Текст книги "Ненормальный практик 8 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

* * *

Вскоре Аннабель ушла.

Наблюдаю за ней в окно, как какой-то старший брат, чтобы не обидели. Жуть. Лучше вам бриташки не трогать мою собственность. Стою, пялюсь на Лондон, накрытый серым куполом. Дождь льёт и льёт. По улочке буянит мутная речушка. Вообще, для охоты – идеальное время. Дичь должна сидеть по норам. Приходишь, отрываешь голову и за следующей. Что чувствую вообще к этим крысам, предавшим своих? Да ничего особого. Только презрение, и всё. У меня нет какого-то плана расчленять их по запчастям. Разве они стоят такой возни? Для начала просто убью наследников, им уже лет по сорок-сорок пять небось. А их отцы, если они ещё живы, пусть ждут своей участи долгие мучительные годы. Главное – дать им всем понять КТО ЭТО СДЕЛАЛ. Пусть оглядываются. Пытаются убить меня первыми. По сути, что они могут противопоставить мне? НИЧЕГО. Я теперь ходячее возмездие всех погубленных душ не только самих Северовых, но и всех людей, погибших в той бойне. И набираю обороты. О, да. Буду ли я останавливаться в своём прогрессе? Нет конечно, ведь ещё девять лет назад поставил себе не просто цель, а ЗАДАЧУ – забраться на гору мировой силы как можно выше. Так высоко, чтоб мог жить – не тужить и ни о чём не думать. В этой жизни мне не нужны друзья по типу Майкла. Никаких учеников. Пусть все те, кто захотят узнать мои секреты приходят и получают только смерть. Никакой жалости. Никакой скорби. Одиночество делает сильнее. Верно ведь? И тут сразу же встаёт вопрос. Cаня-Санёчек, а как же твоё обещание Корнелии? Выполню. Если она всё ещё ждёт, конечно же. Станет моей. А свою собственность я держу на коротком поводке. Таков мой мир. Злодей ли? Плевать. Я может даже полюблю её, кто знает. Но даже если это случится, буду придерживать её на расстоянии. Участь такая. Если уж выбрал путь – дотянуться до неба, то земная жизнь, мягко говоря, должна впитать коррективы.

Внезапно воздух вокруг дрогнул, как марево.

Улыбаюсь. Началось. Догадывался ведь, что Лорды начнут действовать, после моей-то переданной маски Воробья. Как ни посмотри, а это было не просто признание, дескать смотрите, я тут. Но и угроза. Мол я мог сделать с вашей королевой и то и это, но не нашёл в том моменте ничего увеселительного, однако, не прощаюсь и вернусь снова. Сторожите её, как псы овцу. Иначе Сашка Волков и Северов в одном лице может оказаться очень, ОЧЕНЬ близко, и кто знает, что этому ненормальному придёт в голову.

И теперь эти старцы, м-м-м, а судя по ауре, всего один из них запустил глобальный контур поиска. Надо же, на целый город. Ужасающе мощно. Вот она сила – Лордов, не зря их считают ходячими бедствиями.

Контур схож с низкочастотным гулом, который чувствуют только кости. Эфирный фон города вот-вот просканируется ВЕСЬ за раз. Не знаю, кто этот монстр, но он хорош. Активирую в глазах эфир, «видя» мир через потоки энергии. Тяжёлая, белая волна сканирования катится по улицам, проходя сквозь стены домов, заглядывая в подвалы и на чердаки. Хм, перехвалил. Какая грубая работа. Он ищет мощные источники эфира, аномалии, всё, что выбивается из нормы. Волна подкатывает к нашему убежищу, активирую контур. Золотой Эфир мгновенно окутал особняк тончайшей пленкой. Это не барьер, ведь тот бы сразу был замечен, как камень в бассейне. Тут дело в мимикрии. Моя пленка поглотила сканирующий импульс и вернула сигнал обратно, мол тут «Пусто. Пыль. Старая мебель. Никакого эфира, приятель».

Волна проходит сквозь дом и, не зацепившись, катится дальше.

– Вряд ли он – дилетант, – хмыкаю, делая глоток чая. – Скорее, ленив. Или просто недооценил меня, что не то чтобы обидно, просто разочаровывает. Или это я, как всегда, слишком перестраховываюсь?

