок и спросил у кладовщика:

– У вас тут есть что-то равноценное?

Тот скользнул заинтересованным глазом по коленчатому узору клинка и полез пятернёй в загривок:

– Если хорошо поискать…

– А если так? – я уже привычно превратил клинок в сплетение пламенеющих струй Силы. – Орденский клинок. Своего рода знак отличия.

– Такого – точно нет.

– Вот и я так думаю. Так что не будем дурить друг другу головы и зря тратить время. Разве что стрел с полсотни, завтра на стрельбище.

– Ну, этого добра у нас назапасено! Целый подвал забит. Только они того, не совсем хорошие…

– Что значит «подвал забит»?! Они у вас что, так прямо кучей в сыром подвале свалены?!

– Ну, подвал не то, чтоб совсем сырой…

– Веди, показывай ваше безобразие.

– Так это не здесь, не в городе. Там, в гарнизоне. Тут чуток всего…

И правда чуток – три сотни связок по сто стрел. Сотне лучников на час-другой серьёзного боя, и то – впритык. Что меня искренне удивило – большая часть из них имела древки, вырезанные из массива местного варианта сосны. Тут же эльфийские леса под боком, с карсиалом проблем особых быть не должно!

Из двух связок я, даже не особо привередничая, с трудом отобрал себе пятьдесят штук. Где наконечник гнутый или попросту из сырого железа, где оперение погрызено какой-то насекомой сволочью, а кое-где так и вовсе пятна плесени на древках! Чую, нашёл себе первое занятие на завтра – загрузить бойцов проверкой запасов Арсенала, их сортировкой и закладкой на хранение в надлежащих условиях. В свободное от стрельбы время.

Остаток дня я посвятил изучению полученной «с возвратом» документации. В первую очередь изучил местную систему званий, кстати говоря – довольно путаную, чем-то напоминающую ту, что была в РККА в 1936–1940 годах. Похожую прежде всего одновременным существованием двух систем званий, «по должности» и «по рангу», их сложной взаимосвязью, наличием дублирующих званий (разные названия – суть одна). А также тем, что одинаковые по названию звания могли означать совершенно разные уровни полномочий и ответственности в зависимости от рода войск. Тут вспомнились и петровский рескрипт о гвардейских званиях (плюс два к общевойсковым, если кто не в курсе), и спецзвания в системе НКВД-МГБ. Исключив из рассмотрения все роды войск и ранги, которых заведомо нет в Резани и окрестностях, я потратил почти полтора часа на составление своего рода сводной таблицы, позволяющей с первого взгляда определить соотношение званий двух любых людей в форме в пределах гарнизона. Ещё немного покумекав, прикрутил к таблице колонку званий с Земли. Правда, пришлось немного поизгаляться, вставив в советскую ещё систему званий несколько дополнительных, на сержантском уровне и ввести прослойку между сержантами и офицерами. Точнее – превратить одно звание «старшина» в целую группу. Мне тут очень пригодилась система званий ВМФ. Среди младших офицеров такого удалось избежать исключительно благодаря отсутствию в радиусе минимум двух недель пути носителей подобного рода промежуточных званий.

Работа довольно нудная и головоломная, точнее – доставучая, но необходимая. Как местные ориентируются в этих дебрях – для меня непонятно. Например, «сотник» – или персональное звание, или командир сотни в пехоте и лёгкой кавалерии, или командир наряда дворцовой стражи, или – батареи крепостной артиллерии (четыре расчёта метательных машин). И ещё полдюжины позиций, если не больше. Та же песня с полковником – это или командир полка (независимо от звания), или личное звание, или, или, или… Причём в некоторых случаях назвать «полковником» того, кто действительно носит такое звание – может быть сочтено оскорблением! Чтоб далеко не ходить, наш комендант – полковник запаса, выражаясь привычными терминами. Но его должность предполагает намного больший уровень в иерархии, причём точно определить соответствие должности званию – задача нетривиальная. Требуется учесть и размер гарнизона, и категорию округа, в зависимости от степени внешней угрозы, и расстояние до вышестоящего штаба, и величину территории, и численность населения (мобилизационный потенциал, однако), и класс крепости, и количество, специализацию и уровень магов, а также ещё целый ряд не всегда очевидных параметров. В итоге я плюнул на эту затею, определив для себя должность Сегро как генерал-лейтенантскую. Всё равно кроме него и Наместника других «енералов» не было и не предвиделось, а к ним можно было обращаться хоть по должности, хоть по имени, да и перепутать было бы сложно. В итоге таблицу для высших офицеров я даже не составлял.

