Текст книги "Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Katerinka_Pel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– А ты… Сам готовился к экономике? – спросила она, пока ходила по кухне, собирая на стол. И Ксавье впервые смотрел на нее иначе. Возможно, Тайлер видел её такой. Хозяйственной, заботливой, домашней… Но Ксавье – ни разу. Это вызывало ступор.

– Эээм… Да… – отсеял он другие мысли. – Я готов. Отец очень настойчив, и выбора не остается. Я много занимаюсь.

– Это хорошо, мне будет, у кого списывать, – улыбнулась она, накладывая ему мясо.

– Ты шутишь, да? Ты самая умная на потоке. Это я буду у тебя списывать. Не преуменьшай свои способности, – сказал он, чуть расставив руки в стороны, чтобы она поставила тарелку. – Спасибо. Я впервые вижу тебя такой…

– Какой? Униженной? Пытающейся угодить? Слабой? – уточнила она, широко распахнув глаза.

– Нет… – усмехнулся он. – Заботливой. И… Женственной.

Уэнсдей промолчала. Когда-то Тайлер говорил ей похожие слова. Они пообедали, слушая новости, и Ксавье обещал уточнить информацию через связи отца. Она вновь поблагодарила его тысячу раз, но, закрыв дверь, опять побежала к зеркалу.

– Тайлер, – положила она руку на рамку и увидела, что на ней нет кольца. – Черт…

Принявшись искать его везде, она уже начала нервно плакать, пока не могла найти его.

– Пожалуйста… Тайлер. Ты ведь знаешь, как мне это важно. Как мне важно знать, что ты со мной, – умоляла она, наконец, заметив отблеск под тумбочкой. Там и лежало выброшенное кольцо. – Господи… Слава Богу. Малыш… Любовь моя… Пожалуйста. Я прошу у тебя прощения за те слова. Я виновата… Тай… Пожалуйста… Я знаю, что ты слышишь. Просто знаю. Не наказывай меня молчанием. Это больно… Очень-очень больно, словно ты вырываешь мне сердце… Раз за разом. Ночью мне снилась та поездка в горы, помнишь? Мы тогда были так счастливы… Я не верю, что ты решился на это сам… Просто не верю. Я не знаю, что это было… За что ты так со мной? С нами…

Её руки нервно царапали пол, пока она сидела на нем в ожидании его ответа.

– Ты бы никогда мне этого не простил… Если бы я ушла от тебя. Если бы я тебя бросила… Если бы вот так предала, подвергнув свою жизнь опасности. Ты бы никогда с этим не справился! Так и почему ты такой трус, что не можешь мне объяснить??! Почему ты сдался и не боролся ради меня, ради свадьбы, которую так хотел, ради детей, о которых мечтал, черт возьми!!! Тайлер!!!

Ей было больно думать об этом, но еще больнее было говорить. Она пыталась лишь спровоцировать его на диалог, но ничего не выходило. Ощущение безвыходности рвало её на куски. Настолько, что ей уже было всё равно. Она спокойно достала упаковку снотворных и села напротив зеркала.

– Если ты не появишься. Если ты не заговоришь со мной, я выпью всё. Одну за другой. Я буду пить по одной в минуту, – её пальцы достали первую и положили в рот, сглотнув её. – Теперь всё только в твоих руках. Как ты любишь. Ведь ты любишь решать всё сам, правда, Тайлер?! – она достала вторую и сразу третью, и молча поместила их в свой рот.

====== Глава 8. Там, где их пути разделились ======

– Уэнсдей, прекрати. Довольно, – огорченно сказал Тайлер, появившись в отражении. Его голос был полон боли и разочарования. Она сидела напротив и тихо плакала, выплюнув две непроглоченные таблетки в маленькую бледную ладонь.

– Ты мне солгал… Обещал всегда быть рядом… Обещал, что у нас будет всё, а вместо этого нет ничего… Совсем… И тебя тоже нет, – не могла она открыть глаза, зажмурившись, лишь бы сдержать слезы.

– За всё время вместе я солгал тебе лишь раз… Когда принял сторону Торнхилл. И с тех пор я никогда себе этого не позволял. Просто потому что безумно тебя люблю… – положил он ладонь на зеркало. – Пойми меня… Не выворачивай мне душу.

