Текст книги "Маньчжурский гамбит (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Бежать? Кричать? Звать на помощь? Кидаться на вахмистра, чтоб спасти главаря?

– Оружие на снег. Медленно. Все, какое есть. Подручные средства тоже, если что, считаются оружием, – скомандовал я, не повышая голоса. – Кто дернется – мой человек снесет вашему штабс-капитану башку. А потом мы перебьем вас всех.

Бандиты переглянулись. Посмотрели на истекающих кровью товарищей. На Тимофея, в глазах которого не было ни капли волнения или переживания. Только ледяная пустота и абсолютное спокойствие.

Один за другим они медленно положили свои ключи и палки, вытащили из карманов ножи. Бросили все это в снег.

– Петр, собери железо, – приказал я. – Обрезы оставь, их Тимофей проверит.

Селиванов быстро метнулся вперед, сгреб трофеи.

Я повернулся к Горелову. Он висел в руке Тимохи, бледный как мел. Баюкал сломанную конечность и скулил сквозь стиснутые окровавленные зубы.

– Слушай меня внимательно, падаль, – я аккуратно поправил лацканы его шинели, смахнул парочку невидимых пылинок, – Запомни сам и передай своим хозяевам. Этот эшелон – моя территория. Здесь нет для вас никакого интереса. Любой, кто сунется за данью или попробует причинить вред моим людям, останется лежать в этом снегу навсегда. Я понятно объясняю?

– П-понятно… – прохрипел Горелов.

– А теперь бери своих подранков и вали отсюда. Чтобы духу вашего на Восьмой ветке не было. Если еще раз увижу твою рожу ближе, чем за версту от моего поезда, Тимофей сломает тебе вторую руку. А потом и шею.

Я кивнул вахмистру. Он брезгливо поморщился и отшвырнул Горелова в снег. Руку, которой держал бывшего офицера, вытер о шинель. Будто испачкался.

Оставшиеся на ногах бандиты, матерясь, оскальзываясь, подхватили раненых под мышки и начали медленно отступать.

Горелов, шатаясь, поднялся с земли. Он бросил на меня взгляд, полный жгучей, бессильной ненависти, двинулся к дружкам.

Я похлопал Тимофея по плечу, одобряя его методику ведения переговоров, развернулся и тоже собрался отправиться восвояси. Хотелось уже отдохнуть. День выдался насыщенный.

Это была непростительная ошибка. Ошибка, которую в девяностые оплачивали цинковым гробом.

Я расслабился раньше времени. Поверил, что показательные выступления Тимохи сработали на все сто.

Сзади вдруг раздался топот, хруст снега и дикий, яростный вой.

– Пашка! – истошно, с надрывом рявкнул Тимофей.

Он впервые назвал меня вот так, по имени. А значит, точно происходит нечто поганое.

Я резко оглянулся. Один из бандитов – самый молодой, с безумными, налитыми кровью глазами – не смог пережить позора товарищей.

Оскорбленное самолюбие сорвало ему крышу. Он решил доказать братве свою крутость. Ублюдок несся прямо на меня огромными прыжками. В его занесенной руке тускло блестело длинное, узкое лезвие заточки. И дело в том, что бежать ему – совсем мало. Нас разделало всего несколько метров.

Время мгновенно замедлилось. Я видел искаженное злобой лицо бандита. Видел, как стремительно сокращается между нами расстояние.

Мой мозг, натренированный в десятках уличных разборок, мгновенно выдал четкую, спасительную команду.

У йти с линии атаки, сделать шаг вправо, перехватить вооруженную руку, сломать локоть!

Я дернулся, собираясь выполнить этот отработанный до рефлексов маневр. И тут же с осознал – тело не слушается.

Слабый, истощённый тифом организм юного аристократа просто физически не способно на такой резкий рывок. Ноги словно вросли в мерзлую землю, нежные мышцы отозвались предательской, ватной слабостью.

Я катастрофически не успевал среагировать на нападение.

Оружия у меня нет. Тимофей отошел в сторону. Он как раз подобрал обрезы. Его руки заняты. Вытащить «Маузер» казак не успеет. Выстрелить с бандитского оружия тоже. К тому же психованный белогвардеец вот-вот окажется рядом со мной. Велик риск, что Тимоха заденет и меня.