Кстати говоря, своё новообретённое звание сотника я определил примерно как лейтенантское. То есть я, выходит, получил те же звёздочки, что и какой-либо «пиджак» из студентов. С учётом опыта и заслуг Спутника, чьё положение я вроде бы унаследовал, можно было бы претендовать и на большее, только вот оно мне надо? Да ни в жизнь! Потом подумалось – а может, такие вот накладки – результат автоматического перевода, и для аборигенов эти полтора десятка вариаций сотника звучат по-разному? Как у эскимосов в Гренландии есть, по слухам, две сотни слов для наименования снега, в зависимости от его состояния? А леший их разберёт! Но в целом – голова кругом. Например, местный завскладом носит интендантское звание, формально соответствующее всё тому же сотнику, но из-за того, что он относится к тыловой службе, по отношению к строевым офицерам оно учитывается на ступень ниже. Но поскольку он – командир отдельного подразделения (службы, обслуживающей склады), то в ряде случаев считается на ступень выше, чем офицеры, не занимающие аналогичной должности. Короче говоря, танцы бальные, с притопом и шестью прихлопами. Если же ещё добавить кастовость, клановость да благородство происхождения (впрочем, на последнее между младшими офицерами в строевых полках внимания обращали не очень-то много) – то впору вместе с формой заказывать плотную рубаху со шнуровкой на спине и очень длинными рукавами.

Ох, ты ж, ёлкин пень с застругами! Для боевой обстановки своя система подчинения, причём отдельно – для предбоевой ситуации и отдельно – собственно для поля боя. Нет, лесом эти тонкости, самым что ни на есть дремучим! Мне ещё надо смотреть нормативы по подготовке, глянуть наставления по тактике, да и план занятий прибросить надо бы. Но последний пункт – так, сугубо контурно, поскольку, не зная текущего состояния подготовки моих подчинённых, сочинять что-то более подробное – занятие на диво бессмысленное.

Лёг в итоге за полночь. И это ещё комендант выдал только то, что непосредственно касалось стрелков, а точнее – лёгкой пехоты, в состав которой лучники включались сравнительно небольшими группами – примерно пятьдесят человек на подразделение в две с половиной-три сотни бойцов. При этом командовал всеми командир пехотинцев. То есть мои подопечные рассматривались как вспомогательные силы для вспомогательных войск. С одной стороны – как-то не совсем отвечает опыту земных войн последних пары сотен лет, а с другой…

Во-первых, на Земле долгое время было что-то похожее: стрелков или делили мелкими партиями между пехотинцами, или большую часть войска вооружали помимо прочего ещё и короткими луками (как, например, те же татаро-монголы или скифы). Перелом наступил разве что с созданием англичанами регулярного войска со знаменитыми (вернее – пресловутыми) длинными луками, точнее – после битвы при Азенкуре, а ещё точнее – после распространения английской версии хода боя. Потом было огнестрельное оружие, быстро превратившее дистанционный бой в основной вид боевых действий. Но на Земле хоть во время осад роль лучников возрастала! Здесь же – ни в коей мере.

Ну и, во-вторых, не стоит забывать про такой мощный фактор, как магия в целом и её боевая разновидность в частности. Таким образом, основные задачи по уничтожению врагов на расстоянии брали на себя представители Гильдии, а стрелковые полусотни решали вспомогательные и второстепенные по меркам сражения задачи в интересах своего подразделения. Ни о каком взаимодействии с другими родами войск, централизованном управлении огнём (пардон – стрельбой), о распределении целей, о нормальном стрелковом прикрытии и сопровождении своих войск и речи не шло. В том числе из-за того, что командирам «рук» и выше хватало других, более важных, забот, а лучными полусотнями редко когда командовал офицер, пусть и минимального звания. И то правда – ни славы, ни весомой доли в добыче, зато хорошие шансы быть вырубленным на корню при прорыве противника, особенно – кавалеристов. Поскольку ни сколько-то серьёзного доспеха, ни оружия для ближнего боя, за исключением кинжалов или, в лучшем случае, коротких мечей, ни щитов. И вышестоящие командиры в первую очередь прилагают усилия к спасению «более серьёзных» бойцов.