– А что должно быть с моей душой… А… Тайлер? Что должно быть с ней?! – повысила она голос, распахнув черные глаза. – Ты помнишь, как мы любили? Помнишь ли ты, как говорили о планах. О книге, что я издам, о переезде, о твоей мечте открыть что-то своё? Помогать людям, изгоям, таким же, как ты… Ты помнишь это? Куда резко делись твои мечты?! И почему мои перестали быть для тебя важными?!

– Уэнсдей, я умер, защищая свою мечту. И для меня не было ничего важнее, – ответил он дрожащим голосом. – Ты когда-нибудь поймешь меня и отпустишь всё это…

– Отпустишь? – задрожал её подбородок. Губы жалобно опустили уголки вниз. – Отпустишь?.. Тайлер, когда ты поймешь? Когда ты услышишь меня? Я так не смогу. Я вообще не могу без тебя жить. Не могу даже думать об этом. Я живу лишь тем, что завтра открою глаза, а рядом будешь лежать сонный ты. Мы вместе выпьем кофе, вместе примем душ… Будем дурачиться и бегать по дому, опаздывая на лекции, а потом выслушивать, как плохо мы влияем друг на друга. Будем трогать друг друга под партой в аудитории и игнорировать преподавателя. Будем вместе весь вечер и всю ночь. Любить друг друга… Как я привыкла. Как, скажи мне, как мне отказаться от этого????!!! От твоих объятий… От тебя…

– Тебе придется, Уэнсдей… – ронял он скупые слезы, слушая всё это. – Придется, потому что нужно жить дальше. Иногда мы – просто жертвы обстоятельств…

– Галпин… – опустила она голову к зеркалу, и он тоже уткнулся в него лбом. – Ты разлюбил меня? Дело в этом?

Тайлер лишь немного усмехнулся, шмыгнув носом, но потом понял, что её выражение лица совершенно серьезное, и даже немного растерялся.

– Уэнсдей. Я никогда бы тебя не разлюбил, – коснулся он губами её отражения, и она сделала тоже самое. Холод стекла и его твердость вызывали отчаяние. – Я помню вкус твоих губ. Их тепло и мягкость… Я помню каждый твой изгиб. Каждую родинку. Я помню всё. И я всегда буду любить тебя, моя малышка…

– Нет… Нет… Мне это не подходит. Ты должен любить меня здесь, а не в отражении, – тряслись её скулы от напряжения.

– Ты всегда была такой упрямой… Но, пожалуйста, попытайся принять мой выбор, – прошептал он с молящим взглядом.

– Твой отец знает правду? – спросила она настырным тоном.

– Конечно, нет. Я никому и ничего не говорил. Не пытай никого. Это бесполезно… – улыбнулся он, глядя на нее. – Знай одно… Если бы я знал, что это случится, я бы сказал тебе заранее. Но сейчас я могу лишь огородить тебя от этого…

– Сейчас ты можешь рассказать мне. Сказать чертову правду… – уставшим голосом промолвила она, вытирая глаза.

– Что это изменит? Верно… Ничего… Уэнсдей, я очень тебя прошу. Не лезь в это. Закрой эту дверь. Тебе это не нужно… Давай мы поговорим о тебе… О экзаменах. О твоих успехах. Попробуй сходить куда-то с друзьями… – вымаливал он, рассматривая её измотанное лицо и поникшие от боли глаза. – Ты обстригла свои красивые волосы…

– Они вернутся. В отличие от тебя, – резко и холодно ответила она. – Я никуда не пойду… Вообще никуда. Я останусь здесь. Я останусь… – судорожные руки нащупали неподалеку подушку и плед, и она подползла обратно к зеркалу. – Я никогда и никому тебя не отдам. Ни Господу, ни Дьяволу. Никому.

– Уэнсдей Аддамс… – прилег он рядом. – Мне жаль, что я тебя подвел. Что разочаровал… Я видел, что ты ходила в кино с Ксавье… Может, это шанс?

– Это вообще не то, что ты подумал, – начала она оправдываться, сморщив лоб от напряжения. – Даже не говори мне об этом!!!

– Уэнс… Я очень рад, что ты вышла из дома. Развеялась. Надеюсь, фильм понравился, – смотрел он на нее без устали, не отрывая глаз.

– Совсем нет… – сонным голосом сказала она. – Дурацкое снотворное. Хочу спать… Не дай мне уснуть. Я смотрела фильм около пятнадцати минут и ушла.

– Жаль… И я, наоборот, хочу, чтобы ты поспала… – сказал он с толикой сожаления.

