Текст книги "Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Katerinka_Pel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Впервые вижу Вас таким, – сказала она. – Мне даже не по себе.

– Каким это? – нахмурил он брови.

– Адекватным, – ответила она, не думая.

– Хм… Ну, спасибо, Аддамс, – встал он из-за стола и направился к двери. – Ты идешь?

– Иду, – поплелась она за ним, прихватив бумаги.

Из десяти газет за новость взялись пять. Коммерческие. Пять государственных отказались, опасаясь быть закрытыми. То же и с каналами. Снять репортаж согласились три независимых канала. Но это уже было что-то.

– Это отлично, Аддамс, – сказал Донован, выходя из очередной редакции. – Мы на верном пути. Осталось немного.

– Подождите… Мне звонят, – взяла она телефон. – Да, Ксавье.

– У тебя всё хорошо? Тебя нет уже больше суток, – встревоженно спросил он, гуляя с Октавианом.

– Да, я забыла предупредить, что задержусь, – ответила она, скуксив лицо. – Как малыш?

Ксавье усмехнулся.

– Очень забавно слышать это от тебя, – с улыбкой промолвил он.

Уэнсдей молчала, пытаясь переварить эти слова.

– Всё нормально, мы гуляем, – сообщил он, держа Октавиана на поводке.

– Я приеду после обеда, – скупо сказала она, сев в машину к Доновану.

– Уже обед, – посмотрел он на часы.

– У тебя дела? Мне приехать сейчас? – перебила она его наглым тоном.

– Нет, я просто интересуюсь. Переживаю за тебя, – настаивал он с небольшой обидой в голосе.

– Не надо за меня переживать. Буду ждать тебя дома через час, – ответила она, сбросив трубку. Донован подвёз её за полчаса, и они ещё долго переваривали то, во что сегодня ввязались.

– Что бы ни случилось, я с тобой. У тебя есть защита, – сказал он ровным тоном, и она молча кивнула ему, ощущая, что они с ним, наконец, по-настоящему породнились.

– Спасибо, – ответила она на прощание.

Дома она, наконец, переоделась в удобную одежду и ждала возвращения щенка. Ксавье приехал через полчаса и привез с собой пакет с фруктами.

– Это тебе… Витамины и всё такое, – сказал он, положив его на стол, пока Уэнсдей нежничала с собакой.

– Спасибо, – сказала она, поставив щенка на пол. Он тут же побежал к своему месту.

– Пожалуйста, Уэнсдей, – ответил он, глядя в её тоскливые глаза. – Удалось сделать то, что ты хотела?

– Вроде… Не знаю, – ответила она, всё ещё переживая за происходящее.

– Можем немного поговорить? – задал он вопрос из ощущения, что должен её поддержать, и она кивнула. – У тебя снова прохладно. Никто не топил почти два дня. Я всё же зажгу камин.

– Хорошо, – согласилась она, направляясь на кухню, чтобы приготовить хоть что-то к чаю.

Ксавье делал всё правильно. И если бы не та странная ситуация с её объятием, он бы никогда не поступил так. Никогда бы не поцеловал её против воли, но случилось то, что случилось.

– Давай перекусим, – позвала она его, когда он уже грел руки перед затопленным камином.

– Подойди сюда. Присядь, – попросил он её, сидя на корточках, и она присела рядом. – Вытяни ладони.

Уэнсдей всматривалась в огонь и молчала, слушай треск, переплетающийся с болезненной тишиной.

– Так приятно, правда?

– Я люблю огонь, – ответила она, пока он так красиво отражался в её зрачках.

– Я знаю, ты уже говорила. Много раз. Уэнсдей, зря я так сделал. Мне теперь стыдно. Я не имел права лезть в твоё пространство, – сказал он, вызвав у неё незамедлительную реакцию. Она тут же нервно встала и посмотрела на него.

– Извинения принимаются. Будешь есть? – спросила она холодным, как лёд, тоном. Ей просто не хотелось мусолить эту тему и воспоминания.

– Буду, – он был согласен на всё, лишь бы провести с ней время, хотя уже покушал перед выходом из дома. – Уэнсдей… То, что вы с Донованом задумали… Не опасно? Мне нужно беспокоиться?

– Нет, тебе не нужно, – ответила она. – Но это связано с клиникой и прессой.

