Текст книги "Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Katerinka_Pel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Я не говорил так. Не все хотят детей, – уткнулся он лбом в дерево. – Но я говорю о будущем… Когда-нибудь…

– Нет, – категорично заявила она из закрытой комнаты. – Даже не обсуждается.

– Свадьбе – нет. Детям – нет. Ты вообще меня любишь?! – положил он ладони на дверь, замолкнув в ожидании. Уэнсдей молчала. Она не хотела создавать еще больший конфликт, но понимала, что, отвергая всё это из раза в раз, делает ему очень больно. Они были вместе уже четыре года, и каждый раз, когда речь заходила о свадьбе, Уэнсдей срывалась и противилась. Но, вспоминая об этом сегодня, она понимала, что лишь показывала ему свою нелюбовь. Хотя, на самом деле, была готова на всё, что он предлагал… На самом деле, она мечтала об этом. И сейчас в её голове были лишь мысли о том, что она не ценила, что имела. Так и не открыла ему глубину своей любви…

====== Глава 6. В агонии ======

Тайлеру было больно от того, что Уэнсдей была столь категорична, что она не шла на уступки даже ради него. Ведь он каждый день думал о том, как мечтает быть с ней. Как хочет надеть кольцо на её палец, увидеть её в белом платье, ждать их первенца, поглаживая маленький животик.

– Уэнсдей… Я не хочу ругаться, – прижался он к двери спиной и говорил с ней. – Но ты…

Тайлер покачал головой, задумавшись. Он не мог подобрать нужных слов. Чего он ждал? Она ведь всегда была такой, а менять её от внезапно нахлынувших чувств было нечестно. Он оторвался от двери и решил прогуляться, чтобы окончательно всё не испортить. – Я ухожу. Надеюсь, что ты остынешь и мы поговорим…

Уэнсдей тоже думала об этом. Что им просто нужно побыть порознь хотя бы немного, чтобы не поубивать друг друга. Эти ссоры были редкими гостями, но, когда они были, ранили в самое сердце…

***Он вернулся домой только в четыре часа утра, ведь до ночи говорил со своим отцом о Уэнсдей. Она уже спала в их постели, но проснулась от его шагов, когда он на цыпочках подошел к кровати, чтобы лечь рядом.

– Тебя долго не было, – сквозь сон нащупала она его прохладную руку.

– Я знаю… Был у отца, – ответил он, забираясь на кровать под одеяло и прижав её к себе.

– У отца… Жаловался на меня? – спросила она, коснувшись пальцами его голого бедра.

– Немного… Да, жаловался, – согласился он, целуя её в макушку.

– Надеюсь, больше мы не будем это обсуждать? – настойчиво прозвучал её голос, и он громко вздохнул.

– Как скажешь, – ответил он, уже успокоившись. Они с Донованом обсудили всё. Все проблемы, которые могут возникнуть в отношениях. В том числе, её нежелание иметь детей и гены, которые сидели в их крови.

– Завтра выходной. Может, мы сходим вместе куда-нибудь? – проскользил он ладонями под её футболку.

– А как же экзамен в понедельник? – спросила она дрожащим голосом, ощущая, как он нежно трогает её грудь.

– К черту его… – поцеловал он её шею. – Ты ведь мисс Зазнайка, в любом случае, сдашь.

– Но мне нужно, чтобы сдал и ты, Тайлер, – повернулась она к нему лицом и быстро сняла с себя футболку в ожидании продолжения. Он был таким теплым в районе живота, что ее руки всегда искали там пристанище.

– А мне нужно, чтобы моя девушка серьёзно со мной поговорила… – посмотрел он на неё с надеждой на конструктивный диалог.

– Поэтому ты сначала потрогал мою грудь, чтобы я повелась на это и уже не могла сердиться, – уточнила она, и он кивнул. – Как я сразу не догадалась… Чёрт с тобой, Галпин, говори.

– Я поговорил с отцом… И он объяснил мне, что давить на тебя всё равно, что заставлять… Делать что-то насильно, – ответил он, глядя в её глаза. – Я хотел сказать, что не хочу заставлять. Не хочу быть для тебя абузой. Тем, кого ты не готова терпеть всю жизнь.

– Тайлер… Я не терплю тебя… Всё не так. Я с тобой, потому что люблю тебя, а всё остальное – дело десятое. Я не хочу говорить сейчас о свадьбе. О детях. Не хочу ссориться с тобой. Но хочу предложить компромисс.