Кстати, о подразделениях. Как я и предполагал, название «сотня» носило довольно условный характер, количество народу в ней могло варьироваться в достаточно широких пределах. Три сотни пехотинцев – «кость», по факту, как уже говорилось, двести пятьдесят-триста человек. Это как правило, а так, в зависимости от привходящих обстоятельств (в том числе от того, какая это пехота), могло быть от ста восьмидесяти до четырёхсот бойцов (лучники не в счёт). Четыре кости – рука. Почему не пять, по числу пальцев? А чтоб было двенадцать «костей» или «сотен» в руке, всего-то. Четыре руки – полк. А вот тут непонятно, почему не пять, чтобы шестьдесят «костей» в полку было. Это получается штатно «по номиналу» четыре тысячи восемьсот человек? Что ж, практически вдвое больше, чем обычный пехотный полк времён Великой Отечественной. Три полка – легион, четырнадцать тысяч восемьсот пехотинцев. Добавляем две тысячи четыреста лучников в «костях», личную сотню охраны командира легиона (до двухсот человек и больше, на самом деле), личные сотни полковников, конную разведку, расчеты метательных машин, магов со свитой – получаем по усреднённым штатам около девятнадцати тысяч бойцов и приравненных к ним лиц, то бишь – комбатантов. Добавляем штатный обоз (точнее, обозы, свои для большинства родов войск) – получаем двадцать пять-тридцать тысяч человек. Добавляем обоз сверхштатный – всякого рода вольных торговцев, скупщиков трофеев, передвижные бордели, семьи легионеров, всякого рода гадальщиков, предсказателей, авантюристов, наёмников… Получаем толпу, способную достигать и сорока тысяч человек, и больше.

М-да, что-то я увлёкся. Так вот, при осаде крепостей лучников продолжают рассматривать как нечто среднее между «помощниками помощников» и обузой. При этом в попавшемся мне наставлении командирам пехотных подразделений указывалось на необходимость пресекать попытки лучников ввязываться в перестрелку со своими коллегами по ту сторону стен. Как было сказано, «следует направлять их активность на цели, представляющие собой реальную боевую силу и опасность для укрепления». Потери же самих стрелков списывались на «военную неизбежность».

По контрасту с Орденом это воспринималось даже более дико, чем в сравнении с современными вооружёнными силами на Земле. Поскольку основой Ордена были именно Стражи, мои коллеги, ориентированные на дистанционный бой. Конечно, тут причина и следствие отчасти менялись местами – Орден изначально строился вокруг Стражей, да и специфичность решаемых задач не могла не сказаться. Интересно, удастся ли протолкнуть идею некоторой реорганизации, с учётом условий грядущих боёв? Есть несколько интересных мыслей, на стыке опыта Спутника и кое-каких идей земного происхождения. Но их я додумаю утром, на свежую голову.

Первое утро настоящей службы. По дороге к учебному стрельбищу я крутил так и этак мысль о реорганизации стрелковых подразделений Резани. Точнее о том, как убедить начальство пойти на это. Было бы у меня в запасе хоть полгода, можно бы поднатаскать пару десятков ребят с наилучшими способностями и устроить классическую армейскую показуху. Не в смысле покраски газонов, а – показательные учения. Но времени у меня в разы меньше. Казалось бы – откуда такое рвение в навязанном мне деле, о котором сутки назад и думать не думал, а предложили бы – отказался? А всё дело в моей лени.

И незачем удивляться. Меня довольно сложно заставить делать что-то, чего я не хочу. Но если уж я вынужден взяться за навязанную мне работу, то стараюсь сделать её так, чтоб не пришлось переделывать. Правда, возникает другая сложность – в следующий раз норовят обратиться опять же ко мне, но тут уже надо суметь вывернуться.