– Так… Я понял, – тяжело выдохнул он. – Нужна моя помощь? Я всегда тебя поддержу.

– Нет, ничего не надо. Я сама, – категорично заявила она, помотав головой. – Это дело всей моей жизни. И я буду осторожна.

– Хорошо, – сказал он немного расстроенно. – Но я всегда с тобой. Знай это.

– Я знаю, – ответила она искренне.

– Слушай… У меня есть два билета на концерт виолончелистов, – предложил он. – Не хотела бы ты немного расслабиться? Завтра на работу…

– Во сколько? – спросила она. Ожидание публикации было невыносимым, и ей было просто необходимо отвлечься.

– В семь, – сказал он, нервно сжав губы.

– Да, я схожу, – согласилась она, вызвав у него ступор.

– Эээм… Ладно. Понял. Я тогда заеду к 18:30, – сказал он, уставившись в тарелку безумным взглядом. Он явно этого не ожидал, но зажмурился.

– Ты ведь трезвая, да? – улыбнулся он, вызвав у неё недоумение.

– Ха-ха, очень смешно. Да, я трезвая, – отрезала она. – Просто хочу отвлечься.

– Я пошутил… Это здорово, – ответил он, через силу заталкивая в себя последние, хоть и вкусные, куски лазаньи.

– Там дресс-код, да?

– Да, конечно, это Сноу-Флэйк музей, – ответил он, отставляя тарелку. – Спасибо, я объелся.

– Главное, чтобы не как Пагсли, он до сих пор ест по шесть эклеров за чаем, – ответила она сердито, и Ксавье усмехнулся.

– Нет, вряд ли я так смогу. Хотя не забывай, лет до 14 я тоже был пухлым, – ответил он, усмехаясь.

– Не забываю, в нашей семье мужчины склонны к полноте, так что… Его ждет строение отца, – подытожила она, убирая со стола грязную посуду.

– Не будь так категорична, может, он займётся спортом и вытянется, – задумался Ксавье, помогая ей прибираться.

– Это вряд ли, – скептически ответила она. – Буду собираться. Мне нужно ещё кое-что сделать.

– Хорошо, я пока сгоняю до дома, – ответил он, направившись к двери. – И, Уэнс… Чёрное или белое?

– Черное, – тут же ответила она, и он кивнул, молча покидая её дом.

– Может, ты слышишь меня, а, может, нет… Я хочу сходить послушать музыку. Это мне жизненно необходимо, – размышляла она вслух, когда вылезла из ванны. – Я всё равно буду говорить с тобой… Мне так проще… Хотя бы на минуту представить, что ты рядом.

Уэнсдей аккуратно уложила волосы, надела чёрное платье с рукавом три четверти, закрывающее колени, и высокие каблуки. Выглядело очень даже стильно, как раз для подобного мероприятия. Погладив Октавиана на прощание, она направилась на выход к машине Ксавье, где он уже ждал её с довольной улыбкой. На этот раз не было цветов, подарков и прочей ерунды. На этот раз, наконец, была слепая поддержка, которая и была ей необходима. На Ксавье так же был чёрный костюм-тройка. Музыка дарила истинное наслаждение и расслабление. Они оба сидели в зале с восторгом в глазах, потому что действительно чувствовали себя под особенной атмосферой. Ксавье слегка вытянул руку на подлокотнике, и Уэнсдей впервые в жизни положила на неё свою. Не потому, что это был жест симпатии, это была немая благодарность за то, что он смог отвлечь её и подарил ей это, пусть и небольшое, чудо. С этого самого концерта они стали ближе друг другу. Информация о Хэндриксоне просочилась в СМИ, и Ксавье защищал Уэнсдей от всего этого. Каждый день возил с работы до дома и обратно, тогда как клиника подверглась по-настоящему дотошной проверке со стороны департамента гос. безопасности. Не стало и исключением снятие с должности министра и увольнение его сына, однако истинные виновники сидели гораздо глубже. Но Уэнсдей была рада даже этому.

Прошел месяц с того самого момента, как империя пала. Стоял морозный ноябрь. Уэнсдей каждый вечер сидела в своем кресле возле камина и мечтательно вспоминала о прошлом. На этот раз и Ксавье был вместе с ней. Они с ним обсуждали то, что произошло. Об уголовном деле, что завели на Хэндриксона старшего, якобы за взятки, но естественно, суть дела была в другом. Система просто не захотела копать дальше, иначе слетели бы абсолютно все головы.