– Какой? – спросил он, держа её за талию.

– Мы поговорим об этом через год. Хорошо? Через год мы попробуем прийти к чему-то, – предложила она, поглаживая его волосы.

– Год… Мучительных страданий в неведении… Любит ли меня моя девушка… – притянул он её ближе. – Ладно, мне подходит.

– Она любит, – поцеловала она его в губы, обхватив за ягодицы. – И любит твою задницу.

– Мою задницу, значит… А я надеялся, что мою широкую душу, – улыбнулся он, переворачивая её сонное тело спиной к себе и забираясь сверху.

– Раздвинь, – расставил он её стройные ноги шире, сдирая вниз хлопковые трусики и трогая её так, что она застонала на весь дом. – Обожаю, когда ты не сдерживаешься. Секунда моих касаний, и ты вся мокрая.

– Я ждала тебя, – зажмурила она глаза, ощущая, как пальцы скользят по клитору и сводят её с ума. Именно в такие мгновения всë её нутро понимало, что никто и никогда не будет владеть ею, как он.

– Я знаю, – грубее придавил он её тело к кровати и начал раздеваться сам… Каждое его движение, каждый вдох были выучены ею наизусть. Она знала, как ему нравится, и любила подчиняться. За столько лет вместе они ни на секунду не охладели друг к другу, а лишь наоборот, упиваясь страстью, забывали о любом конфликте. Ведь были честны друг с другом.

Первый её стон от его движения внутрь делал из него подневольного раба. Он был зависим от этого, и это пугало больше всего. В секунду в голове всё смешивалось. Лишь она и её шикарное тело, которые всегда жаждали его объятий, его поцелуев и его давления. Она становилась всё мокрее от его интенсивных движений.

– Никто. Никогда. Не будет тебя так трахать, – сказал он, сжимая кожу на её талии и сильнее обхватив за хрупкие косточки.

– Только ты, – захныкала она, почти лежа под ним, потому что ноги разъезжались и скользили по шелковому белью. Им обоим это так было нужно. Настолько сильное желание обоюдной эйфории.

Его ладонь зарылась в черные волосы и оттянула их назад, заставив её сильнее выгнуться под тяжестью его тела. Он трахался, как Господь Бог, и это было не оспорить. Она изнуряла под ним и каждый раз ждала чего-то дикого и необузданного. Такого, от которого бедра дрожали, и по ним растеклась её влага. Такого, от чего хотелось всего и сразу. Почувовать его везде и желательно одновременно.

Когда движения становились совсем близкими к желанной разрядке, он выжидал, пока она обхватит его, крепко сжимая и бесстыдно пульсируя вокруг горячими стенками. Она становилась совсем мокрой, податливой, мягкой, но при этом всё ещё оставляла на нем дополнительные приятные ощущения своими мышцами. От этого контроль терялся в мгновение, и он кончал на её ягодицы или поясницу от одного только ощущения её оргазма. Они давно спали без презервативов и таблеток, ведь она ему доверяла. Только благодаря этому бесконечному доверию и уважению они оба знали, что нашли свою вторую половину. Вопреки всему.

Уэнсдей говорила с Ксавье и вспоминала этот последний раз, когда они с Тайлером обсуждали детей. Видимо, он не отбросил свои мечты, а просто не говорил ей, чтобы лишний раз не провоцировать конфликт. Когда время было уже ближе к 19:00, на её телефон пришло сообщение.

– То же место, 20:00, приходи одна и возьми какую-нибудь вещь, связанную с ним.

У Уэнсдей и так всегда было с собой его фото, но она решила дать подаренное им кольцо. Это было нечто очень важное. Для них обоих.

– Отвезешь меня на Гарден-стрит? – спросила она у Ксавье, пока они прогуливались по центру возле кинотеатра.

– Зачем тебе в эту дыру? – удивился Ксавье. – Там живут одни воры и бедняки.

– Какая разница, кто там живет? Главное, что мне туда нужно, – ответила она даже более резко, чем планировала.

– Ладно-ладно, я просто решил спросить. Я отвезу, – сказал он, направившись к машине, и она сразу же пошла за ним.

Это было в получасе езды от центра, в пригороде. Когда они приехали, Уэнсдей быстрее пули попрощалась и убежала, даже не собираясь что-то с ним обсуждать. Ксавье сходил с ума от её поведения, но терпел. Слишком рано. Его попытки сблизиться с ней были предприняты слишком рано. Она была не готова.

