Текст книги "Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Katerinka_Pel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Естественно, это было совершенно не тем, о чём она мечтала, но она сделала выбор. Быть с человеком, который уважал её и ценил. Который был рядом и поддерживал. Этого было достаточно.

– Я никогда не дам тебя в обиду, – промолвил он, целуя её руку.

Уэнсдей кивнула, и они вместе направились наверх. Время на часах перевалило за полночь, а это значило, что было пора спать перед новым рабочим днем.

На следующее утро она сообщила родителям о помолвке. Их радости не было предела. Это буквально всё, о чём они могли мечтать, особенно, после пережитого дочерью стресса. Уэнсдей сразу сказала им, что не будет ничего вычурного, никаких ярких празднований и помпезности. И Ксавье обещал убедить отца в том, что они будут принимать решение сами. Естественно, Винсент, будучи одной из самых обсуждаемых фигур в обществе аристократов, был недоволен таким раскладом, но ему пришлось смириться. Воля молодых не оставляла ему выбора, но поскольку свадьба была запланирована на июнь, ещё было время повлиять на ситуацию.

На улице стоял довольно тёплый апрель. Уэнсдей работала до самого поздна, стараясь не думать о том, какую ошибку совершает. Каждый день она задерживалась, а Ксавье готовил вкусный ужин и гулял с собакой, поскольку возвращался чётко в 17:30. А однажды Уэнсдей задержалась ещё сильнее обычного. На часах было 21:02, а она всё не могла справиться с новым отчётом. Цифры никак не бились, и она нигде не могла найти один очень важный документ, в котором как раз имелась необходимая для расчётов информация.

– Чёрт возьми… – устало выдохнула она и взялась за голову. – Я точно умру здесь… Кофе… Мне нужен кофе.

Она пошла к кофе-машине и взяла себе эспрессо, направляясь обратно, но застыла, глядя в окно. Город сиял тысячью огней… И воспоминания об одном единственном вечере, который запомнился навсегда, тут же всплыли наружу… Всего лишь длинный коридор, вечер и огромные витрины, что вернули её в тот день…

– Если я сейчас укушу тебя, пеняй на себя! – угрожала Уэнсдей, встав перед Тайлером с грозным оскалом.

– Ты с ума сошла, – рассмеялся он, вытянув вперёд руки в знак защиты.

– Раз, два… – приготовилась она, чтобы прыгнуть на него с разбега, пока они стояли в коридоре больницы. На часах был вечер, но поскольку была зима, темнело намного раньше.

– Нас сейчас выгонят отсюда, – прошептал он, и она тут же побежала, буквально снося его с ног и падая вместе с ним в коридоре плашмя, расстилаясь в его объятиях, пока медсестра кричала, чтобы их вывели оттуда.

– Здесь сумасшедшие! Охрана! – звала она на помощь, пока Тайлер лежал спиной на полу и смотрел на Уэнсдей влюблённым взглядом.

– Ты точно сумасшедшая, – сказал он, целуя её бархатные губы, и она отвечала ему, не обращая внимания на вопли и осуждения. Это был второй курс его терапии. Они встречались всего полгода, но уже любили друг друга так сильно, что не скупились на чувства.

Через несколько минут туда прибежал запыхавшийся охранник.

– Эй, вставайте! – промолвил он, растерявшись. – Здесь нельзя лежать! Придурки…

– Странно. Что-то я не заметила здесь запрещающего знака! Вы, кажется, нарушаете мои права, – заявила Уэнсдей, притопнув ногой. – Это потому, что я – мексиканка?!

– Что?! Что Вы, мисс?! – начал оправдываться мужчина, и Уэнсдей прожгла его своим жестоким, осуждающим взглядом. – Мы ничего такого не сделали! А если и сделали, то мне не жаль, – заявил надменный голосок, и внезапно в коридоре появился доктор Хэндриксон.

– Так, Билли, это со мной, – позвал он их за собой. И Уэнсдей показала охраннику с медсестрой язык.

Тайлер покачал головой, извиняясь перед ними, но был счастлив видеть её такой забавной и непринуждённой.

– Тайлер, сынок, как твоё самочувствие? – спросил доктор, обняв его за плечи. Ни Уэнсдей, ни Тайлер тогда и не думали, чем обернётся такая «близость». А сейчас она стояла и переживала это снова и снова. Будто это мгновение произошло прямо сейчас…

– Тайлер… – закрыла она глаза, и по всему телу пробежали мурашки. Ей повсюду мерещилось его присутствие. Но всё это казалось ничем иным, как паранойей и навязчивым состоянием.