– Думаешь, сам Президент тоже в курсе ситуации? – громко спросила она, пока он готовил ей кофе на кухне.

– Не знаю, может быть… Но мне бы не хотелось так думать. Всё же мы живем в свободной стране, и сами выбираем Президента, – сказал Ксавье, и Уэнсдей покосилась на него исподлобья.

– Ну да, ну да, – прозвучало очень саркастически. Ксавье поднёс ей кружку и уселся рядом на коврик, что они с ним вместе отмыли от пролитого вина. Она сползла с кресла вниз и склонила голову на его плечо.

– Мне его не хватает, – прозвучал тонкий, измученный голосок.

– Я знаю, Уэнс… Мне тоже, – смотрел он на огонь.

– Думаешь, существует место, где мы все потом встретимся? – спросила она жалобно.

– Думаю, да… Души тянутся друг к другу даже после смерти, – ответил он честно. Она повернула свою голову и смотрела на его скулы. И она знала, что он никогда не заменит ей Тайлера. Знала, что тех чувств больше никогда не будет, и только поэтому решила дать им обоим шанс на хоть какие-то отношения. Рука отставила кружку в сторону, и она начала целовать его, притянув к себе за ворот футболки.

– Стой, стой, – остановил он её. – Давай мы не будем снова делать ошибок. Я достаточно настрадался в прошлый раз.

– Нет, на этот раз по-другому, – сказала она, глядя ему в глаза, и они продолжили целоваться возле горящего хищным огнём камина.

====== Глава 16. Шанс на жизнь ======

Ксавье крепко прижал её к себе и громко выдохнул, будто выказывая облегчение. Он, наконец, добился её внимания. Настоящего, а не временной вспышки на фоне опьянения. Сердце стучало со скоростью света, и его волнения было не скрыть.

– Теперь всё будет хорошо, Уэнс. Правда, – сомкнулись его руки за её спиной. – Мы справимся.

– Да, справимся, – согласилась она, услышав, как Октавиан пришёл к ним, и взяла его на руки. – Завтра на работу. Ты останешься на ночь?

– Думаю, нам не стоит торопить события, потому что я не хочу, чтобы ты жалела, – ответил Ксавье, погладив щенка. – Но утром я довезу тебя, как обычно.

– Хорошо, – промолвила она, как во сне, не отрывая взгляда от огня. Она была словно заворожена.

– Спокойной ночи, Уэнсдей, – нежно поцеловал он её в щеку, направившись к выходу. Она так и осталась сидеть там с Октавианом, молча всматриваясь в пылающее пламя. Боль пронизывала её сердце снова и снова, а ком в горле не позволял дышать.

– Прости, я сдалась… – ответила она, разлегшись на пушистом коврике. – Я не знаю, как жить без тебя… Всё рухнуло. И я больше не та сильная девушка, которую ты знал… Я – безликая тень, которая пытается найти место под солнцем.

Глаза смыкались от пережитого тяжёлого дня, и она уснула прямо там, держа у себя под боком четвероногого друга…

Через месяц отношения Уэнсдей и Ксавье перешли в абсолютно привычный для них обоих ритм. Они ещё не занимались сексом, но он терпеливо ждал и даже не думал торопить её. Свидания, походы в кино, встречи, разговоры. Всё это делало их ближе друг к другу. И со временем Уэнсдей поняла, что он заботится о ней, что у неë есть мужское плечо, на которое она может положиться.

Мортиша была счастлива, что мальчик помог Уэнсдей выбраться из этого состояния. Поэтому, приехав в гости, не скрывала своей доброжелательной улыбки, глядя на них, хоть и чувствовала, что сердце дочери до сих пор не оттаяло.

– На стажировке всё в порядке? Какие у вас планы на отпуск? Как она? – спросила её мама, изящно расстилая салфетку на коленях.

– Да, миссис Аддамс, у нас всё хорошо, насчет планов – пока тяжело сказать… – начал он отвечать, но Уэнсдей перебила его, оказавшись на пороге комнаты с главным блюдом в руке.

– Не нужно говорить обо мне за спиной, мама. Планы могут быть переменчивы. Ситуация нестабильна, – ответила она, поставив утку на стол и присаживаясь рядом с Ксавье. – Вы надолго приехали?