Добравшись до нужной квартиры, она поняла, что дверь уже была открыта, и зашла внутрь. Вокруг был какой-то дым, и жутко пахло жженым сахаром. Ведьма стояла к ней спиной и что-то шептала себе под нос.

– Садись, – сказала Шарлин, обернувшись и глядя на девочку. – Мне нужна его вещь.

– Вот, – сняла она кольцо и протянула ей. Женщина взяла его в руки и закрыла глаза, а затем забросила в чашку с травой, от которой шёл странный запах.

– Эй, – дернулась Уэнсдей, глядя на это. Ведь это была дорогая её сердцу вещь.

– Я верну его. Сиди, – сказала Шарлин грубым тоном, не открывая глаз.

– Зазеркалье, дитя, это место, где живут заблудшие души. Место, откуда они не могут выбраться… В наказание за плохие вещи, что они совершали в жизни, – промолвила она, сильнее зажмурившись.

– Но он ведь может найти выход оттуда, да? Раз он связался со мной… Он сильнее многих, – уверенно спросил её настойчивый голос.

– Это зеркало… Что ты мне показала. Оно не простое. Вход в зазеркалье всегда лежит через вещь, которая собрала много энергетики. Жизнь в одиночестве в зазеркалье ужасна, именно поэтому ты тянешь его сюда своими чувствами, но он этого не хочет. Я предупреждаю тебя, девочка, что вытащить его оттуда невозможно, что бы ты ни делала. Если ты его вытянешь, то вытянешь вместе с ним очень много плохого. Это будет уже не твой Тайлер. Это будет некое существо… Поэтому единственный вариант – жить дальше, – сказала ведьма, открыв почти такие же черные глаза.

– Нет. Вы сказали, что видели меня с ним! Как же это понимать?! – истерически спросила она, нервно встав с кресла.

– Понимай, как хочешь. Но тебе туда дорога закрыта. Ты не понимаешь, чем это чревато! – отрезала Шарлин, отговаривая её.

– Вы меня совершенно не убедили. Вы меня не слушаете? Вообще! И Вы называете себя ведьмой?! – она задрала футболку в районе живота. – Это шрам от ножа. Я умерла. Но вернулась. И Вы скажете, что это невозможно?! Я ушам своим не верю, магия – единственное, что нас объединяет!

– Дитя, ты не понимаешь. В тебе энергия предка. Она отдала свою душу, чтобы ты жила дальше. А твой парень. Тот мальчик. Он там один. И он не хочет, чтобы ты страдала. Ты хоть знаешь, с какими мучениями он умер, черт возьми?! – резко рявкнула Шарлин, прикрыв рот, и Уэнсдей уставилась на неё огромными испуганными глазами.

– Что?! Нет… Что Вы знаете? – встала она с места и целенаправленно пошла к ней.

– Тебе пора уходить. Антуан! – крикнула она, и из другой комнаты вышел здоровенный мужчина. – Выведи девушку.

– Я никуда не уйду! Что Вы знаете?! Как он умер? Нам сказали, что его мозг отказал! Скажите, Шарлин! Умоляю, скажите! – кричала она, пока Антуан вытаскивал её за дверь. Шарлин наблюдала за этим со стороны, её лицо было полно боли и страданий за то, что она ощутила от этого кольца. Она не выдержала и протянула ей его на выходе.

– То, что с ним там сделали… Это не отказ мозга, Уэнсдей. Я не могу сказать многого, но смерть произошла не случайно, – ответила она, и из глаз Уэнсдей в момент полились слезы горького отчаяния.

– Помогите мне, – съехала Уэнсдей по стенке в коридоре и села на пол, поджав колени и громко рыдая.

– Я лишь могу сказать, что это его доктор. Лечащий врач. Он решил изменить лечение. Большего я не могу тебе сообщить. И насчет зеркала. Мальчик не выйдет оттуда, пока ты будешь держать его здесь, – опустила она глаза. – Мне жаль, девочка.

– Я не могу так… Я уже так не могу, – съежилась она с болью в груди и почти лежала на холодном полу.