– Надо работать, Уэнсдей, – напомнила она себе и вернулась обратно, замерев перед рабочим столом, на котором лежал утерянный документ. Как ни в чём не бывало. Уэнсдей моргнула пару раз, не понимая, как такое могло произойти, она ведь прошерстила стол и шкафы от и до, но не могла найти его. По телу пробежался холодок.

– Ненормальная, – покачала она головой и села доделывать отчет. Вернувшись домой около полуночи, она застала Ксавье спящим на диване с её набросками в руках. Она совсем забросила свой рассказ, и ей захотелось отвлечься. Была пятница. Поэтому, взяв вино и ноутбук, она удалилась в свой кабинет и принялась писать продолжение своей истории. Ближе к четырем утра она уснула за столом, и Ксавье, обнаружив её пальто в коридоре, понял, что она уже дома. Он нашел её в кабинете и бережно перенёс в спальню на руках. Думая о том, как она прекрасна. Любопытство взяло своё и он всё же немного почитал новые страницы, но как только речь зашла про воспоминания о прошлом, не выдержал и психанул, отправившись на улицу прогуляться. Уэнсдей спала очень долго, и когда проснулась, на столе лежала записка о том, что его ненадолго вызвали на работу.

Собравшись пройтись по центру и, возможно, выбрать простенькое свадебное платье в гордом одиночестве, она поехала туда, не сказав никому ни слова. В одном из свадебных бутиков висело очень красивое и выдержанное чёрное платье. Она не смогла удержаться, чтобы не примерить его, и смотрела на себя в зеркало, представляя Тайлера стоящего рядом с ней. Глаза слезились, когда менеджеры в салоне говорили, что нервничать перед таким событием – это нормально, но дело было совершенно в другом. Подол струился и привлекал внимание, однако внезапно она подняла свой взгляд. В зеркале отражалось знакомое лицо, стоящее за витриной и не сводящее с неё злой взгляд. Чёрные длинные кудрявые волосы, ведьмины глаза. Шарлин тут же нервно дёрнулась оттуда, пытаясь скрыться из виду, но Уэнсдей нагнала её, выбежав прямо на улицу в платье с торчащим ценником. А вместе с ней выбежали и три сотрудницы магазина с ошалелыми лицами.

– Верните платье, пожалуйста!!! – пропищала одна из них, но Уэнсдей даже не обратила на неё внимание. Все её мысли были о ведьме и об этой странной встрече.

– Что Вы здесь делаете?! – уставилась она на неё. – Это совпадение? Что Вам нужно?!

Шарлин смотрела на неё с комом в горле и не могла проронить ни слова. На лице читался испуг и сожаление. Что-то было не так. Уэнсдей осмотрелась, когда взгляд ведьмы устремился словно за неё. Она будто смотрела сквозь.

– Шарлин, я умоляю Вас, скажите мне… Что Вам нужно? Почему Вы так смотрели на меня?! – нервно произнесла Уэнсдей, трясясь от гнева из-за недомолвок. Ей и без того было плохо, а теперь, ко всему прочему, добавилось ещё и осуждение вкупе с какими-то тайнами. – Я не отстану! Говорите!

– Я смотрела не на тебя, дитя, а на него…

====== Глава 19. Вслед за ним ======

Уэнсдей резко обернулась, пока по её спине бегали приятные мурашки. Она была полна надежды увидеть его за своим плечом, но там были лишь абсолютно напуганные продавцы.

– Вот, возьмите, – протянула она карту одной из них. – Я его покупаю.

Девушка молча взяла её и застыла, дожидаясь реакции администратора, и та кивнула в знак одобрения. Уэнсдей тут же продолжила диалог с Шарлин.

– На него? Но здесь никого нет, – сказала она, глядя ей в глаза. – Так ведь? Как он может быть здесь… Он вышел из зеркала, когда оно разбилось?

– Дитя… Не знаю, о чём конкретно ты говоришь, но тебе пора прекратить думать о нем. Смерть ходит за тобой по пятам. Твой парень выглядит хуже мертвеца от твоего поведения, я лишь прошу, одумайся! Его нельзя вернуть! – резко перебила её Шарлин и схватила за руку. – Он счастлив за тебя. За твой выбор. Он хочет, чтобы ты жила дальше.