– Тучка, мы приехали, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, – зашел с улицы её отец, скидывая снег с шапки. – Скоро Рождество! Праздник, мы думали, что проведём это время вместе.

– Как весело, – безэмоциональным голосом промолвила она, вызвав у Ксавье улыбку.

– Мистер Аддамс, мы с Уэнсдей уже думали о том, чтобы уехать отсюда на все праздники, – посмотрел на неё Ксавье, дожидаясь поддержки. И она сразу всё поняла.

– Эм, да, мы хотели уехать и провести время за городом, – сказала она родителям, ведь ненавидела, когда они наседали с этой мнимой заботой. Контроль – вот, что им было нужно на самом деле, как она считала.

– Пагсли! Хватит есть сладкое, мы только начали! – возмутилась она, глядя на брата, у которого весь рот был забит шоколадным тортом. – Дурдом!

– Я просто разогреваюсь, – кое-как промолвил парень со слащавой улыбкой, и она закатила глаза.

– Дочь, я очень рад, что вы хотите выбраться из дома. Тогда не смеем вам мешать, – улыбнулся Гомес, глядя на жену, и Мортиша тоже лукаво улыбнулась ему в ответ.

– Ты больше не пьёшь лекарства? Как твой сон? – спросила она, встревоженно взглянув на Уэнсдей, и та нервно дёрнулась, отодвинув стул и молча направившись в спальню.

– Извините… Я поговорю с ней, – пошёл за ней Ксавье. Ему были чужды все эти внутрисемейные конфликты, потому что сам он никогда не перечил родителям. В доме царил патриархат.

– Тук-тук… Можно? – спросил он, отворяя с психу захлопнутую дверь. – Они беспокоятся, и только. Тебе необязательно выходить, но не принимай близко к сердцу, – сказал он расстроенным тоном и уже собирался уйти, но тротиловая бомба внутри Уэнсдей Аддамс нуждалась в успокоении. Или полноценном взрыве. Поэтому она схватила его за ворот футболки, практически силой впечатывая его в любимый стол с печатной машинкой. Целуя его с такой силой, что их зубы начали стучать. Естественно, от такого напора голову сорвало и у самого Ксавье, но ровно до того момента, пока она не начала снимать с него джинсы.

– Стой, Уэнсдей, так ведь нельзя, ты чего?! Там твои родители, – возмутился парень, показывая на дверь.

– Торп, твою мать, я сейчас взорвусь. Или дай мне это, или уходи! – психанула она, раздувая ноздри от злости, и молча принялась раздеваться перед ним. При виде её голого тела, он уже не думал о том, что правильно, а что нет. Он брал, но боялся ограничиться этим одним разом, который мог бы неправильно её настроить. Руки скользили и искали пристанище на её гладкой коже.

– У меня нет презиков, – выдохнул он ей в шею.

– Как опрометчиво, хорошо, что у меня есть, – ответила она, выдвигая ящик стола и положив их ему в руку. Женские пальцы продолжили снимать с себя остатки одежды. Он пожирал её взглядом, поскольку был влюблён в неё и даже одержим ею. И сейчас, когда она делала это с ним, все мысли были лишь о том, чтобы не облажаться.

– Возьми меня грубее, – умоляла она, подстраиваясь под него, поскольку не хотела и на дух не переносила нежностей с пока ещё чужими людьми. Только с Тайлером и больше ни с кем. Потому что Ксавье пока находился на другом уровне душевной близости. Разумеется, он никогда бы не смог быть с ней грубым, но старался абстрагироваться. Будто это просто секс, и вовсе не она сейчас кусает его шею и царапает ногтями мужские лопатки, лежа на столе с широко расставленными в стороны ногами. Ей было это нужно. И не потому что она не могла жить без секса, хотя это тоже, бесспорно, имело место быть, но сейчас ей нужна была эмоциональная разгрузка. Слишком много травм произошло, слишком много было пережито вместе. Пока он трахал её, она трогала себя, пытаясь поскорее добиться необходимой вспышки, и это сработало очень быстро. Она начала сокращаться, громко вздохнув и зажав его своими ногами, а следом кончил и он, громко и прерывисто дыша на всю спальню и слегка стыдливо пряча от неё оливковые глаза.