– Надо успокоиться и жить дальше. Некоторые не могут и мечтать о прощании, а тебе дозволено общаться с ним. Ваша связь настолько сильна, что вы смогли попрощаться. Цени хотя бы это, – коснулась она её плеча. – И не думай о тех вещах, о которых сейчас думаешь… Можешь побыть здесь немного.

Спустя десять минут Уэнсдей кое-как вышла на улицу, облокачиваясь на столбы и стены домов, потому что еле перебирала ноги, а затем увидела, как за ней едет знакомый Астон.

– Уэнс… Я решил вернуться. Давай я… – Ксавье увидел её глаза и сразу же вышел из машины. – Господи… Ты вся дрожишь.

– Ксавье, – рухнула она ему на плечи и продолжила горько рыдать в невыносимом крике души. Ей было так больно и страшно, что она не могла говорить. Все её мысли были о том, что Тайлера насильно забрали у неё, и что она этого даже не почувствовала.

– Я здесь. Я с тобой. Отвезу тебя домой, – накрыл он её своей толстовкой, прижимая за хрупкие плечи, которые непреодолимо трясло.

Ксавье помог ей сесть в машину. И она вообще вряд ли бы дошла до дома самостоятельно. Ведь её колени ходили ходуном, а челюсть стучала от непроизвольной дрожи. Внутри всё так болело, что она не могла найти себе места. Хотелось кричать и умереть, только бы вернуться к нему в объятия.

– Уэнсдей… Тебе нужно успокоиться. Если ты приедешь к родителям в таком состоянии, они точно не уедут, как ты хотела, – сказал Ксавье, уговаривая её и пытаясь помочь.

– Ты прав, ты прав, – смотрела она в окно, но тело не реагировало на попытки расслабиться.

– Давай мы немного… Сейчас. У меня есть идея, – свернул он машину на отшиб в сторону озера.

Через пятнадцать минут они стояли на пустом берегу и смотрели на звезды, пока у неё внутри всё горело.

– Уэнс… Надо будет покричать, – сказал он, стеснительно посмотрев на нее.

– Покричать… – задумалась она, осмотревшись.

– Здесь никого нет. Давай начну я. Иначе ты просто не справишься с этим напряжением.

Внезапно Ксавье громко раскричался прямо в сторону воды, так, что гладь разносила его крики вдоль озера, и Уэнсдей тоже смогла сделать это, вопреки своим установкам. Она ощущала себя такой слабой и уязвимой без Тайлера. Такой потерянной.

Наконец, сорвав горло до неприятной боли, она опустилась на пятую точку прямо на холодный песок и начала рисовать на нем сухой веткой знаки бесконечности.

– Что-то произошло? Давай я позвоню Мортише и скажу, что мы немного задержимся? – предложил он, присаживаясь рядом.

– Не надо… Я всё выплакала. Спасибо тебе, – сказала Уэнсдей, снимая с себя его толстовку и встав с земли. – Поехали…

– Хорошо, – пошел он за ней, опустив взгляд. Весь дальнейший путь они молчали. Каждому было неприятно обсуждать то, что наболело.

Уже у дома она предложила ему зайти с ней, чтобы поговорить с матерью, и он согласился помочь.

Мортиша, как всегда, приготовила вкусный ужин. Донован уже ждал внутри, общаясь с Гомесом. А Уэнсдей и Ксавье сидели рядом, загадочно переглядываясь.

– Миссис Аддамс, всё очень вкусно, – промолвил Ксавье, заставив её улыбнуться.

– Спасибо, дорогой. Я старалась, – коснулась она Гомеса бледной рукой. – Но не обошлось и без помощи твоего отца, Уэнсдей.

– Я за вас рада. Когда вы уезжаете? – с напором давила она, пытаясь поскорее избавиться от нежеланных гостей.

– Завтра утром, дорогая, – сообщила Мортиша. – Выглядит так, словно ты нас выгоняешь. Что подумает твой друг?

– Что вы, мама. Разве вас выгонишь? Это почти как избавиться от бубонной чумы в глухой деревне в летний период, – продолжила она есть с безразличным видом.

– Спасибо, дочь, это очень… Приятно, – улыбнулась Мортиша, глядя на Ксавье, пока он наблюдал за всем этим, выпучив глаза. Отношения Аддамсов всегда казались ему странными, но Тайлер очень быстро к ним привык.

– Донован, как Вам мясо? – уточнила она, глядя на него. – Гомес сам убил этого селезня.