Ведь, естественно, поработал и над печатью Аннабель. На всякий случай. Она сейчас в городе. Да, пусть выглядит как подросток, а её эфирные каналы пока работают в фоновом режиме. Но внутри неё горит моя Печать. Для опытного сенсора эта Печать будет сиять как маяк в ночи, если он направит скан в её сторону. Вот потому-то я и поставил глушилку, дабы для любого внешнего наблюдателя её аура выглядела как аура обычного неофита, с легким налётом особого потенциала, что для Лондона не редкость. А так – никакой мощи Архимагистра.

Что ж. Сканирование завершено. Чем бы заняться? Плюхаюсь в кресло и смотрю в потолок, где лепнина изображала пухлых ангелочков. Странная, конечно, штука – жизнь. Особенно в данном веке. Хочешь музыки – нифига не включишь её на проигрывателе, не, друг, топай в таверну, или в филармонию, ну или если богат, можешь заказать бардов на дом. Хочешь фильм? Не-не-не, дорогой. Только театр. Такие вот дела. Кстати, Сашке ведь повезло, что в его тело вселился я, а не например Майкл. Тот бы точно плюнул на всё, свалил куда-нибудь в Азию и гонял бы свой дянь-тянь сутками напролёт, убивая местных аборигенов. Он был куда более прагматичен, чем я, что всё время чувствовал брезгливость к нарушенному балансу. Предатели не должны жить припеваючи, на костях тех, кто им доверял. Такая несправедливость всегда царапала моё нутро. Не как героя, жаждущего добра, конечно нет. Скорее – как перфекциониста, видящего криво висящую картину мира.

– Порядок должен быть восстановлен, – шепчу тишине. – А мусор – вынесен.

Ты не можешь стать сильнейшим, если закрываешь глаза на подобное. Прав ли я? Не знаю. Просто моё кредо.

Зеваю. Время ожидания – самое скучное время. Но проведу-ка его с пользой. И погружаюсь в глубокую медитацию. Сознание скользит внутрь Золотого Ядра. Оно вращается точь миниатюрное солнце, полное яростной, первобытной мощи. Чёртов реактор, готовый взорваться в любую секунду силищей. Прогоняю потоки эфира по каналам. Расширяю, укрепляю стенки, нарабатываю выносливость узлов. И так по кругу – одно и то же. Нужно закаляться. Медленно. Методично.

Так час сменялся часом. Шум дождя снаружи стал монотонным. Темнело.

А я всё сижу и сижу не двигаясь, как статуя. Дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту. Воздух вокруг стал плотным, горячим. Пылинки, попадая в поле моей ауры, сгорали с едва уловимым вжух.

А в башке целый процесс по эфирным и духовным техникам, контурным схемам, барьерам.

Наверху, в спальне, где балкон, скрипнула дверь.

Вернулась, значит.

Медленно открываю глаза. В гостиной царит мрак.

Потягиваюсь, зевая. Тело пело, наполнившись силой под завязку. Я готов. Хоть к войне, хоть к демонам, хоть к самому дьяволу.

Лёгкие шаги по лестнице. Не крадущиеся, но и не громкие. Похоже на кошку, которая уверено ходит по своей территории. Спустилась в гостиную, и остановилась. Перевожу на неё взгляд. Блин, она могла быть дать фору многим красоткам. Ох, уж эта Аннабель. Скромное серое платье с белым воротничком. Намокший от дождя плащ облепляет её стройную фигурку. В руке чёрная шляпка, мокрые пепельные волосы прилипают к вискам. Выглядит как юная гувернантка, которую злая хозяйка выгнала в непогоду за покупками. В другой руке держит плетеную корзину, накрытую салфеткой.

– Добрый вечер, Хозяин, – проходит она к столу, а как вышагивает, зараза. Что за походОЧКА. Сбрасывает шляпку на кресло. Гля как дерзко.

– Ты долго, – ворчу, не вставая с кресла. – Возникли трудности?

– Пришлось маневрировать, – она ставит корзину на стол. – Лондон на осадном положении. Патрули на каждом перекрестке. Обыскивают экипажи, проверяют документы.

– Тебя остановили?