Лень – это весомый фактор, но был и другой. Я из истории помнил, что бывало с захваченными во время войн городами. И не только со славянскими поселениями во время нашествия Чингиза да Батыя, но и позже, при европейских войнах. А тут, случись захват города – в жилые кварталы ворвутся орки, представители другого биологического вида, тёмной расы, любители человечинки. И если в моих силах как-то повлиять на возможный исход вероятной осады, пусть это будет только увеличением потерь противника и отсрочкой падения города на пару часов – кто знает, может именно в эти часы к осаждённым придёт помощь? Похоже, тут на собственный характер плотно наложились и влияние Спутника, и Кодекс Стражей. Хм, Кодекс имеет на меня такое заметное влияние? А с другой стороны, если Печати Обетов есть на моём теле, если они проявляются в виде того самого щитка – то никакого удивления не должно вызывать то, что эти ритуалы, пройденные моим подсадным духом, действуют и на меня.

Если показуху устраивать некогда и не с кем, как-либо продемонстрировать новые приёмы – тоже, то что остаётся? Рассказывать об эффективных действиях стрелков, о перспективных методиках – что же ещё. А для большей убедительности – надо вести агитацию на конкретных примерах, вплоть до пересказа Азенкурской сказки, только с некоторыми уточнениями, которые приблизят её к реальности. Вот, идея: надо привлечь к этому делу Гролина, похоже, у него всяких баек в запасе – на две Шахерезады хватит. Вот пусть прекращает скромничать, перетряхнёт свои закрома и выберет подходящие. Надо будет только представить его «ко двору» в моём обиталище – и пусть за трапезой ездит по ушам офицерам гарнизона. Но это после того, как он на пару с Драуном закончит доклад старейшинам диаспоры, и то – если эту парочку не отправят лично в горы, докладывать по инстанциям.

Кстати, о двурвах. Вчера, встав на довольствие, зашёл в местное отделение банка – узнать, как у меня со средствами в целом и не поступали ли деньги от Миккитрия. И тут столкнулся с интересной особенностью местной банковской системы. Молодой бергзер выдал мне расклад по счёту, перечислив солеры, луны и медяки на моём счету. Оказалось, что в какой монете средства поступили на счёт – в той они и числятся! Поэтому состояние счёта, например, в один золотой, семь серебряных и двенадцать тысяч медяков никого бы не удивило, кроме меня. Пересчёт в другую монету считался отдельной услугой и был (правильно, приз – в студию!) платным удовольствием. Миккитрий что выручил – то и засыпал в банк, поделив в определённой пропорции. Так что золота у меня «на карточке» не добавилось, зато появилось определённое количество серебра и изрядное количество меди. Тролль, оказывается, был тем ещё хомяком, и сгноил далеко не все трофеи. Следует учесть ещё и то, что продано далеко не всё, большая часть имущества ждёт законных наследников.

Вот тоже – казалось бы, средневековье дремучее, а соблюдение имперских законов, особенно – в отношении собственности, на уровне, способном вызвать зависть. И дело, пожалуй, не в суровости наказаний (загреметь на каторгу или на эшафот – это надо хорошо постараться), а в убеждённости, что отвертеться не удастся. Ну, и магически подтверждаемые клятвы, обязательные для всех государственных чиновников. Потому в Роулинге ищут наследников сгинувших на большой дороге путников, в глухую деревушку на заброшенном тракте везут за несколько сотен вёрст сообщение о наследстве – и это абсолютно никого не удивляет. Блин, и правда – завидно.

Добравшись до стрельбища, я познакомился с начальником учебки, пожилым усатым дядькой в звании, приравненном мною к капитану. Имя своё он произнёс неразборчиво, переспрашивать я постеснялся. Решил – узнаю в канцелярии, или ещё где при случае, а пока буду обращаться по званию или просто на «вы». Благо с моей совершенно дырявой памятью на имена опыт такого вот безлично-вежливого общения накопил изрядный. Могу знать и помнить о человеке кучу всего – возраст, предпочтения в музыке и кино, политические взгляды, отношение его к окружающим, количество детей и внуков, какие сигареты он курит – и не помнить, например, отчество и фамилию. Или наоборот – фамилию знаю, а имя в голове не держится. Своего преподавателя по «вышке» – то есть высшей математике – выучил (в том смысле, что сопоставил вместе должность, внешность, фамилию и имя-отчество) только к концу третьего семестра. До того путал по фамилии с физиком, а по отчеству – с историком… Опять я отвлёкся.