– Эммм… Вкусно… Очень вкусно. Надеюсь, разрешение на оружие не просроченное? – пошутил Донован, заставив Уэнсдей ухмыльнуться.

– Надейтесь, что оно вообще было, – сквозь зубы сказала она, наливая себе еще вина.

– Дорогая, не много ли за сегодня? – спросила Мортиша, глядя на дочь с укором.

– Мало, мама. Очень мало, – ответила она, делая новый глоток.

Ужин закончился хорошо. Ранним утром Аддамсы должны были уехать, договорившись о том, что Донован будет приезжать к Уэнсдей вечерами и проверять, всё ли нормально. Ксавье тоже обещал быть рядом.

К 23:00 Уэнсдей, наконец, зашла в комнату, но, измученная новостями, не знала, как подойти к зеркалу, поэтому начала разговор сама с собой.

– Ты мне не рассказал… Ничего мне не рассказал, – с обидой сказала она, сидя вдалеке на своей кровати. – Я ощущаю себя дурой. Я говорила с Господом впервые в жизни, думая о том, что ты не мучился. Что ты умер быстро и безболезненно… А оказалось…

Едкий дым заполнял её легкие, она впервые в жизни курила, стащив сигареты у Донована. Слезы бежали из глаз бесконечным потоком, и она не могла думать о словах, что случайно сказала Шарлин. Но внезапно она услышала из зеркала его голос.

– Я не рассказал потому что ты не должна была узнать об этом…

====== Глава 7. Секреты ======

Комментарий к Глава 7. Секреты Приятного чтения…Спасибо за допинг в виде отзывов и поддержки) Мне важно)

– Значит, вот как… Не должна была узнать, – встала она с кровати, затушив сигарету о стакан с водой, что стоял на тумбе, и направилась к нему. Он посмотрел на неё виноватым взглядом. На ней не было лица, она выглядела словно призрак от того, что узнала. Боль неведения душила и терзала еë так сильно, что она на секунду перестала верить в его любовь.

– Уэнсдей… Так получилось, – прервал он её с грустными глазами. – Никто не виноват.

– Никто не виноват?! Никто не виноват… У меня нет слов. Ты не сказал мне, что ты умер в мучениях. Ты не сказал, из-за чего. Ты вообще ничего мне не сказал, и я узнаю от постороннего человека!!! – вскрикнула она, кое-как сдерживая слезы. – Тайлер… Ты что, вообще ничего не понимаешь?! Не понимаешь, что где-то ходит твой убийца?! Что он может сделать то же самое с другими!!! Что он просто вырвал тебя у меня, как по-живому, вырезал кусок моего сердца!!!

– Уэнсдей… Успокойся, – сказал он, глядя на нее. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Я, блин, всё знаю. Ведьма сказала мне! – отрезала она грубым тоном. – И я, нахрен, засажу его!

– Уэнс! – крикнул он, прикрывая рукой глаза. – Я знал, что так будет. Ты бы не поняла меня.

– Что?! – спросила она, шмыгая носом. – Что ты знал?!

– Ты никого не посадишь. Никто не виноват. Это был эксперимент. Я пошел на него, – сказал он, и она замерла в недоумении.

– Что? – нахмурила она брови, ужаснувшись от его слов. Её сердце стучало так сильно, словно участвовало в Формуле-один.

– Ты никого не посадишь, потому что там есть бумаги с моей подписью. Я согласился, – ответил он с комом в горле.

– Ты… Что ты сделал?! Ты бросил меня… Ты просто меня бросил… – заладила она, как ненормальная. Её всю трясло от услышанного.

– Уэнсдей, нет. Конечно, нет, малыш, – пытался он её успокоить, но в неё в мгновение вселился Дьявол. Она ощутила такое презрение и разочарование, кои ранее не испытывала.

– Не называй меня так, Тайлер, твою мать! – бросила она в зеркало его кольцо, и оно отскочило на пол комнаты. – Что ты наделал?! Ты бы не умер, если бы не пошел на это?! Если бы просто прошел последнюю свою терапию?! Скажи мне!!!

– Нет, Уэнс, я был бы жив. Но мне нужно было попытаться, – опустил он глаза.

– Попытаться что?! Что он тебе обещал?! – разозлилась она, глядя на него раскрасневшимися глазами. В её висках отстукивало. Тахикардия сводила с ума, доводя сердце до бешеного ритма. Поясницу охватила резкая боль, в горле появилось чувство тошноты. Кожа вновь начала приобретать синюшний оттенок.