– Нет! – вырвала свою руку Уэнсдей, сжимая ту в маленький кулак.

– Ты не понимаешь? Ты не даёшь ему должного покоя, – промолвила Шарлин, осуждающе глядя на девушку.

– Этого покоя нет и у меня. И если бы я могла, я бы забыла его. Я бы отпустила, но я люблю его так сильно, словно у меня из груди вырвали сердце, – сказала она, коснувшись своей груди. – И я помню то время, когда оно было на месте…

– Как знаешь… Меня притянул к витрине запах смерти, – ответила женщина и принялась уходить оттуда, так и не удовлетворив Уэнсдей своим ответом.

– Что-нибудь ещё? – принесла консультант карту обратно вместе с чеком и довольной улыбкой, но Уэнслей лишь молча вернулась в салон, чтобы забрать свои вещи и побыстрее уйти оттуда…

Когда девушка вернулась домой с покупкой, в дверях её встретил обеспокоенный Ксавье.

– Где ты была?! Я так волновался за тебя! Звонили твои родители, а я даже не знал, где ты, – говорил он ей вслед, пока она молча шла на кухню, не обращая на жениха никакого внимания. – Позвони маме.

– Позвоню, – открыла она бутылку шампанского и налила себе бокал.

– Что на этот раз?! – спросил он, недовольно скривив губы.

– Празднуем помолвку, – равнодушным тоном ответила она, надев маску скорби. – Ура.

– Уэнсдей, прекрати!!! – истерично выдал он, бросив ключи на тумбу. – Ты стала совсем неуправляема.

– Неуправляема? А ты хотел мною управлять? – задала она вопрос, садясь за стол. – Извини, но я свободный человек. Для указаний у меня есть начальник. И больше мною управлять никто не станет.

– Я не так выразился, но ты ведёшь себя ужасно, отвратительно и эгоистично. Хотя бы взять твоё согласие на этот брак, а затем все эти ночные задержки! – вскрикнул он, разозлившись на неё ещё сильнее.

– Я работаю, – безэмоционально выдала она, отпивая напиток.

– Работаешь?! Да ты пишешь о нём снова и снова, не прекращая этого делать, как полоумная! Разговариваешь с ним, я даже слышу, как ты произносишь его имя ночами!!! Ты абсолютно и совершенно спятила по своему чёртовому Галпину!!! – выдал он с таким пренебрежением, что у Уэнсдей внутри всё заболело. Ей буквально хотелось его задушить.

– Вон, – произнесла она убийственно холодным тоном.

– Что?! – спросил он, ошеломлённый происходящим. – Выгонишь меня?!

– Вон, я сказала. Катись! – швырнула она бокал прямо в него, но он увернулся, и тот разбился о стену вдребезги.

– Уэнс, твою мать?! – смотрел он на неё и трясся от того, как был зол, но в то же время осознав свою ошибку. Он рисковал окончательно всё сломать. – Что ты творишь?! Вернись ко мне! Почему ты так себя ведешь?!

Тяжелые шаги подошли к нему вплотную.

– Если ты ещё раз скажешь что-то оскорбительное в его адрес, – сжала она зубы, и он рухнул перед ней на пол.

– Уэнсдей, я уже не могу так. Я люблю тебя. Но я не могу смотреть на это и жить вот так. Это хуже пытки! Я не хотел говорить о нём так. Прости меня, но ты не оставила мне выбора. Если тебе не нужно всё это. Если это кольцо для тебя ничего не значит, тогда… – зажмурил он глаза, и она перебила его.

– Я уже купила свадебное платье. Как думаешь, его примут обратно? – спросила она, глядя на него с укором.

– Купила… Ты купила платье? – поднял он на неё свой болезненный взгляд.

– Да, купила, но ты всё равно осуждаешь меня и считаешь, что я приняла кольцо зря, – сказала она с обидой. – Я не вправе тебя переубеждать и, думаю, будет разумнее, если ты заберёшь его назад.

– Нет, Уэнсдей… Нет, – покачал он головой. – Не надо так со мной.