– Разумеется. Сержант городской стражи у моста, – и кривит губы в усмешке. – Я сыграла роль испуганной служанки, бегущей за лекарством для больной госпожи. Сделала большие глаза, дрожащий голос. Он не просто пропустил меня, предложил проводить. Идиот. – И хищно лыбится, выкладывая на стол продукты. – Они ищут «Стальную Розу», зрелую женщину. И парня в чёрном. Видели бы вы свой портрет! Кстати, а вот и он, – и кладёт рядом со мной листовку с моей наглой мордой. Не знаю, кто её рисовал, но меня определенно представили как какого-то Дон Жуана. Гляди так полгорода теток повлюбляются – прохода не дадут. Аннабель же выкладывает ещё и карту города и продолжает. – В общем, для них я была как пустое место. Невидимка.

– Ясно, – отодвигаю свой портрет. – Что по целям?

Та разворачивает карту улиц. Тонкий, изящный палец уверенно тычет в три точки поочередно.

– Нашла всех троих. И новости, скажем так, требуют немедленных действий, хозяин.

– Поясни.

– Соболев младший в данный момент в своём пригородном поместье. Там беготня, грузят повозки. Кажется, он собирается в поездку во Францию сегодня ночью. Узнать, что заставило крысёныша паковать чемоданы, мне не удалось.

– Вот как. Ничего разберёмся, – чешу щеку. – Что по остальным?

– Орловский сейчас на приёме в центре, к полуночи вернётся в свой особняк в «Золотом Квартале». А вот полковник Демидов находится в штабе Южного гарнизона. Самая сложная цель, там полно солдат. – И смотрит на меня горящим взглядом. – Хозяин, мы не можем ждать. Соболев уйдёт с радаров через пару часов. Остальных можно убрать и позже.

– Нет, – хмыкаю. – Если тронем сбегающего крысёныша, новости долетят до остальных уже к утру. Орловский и Демидов зароются в такие норы, что будем выковыривать их неделями. Нужно бить этой ночью по всем. Сразу. Пока они не поняли, что началась охота.

– П-поняла! Прости, что не подумала об этом, – сглотнула Аннабель.

– Это всё гормоны туманят голову, всё нормально, – успокаиваю её. Вижу ведь какая она вся на взводе, вон глазища как пылают. Такую натрави – сама всем головы откусит. А вспоминая, как она уничтожала обходной отряд, наверняка сделает это ещё и особо жестоко.

Улыбаюсь. Впрочем, почему бы не доверить ей убийство хотя бы одного из них? Не всё ж мне одному развлекаться.

– Что скажешь, Аннабель, справишься? Тело-то у тебя обновлённое. Рефлексы могут сбоить. Так что если не уверена, ничего, пойму.

Та всё ещё во влажном плаще выгнулась по стойке смирно. Прям выправка кадрового офицера!

– Я – Архимагистр, – о-у, решила напомнить всё-таки. – Да, тело юное, но не переживай, хозяин. Сделаю всё в лучшем виде! Соболев – трус. Орловский – торгаш. Справлюсь одной левой. Демидова оставлю на закуску. Дай мне эту ночь, и принесу их головы.

– Хочешь пойти одна? – прищуриваюсь. – И оставить меня одного помирать от скуки? Ну уж нет. Так и быть, Соболев – твой, остальные крысёныши – мои.

– Благодарю за доверие, Хозяин! Я не подведу!

Естественно, Аннабель понимала, что значит для Александра Северова, то бишь меня, убийство одного из предателей клана. По сути, дело чести. Уверен, костьми поляжет там, но исполнит всё до конца. Ну и что кривить душой – она чертовски опасна. И всё же, тот сканирующий контур был уровня Лорда. Если она нашумит, если нарвётся на патруль с кем-то из «Верхушки». То явно не выдержит прямого столкновения с монстром такого калибра без моей поддержки.

А потому говорю вслух:

– Я хочу посмотреть, как ты сделаешь ЭТО. Так что буду в сторонке, подсматривать из кустиков.

Она вдруг залыбилась жуткой улыбкой:

– Знаешь, Хозяин, иногда ты говоришь странные ненормальные вещи, прям как озабот.

– Пф. Просто не хочу рисковать своим ценным ресурсом. Да и разве, мы не в ответе за тех, кого омолодили? Ну и ещё, я не знаю местных Лордов в лицо. Вдруг там, в засаде у Соболева, сидит кто-то из Совета? Ещё и в тех же кустиках, я прям там его и придушу.

Аннабель хихикает:

– Значит, ты просто переживаешь за меня? Так бы и сказал.