– Зачем тебе знать это? Я не вернусь больше… Жизнь одна. И я сделал попытку. Но у меня не вышло, Уэнсдей. Живи, я молю тебя. Просто живи, родная, – сказал он умоляюще, настолько, что у неё заболело сердце, а голос окончательно сорвался с петель.

– Я тебя ненавижу, – рухнула она на колени перед ним. – Ненавижу тебя! Чертов эгоист! Чертов предатель!!! Ты – гребанный сукин сын!

– Уэнсдей… Не надо, я прошу тебя, – плакал он с той стороны зеркала, вытирая глаза. – Не говори так. Я тебя люблю.

– Ты не любишь никого, кроме себя! Никого! Я ненавижу тебя! Все пять лет, я любила тебя все пять лет так сильно, что мечтала быть с тобой всю жизнь, а ты так легко ушел!!! Ты предал меня!!! Вырвал моё сердце, словно его и не было, ты меня уничтожил, Тайлер, ты понимаешь, что меня больше нет из-за тебя!!!! – крики заполнили весь дом. Ей было еще хуже, чем тогда, когда она узнала о его смерти. Как только на пороге комнаты появились её родители, они начали оттаскивать её от зеркала, которое она лупила кулаками. – Я тебя ненавижу!!! Ненавижу!

– Уэнсдей… Всё, довольно, – прижала её к груди Мортиша, пока она обессиленно повисла на ней, полностью раздавленная тем, что он сказал ей.

– Мама, – всхлипнула она, сжимая её кожу и крепко обнимая её. – Он меня оставил… Оставил…

– Дорогая… Успокойся, – гладила она её по спине и попросила Гомеса уйти. Он тут же удалился, оставив их только вдвоем.

– Родная… Я знаю, ты уже взрослая. Но мне тяжело оставлять тебя, когда ты в таком состоянии, – промолвила Мортиша спокойным голосом. – Все люди злятся друг на друга. Что сделал Тайлер? Мне ты можешь всё рассказать…

– Он что-то подписал. Я не знаю, что, но он изменил лечение, – ответила она, утирая горькие слезы.

– Откуда ты знаешь это? Видела видение? – спросила её мама, взглянув на неё и Уэнсдей неоднозначно кивнула. Она не собиралась делиться с ней тайной о зеркале или ведьме. А, когда родители зашли в комнату, Тайлер просто исчез из отражения.

– Может, у него была какая-то причина, родная? Он так тебя любил, что я не верю в то, что это было совершенно спонтанным его решением, – покачала Мортиша головой.

– Я не знаю… Но это значит, что он не поставил меня в известность. Значит, он выбрал за нас двоих. Не открылся мне, что значит, предал, – резко и настойчиво сказала она, отстранившись от мамы и громко всхлипывая.

– Конечно, нет, дочь. Может, дело в том… Что ты бы ни за что не пошла на это? Может, он не хотел причинять тебе боль? Он ведь не мог знать о твоем видении, – сказала она, взяв Уэнсдей за руку. – Не руби с плеча. Тайлер очень любящий парень. Он не мог так поступить с тобой.

Уэнсдей понимала, что не ожидала от него такого. Никогда не ожидала. Она ему доверяла, а он просто отвернулся от нее, согласившись на какое-то сомнительное лечение. Она была в бешенстве от этого.

– Ты права, мама… Я перенервничала, – сказала она, стирая со щек последние влажные следы. – Я буду ложиться.

– Пожалуйста, Уэнсдей… Не плачь. Думай о хорошем. Он тебя любил, – накрыла она её покрывалом и, выключив свет, направилась к себе в комнату. Уэнсдей всё сильнее понимала, что у него были от неё секреты. Она не знала этого, и её родители тоже не знали. Разве что что-то мог знать Донован?

Она вновь подошла к зеркалу, но его не было там.

– Тайлер. Я в последний раз спрашиваю. Что такого произошло, что ты посчитал это более важным, чем твоя жизнь, чем мы? – твердила она, сидя на полу, но так и не дождалась ответа. – Я больше никогда не заговорю с тобой. Больше никогда…

Уэнсдей вновь легла в постель вся в слезах. И уснула только ближе к трем часам ночи, не увидев, как Тайлер наблюдал за ней со стороны, но боялся даже показаться ей на глаза…

– Если бы у меня был выбор, я бы отдала свою жизнь за тебя, – водила она пальцами по его коже перед пылающим камином. Огонь так красиво разбрасывал тени по комнате, что она не могла наглядеться на их очертания.