– Тогда и ты, Ксавье. Не надо так со мной. Это моя работа. Моё творчество. Я тебе его не давала, но ты внаглую уселся читать его без моего разрешения! Также ты считаешь, что вправе запрещать мне пить вино или шампанское, но это не так. Каждый живёт, как умеет. Я никогда не давлю на тебя. Я не спрашиваю, где ты, не спрашиваю, почему ты задерживаешься…

– Но я не задерживаюсь, – с досадой промолвил он, глядя в её бездонные глаза.

– Не мои проблемы, – резко выпалила она, осуждающе на него взглянув.

– Я понял… Ты права… Ты абсолютно права. Я больше не буду давить на тебя. Это в моем характере, но я буду меняться… Ради тебя, – говорил он, всё ещё сидя перед ней на коленях.

– Ладно, вставай, – сказала она, коснувшись его руки, и он поднялся.

– Налей мне тоже… Пожалуйста, – попросил он, присев с ней рядом, и она молча принесла ещё один бокал. Разумеется, в помещении стояла атмосфера холода. Казалось, что между ними было столько айсбергов, что они неизбежно бы привели к крушению их отношений. Ксавье смотрел на неё виноватым взглядом.

– Ну, а… Покажешь мне платье? – появилась лёгкая и неуместная улыбка на его лице, на что Уэнсдей лишь бездушно приподняла бровь.

– А ты заслуживаешь этого? – спросила она, прожигая в нём дыру.

– Заслужу, – обещал он, обхватив её запястье и резко потянув на себя маленькое тельце. Она не ожидала такого действия и повелась, оказавшись у него на коленях. – Наденешь его для меня?

– Посмотрим, – ужималась она, пока он щекотал поцелуями её шею и плечи. Настойчивые руки опустили бретели чёрного топа, и стянули его ниже, открыв доступ к её груди. – Я тебя хочу.

– Здесь? Сейчас? – спросила она, почти взвыв от того, как его ладони трогали её везде и сразу. Он был слишком жадным до прикосновений и поцелуев. Потому что она была для него личным сокровищем. Развернув её к себе спиной, он заставил её опуститься грудью на столешницу, пока стаскивал вниз её брюки и тонкие трусики. Ладони тут же прошлись по ягодицам, он быстро надел презерватив и вошёл в неё с непередаваемым восторгом и трепетом.

– Прости меня, Уэнс, я больше так не буду, – впечатывал он её в стол сильнее, отчего её ноги начинали дрожать.

– Заткнись, – резко заткнула она его, ведь терпеть не могла извинения. Лишь месть и пытки. Именно поэтому Тайлер наперед знал, что будет расплачиваться с ней этим, пока Ксавье только учился отношениям с оторвой Аддамс.

Каждый новый секс с ней сводил Ксавье с ума. Ему хотелось, чтобы она принадлежала только ему, и безумно претила мысль о том, что он не был у неё первым. О том, что Галпин сделал её грязной для него. Однако он старался отталкивать эти мысли, хоть и был скрытым собственником и тем ещё манипулятором.

– Хочу, чтобы ты была громче, – обхватил он её живот и прибавил темп. Секс с ним был чем-то на уровне физического расслабления. Словно бездушным процессом для достижения результата. Уэнсдей кончила, ощутив его пальцы на себе, и крепко сжала ноги, дожидаясь, когда мышцы перестанут пульсировать, унося рассудок в закат. Через минуту Ксавье уже застегивал ширинку и помогал ей одеваться.

– Позвони маме… Они хотят приехать, – сказал он, нежно убирая волосы с её лица.

– Хорошо, я позвоню, – согласилась она, направившись к себе в кабинет.

Подготовка к свадьбе забавляла Мортишу и помогала ей отвлечься от болезни Гомеса, тогда как Уэнсдей триггерило от одного только упоминания о ней, но они пришли к договорённости о том, что Уэнсдей оставляет честь накрыть стол и позвать близких родственников за мамой. А сама просто настраивает себя на важный для себя день. В голове всё время были слова Шарлин. «Он счастлив за тебя, за твой выбор». Уэнсдей было очень тяжело поверить в то, что он отпустил её, и что единственная причина, по которой он до сих пор приходит, кроется в её нежелании отпускать его…

15 июня в субботу был знаменательный день, и Уэнсдей стояла в комнате, пока Мортиша помогала ей собираться. Чёрное платье подчёркивало хрупкие бледные плечи и струилось до самого пола, делая из Уэнсдей шикарного чёрного лебедя.