– Так и говорю. Всё, хватит болтать. Идём уже, пока крысы не разбежались по всему Лондону…

Глава 11

Возмездие. Одно слово, но сколько в нём смысла. Сколько судеб. Сколько жизней и смертей. Так что же такое возмездие? Пожалуй, это совсем не показательная стрела Зевса, поражающая дичь при всём честном народе. И далеко не театральное правосудие с судьёй в парике с молотком. Возмездие – нечто иное. Это тихий скрип полов в пустом доме, когда дичь точно знает, что она одна. Это стук капель по подоконнику в три ночи, от которого пробегает по спине холодок, ведь окно точно было закрыто. Это взгляд, задержавшийся на диче в толпе на секунду дольше, чем нужно, и унесённый потоком людей, прежде чем она успела понять, почему ей стало не по себе. Возмездие не приходит с барабанным маршем напоказ миру. Оно приходит без лишнего шума. Вызревает в тишине, как спора плесени в погребе, пока однажды не прорастёт сквозь фундамент благополучия дичи. Вселенная, в конечном счете, сбалансирована. Чаши весов могут качаться годами, десятилетиями, создавая иллюзию, что зло утяжелило их навсегда. Вот только однажды, без предупреждения, гиря таившейся справедливости опускается на пустую чашу. Совсем не с грохотом, а с тихим, морозящим щелчком. Именно так оно и нагрянуло в Лондон этой ночью. Не с погромом и криками, а с холодным, промозглым дождём. Пора сравнять чашу весов и расставить всё по местам.

* * *

Дождь лил как с ведра. По каёмке капюшона слетали струйки. Юный Северов сидел на скользком промокшем коньке крыши, слившись с тёмной черепичной крышей. В такую погоду не нужен даже маскировочный контур. Сиди себе как здоровенная летучая мышь, всё равно не увидят. Да и кто смотрит в небо, когда сверху так льёт? Ещё и в такую темень.

Он перекручивал в руке нож и наблюдал, как внизу, у кованых ворот особняка Соболева, шла фигура под дождём. Аннабель. В сером платье с белым воротником. Плащ, как и шляпку, она сняла, оставшись только в нём, прям как бедная родственница или юная гувернантка, которую выгнали на улицу. Вся промокшая, худенькая, с грустными серыми глазами и мокрыми пепельными волосами, прилипшими к щекам. Хрупкая, бледная, в отчаянии. Любой нормальный мужик при виде неё почувствовал бы желание защитить, согреть. Естественно, не только это, но кто освещает свои потаённые мысли сразу же? Аннабель понимала, КАК сейчас выглядит. Может, поэтому и не собиралась играть роль брошенки. О, да, она совсем не жалась от холода. Не строила опечаленное лицо. Просто шла убивать, будучи архимагистром второй ступени. Уничтожить особняк для неё не было абсолютно никакой проблемой, а потому ей не было надобности строить из себя жертву. Волчица в шкуре ягненка, решившая снять плащ не для образа, а попросту дабы не запачкать в крови.

Юноша же закинул в рот орешков, послышалось хрум-хрум и его бормотание:

– Пришла бы до меня такая краля ночью, я б её точно согрел. Хрум-хрум. Попарил бы. Эх. Хрум-хрум.

В кабинете Лаврентия Соболева всё пропахло дорогим коньяком. Пузатый, грузный с седеющей эспаньолкой он лихорадочно сгребал бумаги из сейфа в камин. Пальцы-сардельки тряслись, документы валились на пол.

– Проклятье… проклятье… – шипел он, глядя на огонь камина, пожирающий все грязные бумажки, что он когда-то рассчитывал использовать против других, теперь же не в том положении и спасался сам.

В голове набатом стучали старые слухи. Двадцать семь лет назад, когда он будучи молодым наследником, вместе с папашей и другими соучастниками приложили руку к убийству Северовых, тело младенца так и не нашли. Тогда они успокоили себя, мол, сгорел дотла. Но потом те новые слухи девять лет назад о том, что наёмник Воробей – выживший наследник. Тогда Лаврентий не поверил, счёл за глупость недалёких имперских деревенщин. Но сегодня! Что это за херня⁈ Он бросил взгляд на одну из забранных листовок, расклеенных по всему Лондону. Этот пацан, Алекс Норт выглядит точь-в-точь как покойный князь в молодости! И этот Норт, как он успел узнать через своих, кличет себя Воробьём!