– Спасибо, – начала она надевать одежду обратно.

– Эммм… Пожалуйста, – задумался он. – Уэнсдей, о таком не благодарят. Я хотел этого, надеюсь, ты тоже.

Ксавье тоже одевался и разговаривал с ней, пытаясь добиться желаемого ответа.

– Только не говори, что жалеешь, – посмотрел он на неё безумно жалобным взглядом, и она подошла к нему вплотную, встав на носочки и обхватив ладонью мужскую шею.

– Конечно, нет, – поцеловала она его в щёку и вышла, вызвав на его лице милую одурманенную улыбку.

Очень быстро родители поняли, что дочь живёт новой жизнью и не требует четкого контроля. Поэтому вскоре уехали, а Ксавье был ежедневным спутником в её доме. Он оставался на ночь, делал абсолютно всё, чтобы она чувствовала себя счастливой. И хотя одна часть её сердца уже выгорела, вторая всё ещё жила только благодаря ему и его заботе.

Рождество пришло незаметно. Уэнсдей лежала в ванной, полной пены, и думала о насущном. Когда они отдыхали вдвоём, всё было спокойно. Никаких родителей, никаких гостей. И он тоже старался не мучать её навязчивым поведением, а давал ей больше пространства. Уэнсдей стала осознавать, что жизнь не стоит на месте, а всё время движется, особенно, когда в завершении года ей предложили постоянную должность в исследовательском центре. Она была действительно горда собой и много размышляла об этом.

Мысли развеялись в воздухе сразу, как только в дверь раздался стук.

– Ты хочешь белое или красное? – спросил он за стенкой.

– Заходи, я не кусаюсь, – ответила она, дожидаясь его. – А что случилось со снобом? Мне можно пить?

– Сегодня можно, – улыбнулся он, почесав затылок.

– Да, а с чего бы это? – уточнила она, высунув из ванны ногу и положив её на бортик.

– Ты флиртуешь со мной? – спросил он, изогнув бровь с характерной улыбкой.

– Возможно, – ответила она, пожав плечами. – Ну так и?

Ксавье приблизился к ней и присел прямо на край ванной, разглядывая её до безумия соблазнительный вид.

– Двигайся, – стащил он с себя футболку.

– Что?! Нееет, – рассмеялась она, но он уже почти залез в её пространство. – Что ты делаешь?!

– Сегодня месяц наших отношений, – ответил он, сев напротив в теплую ванну.

– Месяц… Отношений? Это тех, которые начались с секса на столе, напомни? – рассмеялась она, прикрывая глаза пальцами. – Это не смешно. Они ведь начались раньше. Иначе что это было?

– Я думал, ты в любой момент можешь послать меня и сказать, что я тебе неугоден, – закрыл глаза Ксавье, и она поставила свои маленькие, аккуратные стопы ему на грудную клетку.

– Я и сейчас могу так сказать. И что с того? Сдашься? – спросила она, с укором глядя на него чёрными глазами.

– Нет, никогда, – ответил он, слегка отодвинувшись и поднимая с пола джинсы.

– Что ты там ищешь? Презервативы? – засмеялась она и внезапно увидела в его руке бархатную коробочку. Её взгляд был полон боли, обиды, разочарования и скорби по прошлому. Естественно, она совершенно этого не ожидала и была в замешательстве.

– Может… Ты скажешь, рано… Может, выбросишь его… Но я люблю тебя уже очень много лет. Ведь ты – та, которая не выходит из моих мыслей. Ты – та, которая дарит мне смысл идти вперёд. И я не знаю, как объяснить тебе, насколько я счастлив с тобой. Насколько мне повезло, что ты со мной… В общем… Уэнсдей Аддамс… Позволь мне задать самый важный вопрос в моей жизни… Ты станешь моей женой?

====== Глава 17. Принятие ======

– Ты прав, это абсолютно и охренеть, как рано, – вспыхнула она, как спичка, и в мгновение встала из воды. – Не верю, что ты это спросил.

Облачившись в полотенце, она нервно покинула ванную комнату, оставив Ксавье в полном отчаянии. Он снова всё испортил, но самым глупым было то, что он не хотел её обидеть или как-то задеть, однако вышло именно так. Ведь все её болезненные чувства вылезли на поверхность. Кольцо, что она носила на пальце, всё ещё было единственным украшением, что могло быть на её теле.