– Ты прекрасно выглядишь, – поправила Мортиша её фату. – Твой жених будет просто в восторге, дочка…

Уэнсдей молча нахмурилась за ощущением пустоты внутри себя и опустила поникший взгляд. Внутри была убийственная тоска, от которой сердце рвалось на части.

– Уэнсдей… Красавица моя, – посмотрела на неё мама и погладила её нежную руку. – Ты должна быть сильной…

– Мама… – закрыла она глаза. – Я так сильно его люблю…

По её щекам вновь побежали соленые слёзы, а в горле сидел тревожный ком.

– Так, не плакать, – постаралась Мортиша вытереть слёзы салфеткой, пока косметика не размазалась окончательно. – Я знаю, моя родная… Я помню…

– Я не могу дышать… – промолвила она, задыхаясь, и Мортиша тут же распахнула окно, помогая ей привстать со стула.

– Расправь крылья, Уэнсдей… – сказала её мама. – Мне больно смотреть на тебя.

– Это платье… Я выбрала его для него… – утёрла она слезы и принялась дышать полной грудью, чтобы успокоиться. – Он словно был там со мной…

– Ох, малышка, – прижала её к себе Мортиша. – Моя маленькая черноглазая девочка… Поверь, Ксавье знает, что ты любишь другого. Как и все мы… Но ты делаешь правильно, что живёшь дальше…

– Только вот это чудовищно больно, – перебила Уэнсдей мать, глядя на неё блестящими глазами.

– Успокойся, гроза всех мужчин, мы знаем, что ты в любой момент сможешь развестись с Ксавье и укатить в Австрию, если захочешь, – посмеялась Мортиша. – Решать только тебе… Соберись, моя любимая. Ведь, в конце концов, для кого мы здесь собрались? Мы можем отменить всё, если ты хочешь. Ксавье отъехал за букетом и хотел сделать для тебя сюрприз. Ещё есть время сбежать.

– Нет… Нет, мама… Я всё решила… Прости меня за мою тревогу. Я забыла телефон в гостиной, сейчас приду, – Уэнсдей мысленно собралась и вышла из спальни, увидев, что входная дверь открыта. – Кто не закрыл дверь?!

Внезапно на улице послышался собачий лай, и Уэнсдей тут же выглянула из-за распахнутой двери, увидев, как Октавиан, сломя голову, бежит к дороге. Девушку окутала паника, но даже несмотря на это, она ринулась бежать за ним. Глупый пёс всё время срывался и делал странные вещи, в частности, вылетал на проезжую часть.

– Октавиан!!! – звала она его, но он бежал туда, как сумасшедший.

Уэнсдей быстро повернула голову, машина была в трёх секундах от него. – Нет… – девушка застыла в десяти метрах, услышав резкий звук тормозов, глухой удар и последний болезненный скулёж своего любимого друга, раздающийся в её ушах, как колокольный звон…

====== Глава 20. Тишина ======

– О, Боже… Извините… Простите меня… Господи… Он выбежал из ниоткуда, – оправдывалась женщина, прикрывая лицо руками, пока Уэнсдей сидела на асфальте в свадебном платье и сжимала тело мертвого питомца в руках. Слёзы лились рекой, и, может, она бы не стала так убиваться в любой другой ситуации, но именно сейчас это стало последней каплей. Вслед за Уэнсдей выбежали и Мортиша с Гомесом, которые сейчас стояли позади дочери и смотрели на всё это с ужасом в глазах.

– Дочь… – отвела глаза Мортиша. – Уэнсдей… Мне так жаль…

– Моя родная, – опустился на колени Гомес, обняв свою маленькую принцессу. Уэнсдей молча взяла тело собаки и оттащила его с дороги, присев с ним на бордюр, пока женщина продолжала оправдываться и жалобно смотреть на то, что натворила.

– Прости, что не доглядела, – гладила Уэнсдей шёрстку и не могла успокоиться. Всё лицо было в туши, а платье в крови, как и трясущиеся бледные руки.

– Вселенная что-то говорит, Уэнсдей. Ничего не случается просто так. Наверное, ты права, и не нужно было делать поспешных решений, – промолвила её мама, погладив мёртвого пса. – Он был тебе добрым другом. И мы будем чтить его память.

– Мой тайпанчик, мне позвонить в крематорий? Или, может… – предложил её отец.