Петр Селиванов замер у самых дверей теплушки, сжимая в руках железяки. Он буквально оцепенел.

Мы с бандитом остались один на один. Острие ножа было уже в полуметре от моей груди. Озверевший взгляд убийцы, жаждущего крови, казался совсем безумным.

В голове, холодной и кристально ясной, вспыхнула одна-единственная, очень нелепая мысль:

« Твою мать… Меня что, сейчас вот так запросто убьют⁈»

Глава 14

Инстинкт выживания, вбитый в подкорку в девяностые, сработал быстрее аристократических мышц.

Если не можешь уйти с линии атаки – сломай эту линию и эту атаку к чертовой матери.

Вместо того чтобы отшатнуться назад, как подсказали бы страх и инстинкт самосохранения, я поступил ровно наоборот. Сделал короткий, отчаянный выпад вперед, прямо на лезвие.

Бандит не ожидал такого самоубийственного маневра. Как и всё, что происходит внезапно, это сбило его бешенный настрой перерезать мою глотку прямо сейчас. Он рефлекторно дернулся. Я тоже. Но осознанно и теперь уже в другую сторону.

Нож прошел в миллиметре от моего бока, вспоров бобровую шубу.

Я не стал бить придурка по лицу. Сил не хватит.

Резко качнулся в сторону противника. Вложил весь свой скромный вес, всю злость в один точечный удар. Левым предплечьем с размаху ударил его под локоть, а пальцами правой руки с бешеной силой вцепился бандиту в кадык.

Раздался влажный хруст. Мы рухнули в снег вместе. Я оказался сверху.

Нападающий захрипел, пуская кровавые пузыри. В горячке боевого аффекта, ведомый желанием победить и выжить, я раздавил ему горло.

Нож, так и не доставший моей плоти, теперь сиротливо валялся в стороне.

Мое дыхание было тяжелым, с присвистом. Я смотрел в стекленеющие глаза ублюдка и не думал вообще ни о чем. Никаких мыслей, никаких эмоций. Только руки мелко тряслись из-за отката адреналина.

Подскочил Тимофей. Перепуганный за мою жизнь, с перекошенным от ужаса лицом. Он схватил меня за плечи, рывком поднял на ноги и тут же начал судорожно ощупывать.

– Ваше сиятельство! Павел Саныч! Зацепило⁈ Крови нет⁈ – рычал вахмистр, тараща глаза так, что они того и гляди могли вывалиться наружу. Как у мопса.

Казак был в ярости. Если бы напавший на меня идиот остался жив, он растерзал бы его на множество маленьких бандитиков.

– Цел, Тимоха, цел. Шубу только попортил, гнида, – я отстранился от вахмистра, глубоко вдохнул ледяной воздух.

Жив. Все-таки старые рефлексы не подвели.

Самое забавное, доблестная «белая мафия», а вернее некоторые ее представители, когда молодой придурок кинулся на меня с заточкой, замерли на месте. Видимо, надеялись на успех предприятия. Но как только поняли, что я убил их товарища, снова рванули прочь, утаскивая двоих с простреленными ногами. Даже не подумали забрать мертвое тело.

Воцарилась звенящая тишина. Мои подопечные замерли, как истуканы. Включая Селиванова. Смотрели на меня с суеверным ужасом и восхищением.

Одно дело – слышать, как я торгуюсь с китайцами. Другое – видеть, как тщедушный князь голыми руками за пару секунд ломает кадык вооруженному бандиту. Хотя, признаюсь честно, я сам не ожидал подобного эффекта. Это вышло само собой.

В любом случае, в глазах моих людей князь Арсеньев окончательно перестал быть просто «барином». Теперь я – полноправный, полноценный вожак. Который решает вопросы не только с помощью золота.

Выдохнул. Провел ладонью по лицу. На лбу выступил предательский холодный пот. Тело сработало на каких-то неимоверных резервах и теперь требовало, наконец, отдыха.

Адреналин медленно отпускал, оставляя после себя знакомую холодную ясность. Мы выиграли этот бой. Но война за Харбин только началась. «Белая мафия» не простит унижения и трупа своего подельника.