– Я бы сделал то же самое… За любого из своей семьи, – задумался Тайлер, разглядывая стены. – Смотри, какая ты красивая… Твой профиль… Идеален. Особенно когда ты голая, – посмеялся он, обхватив ладонью её грудь.

– Ты не устал? – спросила она, забираясь на него сверху. Ночь была длинной, и они с ним творили непристойные вещи, стараясь не перебудить своих соседей по гостевому дому.

– Нет… И ты вновь меня оседлала, – появилась улыбка на его лице. – Тебе нравится руководить, не правда ли?

– Только тобой… – ответила она, крепче сжимая его своими ногами. Его руки скользили по её бедрам. Её фигура была такой женственной. Песочные часы. Тонкая талия, округлые ягодицы, небольшая, но такая красивая и упругая грудь.

– Поставила синяк, – погладил он её ногу. – Сколько раз ты упала?

– Всего два, а дальше всё пошло, как по наитию. Пойдем и завтра? – зазывала она его с собой, начав бесцеременные движения, пока сидела сверху.

– Пойдем… Не просто так ведь моя спортсменка поехала в горы… – улыбнулся он. – Хочешь пойти в джакузи?

– Думаешь, там сейчас никого нет? – загорелись её глаза двумя озорными огоньками.

– Думаю, нет… Все спят. Время уже три, – посмотрел он на часы. – Составишь мне компанию?

– Конечно составлю, – наклонилась она, чтобы поцеловать его губы. – Я только… Закончу здесь… И сразу…

Её поцелуи шли всё ниже, на каждое её движение он издавал глухой, протяжный стон удовольствия.

– Твою шею… Ключицу… Грудь… Ребра… Живот… – озвучивала она сразу ту часть, к которой приближалась, перед тем как поцеловать её. – А теперь можно идти.

Её лукавая улыбка не успела показаться ему, потому что он зарылся пятерней в её волосы и вернул её обратно к себе между ног.

– Скажи это, – запрокинул он голову назад от удовольствия.

– Твой член… – погрузила она его в рот, крепко сжав в маленькой ладошке. – Огромный, любимый член.

Он смотрел, как тени в комнате повторяют её интенсивные движения, и сходил с ума от удовольствия. Слишком горячо, слишком блаженно и невероятно.

– Уэнс, твою мать, я так тебя люблю, – закрыл он глаза, ощущая, как все желания сконцентровались в одном месте. Вся кровь сейчас находилась там. Несколько минут, и он выстрелил в её горло горячей жидкостью, ощутив, как оно сжимается на нем, когда она заглатывает его. – Я просто умер… Меня нет, я умер…

– Если ты умер, я тоже хочу умереть, – вытерла она свои губы и легла ему на живот, посмотрев на него с любовью.

– Ах, тоже хочешь, – расстелил он её перед собой на коврике, заставив посмеяться. – Расслабься… Малышка…

Уэнсдей тревожно спала, вспоминая его. Ей казалось, что всё происходит на самом деле, и, проснувшись, она первым делом обнимет его теплое тело и посмотрит в сонные, любимые глаза. Но суровая правда вновь брала своё.

Ранним утром, когда она открыла глаза, она моментально набрала номер Ксавье.

– Мне нужно в клинику, где лежал Тайлер. Ты можешь скататься со мной? – спросила она его, когда он только проснулся в своей постели.

– Всё нормально? Ты вообще спала? Голос странный, – задумался он вслух и попытался прийти в себя. – Могу… Во сколько?

– Чем раньше, тем лучше. Провожу родителей, и свободна, буду ждать тебя, – сбросила она трубку, заставив Ксавье откинуть назад корпус в недоумении, а затем и вовсе закричать в свою подушку. Если Аддамс нужна была его помощь, он всегда помогал, хоть и не без неприятного ощущения в грудной клетке.

В этот раз всё получилось точно так же. Родители уехали, договорившись с Уэнсдей, чтобы она была на связи, иначе они тут же вернутся обратно.

И она ждала его собранная с 9:15, всё еще пытаясь достучаться до Тайлера, но он не реагировал.