– Уэнсдей… – зашел он в комнату, где она уже одевалась и расчёсывала мокрые волосы с видом мертвеца. – Пожалуйста, извини. Не сердись.

– Тебе не следовало делать этого. Мне больно, – ответила она, проглатывая ком в горле.

– Я сглупил. Больше этого не повторится, – ответил он, надевая футболку.

– Хорошо, – сказала она спокойным голосом, хотя внутри всё кипело. Воспоминания о Тайлере жгли напалмом её маленькое сердце.

– Так тебе белое или красное? – вновь задал он вопрос, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Самым главным сейчас было сместить ракурс с этого странного и вопиюще неправильного поступка.

– Красное, – поддержала она его, и Ксавье кивнул, направившись за вином. Проходя мимо холодильника, он увидел на нём магнитную рамку с фотографией Тайлера и Уэнс. Долго стоял и рассматривал её.

– Прости, друг, но в этой битве… Каждый сам за себя, – сказал он и снял её, выбросив в мусорное ведро.

Вечером они поужинали и выпили, провожая последний день проведенных вместе каникул. Пора было выходить на работу и вновь забыть про новогоднюю суету. Для Уэнсдей каждый день был словно днём сурка. Едкое душевное одиночество рвало на части, и она окончательно абстрагировалась, провалившись в собственный выдуманный мир, где имели значение лишь её работа и собака. Ежедневные исследования, проекты, презентации. Она жила в таком режиме около трех месяцев. Секс с Ксавье, хоть и был регулярным, но, в то же время, не делал из неё счастливую женщину. Она всё ещё была безликой тенью, которая разговаривала сама с собой холодными ночами, пока не могла уснуть, а Ксавье уже давно сопел под боком. От прежней жизни не осталось ровным счетом ничего. Единственное, что её радовало, это уже подросший шикарный друг, который каждый день выдавал какие-нибудь смешные ситуации.

В очередной будний день, Уэнсдей сидела на работе и изучала важные документы, но внезапно на её телефон раздался звонок. Обычно её никто не дёргал во время рабочего процесса, поэтому для нее это стало неожиданностью.

– Уэнсдей, как хорошо, что я дозвонилась тебе, – промолвила Мортиша обеспокоенным тоном. Её голос дрожал, и она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться в трубку окончательно.

– Что случилось? – сразу же встревожилась девушка, плотнее прижав телефон к уху.

– Твоему отцу стало плохо, и его увезли в больницу, – сообщила Мортиша, чуть ли не в обморочном состоянии.

– Так… Мама, успокойся, я сейчас… – дёрнулась она с места, бегом направившись в кабинет начальства. Уэнсдей позвонила Ксавье сразу же, и он, не мешкая, тут же приехал, чтобы отвезти её туда. Больница была далеко, но Ксавье уже договорился с лучшим хирургом, чтобы её отца прооперировали и сообщили им, как можно быстрее о результатах операции. Уэнсдей так сильно переживала. Если бы жизнь отняла у неё ещё и отца, она бы окончательно в ней разочаровалась. На пороге больницы Уэнсдей ждал Пагсли и заплаканная Мортиша, которая тут же заключила дочь в удушающие объятия.

– Спасибо… Спасибо, – повисла она на Уэнсдей и Ксавье, рыдая.

– Мама, что произошло? Как он?! – уточнила она, пока её всю трясло. Она всё ещё не могла успокоиться.

– Вам не перезвонили? – шмыгнула она носом. – Всё обошлось. Операция прошла успешно. Он стабилен и скоро проснется от наркоза.

Уэнсдей тут же обняла её в ответ стальной хваткой. С её плеч упал огромный груз.

– Слава Богу, – прижала она к себе маму сильнее и посмотрела на досмерти встревоженного Пагсли. Парень выглядел так, словно пережил огромный стресс, и, собственно, так и было. Уж больно он был привязан к родителям.

– Спасибо, Ксавье… Дорогой наш, – вытерла Мортиша глаза салфеткой. – Не знаю, откуда ты знаешь этого врача, но он потрудился на славу. У него золотые руки.