– Нет, нет… Я не буду спать, – отрицала она. – Не сейчас. Я хочу говорить с тобой. Видеть тебя… Я столько тебя не видела.

– Давай я расскажу тебе что-нибудь, – задумался он, пытаясь переключить её настроение.

– Например, как ты умер. Из-за чего, – пробормотала она с недовольством.

– Нет… Не это… Помнишь, нас с тобой не впустили на пару по английскому… – звучал в тишине его приятный голос. – Я так волновался, а ты тогда потащила меня в спортзал…

– Я помню это… – тихо промолвила она. – Помню тот день… Он реально был прекрасен. Если бы ты только знал, как сильно я мечтаю прикоснуться к тебе.

– Покуда мы – одно целое, ты можешь касаться меня везде, – сказал он, не моргая.

– Это другое… – громко выдохнула она, глядя в потолок.

– Нет… То же самое. Тебе нужно расслабиться. Разденься для меня, – попросил он её, и она вопросительно взглянула на него, но промолчала. – Я буду говорить. А ты исполнять… Раздевайся.

Уэнсдей сама не поняла, как руки стянули футболку и шорты, и она осталась в одних трусиках, прикрытая одеялом.

– Нет… Это бред какой-то, – сказала она, простонав себе под нос.

– Покажи мне… – настаивал он, и она сбросила с себя одеяло.

– Так? Ты серьезно думаешь, что тебя можно заменить? Мне не хватает всего и сразу, – резко сказала она расстроенным голосом.

– Иногда концентрация на чем-то одном может помочь… Ощутить рядом то, чего нет, – снял он с себя футболку.

– Это нечестно… Я умру в попытках представить твоё тепло, – захныкала она, глядя на него.

– Мы ведь уже делали так. Я смотрел на тебя. Что изменилось? Это та же видео связь. Просто… Дай мне возможность помочь тебе, – сказал он очень и очень нежно. Но она всё равно думала о том, что его нет рядом. – Закрой глаза, Уэнс… Дыши. Я и сам готов скулить, когда вижу тебя голой…

– Тогда сними дурацкие джинсы, – с недовольством сказала она, состроив жалобное лицо.

– Ладно, – потянулся он к пуговице и уже через несколько секунд остался в одних черных боксерах. – Готова?

– Ты говоришь так, будто сейчас коснешься меня… Будто нас действительно что-то ждет… – с грустью промямлила она себе под нос. – Но это не так.

– Тсссс… Повернись ко мне спиной, – сказал он спокойным голосом. – И заведи одну руку назад. Помнишь… Мои поцелуи на своей шее?

– Разумеется помню…

– Я бы сейчас… Убрал твои волосы за уши. Коснулся тонких плеч кончиками пальцев… Провёл губами по твоей нежной коже… Или оставил на ней своё дыхание. Чтобы ты знала, что я рядом… Погладил бы твою охрененную попу… Слегка стянул вниз непослушное кружево… Которое оставляет красивые следы на твоей коже. Я бы играл с тобой так долго, пока твои ноги не начали бы подкашиваться. Пока ты бы не начала выпрашивать… Чтобы низ твоего живота ныл, а глазки начали бы жалобно смотреть на меня, уповая на то, что я вот-вот прикоснусь к тебе… Потрогай себя для меня, – настоятельно сказал он, пока она стояла, слушая его голос, который волнами разбредался по всему телу.

Её рука всё же потянулась вниз, несмотря на то, что она не верила в то, что сможет представить его. Но зато верила в силу его слов. Пожалуй, это было единственным, во что она верила.

– Расставь ноги шире… Представь, что я стою перед тобой на коленях. Как раньше. Как я целую тебя, ощущая самый прекрасный на свете запах твоей кожи. И то, как ты мокнешь от моих поцелуев… – она трогала себя, пытаясь фантазировать о нём. Вспоминая настойчивость его языка, тепло широких ладоней, длину его члена. Словно вспоминая между своих ног любимый фантом.

– Ты ведь стала влажной? – спросил он, закусив губу.

– Немного, – ответила она честно. – Мне хочется большего.

– Это уже хорошо. Повернись ко мне и открой глаза, – прозвучал его голос, и она взглянула на него. Он уже сидел перед ней полностью раздетый и медленно водил ладонью по своему члену.

– Что ты бы сейчас сделала со мной? – смотрел он на её напряженную грудь и приспущенные трусики, и сходил с ума от того, что не мог прикоснуться. Однако не показывал этого.