Он им, конечно, не особо нужен. Вон, бросили как отработанный кусок дерьма. Но зато теперь есть гарантированный повод. Можно все валить на невинно убиенного товарища. Они вернутся, и точно не вшестером.

Нет, так дело не пойдёт. Палки, железки, пацаны с прутьями – детский сад это все. Мне нужен небольшой, но регулярный отряд охраны. А не только один терминатор в папахе и мой прошлый опыт.

Мне нужно оружие. Много оружия.

– Петр, – я позвал бледного Селиванова. – Труп оттащите поближе к перрону и присыпьте снегом. Только не сильно, пусть его найдут завтра. И само собой, на все вопросы, если таковые возникнут, ответ один – никакой драки не было, бандитов не видели. Вообще ничего не знаем. Уберешь покойника – созывай актив. Ты, твои парни, генерал Корф. Из других вагонов отбери пяток мужиков, кто покрепче и кто порох нюхал.

– Слушаюсь, Павел Саныч. О чем говорить будем?

– О реорганизации, Петр. Наша община открывает собственную службу безопасности.

Через десять минут в моей теплушке собрались будущие члены «отдела безопасности».

Лишние уши в лице женщин и детей мы убрали. Отправили в соседний вагон, обсудить вопросы питания и бытовые моменты. По-хорошему, надо собрать всех, кто остался в несколько вагонов. Чтоб не растягивать народ на весь состав.

Вот этим я и велел заняться княгине Шаховской. Проанализировать, кого сколько у нас проживает на данный момент. Затем распределить всех заново по четырём теплушкам. Это будет разумнее.

Народу, морально и физически способного охранять общину, оказалось не очень много. Генерал Корф, Петр с сыновьями, Алексей Осеев, тот самый инженер, и еще порядка десяти мужиков с горящими глазами. Слух о подвиге князя разлетелся по эшелону мгновенно. А дурной пример, что говорится, очень заразителен. Тот факт, что я завалил бандита, оказал на многих крайне воодушевляющее действие.

В центре теплушки, на ящике лежали трофеи – два ржавых огрызка трубы, два дрянных ножа, железнодорожный ключ, наган и два обреза мосинки. Слабенький улов. К тому же, на поверку, один обрез оказался не годным – боек спилен. Чисто пугалка. Ну и еще – у нас есть целых три нагана теперь. Но к ним не имеется запасных патронов.

– Господа, – я подошёл к печке, обвел взглядом своих новоиспеченных бойцов. – Вы видели, что произошло. Иллюзии о благополучной жизни в Харбине продолжают развеиваться. Вопрос выживания обрел не только бытовые черты, но и вполне себе буквальные. Харбинские чинуши пальцем не пошевелят. Китайцам плевать на беженцев. А местные бандиты, как вы уже поняли, взяли нас на карандаш.

Я выдержал паузу, позволяя всем присутствующим проникнуться ситуацией и моими словами. Затем продолжил:

– Мы отбились от мелкой шушеры. Но скоро сюда придут люди посерьезнее.

Мужики мрачно закивали. Корф откашлялся, выпрямил спину, поднял руку, как на уроке в школе:

– Позвольте, князь, высказать свое мнение. Вы совершенно правы. С тактической точки зрения наша позиция уязвима. Глухой тупик, ограниченный обзор. Нас могут взять в клещи или просто поджечь. Необходимо… Даже, пожалуй, жизненно важно организовать круговое охранение. Караулы. Секреты.

– Именно об этом и говорю, Ваше Превосходительство, – я с уважением кивнул старому вояке.

Он, кстати, заметно взбодрился – почувствовал себя в родной стихии. Да, мы не на фронте… Хотя нет. Мы как раз на войне. Это война за самих себя. И генерал отлично разбирается в тактиках и стратегиях. Дать человеку дело – лучший способ вернуть ему достоинство.

– Назначаю вас главным военным консультантом нашей… общины, – озвучил я свое решение Корфу, – Будете планировать оборону.

Подошел к ящику с трофеями. Задумчиво посмотрел на все это добро.

– Не густо… Селиванов, ну-ка расскажи, сколько людей сейчас в эшелоне? Ты же у меня завхоз. Должен знать.