– Я всё равно узнаю правду, – сказала она вслух и услышала автомобильный гудок во дворе. Схватив рюкзак, она тут же бросилась на улицу к его машине. Клиника находилась не очень далеко, примерно в часе езды от Джерико.

– Вы там что-то забыли? – спросил он, нахмурив брови.

– Нет, мне нужно кое-что выяснить, – настаивала она, ничего ему не объсняя.

– Ладно… Что ж. Уэнсдей. Скоро экзамены… – сказал он, глядя на нее. – Мы можем хотя бы позаниматься.

– Да, можем. Но позже, – ответила она безэмоционально.

– Уэнсдей… – остановил он машину, и уткнулся головой в руль. – Хоть убей, я не понимаю. Ты можешь хоть немного подумать о чем-то, кроме Тайлера?

Она, не задумываясь, отстегнула ремень и резко хлопнула дверью, направившись вперед. Так он понял, что сказал очередную глупость.

– Прости… Пожалуйста, прости, Уэнс! – крикнул он ей в спину. – Садись обратно. Идти далеко…

– Ксавье. Я буду с тобой честна. Я никогда не буду думать о чем-то другом. Потому что он умер. Он умер, оставив меня с этой болью в сердце. И я не могу этого вынести, тебе ясно?! – раскричалась она, опустив руки.

– Ясно, – ответил он с расстроенным видом. – Я понял… Садись…

Она громко вздохнула, но всё же села в машину. Доехав туда, она сразу же спросила доктора Хэндриксона в регистратуре. Ей сказали, что он занят, но сможет подойти через полтора часа. После операции. Они согласились ждать. Сидели в коридоре, и она изучала их стенды.

Но, как только она увидела его, сразу же заняла оборонительную позицию.

– Уэнсдей, здравствуйте… Как Ваше здоровье? – спросил он, протягивая ей ладонь.

– Спешите вновь кого-то убить? – спросила она, вызвав у него недоумение.

– Я не понял. Это такой юмор? – спросил он огорченно.

– Тайлер, доктор Хэндриксон. Как он умер?! – спросила она, встав перед ним со скрещенными руками. – Я не уйду, пока Вы не скажете правду!

– Уэнсдей… Я не понимаю, о чем Вы, – пытался он отрицать, но она быстро вывела его на чистую воду, ведь знала, когда люди врут.

– Ваши жесты, мимика. Всё говорит о том, что Вы что-то скрываете, и я отдам Вас под суд, если Вы не объясните мне, что произошло, – грубо сказала она, пока Ксавье смотрел на это огромными глазами и не знал, как реагировать.

– Уэнсдей, я ничего не могу сказать. Можете подать в суд, можете написать в полицию. У нас всё конфиденциально. Тайлер подписал все бумаги. Он сам просил уменя об этом. Поэтому, извините. Я ничего не могу Вам сказать, кроме как то, что всё было добровольно. И он любил Вас. Поберегите чувства усопшего, – сказал врач, и она схватила его за руку прямо в коридоре.

– Сукин сын! Это из-за тебя он усопший! Из-за тебя, мразь! – начала она бить его кулаками, но Ксавье быстро оттащил её.

– Охрана! – крикнул Хэндриксон.

– Не надо охраны, мы сейчас уйдем, – утащил её Ксавье, крепко держа на руках маленькое, взбунтовавшееся тело, и уже на улице поставил её на землю. – Что ты вообще творишь?! Могла бы сказать, что за херня происходит. У меня скоро лопнет башка от твоих выходок!

– Ты не понимаешь?! Они с ним что-то сделали! Что-то ему ввели. Он умер не просто так! – резко сказала она, пытаясь зайти обратно.

– Уэнс, блин, стой! – схватил он её за запястье. – Они ничего тебе не скажут. Это конфиденциальная информация… Если нужно узнать, я узнаю, но мне нужно время.

– Ты серьезно… Узнаешь для меня это? – спросила она, ощутив, как злость начинает отступать.

– Да, – ответил он. – Обещаю.

– Спасибо! – кинулась она к нему на шею, обвив его тонкими ручками. – Спасибо, Ксавье, ты не представляешь, сколько для меня это значит!

– Представляю, Уэнсдей… К сожалению, представляю.

Они приехали обратно только к часу дня, и она пригласила его отобедать. Аддамс не была гостеприимной, но хорошо понимала, что нужно проявить хоть какое-то уважение как благодарность за его помощь.