– Села бы сверху, – ответила она, мечтая об этом. Его член был таким аккуратным, длинным и эстетически привлекательным, что она становилась всё мокрее.

– Ляг на пол и разведи колени до упора. Смотри на меня, – указал он прежде, чем она начала делать это. – Хочу трахать тебя всю ночь.

– Если бы ты только знал, как я этого хочу… – её пальцы скользили по клитору, изредка проникая внутрь.

– Представь, как мой член упирается в тебя, как я вожу им вокруг твоей мокрой дырочки, – на её лице появилась легкая ухмылка. Эти грязные названия во время секса всегда вызывали у неё ступор, но не сейчас. Сейчас она лишь сильнее почувствовала, что он рядом. От вот этих самых неловких и гадких слов.

– Ты – извращенец, Галпин, – улыбнулась она в ответ на его признания.

– Но тебе нравится, – ухмыльнулся он хитрой улыбкой.

– Хочу тебя внутри, – проскулила она, ускоряя темп. – Хочу, чтобы ты взял меня сзади.

– Тогда перевернись… Потрогай себя снизу… – указал он, дожидаясь её действий.

– Блядь, Уэнсдей… Ну почему у тебя такая попка. Я не могу терпеть. Словно смотрю самую любимую в мире порнуху, – двигал он ладонью быстрее, пока она уперлась лицом в подушку, отклячивая задницу кверху и бесстыдно трогая себя до первых вопиюще громких стонов.

– Похнычь для меня… Будь громче, – издавал он в ответ глухие, мужские стоны и чувствовал, что вот-вот достигнет предела, но терпел, дожидаясь её.

Её ноги очень плотно сжались, а в голове уже был сплошной хаос. Она уже не думала о том, что мастурбирует перед покойником через зеркало. Она думала о том, как неистово пульсирует её промежность, и как быстро скользят её пальцы, заставляя её видеть яркие вспышки.

– Тайлер… – проскулила она, схватив второй рукой подушку. Ноги перестали слушаться, пока она ерзала на своих пальцах в ожидании разрядки.

– Я сейчас кончу, – сказал он, глядя на это и ощущая, что всё плывет перед глазами, и она вдруг ещё сильнее съежилась, очень громко простонав на весь дом. Лицо окунулось в мягкую подушку. Ноги разъехались, и она полностью легла на пол, расслабившись. Ей казалось, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Даже так секс с ним был невероятным.

– Я счастлив, что получилось, – улыбнулся он, наблюдая за ней и вытирая футболкой сперму с ладоней и члена. – Я тебя люблю.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. То, что она ощутила было действительно чем-то неземным. Слишком невозможным, чтобы быть правдой.

– Тайлер… Пожалуйста… Расскажи мне, – блестели её глаза в ночи, пока она надеялась узнать правду.

– Ты ведь не остановишься, да? – спросил он, с тоской глядя на неё, и она помотала головой. – Ты возненавидишь меня…

– Ты мне изменил? – смотрела она грустным и болезненным взглядом.

– Что?! Господи, Уэнсдей, конечно, нет. Что за мысли в твоей голове? – спросил он в недоумении от услышанного.

– Тогда что…

– Уэнсдей… Хэндриксон – генетик… Он пишет докторскую по ДНК, – сказал он, увидев её мрачнеющий взгляд. – Сейчас… Послушай, пожалуйста… Я мечтал о ребенке. Я хотел с тобой малыша…

– Лучше замолчи, Тайлер, – мертвым голосом промолвила она, глядя на него убийственным взглядом.

– Он обещал вывести ген из моей цепочки. Чтобы этого не было в моей крови, – перебил он её.

– Заткнись… Заткнись… Заткнись… – молвила она себе под нос, сцепив зубы. – Ты лжешь… Бредишь…

– Уэнсдей… Я очень хотел избавить тебя от того, с чем мы могли столкнуться. С тем, с чем столкнулся я, – ответил он, и его глаза слезились.

– Мы бы справились, – резко перебила она, шмыгая носом. – Мы бы справились, Тайлер!!! Мы были бы вместе!!! А теперь я одна!!!

– Уэнсдей… С этим не справиться… Быть хайдом – ужасное испытание. Тебе не понять меня, – спорил он, вытирая щеки.