– Сто шестьдесят четыре, ваша светлость. Мужчин справных, способных к делу – пятьдесят два, считая и вас. А остальные… больные, старики да бабы с детишками. Оболтусов вроде моих, – он кивнул в сторону сыновей, замерших в углу, – Десятка полтора наберётся. Молодняк. Кровь гуляет, а ума не особо. За ними глаз да глаз нужон. Но я приметил человек десять смышлёных, их тоже можно к делу приставить.

– Отлично. Это будет отдельный отряд, – кивнул я.

Затем снова обратил внимание на металлические прутья, которые молодые Селивановы сжимали в руках.

– Где взяли сие чудо? – спросил я пацанов.

– Сами сладили, ваше благородие, – ответил старший, Степка.

Как выяснилось, пацаны Селивановы, объединившись с другими подростками, наткнулись в тупике на брошенные составы. Знатно их раскурочив, они выдрали прутья, трубы и увесистые железные поручни, из которых и сладили себе подобие оружия.

Я оживился. Вот оно! На первое время сойдёт. Но вопрос со стволами нужно решать – и срочно.

– Молодцы! – хлопнул парня по плечу. – Ну вот. Уже не с голыми руками будем от врагов отбиваться. Хоть что-то. Ваше превосходительство, – обратился я к генералу, – Каков ваш план обороны?

Корф расправил плечи. В голосе его прорезалась стальная уверенность.

– Установить круглосуточное дежурство. Две смены. Обо всех подозрительных перемещениях докладывать мне или Тимофею немедленно. С этого момента мы не беженцы. Мы – гарнизон. Любого, кто сунется на Восьмую ветку с дурными намерениями, должны встречать железом и свинцом. Он покосился на ящик с трофеями, перевёл взгляд на дубинки парней и тяжело вздохнул: – Ну, а пока свинца не сильно много, будем исходить из того, что имеем.

– Пётр, принимай этот металлолом, – кивнул я на бандитский скарб, – Распорядись с умом.

Селиванов тяжело вздохнул, взял рабочий обрез. С сухим, резким щелчком металла проверил затвор.

– Не извольте сомневаться, ваше сиятельство. Сделаем из нашего тупика крепость.

– Вот и славно. А теперь идём, поглядим, что в тех старых вагонах сгодится под наши нужды.

– Может, мы сами, Павел Александрович? – Пётр посмотрел на меня с нескрываемой тревогой. – Вам бы прилечь, отдохнуть… На ногах ведь едва держитесь, лица на вас нет.

Я криво усмехнулся.

– На себя посмотри, – качнул я головой. – Сам-то не лучше выглядишь. Идём, не спорь.

Конечно, мне не было необходимости переться к этим чертовым вагонам с остальными. Мог бы остаться в теплушке. Отправить людей, выдав им чёткие инструкции.

Но в том-то и была проблема. Они в большинстве своем в старом вагоне будут видеть какие-то ненужные железки. А у меня за плечами – опыт выживания в девяностые и понимание, как из куска трубы сделать смертельное оружие.

Пётр и его мужики принесут то, что им понятно, но они пройдут мимо вещей, ценность которых им пока неведома.

Я повернулся к генералу, который замер в ожидании распоряжений.

– А вот вы, Корф, пожалуй, останетесь. Это теперь ваша охраняемая территория. Осмотрите периметр, поговорите с людьми. Разъясните каждому его задачу, чтобы без дела не шатались.

– Будет исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство! – отчеканил Корф.

Его лицо буквально сияло от счастья, что он теперь востребован. Что не просто иждивенец или лишний рот, а полезный человек. Было видно, старый служака истосковался по настоящему делу. Именно поэтому он принялся за устройство обороны с огромным рвением.

Остальные члены службы безопасности, тихо переговариваясь между собой, потянулись из вагона на мороз.

До заброшенного, полусгоревшего состава мы добирались минут пять-семь.

Стёпка, старший сын Петра, вёл нас уверенно, петляя между занесенными снегом путями.

Приходилось осторожно огибать подозрительные кучи – то ли мусорные завалы, то ли что похуже. Младший, Иван, топал рядом с братом, сопел в воротник, куда пытался спрятать нос от мороза.

– Вот здесь, господа, – негромко, по-взрослому, произнёс Стёпка, указывая на мрачный, обледенелый остов вагона.