– Я знал… – бормотал сейчас Соболев, швыряя в огонь пачки векселей. – Я говорил им, кровь Севера не смыть водой. Волчара подрос! Отрастил клыки! И теперь здесь, в Лондоне! Боги, за что мне это… Я просто хотел денег… Отец, во что же ты меня втянул!

Внезапно воздух потяжелел. Сходу, раз! И придавило! Толстяк от испуга распахнул глаза.

– Что… что это⁈

Затем череда падающих тел. Бум-тум-дум. Ни каких-либо криков, ни звона стали, ни хоть каких-то признаков борьбы.

Соболев замер. А как овладел его сердцем страх! По вискам капли пота. Глазища не моргают:

– Охрана⁈ – крикнул он дрожащим голосом. – Лейтенант! Доложить, что у вас там происходит!

В ответ лишь тишина. Дождь барабанил по крыше, да стёклам. И среди этого пугающего безмолвия слышались неторопливые шаги ботинок. Тук-тук-тук. Сотни мыслей врывались в башку Соболева. Он выхватил из ящика стола артефакт, способный прикончить даже магистра! Дорогущая вещица! И попятился к стене. Дверь кабинета медленно отворилась.

На пороге показалась девица. Совсем юная. Мокрое серое платье облепляло её худенькую, но уже приобретающую соблазнительные формы фигурку. С пепельных волос капала вода. Она выглядела бы жалко, если бы не одно «но». В расслабленной опущенной руке был зажат меч лейтенанта его охраны. Тяжёлый палаш, весь в крови, а как легко она держала его, будто веер.

– Вы к кому, барышня⁈ И кто такая⁈ – нервно выкрикнул Соболев, целясь ей в грудь. – Уходите! Или я применю силу!

Девица, смотревшая в пол, подняла на него взгляд. Серые глаза. Холодные, суровые, как зимнее небо над полем битвы. Не было в них ни юношеского задора, ни страха. Только намерения убийцы.

– Граф Лаврентий Соболев, – произнесла она юным девичьим голоском, но властный тон заставил жирдяя скукожиться. – Вы обвиняетесь в измене Родине, пособничестве врагу и предательстве рода Северовых.

И шагнула в кабинет. Мокрые башмаки оставляли на персидском ковре тёмные следы.

– Так ты, тварь, с ним заодно! – Соболев нажал на активатор.

Артефакт вспыхнул синевой. Мгновение. БАХ! Эфирный плевок, способный пробить кирасу, влетел девчонке в грудь. И… ничего. Просто рассыпался снопом синих искр, встретившись с её аурой. Она даже не дрогнула, продолжив идти, лишь сухая гримаса презрения на губах, не более.

– Приговор – смерть. Без права обжалования.

– Где он⁈ – взвизгнул тот, пятясь и опрокидывая стул. – Это он послал тебя⁈ Говори, отродье бесовское! Где этот трус! Пусть покажется, я разберусь с ним по-мужски!

Аннабель перехватила палаш поудобнее. Температура тут же выросла на десяток градусов. На её бледном лице показалась писецки пугающая ухмылка, что жирдяй с опаской сглотнул. Она же в миг оказалась прям перед ним, схватила его за шею. Тонкие девичьи пальцы впились в дряблую кожу, как стальные крючья.

– Ты недостоин даже видеть его своими пугливыми глазенками, свин.

– Кх-х, нет… по… пожалуйста… я заплачу, буду служить… что угодно… я готов на что угодно… – прохрипел тот, обливаясь слезами. Конечно, он сразу понял, что не выстоит перед этой дьяволицей. Она только что даже не прочувствовала атакующий артефакт! А какая жаркая аура вокруг! Жжёт до костей! Ему точно конец!

Аннабель ухмыльнулась. На фоне грузного жирдяя она была совсем Дюймовочка, державшая его за горло на весу. Приложила остриё меча к его брюху и ОЧЕНЬ медленно начала проникать в плоть.

– Ахкх! Фх! – захрипел Лаврентий. – Пощади… кх…

Но та, вспоров брюхо, провернула клинок и дернула кверху, разрезая туловище до груди. Кишки, тёплые, узловатые вывалились наружу. Граф закатил глаза перед смертью и услышал последнюю её фразу:

– Александр Северов передаёт привет, – прошептала она ему на ухо, опустив на ковёр. – И он очень расстроен, что вы с отцом отключили барьеры.