– Это тебе не понять меня! Это тебе не понять боль, что я сейчас испытываю, ведь я могу жить дальше, а ты – нет! – резко выпалила она в гневе. – Я поверить не могу, что ты так поступил со мной. И ради чего??? Ради того, что ещё не случилось… Ради того, что могло бы и не произойти!

– Уэнсдей… Ты слишком хороша, чтобы не иметь детей. Ты потрясающая. И твои дети не должны страдать от этого проклятия, – заявил он, психанув. – Как ты этого не понимаешь?!

– Я сделаю вид, что этого не слышала… Мне тошно, Тайлер. Ты предал меня ради собственных прихотей, ради собственных эгоистичных желаний и установок. Мы были счастливы, а ты абсолютно всё сломал, – направилась она к кровати, прихватив свою подушку с пола.

– Я ведь говорил, что ты начнешь меня ненавидеть, – обреченно выдал он, глядя ей в спину.

– Значит, ты был прав. Я тебя реально ненавижу, – отвернулась она к стене и начала сильно плакать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить эти звуки отчаяния. Но Тайлер всё равно всё слышал… И он с самого начала знал, что она не поймет его. И что, возможно, никогда не простит. Но ему всё равно было больно слышать это…

– Я быстрее!!! – бежал Пагсли вперед, пока Уэнсдей шла сзади обычным шагом, держа Тайлера за руку.

– Ну да, ты – просто мастер спорта по лёгкой атлетике, – сухо ответила Уэнсдей, закатывая глаза.

– Прекрати, – дернул её Тайлер за руку. – Не расстраивай его. Ты посмотри, как он доволен.

– Ты точно сошел с ума, раз считаешь, что мне это важно, – равнодушно ответила она, заставив Тайлера покачать головой.

– Ты невыносимая… – промолвил он, улыбаясь. – Тем более, что самая последняя!

Он крикнул это и побежал вперед за Пагсли, пока она смотрела на них, как на двух идиотов, которые бежали на перегонки домой. Они встречались уже полгода и были в гостях у её родителей.

– Детский сад, – психованно промямлила она себе под нос. Пагсли со всей силы обнял Мортишу сразу же, как они подбежали к дому.

– Уэнсдей, как всегда, самая отстающая, – улыбался он довольной улыбкой.

– Зато не отсталая, как некоторые, – грубо ответила она, обходя маму стороной. – Мы купили то, что нужно, мама.

– Хорошо. Не обижай брата, – крикнула она вдогонку. – Тайлер, дорогой… Опять она не в настроении?

– Она нервничает из-за моего дела. Следователи что-то откопали, и ведется пересмотр. Она надеется на худшее, как и всегда, – ответил он, глядя на Мортишу.

– Что они могли откопать?! Ведь твой отец разберется с этим? – занервничала её мама, удивившись.

– Не знаю, миссис Аддамс… Думаю, да, – ответил он искренне. – Я и сам не хочу вспоминать всё это… Я справился только благодаря её поддержке и вере в меня.

– Если что, знай, что мы рядом. У нас есть хороший адвокат, ты его видел, мистер Элфорд, – сказала она серьезным тоном.

– Спасибо, миссис Аддамс. В любом случае, Уэнсдей надо успокоиться. Я поговорю с ней, – промолвил он, и она кивнула, отпуская его к своей дочери. Уэнсдей сидела в своей комнате и что-то нервозно читала в новеньком ноутбуке.

– Смотри. Здесь пишут о судебной практике по пересмотру. Несколько ссылок твердят, что…

– Уэнсдей… Уэнс… – перебил её Тайлер. – Успокойся. До суда ещё не дошло. Вряд ли дело вообще заведут снова. Прошло уже полгода после вердикта. Всё нормально.

– Я знаю эти системы. Им лишь бы обвинить. Сломать человека, закрыть свои висяки, и всё. – повысила она голос, активно жестикулируя.

– Малыш… Я обещаю, что ничего плохого не случится, – обнял он её сзади.

– Не называй меня так, – разозлилась она, пытаясь вылезти из его объятий.

– Не отпущу, – крепко держал он её, целуя шею. – Знаешь… Твои родители – такая красивая пара… Я бы тоже хотел составить с тобой такую…

– Вечно целующихся слюнтяев, которые не могут друг без друга жить? – спросил её возмущающийся голос, заставив его улыбнуться.

– А чем это плохо? – поцеловал он её в макушку и понюхал волосы. – Я обожаю тебя.