– Не за что, миссис Аддамс. Вы – моя семья, я и не мог поступить иначе, – неоднозначно сказал он, и Уэнсдей невольно нахмурилась. Ситуация выбила её из состояния отрешённости. На этот раз ей хотелось громко кричать и топать ногами от того, какие ужасные вещи происходили в её жизни.

Когда отец пришёл в себя, Уэнсдей зашла к нему и присела возле больничной койки, заключив его теплую руку в своих ладонях.

– Дорогая, – промолвил он, глядя на неё тёплым взглядом.

– Я испугалась, – закрыла Уэнсдей глаза, пытаясь скрыть дрожь.

– Ну-ну, моя бомбочка, всё в порядке, я жив… Не плачь, – прижал он её к себе, пока она тряслась. В последнее время она вообще забыла, что значит проявлять эмоции, стараясь давить их в себе и никому не показывать.

– Всё внутри болит… Если бы я потеряла и тебя, – побежали слёзы по её щекам, и Гомес тут же вытер их, ужасно переживая за дочь.

– Я знаю… Это непросто, – ответил он уставшим голосом. – Мой ворон, тебе нужно жить дальше… Рана в твоём сердце не заживает, а просто гниёт.

– Я не хочу жить дальше. Только вы с мамой дарите мне надежду на то, что любовь не умирает. Она заставляет бороться за жизнь. Как ты борешься, – сказала Уэнсдей, поглаживая отцовскую руку.

– Иногда нужно дать себе шанс, дорогая, – сдавленным тоном промолвил Гомес. – Пожалуйста… Дочь… Я очень хочу проводить тебя под венец, пока я ещё жив.

– Не говори так, отец, – сжала она его руку сильнее. – Ты ведь не оставишь маму? Она не выдержит…

– Иногда судьба не спрашивает, Уэнсдей. Я не знаю, сколько мне осталось, но моё сердце барахлит, – сказал он, закашливаясь.

– Вот, возьми. Попей воды, – сказала она, протянув ему стакан.

– Спасибо. Врач сказал, что операция поможет на некоторое время, но нужно быть готовым к негативным последствиям, – предупредил он, и Уэнсдей нахмурилась.

– Пожалуйста, не говори маме, – покачала она головой. – Она не переживёт этого.

– Я сказал то же самое врачу. Мы ей не скажем, – подвел Гомес палец к губам и промолвил. – Тсссс… Наш секрет.

– Отец… Я хочу быть честной… Я не смогу. Ксавье – добрый парень. Но он – не Тайлер… – опустила она взгляд в полном душевном разломе.

– Я знаю, дочь… Но он просит твоей руки уже целых пять месяцев. И дело не в том, что я отказываю, он просто хочет вновь попытаться. Ведь любит тебя, – сказал её отец, аккуратно приподнимаясь выше. – Дочь… Что бы ты ни выбрала, мы рядом, но хочу тебе сказать, что сильная взаимная любовь бывает только раз в жизни… И только в самом необыкновенном случае – дважды. Поэтому… Нужно беречь то, что имеешь.

– Я поняла, отец… Я пока побуду с тобой. Здесь. Можно? – положила она голову на его руку, как маленькая. Словно ей снова было пять лет. Они сидели так около часа, болтая по душам. У Уэнсдей внутри разрасталась гангрена. Ей было больно за себя, за своих родителей, за несправедливую и жестокую жизнь, которая разрушала всё хорошее, что у неё было. И обратно они с Ксавье ехали с траурными лицами. Но Уэнсдей знала, что их ждёт разговор. Тяжело было только начать.

– Спасибо тебе… Если бы не ты, – посмотрела она на него блестящими от эмоций глазами.

– Твой отец – сильный мужчина. И это, в первую очередь, его заслуга, – промолвил он, глядя на дорогу.

– Я знаю, что была недостаточно благодарна… – начала она говорить, но Ксавье перебил её.

– Не нужно так говорить. Ты не обязана быть благодарна. Тебя никто ни к чему не обязывает. Я бы никогда не радовался отношениям с тобой, если бы это была простая благодарность, – ответил он, повернув к ней свой обеспокоенный взгляд. – Надеюсь, там всё же не только это…

– Нет, не только, – сказала она, положив ладонь на его плечо. – Мой отец и мама очень любят друг друга. И мне больно смотреть на то, что с ней творится, когда ему плохо.