Вокруг стояла такая темень, что хоть глаз выколи. К счастью, именно в этот момент, тучи на небе разошлись и выглянула луна. Это значительно улучшило видимость.

Мы осторожно поднялись внутрь.

Когда-то это был вагон вроде привычной мне электрички – с длинными рядами лавок. Сейчас же здесь царил лютый беспорядок. Всё деревянное было ободрано подчистую. Видимо, ушло в печи каких-то бедолаг.

Однако труб, прутьев и добротных металлических пластин здесь всё ещё хватало с избытком.

Мой «взгляд из будущего» выцелевал из хаоса детали, которые при минимальной доработке превратятся в шипы, пики и арматурные дубины. Мои спутники чётко следовали указаниям. Выламывая всё, куда указывала моя рука.

Где-то через час мы уже возвращались к нашему тупику, нагруженные железом.

Еще на подходе я почувствовал, что что-то не так. У вагонов царил хаос.

Казалось, всё нутро состава выплеснулось наружу, в объятия кусачего уличного мороза.

Люди бегали между путями, размахивали руками. Со всех сторон доносились крики, которые создавали нестройный, пугающий гул.

У моей теплушки стояла целая толпа женщин. Они сгрудились вместе. Некоторые почему-то обнимали друг друга, причитали и всхлипывали. В общем, ничего не было понятно, кроме одного: случилась какая-то беда.

Едва мы вышли из тени складов с добытым ломом, толпа на мгновение замерла. Десятки глаз, полных тревоги и затаенной надежды, уставились на нас.

От этой тишины стало очень сильно не по себе. Предчувствие, острое и колючее, как ледяная игла, вонзилось прямо в мозг. Что могло случиться за этот час, пока меня не было?

Первой из толпы вырвалась бабка Арина. Она летела вперед, навстречу мне. Спотыкалась, задыхалась, поскальзывалась на ровном месте. Вид у нее был совершенно безумный. Глаза навыкате, платка на голове нет, волосы дыбом. Такое чувство, будто она пыталась их выдрать с корнем.

– Пропал! Пропал, родимый! – заголосила старуха, подлетая ко мне.

А потом вообще с ходу рухнула на колени прямо в серую мешанину грязного снега.

– Никитушка! – выла нянька, впиваясь ногтями в собственное лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. – Не углядела косатика! Смерть мне, дуре старой!

Тут же ко мне двинулись остальные.

Впереди – поручик Василий Прокин, которого я сегодня принял на службу. На его локте буквально повисла супруга Анастасия. Выглядела она пугающе. Глаза покраснели от слез, губы мелко дрожали.

Следом шел новоиспеченный переводчик Михаил, грузинский князь. Бледный до синевы. За князем тянулись остальные. Угрюмые, с неприкрытой яростью в глазах.

– Ваше сиятельство… – голос поручика сорвался. – Дети пропали. Все трое.

Анастасия, до этого крепившаяся из последних сил, издала тонкий, едва слышный скулеж – звук, от которого волосы встали дыбом. Сдерживаемая истерика готова была вот-вот прорваться плотиной.

Василий порывисто притянул жену к себе, почти силой уткнул её лицом в свое плечо.

– Мальчиков наших украли, – произнес он сипло. – И Никиту вместе с ними. Будто сквозь землю провалились.

Глава 15

Женский вой резал по ушам так, что хотелось просто развернуться и уйти куда-нибудь подальше. Где я больше не услышу этого звука.

Нянька Арина вообще упала в снег и начала биться о землю, размазывая по лицу грязные слезы. Супруга поручика Прокина вторила ей на одной высокой, невыносимой ноте.

Мужики глухо гудели, женщины крестились и тоже коллективно выли. В общем – форменный дурдом.

Паника – это инфекция. Если ее не купировать сразу, она сожрет всю структуру. Сочувствие в момент кризиса приводит только к одному – истерика начинает расти в геометрической прогрессии. Нужна жёсткость. Это как отвесить пощечину, чтоб привести человека в чувство.

Ну и кроме того, скажу честно, если они сейчас не замолчат, я сам завою. Потому что женские слезы и вопли – это что-то невыносимое.

– А ну, тихо! – рявкнул так, что в горле запершило.