Тот предсмертно вздрогнул, распахнутые глаза остекленели, уставившись на юное, прекрасное и в тоже время пугающее лицо своей палачки. И умер. Вот и всё. Первый готов.

Что до Александра, он уже прикончил мешочек с орешками. И, конечно же, оценил сквозь окна работу подручной. Охрану Аннабель просто обездвижила аурой и перерезала. Похвально, что не игралась, а просто сделала работу как подобает. Она же, тем временем, деловито, без брезгливости, достала принесенный мешок. И хрясь! Рубанула жирдяю по шее.

Через полминуты Аннабель вышла из особняка через чёрный ход. Под дождём, в мокром платье, с мешком в руке, она выглядела как курсантка, идущая со сменкой. Если не знать, что в «сменке» лежит башка графа. На секунду решила остановиться в переулке, перевести дух. Ведь адреналин всё ещё бил по венам.

Как раз Александр спрыгнул с крыши, приземлившись рядом.

Аннабель, вздрогнув, резко развернулась, но увидев его, выдохнула и расслабилась.

– Цель устранена, Хозяин, – доложила она, протягивая мешок.

– Видел, хорошо сработала, – кивнул тот. Взял мешок, раскрыл, без эмоций посмотрел на холёную морду Лаврентия и бросил мешок вместе с содержимым в сторону кучи мусора. – Идём. Следующий клиент наверняка ждёт – не дождётся. – и передал ей плащ со шляпкой.

– Как прикажете.

* * *

Барон Пётр Орловский спал беспокойно. Даже во сне продолжал считать: шахты, поставки, проценты, взятки англичанам. Весь его мирок состоял из цифр, да золота, и во всём этом вареве он ощущал себя богом. Какой дурак тратит время ради прокачки эфирных рангов? Если в этом мире можно купить что угодно и кого угодно! У всего есть цена! Так что в деле финансовых манипуляций Петруха продвинулся до уровня эксперта. Его планы были ого-го! Не хватало лишь одного – времени. Уже пятьдесят лет, здоровье не то. Вроде и силы есть, и рвение, а организм подводит. Ещё и эти бессонницы. Грядущие сделки, обещающие куш, не дают уснуть. И так – каждый раз, перед каждой сделкой. Вот, что заставляло его сердце биться чаще. Ни женщины, ни бои, только деньги.

В спальне царила духота. Окна плотно закрыты, тяжеленные бархатные портьеры не пропускали ни тарабанья дождя, ни света эфирных фонарей снаружи. Контурный обогрев поддерживал идеальную температуру. Охрана за дверьми, да и по всему поместью. Орловский заплатил целое состояние, чтобы спать спокойно, ведь врагов у него хватало. Ведь чтобы кто-то разбогател – кто-то должен обеднеть, и таких хватало не только по всему Лондону. Но кого, пляха-муха, интересует мнение неудачников?

Пётр внезапно вздрогнул. Холодно. Сырой сквозняк коснулся его потной рожи, заставив поёжиться под пуховым одеялом.

Он недовольно заворчал, не открывая глаз.

– Алета? – прохрипел он, думая на служанку. – Ты что, окно открыла, дура? Закрой немедленно!

В ответ ничего. Только шум дождя. Ливень, казалось, только набирал обороты. Снова подуло. Орловский, кряхтя, открыл глаза, собираясь устроить разнос прислуге.

Но замер.

Балконная дверь распахнута настежь. Ветер с дождем врывались в спальню, раздувая дорогие занавески.

Однако, пугало не это. У изножья огромной кровати барона стоял человек. Юноша. Высокий, в чёрном плаще, полы которого лениво колыхались от ветра. Лицо скрыто мраком, но Орловский чувствовал на себе его взгляд.

– Охрана… – пискнул барон.

– Они спят, – произнёс юноша тихо. – Очень крепко.

Орловский сглотнул. Сердце билось столь мощно, что отдавалось в горле. Как? Как он прошел? Это же неприступная крепость!

Мальчишка поставил сапог на кровать. Чуть придвинулся, оперевшись на колене, и его лицо попало под свет фонаря, светившего со двора поместья. В глазах вспыхнули два золотых огонька. О, это отнюдь не были лучи добра, скорее демона, что смотрит на еду. А следом вспыхнула аура магистра первой ступени. Чего вполне хватит, дабы напугать этого крысёныша до усрачки.