– Когда отца арестовали, мама реально сходила с ума. У нее была депрессия. А уже после они лобзали друг друга в соседних камерах, как два безумца, – ответила Уэнсдей, ощущая его большие, теплые руки, которые не хотели её отпускать.

– А если бы меня посадили? Ты бы попала ради меня в соседнюю камеру? – появилась на его лице лисья ухмылка.

– Возможно, – ответила она, задумавшись. – Кстати… Прекрасная идея. Если они откроют дело снова, и тебя заберут, я убью кого-нибудь. И сяду с тобой.

Тайлер засмеялся, нежно прижимая её к себе и касаясь кончиком носа верхнего позвонка.

– Не нужно никого убивать… Давай мы просто будем счастливы друг с другом…

Вспоминая это, Уэнсдей не верила, что он так с ней поступил. Она не верила в то, что человек, столь любящий, мог настолько погрязнуть в своих собственных желаниях, что рискнул ради этого жизнью… Их общим счастьем… И примерно через час после того, как она уснула вся в слезах, на её телефон пришло сообщение от Ксавье.

– Извини, что так поздно, этот доктор Хэндриксон – генетик. Я расскажу тебе завтра, что узнал. Позвони мне, как проснешься, и я приеду.

====== Глава 9. Во имя справедливости ======

Комментарий к Глава 9. Во имя справедливости Всех мамочек с Днем матери! 🩵 приятного чтения🩵

Уэнсдей проснулась около восьми утра. Глаза были опухшими и красными. Когда она встала с кровати, Тайлер, что всё это время наблюдал за ней через зеркало, хотел ещё раз попросить у неё прощения, но она молча прошла мимо, проигнорировав его. И тогда он решил просто исчезнуть, думая, что так будет лучше для неё. Как только она открыла телефон и увидела сообщение Ксавье, тут же набрала его номер.

– Привет… Я уже это знаю, – ответила она ему сразу, как только он взял трубку.

– Уэнсдей, привет… Там что-то мутное. Я приеду и расскажу. Не по телефону, – сказал Ксавье встревоженным голосом.

– Хорошо, я жду, – сбросила она звонок.

Даже умывшись, она выглядела абсолютно раздавленной. Эмоциональных ресурсов не хватало ни на что. Разве что на то, чтобы докопаться до правды. Ксавье приехал в течение получаса.

– Слушай… Может, Тайлер и подписал бумаги, но на другое вмешательство. Хэндриксон занимался выделением гена из цепочки ДНК, не разрушая её. Но вот, в чём дело, – промолвил он, глядя на неё. – Он не сдал образцы. Они пропали.

– Хочешь сказать… Он для чего-то их собирал? Он намеренно это сделал?! И ему было наплевать на то, останется ли Тайлер жив?! – вытаращила она на него свои огромные глаза.

– Это ни разу ему не удавалось. На экспериментальное лечение пошли трое. Одна сирена, один оборотень и один хайд.

– Откуда они? – спросила она, тут же состроив план действий у себя в голове.

– Ты ведь знаешь, что место скопления изгоев – Невермор. Они все местные. Я могу достать их адреса, если ты хочешь лезть дальше, – предложил Ксавье, и она кивнула.

– Я очень хочу. Я хочу наказать этого ублюдка. Хочу предотвратить другие нелепые смерти… Совершенно бессмысленные, – опустила она тоскливые глаза.

– Я знаю, что ты думаешь так, но он не хотел просто избавиться от Хайда. Он хотел сделать это ради дальнейшей жизни с тобой. Ради ваших детей, Уэнсдей, – положил он ладонь на её плечо.

– Я знаю, – разревелась она снова, и он обнял её. – Но это нечестно. Нечестно!

Ксавье гладил её блестящие волосы и пытался успокоить, как мог.

– Уэнс… Давай мы немного попробуем отвлечься. Дай мне час твоего времени. Пожалуйста, – коснулся он большими пальцами её щек, вытирая с них слезы. – А потом я достану имена. Обещаю.

– Ладно, – согласилась она, обреченно кивнув и шмыгая маленьким носиком.

– Знаешь, я и не думал, что хоть когда-то увижу эти глаза мокрыми. Признаюсь честно, это неприятно. Я не могу выносить, когда ты плачешь, – сказал он, взяв её за руку. – Пойдем. Проветримся. Съездим в одно место.

Уэнсдей взяла рюкзак и накинула толстовку.