– Поверь, мне тоже. Но так же мне больно смотреть и на тебя. В последнее время ты особенно замкнута. Надеюсь, причина тому – не я, – признался он, заставив её задуматься.

– Нет, – резко помотала она головой.

– Хорошо… Уэнсдей, я тебя люблю, – сказал он, притормаживая возле её дома. – И, да, можешь не отвечать.

Уэнсдей промолчала и вышла, направившись внутрь, сняла пальто и присела у камина. К ней тут же прибежал Октавиан, улёгшись мордочкой на уставших ногах. Набрав номер начальника, она сообщила ему, что всё обошлось, отец в больнице после операции, и мистер Кейс разрешил ей не выходить на работу завтрашним днём. Отношения с коллективом были хорошими, поэтому она не переживала за возможные неудобства, а просто сидела и обдумывала свою жизнь.

– Посиди со мной, – промолвила она, когда Ксавье проходил мимо.

– Конечно… Я хотел сделать тебе горячий чай, – застрял он на входе в кухню.

– Я не хочу чай, но хотела поговорить, – произнесла она серьёзным тоном.

– Хорошо, – вернулся он к ней и присел рядом. Уэнсдей смотрела на огонь, практически не отводя от него болезненного взгляда.

– Знаешь… Я хочу быть честной… Моё сердце покрылось слоем пыли. Я не умею любить… Не умею быть счастливой. Я ничего не хочу и ничего не жду от этой жизни. Она забрала у меня всё, что было. Я не хочу тянуть тебя за собой. Не хочу причинять боль родителям и брату. Не хочу поступать как эгоистка, – сквозь стиснутую челюсть промолвила она, сдерживая слёзы. Ведь эту лавину могло прорвать в любую секунду.

– К чему ты это… – промолвил Ксавье, нежно убрав её волосы за уши.

– Между нами с тобой столько лет недоговорённостей. Столько всего произошло, – ответила она честно. – Иногда я не понимаю, почему ты всё ещё выбираешь меня…

– Потому что люблю. А любовь не выбирают, ты и сама знаешь это, – сказал он, глядя в её опечаленные глаза. – И я не требую от тебя взаимности. Я знаю, что ты не готова. Знаю, что тебе этого не нужно.

– Я хотела сказать, что согласна… – ответила она дрожащим голосом.

– Что? – опешил Ксавье, замерев перед ней, как статуя. Ему казалось, что она бредит или что он снова понял что-то не так.

– Согласна выйти за тебя…

====== Глава 18. Смерть за твоим плечом ======

Ксавье совершенно обомлел и сидел перед ней практически пьяный от этих слов. На лице была нелепая, одурманенная улыбка, язык вдруг начал заплетаться, взгляд затуманился, и сознание плыло от счастья.

– Мне это послышалось? – улыбнулся он с видом довольного кота. Он ждал этого почти десять лет. Мечтал о ней с самого детства и представлял, что когда-нибудь она скажет ему «да».

– Я ведь могу и передумать, – прозвучал высокомерный тон, и она вытянула правую руку для кольца. – Ну? Где оно?

– Сейчас… Сейчас, погоди, – побежал он сломя голову наверх, как параноик, а она лишь специально его подначивала. Уэнсдей уважала Ксавье, но частенько над ним подтрунивала, просто чтобы показать своё, хоть и небольшое, превосходство.

– У тебя пятнадцать секунд, иначе я передумаю! Четырнадцать…

Тринадцать, – по всему дому раздавался грохот и отборные маты.

– Твою мать, ну было же здесь. Чёрт! – крикнул он, рыская по тумбочке, и она засмеялась.

– Десять!!! – крикнула она громче, и он, наконец, вспомнил, где его оставил. В джинсах, в которых был в тот самый вечер. Быстро поддев их с вешалки цепкими пальцами, он вытащил бархатную коробочку и ринулся бежать к ней.

– Две, одна, – сказала она, увидев его. – А всё… Поздно.

– Ну, не издевайся надо мной, – тяжело дышал Ксавье, держась за грудь и присаживаясь перед ней на правое колено. Ему всегда хотелось сделать всё именно так. Не из-за показухи, но ради скрытого смысла этого жеста. Он влюблён настолько, что готов склонить перед ней голову.

– Давай ещё раз, – сказал он, подняв взгляд, и она протянула ему руку, чтобы он, наконец, надел на неё кольцо.