Мой крик, усиленный морозным воздухом и акустикой кирпичных стен, сработал как та самая пощёчина. Истерика Арины захлебнулась. Анастасия, супруга поручика, вздрогнула и прикусила губу. Мужики замерли.

– Прекратите этот балаган, – я шагнул к бабке, схватил ее за плечи, рывком, не церемонясь, поставил на ноги. – Слезами пацанов не вернешь. Скулить будете потом, если повод появится. Сейчас мне нужны факты. Когда видели в последний раз? Где?

– Д-да как же… – заикаясь, начала Арина. Рыдать она прекратила, но трясло ее знатно. – Как вы с Тимофеем ушли к тем… иродам, что дань требовали. Никитушка тут был, у вагона стоял рядом с мальцами новенькими. Сдружились они. Я только отвернулась…отошла на пять минуточек, а его и след простыл. И мальцов тоже.

– Простите, ваше сиятельство… – Из толпы женщин выступила невестка княгини Шаховской. Александра, кажется, – Могу ошибаться, но…

Она робко оглянулась на княгиню. Та стояла ровно за ее спиной. Заметив вопросительный взгляд девушки, Шаховская уверенно кивнула. Мол, продолжай, не останавливайся.

– Когда вы… – Александра снова замялась, соображая, как назвать все то, что творилось возле вагонов около часа назад, – Когда вы разговаривали с этим людьми… Трое в стороне стояли. Они будто наблюдали. Вот там, подальше. В самом конце. Я их совершенно случайно заметила. Выглядели как те господа, что с вами беседы вели. Мне показалось, они вместе пришли. Но отчего-то эти трое будто прятались в темноте. Наблюдали.

Я посмотрел на невестку Шаховской. Молча. Хотя имелось желание сказать что-нибудь грубое. Например, какого черта она не озвучила этого сразу⁈ Если часть белогвардейцев пряталась в конце эшелона, очевидно же, что это не просто так.

– Значит, они шли сюда уже с определённым планом, – холодно констатировал я.

В голове мгновенно сложился пазл.

Классическая схема. Штабс-капитан и его дружки качают права у парадного входа, отвлекают на себя всё внимание. В это время еще трое… хотя, может и не трое. Может, их было больше…

И что? Они спрятались, чтоб в нужный момент украсть детей? На кой черт им…

Я еще не успел до конца додумать эту мысль, а ответ уже пришел сам собой.

Им все дети и не нужны. Так вышло, что они забрали троих. Поманили… не знаю… конфеткой, игрушкой, котёнком. В этом времени с маньяками еще никто не знаком. Детишки понятия не имеют, что чужим дядькам верить нельзя. Особенно, если эти дядьки что-то обещают.

Но главное – те, что прятались у дальнего вагона, скорее всего были заинтересованы только в одном ребенке. В наследнике Строганова. Любые другие – на хрен им не нужны.

Кто-то сдал бандитам, что в поезде есть ценный кадр. Вот за этим кадром они и явились.

В принципе, я даже могу предложить, кто именно сдал. Интеллигентная гнида, которую Селиванов вышвырнул за периметр.

Он знал, что бабка – нянька богатого наследника. Оказавшись на улице, обиженный на весь мир очкастый просто продал эту информацию первой же банде, чтобы спасти свою шкуру и заработать копейку. По крайней мере, такой вариант первым приходит мне в голову.

Я повернулся к генералу Корфу и Селиванову.

– Ваше превосходительство. Петр. Берите людей, сделайте факелы и прочешите каждый метр вокруг эшелона, под вагонами, за пакгаузами. Ищите следы. Волоки, оброненные вещи, окурки – всё, что угодно.

– Сделаем, Павел Саныч, – мрачно кивнул приказчик, сжимая в руке наган.

– Вы думаете, они еще здесь? – с надеждой вклинился Прокин,

– Я думаю, что их здесь нет, поручик, – жестко ответил я. – Но мне нужно знать, в каком направлении увели детей. Или утащили. Хотя, скорее всего, мальчишки двигались самостоятельно. До определенного момента.

Я обернулся, взглядом нашёл в толпе грузинского князя. Он стоял молча, кутаясь в рваную шинель.