– Далеко мы? – спросила она уже в машине.

– Нет, совсем нет, – улыбнулся Ксавье, замедляясь и сворачивая с основной дороги.

– Церковь? Ты серьезно? Я сгорю сразу, как зайду туда, – ответила она, глядя на неё.

– Нет, Уэнсдей, – посмеялся он. – Это напротив.

Она повернула голову, увидев там вывеску «Тир».

– Я и забыла про него, – сказала она, выходя из машины.

– Постреляем? Тебе надо сбросить пар, – предложил Ксавье, протягивая ей руку, и она подала ему свою. Это работало. Паля по мишеням, она хоть немного успокаивалась.

– Я даже не хочу спрашивать, откуда у тебя способность так быстро перезаряжать пистолет и метко стрелять, – подметил Ксавье. – Но я не удивлён. Помню, как ты бросаешь дротики и пользуешься стрелами.

– Я тоже помню, – указала она на свое плечо, заставив его застенчиво отвести взгляд.

– Мне жаль, что тогда так вышло… Но ты спасла всех и меня. Я вовек этого не забуду, – сказал он, и инструктор принес им мишени.

– 32 из 100 у Вас, юноша, иии… 98 у девушки, – ответил мужчина, даже не удивившись. – Ты вновь всех уделала.

– Спасибо, Грегори, – посмотрела на него Уэнсдей лукавой улыбкой.

– Блин, да ты здесь бываешь?! – спросил он, осознав, в чем дело. – А я то думал…

– Не так часто, как хотелось бы. Мы с Тайлером были здесь около года назад, – ответила она, и Ксавье вновь стиснул зубы. Куда бы он её ни привел, везде было это «Мы с Тайлером».

– Извини, – поняла она его взгляд.

– Ничего… Может, сходим перекусить? Ты голодная? – спросил он сразу, как они вышли из тира. На часах было уже 11:00.

– Да, я бы поела, – согласилась она, и они с ним направились в ближайшее кафе. Ксавье поговорил по телефону с отцом, тот должен был отправить ему номер информатора.

– Я всё ещё не понимаю, почему это дозволено… Почему правовой статус изгоев отличается. Ведь так нельзя. Такие, как Хэндрикс, пользуются этим. На обычном человеке ему бы не дали проводить эксперименты, – не лез кусок ей в горло.

– Покушай. Тебе нужно есть, – ответил Ксавье. – Я не знаю, почему, Уэнс… Такова политика. Мы всегда будем другими. А они всегда будут нами пользоваться.

– Если мы посадим хотя бы одного – нет. Если мы бы заручились поддержкой конгресса и доказали, что этот Хэндирксон – лишь убийца, мы бы могли на законодательном уровне запретить всё это. Ведь это – эксперименты, несовместимые с жизнью. Это такое вмешательство, которое ведет к смерти, – заявила она, не отрывая от него идейных глаз. – Ты понимаешь? Я хочу лишь отомстить. И хочу уберечь других от этого.

– Это будет не так просто… – взглянул он на нее влюбленным взглядом. – Но я помогу.

– Правда? – спросила она в ответ с полными боли глазами.

– Конечно, Уэнс… – согласился Ксавье.

Они вернулись к ним домой около двух часов дня. Машина Донована уже стояла на парковке, а он сам сидел на их крыльце.

– Что такого важного ты хотела мне рассказать, Аддамс? – встал он, увидев их.

– Мы расскажем… Вам нужно знать, – открыла она дверь, пропуская их внутрь.

После получасового разговора, Донован сидел на диване, прикрыв ладонями лицо, и тяжело дышал, обдумывая услышанное.

– Я и не думал, что он так хотел детей… Черт… – сказал он, нервно почесав затылок. – Мне нужно покурить.

– Мне нужна Ваша поддержка, чтобы посадить виновников, – сказала она ему вслед, но он молча вышел на улицу, ему нужно было сначала успокоиться.

– Не торопи его, Уэнсдей. Он – его отец, – сказал Ксавье, покачав головой. – Это тяжело… Справиться с этим.

– Я знаю… Но Донован обязан помочь. Нужно собрать доказательства. Достать отчеты, документы о его смерти. Объяснительную по образцам. Устроить ему допрос, черт возьми, – хлопнула она маленькой ладонью по столу.

– Ты права, мы этим и займемся, – сказал Ксавье, успокаивая её.