– Нет, – утёрла слёзы Уэнсдей. – Я похороню его сама.

Уэнсдей обхватила мёртвое тело и понесла его на задний двор, рухнув на колени прямо возле могилки с зеркалом, которое закопала. Она рыла землю руками, и ей было плевать, во что превратятся её ногти и свадебное платье. У неё было ощущение, что весь мир настроен против неё, и что она никогда не будет счастлива. Сердце колотилось со скоростью света, было трудно дышать. На лице были скорбь и уныние, и это явно был неподходящий момент для запланированной свадьбы. Уэнсдей почти откопала рядом небольшую ямку и делала это так быстро, что неосторожно наткнулась на острый осколок, порезавшись до крови. Из холщового мешка торчал небольшой кусочек разбитого зеркала. Она остановилась и уже хотела положить Октавиана в яму, но внезапно пригляделась и чуть не упала в обморок. В отражении стекла её друг был жив и здоров и бегал там, как будто ничего плохого и не произошло.

– Октавиан, – промолвила она, глядя в осколок, и он залаял, виляя хвостом. – О, дьявол… Оно работает… Оно до сих пор работает… Тайлер?!!!

Она вцепилась в этот осколок, пытаясь звать своего возлюбленного, и принялась раскапывать весь мешок.

– Тайлер, пожалуйста… Родной… – шмыгала она носом. Её внешний вид, мягко говоря, был просто ужасным. Такая невеста с легкостью переплюнула бы персонажа из мультфильма Бёртона. Выкопав мешок, она вытряхнула из него всё содержимое и начала осматривать каждый кусочек, но Тайлер нигде не проявлялся.

– Мне нужна Шарлин, – судорожными руками Уэнсдей нащупала телефон и вызвала такси. Схватив один из осколков, и положив его к себе в клатч, она дождалась машину и тут же поспешила к ней, но на пороге её перехватил ошеломлённый происходящим Ксавье.

– Господи, что с тобой случилось?! Куда ты? – пытался остановить он её, но она даже не обращала на него внимания.

– Пропусти, – попыталась протиснуться она, но он держал её за плечи и не отпускал.

– Куда ты поехала, Уэнсдей?! У нас сегодня свадьба! Что произошло? Это твоя кровь? Ты поранилась?! – спрашивал он из добрых побуждений, но она сейчас была настолько эмоционально истощена, что думала совершенно наоборот.

– Ксавье, отпусти меня, нахрен!!! – резко выпалила она, толкая его.

– Уэнсдей!!! Возьми себя в руки! Мортишаааа! – закричал Ксавье, и её мама пулей вылетела на улицу.

– Дорогая, куда ты? – спросила она, глядя на дочь с жалостью.

– Мне нужно уехать, мне нужно!!! – настояла она, и таксист уже начал сигналить ей.

– Уэнсдей, ты никуда не поедешь, останешься здесь! – плотно обхватил её запястье Ксавье, и она не выдержала. Одним резким захватом она вывернула его руку, заломав её, и заставила его отойти. Он зашипел, ощущая как вся его кисть отнимается от боли.

– Я сказала, пропусти меня! – поставила она его на место и ринулась к машине, залезая внутрь и называя адрес ведьмы. Время в дороге тянулось вечность. На телефоне была тысяча пропущенных от Ксавье. Её всю трясло от того, что произошло, но это также дало ей надежду. Когда они приехали, Уэнсдей даже не забрала сдачу, а тут же бросилась бежать вверх по лестнице знакомого дома, увидев того самого мальчика по пути.

– Вы к тёте? – задал он вопрос, осматривая Уэнсдей. Та кивнула и не могла успокоиться. – Её сейчас нет… Я провожу.

– Спасибо, – сказала Уэнсдей, направившись за ним. По каким-то закоулкам они с ним дошли до заброшенного подвала, где Шарлин читала какие-то заклинания.

– Я знала, что Вы практикуете чёрную магию, – сказала Уэнсдей, и Шарлин уже знала, что она придёт.

– Что бы я ни делала, ты не оставишь эту мысль… Мне жаль, но я пыталась помочь, – ответила женщина, даже не оборачиваясь.

– Мой пёс умер, – ответила она холодным голосом.

– Я знаю. Его сбила машина, – ответила ведьма, двигая руками вокруг пара, исходящего над какой-то жидкостью, что она варила.