– Михаил, вы Харбин знаете хорошо. Языком владеете прекрасно. Идемте. Нам предстоит кое-какое дело. Будем применять методы нетрадиционной дипломатии. Тимоха, за мной.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, я быстрым шагом двинулся в сторону выхода из тупика. Князь и Тимофей, естественно, рванули следом.

Пока шли, в голове прокручивал варианты дальнейших действий.

Бегать по ночному городу, пытаясь найти иголку в стогу сена – удел идиотов. Преступный мир живет по одним и тем же законам, что в Москве двадцать первого века, что в Харбине начала двадцатого.

Бандиты – люди с определённым образом мышления. Как говорится, ничто человеческое им не чуждо.

Допустим, они действительно украли пацана, за которого можно выручить денег. Много. По крайней мере господа в этом уверены. Очкастый по-любому сказал им, что у Арины должно быть золото припрятано. Вряд ли он это знает наверняка, просто прикинул хрен к носу и сделал верные выводы. Как и я. Поэтому белогвардейцы имеют даже не один вариант, кому продать мальчишку. Не дотянутся до Строганова, явятся к нам.

В любом случае эти господа сейчас в эйфории предвкушения. Значит где-нибудь что-нибудь да вылезет. Информация, случайное слово. Могут пойти бухать, играть в карты и трепать языком перед девками.

– Михаил, – бросил я на ходу, не оборачиваясь. – Далеко отсюда ближайшие кабаки с рулеткой и публичные дома?

Переводчик поравнялся со мной, удивленно моргнул.

– На Пристани. Это минут пятнадцать пешком, за железнодорожным переездом. Там и казино коммерческого клуба, и дома терпимости на любой вкус. Но Павел… простите, вы хотите искать детей в борделе? Или просто снять напряжение?

– Зачем мне его снимать? – Я удивленно покосился на грузина, – Совершенно не напряжён. А искать… Да, будем именно в борделе. Но не детей. Информацию. Шлюхи и крупье – кладезь любых сведений.

Тимофей за моей спиной недовольно вздохнул. Мысль о том, что наследник Арсеньевых намерен посетить злачные места, показалась вахмистру кощунственной. Однако, что показательно, спорить со мной он не стал. Наверное, уже понял, если я принял решение – переубеждать бесполезно.

Мы пересекли заснеженные пути, вышли на окраину Пристани.

Контраст был разительный. Грязный, темный мир товарных тупиков сменился яркими вывесками, светом электрических фонарей и гулом ночной жизни. Отовсюду слышались смех, звуки музыки, звон посуды.

– Нам нужно заведение, где собираются представители… скажем так… Различных местных группировок. В первую очередь, наши. Белогвардейцы. – пояснил я князю.

Михаил кивнул и тут же уверенно свернул в узкий переулок, освещенный красными бумажными фонарями.

Через пару сотен метров мы остановились перед массивной резной дверью с бронзовыми ручками. Вывеска гласила: «Салон мадам Розы».

Именно это место упоминал тот слюнявый ублюдок из банды Горелова.

– Тимоха, наганом не размахивай, но держи под рукой, – вполголоса бросил я. – Мы сюда не воевать пришли, а провести разведку.

– Хорошо, ваше сиятельство. Понял, – тяжело вздохнул вахмистр. Судя по этому вздоху он то как раз настроился на очередную драку.

Я толкнул дверь. В лицо ударил тяжелый аромат французских духов, пудры, сигарного дыма и спирта.

В холле, устланном дешевыми, но яркими коврами, играл патефон. Несколько девиц в шелковых пеньюарах, со скучающим видом курили на бархатных диванчиках.

При нашем появлении они оживились, профессионально осмотрели меня, Тимоху и князя с ног до головы. Поняли, что из троих гостей только одного можно воспринимать как достойного клиента. Все внимание жриц любви сосредоточилось на моей персоне.

Я не успел произнести вежливого «добрый вечер», как нам навстречу выплыла сама хозяйка. Грузная женщина лет пятидесяти, с ярким «боевым» раскрасом, затянутая в корсет. Этот корсет был настолько тугой, что, казалось, дамочку сейчас разорвет пополам. На ее крепкой, отнюдь не лебединой шее блестело фальшивое колье.