Пётр же, уставившись на его лицо, покрылся лютым потом:

– Твоё лицо… Кто… кто ты?

– Александр Северов, приятно познакомиться. Чтобы было понятней, последний из Северовых, которого вы не добили.

Взгляд барона нужно было видеть. Шок. Страх. Отрицание. Неверие.

– Впрочем, – произнёс лениво юноша. – Я здесь не для болтовни. А за долгом.

– П-послушай! – барон сел на кровати, выставив вперед пухлые ладони. Мозг лихорадочно искал выход. – Я знаю, зачем ты здесь! Месть, да? Это благородно! Конечно благородно! Ты ж вылитый дядь Коля! Боги… Но, Саша, Сашка, послушай… Я просто предприниматель! Меня заставили! Отказался бы и прибили вместе с остальными! Клянусь!

– Серьёзно? – приподнял юноша бровь.

– Конечно! Я – жертва обстоятельств! – продолжал Петруня торопливо, захлебываясь слезами, ведь Александр уже вынул кинжал и принялся тот крутить в руке: – Я могу заплатить! У меня куча денег! Шахты, акции, золото в банках Цюриха! Ты станешь богаче короля! Зачем тебе моя жизнь⁈ Она ведь ничего не стоит, а деньги… деньги – власть!

Мальчишка искренне усмехнулся. Вот это энтузиазм у пухляша.

– Ты пытаешься купить жизнь у Смерти, Пётр, а это, знаешь, дурной тон, – произнёс он снисходительно.

– Половину! Нет, всё! Всё отдам! – визжал Орловский, сползая с кровати на колени. – Только не убивай! Я буду полезен! Я знаю имена! Я знаю счета влиятельных людей Лондона! Я про них ТАКО-О-Е знаю!

Юноша хмыкнул и тихо-тихо сказал:

– Ты так ничего и не понял. Думал, золото может купить безопасность. Что стены могут спрятать от прошлого. – Он протянул руку. – Но деньги не спасут тебя от возмездия Северовых, крысёныш. Долги нужно возвращать. А валюта у нас одна.

Орловский открыл рот в крике, но всё застряло в горле. Золотой эфир сорвался с пальцев мальчишки и мягко влился в тело барона. Это было не больно. Поначалу. Торгаш ощутил, как его вены наполняются жидким огнем. Сердце забилось с бешеной скоростью. Тук-тук-тук-тук!

– Жадность тебя породила, – сказал напоследок юноша, поворачиваясь к выходу. – Жадность тебя и убьет. Передавай там всем привет. Скоро к вам отправятся и остальные.

– Постой… – просипел барон, как ощутив странный спазм, посмотрел на свои руки. Те начали светиться золотом изнутри. Кожа натягивалась и натягивалась, раздуваясь. Внутри всего тела бушевал шторм, ещё немного и оно не выдержит! Вот-вот взорвётся как надутая жаба!

Юноша вышел на балкон, под дождь. Ветер рванул занавески в последний раз.

– Увидимся в аду, «предприниматель» херов, – донеслось с улицы.

Орловский остался один. Свет внутри стал невыносимым.

– А-А-А… – раздался его вопль боли. Вот только из-за звукового барьера слуги так ничего и не услышали.

Вспышка.

И тишина.

Когда утром прислуга осмелится войти в комнату, не найдёт тела. Лишь горстку серой пыли и листовку с гербом в виде волка под северной звездой. Дабы весь мир узнал – Северовы пришли взимать долги.

* * *

В личном кабинете полковника Демидова, расположенном на верхнем этаже Южного столичного штаба, несло перегаром и женскими духами «Шанель». Это была, можно сказать, святая святых гарнизона. Сюда стекались донесения разведки, планы обороны. И пусть Демидов не имел к ним полного допуска, но всё же был введён в десятую часть из них. А это позволяло ему ощущать себя столь властным и великим, что, порой, сносило голову. И вот сегодня, как и на прошлой неделе, огромный дубовый стол для стратегических карт использовался совсем по другому назначению.

Полковник с расстёгнутым кителем и красным от вина забралом, нависал над хохочущей блондинкой. Не какой-то дешёвой потаскухой, а самой мадам Жужу! Одной из самой дорогой куртизанкой Лондона, чей час стоил больше, чем годовое жалованье лейтенанта!

– Ты так силён, мой генерал… ик! Хи-хи! – захихикала девица, игриво дергая его за орденскую ленту. – Настоящий орёл!