– Он теперь в зеркале. Я думала, что оно теряет свои силы, когда разбивается… А ещё я думала, что туда нереально попасть… Расскажите мне! – настаивала она, вытирая мокрые щёки.

– Тот символ, что нарисован на нем… Говорит о бесконечности души, – ответила Шарлин, рисуя его в воздухе.

– То есть… Жизнь в зазеркалье… Бесконечна? Мы связаны? – спросила она, сдавливая ком в горле. – Ведь иначе как бы мой пёс попал туда…

– Ваши души связаны, да. Ведь вы стремитесь друг к другу. Но пути назад нет, Уэнсдей, – предупредила её женщина, повернувши к ней печальный взор. – Я пыталась, но убедить тебя – словно стучать в стену, в ожидании, что там появится дверь. – Ты не отпускаешь мертвеца.

– И я никогда не отпущу его. Потому что люблю, – резко рявкнула Уэнсдей, ощущая как сильно ей щиплет глаза. – Почему он не выходит на связь?

– Боится за тебя. Он приходит ко мне и просит меня помочь тебе. Но я не могу. У меня не выходит переубедить тебя, – ответила Шарлин и подошла к ней, взяв её за руку. – Ты холодная, как лёд… И дело не в природе… Прости, я сделала, что могла, мне жаль вашу семью.

– Я в последний раз спрошу… Вы можете вынуть его оттуда?! – грозно посмотрела на неё Уэнсдей.

– Нет, – ответила Шарлин, глядя ей в глаза тревожным взглядом. Уэнсдей тяжело выдохнула и развернулась, поднимаясь по лестнице.

– Прощайте, – сказал могильный тон, и Шарлин осталась стоять там с тяжёлым сердцем. Ведьма всё чувствовала. Когда Уэнсдей вернулась домой, она уже всё выплакала. Внутри не осталось вообще ничего. Ксавье ждал её в комнате и надеялся на то, что она придёт в себя. Уэнсдей приехала домой и крепко обняла мать с отцом, говоря им, что любит их.

– Дорогая, мы тебя тоже любим, – ответила Мортиша, глядя на абсолютно несчастное выражение лица дочери.

Уэнсдей молча направилась на задний двор, но не обнаружила там мешка, ровно как и трупа своей собаки. Настроившись на скандал, она в мгновение вернулась обратно в гостиную.

– Что произошло на заднем дворе?! – спросила она, со злостью глядя на родителей.

– Ксавье сильно переживал и сказал, что всему этому не место в вашем доме. Он увез Октавиана на кладбище животных, а тот мешок, по всей видимости, на свалку, – ответила Мортиша с комом в горле.– Мы сказали, что это плохая идея, но Ксавье сегодня сам не свой. Кажется, он переживает, что помолвка сорвётся…

– Он… Увез моё зеркало на свалку? – абсолютно убийственным тоном спросила Уэнсдей.

– Да, увёз, – кивнул Гомес, с опаской глядя на дочь. Уэнсдей промолчала, но в глубине души она возненавидела его за этот поступок. И за Октавиана в том числе.

– Он вернулся, может, вам поговорить? – спросила Мортиша с желанием поддержать дочь и как-то помочь ей.

– Что ж… Мы обязательно поговорим, – ровным тоном ответила Уэнсдей и пошла к нему на разговор. Без стука она отворила дверь. Ксавье сидел возле зеркала, вцепившись в собственные волосы и переваривая то, что сегодня произошло.

– Уэнсдей… – повернулся он к ней. – Как ты?

– А ты? – спросила она, глядя стальным взглядом. – Похоронил пса? И не только…

– Да, я увёз это из нашего дома, – сказал он настойчивым голосом. – Потому что этого здесь быть не должно!!! Собака умерла, а хлам, что был закопан на заднем дворе… Тянет тебя на дно!

– Моего дома. Точнее, нашего с Тайлером, верно? Но ты так не любишь это вспоминать, – сказала она, заставив его заткнуться. – Ты всё знал, верно? Поэтому увёз его?

– Я догадывался, – ответил он, трясясь перед ней. – Пожалуйста, скажи, что ты не изменишь своего решения из-за этого.

– Не волнуйся. Я не изменю решения, – грубо ответила она, глядя на то как Ксавье мешкается.