– Господа желают отдохнуть? – проворковала хозяйка борделя, пытаясь с первого взгляда оценить нашу платежеспособность. – У мадам Розы лучшие девочки.

Не знаю, почему, но она говорила о себе в третьем лице.

– Господа желают поговорить с мадам Розой о деле.

Я подошёл к ней вплотную, подхватил под локоток и оттащил в сторону, подальше от жриц любви, которые упорно пытались показать нам свои прелести. Парочка особо рьяных буквально вывалили эти прелести наружу. Чем изрядно смутили бедного грузинского князя.

Тимофей замер рядом. Встал так, чтобы перекрыть обзор.

Улыбка мадам мгновенно увяла. Взгляд стал колючим.

– Я не собираюсь платить больше того, что уже оговорено с господином… – начала она.

– Побойтесь бога, мадам Роза, – жестко перебил я дамочку.

Достал из кармана две тяжелые серебряные монеты с профилем Юань Шикая. Сразу отдать не стал. Просто держал на ладони, под носом у Розы, чтоб она видела серьёзность моих намерений.

– Не собираюсь обирать такую замечательную особу, – улыбнулся я ей, – Мне нужна информация.

Хозяйка борделя посмотрела на серебро, облизнула ярко накрашенные губы.

– Слушаю вас, молодой человек. Сразу поняла, что вы – из приличных господ.

Я наклонился ближе к мадам.

– Если в ближайшее время кто-нибудь из ваших девочек услышит, как клиенты треплятся про Восьмую ветку, про украденных детей, хороший куш, или нечто подобное… Вы немедленно пошлете ко мне человека. На товарную станцию, тупик за старыми пакгаузами. Спросить князя Арсеньева.

Я разжал кулак. Серебро скользнуло в пухлый кулачок Розы. Она мгновенно спрятала монеты в вырез платья.

– Две – это задаток, – уточнил все с той же милой улыбкой, – Еще пять даянов тому, кто принесет интересующую меня информацию. И десять – если информация приведет к результату. Моя щедрость безгранична, мадам. Но если узнаю, что вы знали и промолчали… Вот этот человек, – я кивнул на Тимофея, – вернется и сожжет ваш бордель вместе с его содержимым. Мы друг друга поняли?

Роза посмотрела на Тимоху, нервно сглотнула.

– Обижаете, князь. У нас заведение солидное, гостей мы уважаем. Если кто-то будет трепать языком про Восьмую ветку, или детей – вы узнаете первым. Слово мадам Розы.

– Отлично. – Кивнул я.– Доброго и рыбного вечера.

Мы вышли на морозную улицу. Михаил глубоко вдохнул ледяной воздух, словно пытался очистить легкие от приторного запаха борделя.

– Впечатляет, Павел. Вы ведете дела очень… специфически для аристократа.

– Не мы такие, жизнь такая, – коротко ответил я. – Где здесь играют по-крупному?

– Соседний квартал. Клуб «Золотой Дракон». Там рулетка и карточные столы. Они под покровительством шанхайской диаспоры, но пускают всех, у кого есть средства.

Через десять минут мы стояли перед ярко освещенным зданием клуба. У входа дежурили двое охранников.

Увидив Михаила в его скромной одежде и зверскую физиономию Тимофея, парни инстинктивно напряглись. Однако несколько монет открыли нам и эти двери.

Внутри стоял невообразимый гвалт. Звон фишек, гул голосов на десятке языков, сизый дым курева. Вокруг столов с зеленым сукном толпились бывшие офицеры, китайские коммерсанты, какие-то темные личности в костюмах.

– Миша, будьте любезны, найдите мне старшего по залу. Управляющего, – попросил я князя.

Михаил протиснулся сквозь толпу к крупье, о чем-то с ним переговорил. Через минуту к нам подошел сухопарый китаец с непроницаемым лицом.

– Чем могу служить благородным господам? – спросил он на вполне сносном русском.

Я повторил уже проверенную в борделе схему. Отвел в сторону. Поиграл серебром. Дал четкие инструкции.

– Тот, кто принесет нужные сведения, получит весьма приличную сумму. Уже золотом, – добавил в конце своей речи.

Китаец вежливо поклонился, незаметно спрятал монеты в рукав.