– Йа п-полковник! – рыкнул Демидов, опрокидывая бокал с вином прямо на карту береговой линии. Багровое пятно расплылось по бумаге, как кровь. – Но скоро… Скоро стану генералом! Эти британские снобы… да они никуда без меня! Держу этот гарнизон вот этими вот ручищами!

И потянулся к бутылке, стоящей на краю стола, только промахнулся. Бутылка качнулась и упала. Однако звона разбитого стекла так и не последовало. Она зависла в воздухе в сантиметре от пола, облачённая в золотой эфир.

Демидов моргнул, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд.

– Э? Жужу, это ты фокусы показываешь?

Блондинка перестала смеяться. Медленно сползла со стола, прикрываясь алой шалью, и уставилась в угол комнаты. Её голубые глаза расширились. Накрашенные до малины губёхи больше не выдавливали положенную щедрому клиенту улыбку.

В глубоком кожаном кресле, предназначенном для адъютанта, сидел ночной гость. Совсем мальчишка. Чёрный плащ, капюшон. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах армейский кортик, взяв тот с полки полковника.

– Весело у вас тут, – произнес он буднично. – Да и дисциплина на уровне. Как же хорошо, что ты больше не часть Северовых, убогий.

– Т-ты кто⁈ – тут же взревел пьянчуга Демидов. – Охрана! Ко мне!

– Не надрывайся, – юноша поморщился, продолжая вертеть кортик. – Я поставил звуковой контур. Кричи хоть до усрачки, никто не услышит. Твои солдатики внизу играют в карты и думают, что полковник занят важными блядскими стратегическими маневрами. Так что – никто не придет.

Демидов, поняв, что помощи не будет, выхватил саблю. Клинок, звякнув, покинул ножны.

– Да я тебя на ремни порежу, сучёныш! Ты хоть понимаешь КОМУ БРОСИЛ ВЫЗОВ⁈ – прорычал он, и активировал ранг магистра. Без промедлений, озлобленный, что его прервали, рванул в атаку. Да он был пьян, но всё ещё полковник, к тому же магистр, мастерство фехтовальщика тоже не пропито окончательно! Рубящий удар был нацелен точно в шею!

Что до мальчишки. До этого оборотня в неприглядном виде… Он не уклонялся. Не блокировал атаку. Собственно, даже не сдвинулся с кресла. Просто выпустил Ауру.

ГООООООООМ!!!

Всё замерло.

Пожалуй, давление было столь мощное, что похоже на то, как если бы на комнату вдруг упало небо. Тяжеленная, плотная волна Золотого Эфира рухнула на Демидова многотонным прессом. Сабля в его руке жалобно дзынькнула и переломилась пополам под чудовищным давлением. Самого полковника плашмя вжало в пол.

– Гххх… что за херня… – он попытался даже не встать, а хотя бы приподнять впечатанную в паркет рожу, но не мог. Поверх будто гора лежала, не меньше.

Мальчишка медленно прокрутил кортик. Девица у стола вся сжалась, её юноша аккуратно прикрыл зонтиком ауры, чтобы случайно не раздавить.

– Ты, Демидов, вместе со своим отцом сдал флот, – произнёс он, поднимаясь. Золотые искры плясали в его глазах пугающе красиво. – Открыли порты врагу. Продали свой род, свою честь и свою Родину за звание и возможность трахать британских шлюх во вражеских кабинетах. – смотрел он сверху вниз на прибитого аурой предателя. – Слышал, ты – любитель давить авторитетом, выданным тебе за предательство. Ну и какого прислуживать врагам? – глаза мальчишки вспыхнули ярче. – Хочешь ощутить, какого это по-настоящему давить?

– КТО ТЫ⁈ КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ – прохрипел Демидов, мордой в пол.

– Ты и сам уже понял, а ежели нет, то и нет смысла пояснять, – хмыкнул юноша, а затем поднял руку и медленно, с усилием принялся сжимать пальцы в кулак. Вместе с этим вокруг полковника начала сжиматься и Золотая Аура. Настоящий эфирный сферический пресс, давящий со всех сторон одновременно.

– А-А-А-А-БЛЯ!!! – заорал Демидов. Его эфирный доспех лопнул, как стекло. Затрещали рёбра. И вот – тело стало неестественно складываться – ноги прижало к груди. Руки вывернуло.