Когда Донован вернулся, он обещал достать все документы на этого доктора, запросить сведения о нем в институте, где он получал образование, и в первых местах его работы. Начать копать. Договорившись с ними обо всём, ближе к пяти вечера, Уэнсдей осталась совершенно одна. Ей звонила мама, и она регулярно с ней разговаривала. Вот только не рассказывала правды.

– Да, мама, я хорошо сплю, – зашла она в комнату и легла на кровать, уставившись в потолок холодным взглядом.

– Будь добра, звони чаще. Твой голос совсем изменился. В нем нет жизненных сил, – ответила Мортиша в тревоге. – Через две недели экзамен. Тебе нужно как следует потрудиться. Сделать последний рывок.

– Так точно, мама… – ответила она, на всё соглашаясь. Ей не хотелось спорить, не хотелось гнуть своё. Именно поэтому Мортиша всё сильнее ощущала, что дочери нужна помощь.

– Отдохни, дочь. Мы поговорим завтра. Отец тоже волнуется за тебя, дорогая, – ответила Мортиша, завершая разговор.

– Я лягу пораньше, – сказала Уэнсдей, положив трубку.

– Обманщица, – прозвучало со стороны, и она посмотрела на зеркало.

– Я не хочу говорить с тобой, – отвернулась она к стенке.

– А придется, ибо то, что вы задумали, просто издевательство над твоими же чувствами, – ответил он, пытаясь выудить её на разговор.

– Не говори мне о моих чувствах. Тебе вообще на них похрен, – сказала она дрожащим голосом, ей неистово хотелось плакать.

– Представь… Маленького меня рядом. Который держит тебя за руку и говорит, как он любит тебя. Как ты нужна ему. Называет тебя мамой. Разве ты… Разве тебе этого никогда не хотелось? – спросил он болезненным тоном. – Мне хотелось этого так сильно, что я не мог думать о другом. Или о твоей маленькой копии. Черноволосой девочке, которая будет звать меня папой, и которой я буду читать на ночь сказки…

– Замолчи, – расплакалась она, прижавшись лицом к подушке. – Замолчиии.

– Уэнсдей… Может, у нас были разные взгляды. Но меня ты не обманешь. Я знаю, что ты тоже думала об этом. Я видел, что ты писала в своих последних черновиках. Я это видел, родная, – сказал он, сидя перед зеркалом и нервничая.

Она знала, о чем он говорил, но поверить не могла, что он вообще это видел.

– Зачем ты вообще смотрел их? – слезла она с кровати и подползла к нему.

– Я читал почти всё, что ты писала. Мне было это важно. Я жил одной тобой, Уэнсдей, – ответил он, положив ладонь на зеркало. – Ваш план ничего не исправит…

– Вот именно… Тайлер… Почему ты так со мной поступаешь? Я не знаю, как жить дальше, – легла она на пол, ударяя по нему кулаками.

– Я хочу, чтобы ты жила дальше, но, как только исчезаю, ты пугаешь меня самоубийством, мне просто страшно, Уэнсдей. Я не хочу тебе такой участи. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди. Я просто умоляю тебя… Дай мне возможность знать, что ты стала счастливой. Что ты стала матерью, женой, что ты наслаждаешься каждым днем и проживаешь его на всю катушку. Вот, чего я хочу. Искренне, безумно хочу. Видеть в твоих глазах жизнь.

– Я никогда не выйду за другого. Никогда не лягу с другим. Никогда не рожу ему детей, сколько бы ты ни нес эту чушь. Это должен был быть ты! Должен был! И теперь мне невозможно больно из-за того, что не сказала тебе этого. Тогда бы всего этого не случилось… Мне нужно было сказать тебе, что я готова выйти замуж, что я готова иметь с тобой детей, даже если они унаследуют этот ген… Я на всё готова, лишь бы ты был рядом. Но уже поздно…

Тайлер слушал это с красными глазами и тревожно смотрел на неё.

– Теперь мой смысл в том, чтобы сделать хоть что-то для общества. Чтобы твоя смерть не была напрасна…

– Хорошо, Уэнс… Тогда я помогу тебе. И буду здесь, пока ты осознаешь, что готова меня отпустить.

– Не говори так, – задрожал её голос сильнее. – Не говори… Я никогда не буду готова сделать это.

– Ты такая вредная, малышка, – промолвил он специально, чтобы успокоить её. – Поверить не могу, что ты уговорила отца помогать.