Итак, дядька, покосившись недовольно на армейские нашивки на моей не слишком форменной одежде, проворчал:

– Ладно, предупредили. Пойдём, сотник, там твои как раз строятся.

За полсотни метров пути от кабинета до плаца этот капитан успел сделать мне штук семь замечаний, касающихся ошибок в расположении и комплектности знаков различия на моей одежде. Как я узнал позже, его за такую вот дотошность дразнили, а кое-кто, кто мог себе такое позволить – и в глаза называли Инквизитором.

На плацу, который представлял собой утоптанную до кирпичной твёрдости земляную площадку с одним мощёным краем, неубедительно пытались изобразить подобие строя около полутора сотен лиц мужского полу. Как выяснил позже их, не считая сержантов из ведомства Инквизитора, было сто сорок семь единиц личного состава. Кстати говоря, лицами обладали не все, были такие физиомордии… Как говорится, во сне увидишь – топором не отмахаешься. Впрочем, мне их не женить надо, а стрельбе обучать. Плац ещё вызывал сомнения: пройдёт дождь, и будем на построение не выходить, а выплывать.

Кстати говоря, строились мои будущие орлы-снайперы в полном боевом, с оружием. М-дя, бывает и хуже, но не всегда: лук простой деревянный, длиной примерно метр тридцать, тесак в ножнах на поясе, колчан, кожаная куртка (скорее, рубаха, но уж больно выделка кожи грубовата) с короткими рукавами и нашитыми бляшками, бронзовыми по виду. Сапоги, грубые, похожие разом на кирзачи и самошейки на одну ногу. Штаны, под куртками – рубахи из небелёного полотна, на плечах коротенькие накидки, имитирующие пародию на плащ, явно геральдического или ещё какого ритуального назначения. Мешки типа «сидор» были, фляги на поясе, ещё один нож, явно хозяйственного назначения, какая-то коробочка и пара кисетов там же, на ремне. Всё. Собственно, больше ничего и не надо, если летом и в гарнизоне, но вот исполнение большинства элементов снаряжения…

Я прошёлся вдоль строя. Снаряжение уже более-менее подогнано, но не у всех до конца, куртки не обмяты, одно слово – вчерашние новобранцы. Оружие… не будем о грустном.

– Здравствуйте, орлы!

Да уж, ответ ничем не похож на слитное «здра-жла…» и так далее. Кто в лес, кто по дрова, чей-то голос вообще пискнул: «здрасьте, дяденька!». Не то природное у человека, не перестроился ещё, не то прикалываться пытаются – потом разберусь.

– Да уж. Ладно, строевой займёмся тоже. Я – ваш новый командир по стрелковой части. Как вы можете видеть, сотник Империи, зовут меня Виттор. – Я решил максимально адаптировать доставшееся мне при переносе имечко к более привычному. – Если бы вы обладали Даром, то могли бы увидеть доказательства того, что я ещё и Истинный Страж. Это к вопросу моей квалификации. Обращаться ко мне будете «господин сотник» или «командир» – по обстановке. Вопросы есть? Вопросов нет.

Судя по открывшимся там-сям ртам, у некоторых вопросы возникли. Щаззз, с четырьмя «з», так я и позволил кому-то что-то спрашивать. У нас тут не семинар-диспут, а построение. Можно сказать, довожу до сведения личного состава приказ номер один, а они будут с вопросами лезть! Ничего, со временем привыкнут узнавать риторические вопросы командования. Тем более что я тут получаюсь один офицер на роту, грубо говоря, да ещё и в учебке, где народ пока дикий и правильному поведению не обученный. Одна надежда на приданных «сержантов» из ведомства придирчивого капитана, да ещё на особенности местного уклада – для моих бойцов офицер – это не просто «такой же мужик, но с другими погонами», а существо другой породы. К тому же с мерами воспитательного воздействия тут попроще, а их ассортимент – поширше. Или даже поширее. Ничего, прорвёмся.

– Итак, мы с вами будем учиться чему? – я ткнул пальцем в ближайшего детинушку: – Отвечай.