– Я очень надеюсь, что ты приведёшь себя в соответствующий вид и придёшь к алтарю. Отец уже подъезжает, как и другие, – сказал Ксавье, взяв её за руку.

– Я как раз и запланировала это сделать, – ответила она равнодушным голосом.

– Тогда я буду ждать тебя, – поцеловал он её в щеку, и Уэнсдей молча пошла в комнату невесты. Она поправила платье, стёрла размазанную косметику, переплела прическу и собиралась пойти к алтарю со своим любимым мужчиной.

Ксавье ждал её в гостиной, пока родственники поздравляли их со днём бракосочетания и восхваляли их красивую пару. Стрелка часов уже перешла все разумные границы, но Уэнсдей всё ещё не выходила из своей комнаты… Оттуда доносилась лишь едкая тишина…

====== Глава 21. Я люблю тебя ======

Комментарий к Глава 21. Я люблю тебя Не плакать…. 😭😭😭😭

Уэнсдей достала из сумочки осколок и долго смотрела в него, надеясь увидеть Тайлера или хотя бы донести до него свои последние слова.

– Я не знаю, встречу ли тебя… Но больше так не могу. Жить без тебя – всё равно, что быть мёртвой, Тайлер, – сказала она, сдавливая ком в горле, и коснулась осколка губами. – Я люблю тебя…

Девушка подошла к тумбочке, взяла успокоительные и стакан воды со столика. Сев на пол, она проглотила все таблетки, одну горсть за другой, и так бутылёк остался абсолютно пуст. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, начался тремор, а грудную клетку сдавило в тиски. Уэнсдей делала всё так быстро, что увидела Тайлера в отражении только в последнюю секунду, однако, уже ничего не соображала. Тихо разлегшись на полу, она уснула там вечным сном, надеясь попасть в то самое зазеркалье… Вспоминая все общие моменты, её душа устремилась к нему и прошла через боль и собственные страхи, чтобы оказаться там, рядом с ним…

Она открыла глаза с сильным жжением под веками. Со стороны ей казалось, что таблетки не подействовали, ведь она проснулась там же, в том же платье, лёжа на полу, и встала на ноги, осмотревшись. В комнате потемнело, но она списывала это на то, что долго проспала здесь. Однако буквально через секунду она услышала знакомый топот маленьких лапок, царапающих пол нестриженными когтями.

– Октавиан? – крикнула она, и услышала собачий лай. Её любимый пёс чуть не снёс её с ног прямо в той комнате. Она рухнула на пол, прижимая к себе родное существо, и начала истошно плакать.

– Прости, что я не уследила, прости, что тебе пришлось ждать меня здесь… – гладила она его, прижимаясь к блестящей шёрстке. – Теперь всё будет хорошо… Мы есть друг у друга…

– Малышка, – промолвил до боли знакомый тон, и она застыла, ощущая, как дрожь пронизывает всё тело, а глаза закрываются от тревоги, пропуская через веки неконтролируемый поток слёз. Она боялась повернуться, потому что страшнее всего было бы вновь осознать, что ей всё приснилось. – Зачем ты сделала это, глупая…

Уэнсдей нашла в себе силы, и всё же повернула голову. Во рту вдруг пересохло, а горло болело так, что она не могла проглотить ком. Увидев его перед собой, всё её тело устремилось к нему, хотя она даже не чувствовала ног, а буквально ползла к нему по полу, и он бросился к ней на колени, сжав в руках хрупкие плечи и прижимая её к себе со всей силы.

– Маленькая моя… Зачем… – вдохнул он запах её волос и не мог остановиться гладить её, ощущая, как её тело трясётся от его касаний.

– Тайлер, – сжала она его плечи из последних сил, цепкой хваткой проникая в самое сердце. – Я больше никогда не отпущу тебя… Больше никогда…

Дыхание совершенно сбилось, она не могла подобрать слова, так же, как и он. Внутри было столько боли. Столько всего хотелось рассказать, но этого было не уместить в несколько предложений, зато это можно было почувствовать. Они не могли насытиться друг другом, ощущая, как боль внутри сменяется абсолютным и безоговорочным теплом.

– Я люблю тебя, – поцеловал он её сливовые губы, размазывая помаду по всему лицу. Они целовались так, словно хотели друг друга съесть. Она стащила с него футболку и прижалась к нему всем телом, чувствуя его тепло, его силу и запах, которые ни на одну секунду не покидали её разум.