Текст книги "Ненормальный практик 8 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Игры кончились, – прозвучал его голос абсолютно безжизненно.

Элис отшатнулась, как от пощечины. Казначей попятился, прижимая к груди пустую подушку. Гвардейцы положили руки на мечи.

Юноша же развернулся. Резко. По-военному. Спиной к Королеве. Спиной к элитным гостям ложи. К самой Британии.

– Ты куда⁈ – заорал начальник гвардии, вытаскивая меч. – А ну стоять! Ты оскорбляешь Её Величество! Обряд не закончен!

Мальчишка даже не повернул головы. Просто рванул к краю ложи, люди инстинктивно отшатнулись. И напоследок произнёс:

– Я не прощаюсь!

Три быстрых шага для разгона. И он оттолкнулся от резных перил Королевской Ложи, перелетел через ограждение и рухнул вниз, в толпу, с высоты пяти метров.

БАМ!

Приземлившись в проходе, даже не замедлился. Помчался. Рвано. Неестественно быстро. Прыжок! И пробил барьер арены, оказавшись за её пределами!

Изабелла стояла, замерев. Что сейчас было? ЧТО. ЭТО. БЫЛО⁈

Она же видела всё. Он стоял там. В шаге от её пусть и фальшивой, но королевской руки. Да он только что выиграл кучу золота! И вдруг… его лицо так сильно изменилось. Он будто увидел призрака. Или спятил!

И ушел. Просто ушел, бросив её перед всем королевством.

– Он… Он отказал мне. – прошептала Изабелла.

Её щеки горели пунцовым цветом. Стыд? О, нет! Это ярость, смешанная с полным, тотальным непониманием! Её, Королеву Британии, отвергли перед лицом всего Лондона⁈

– Бабушка! – взвизгнула Изабелла. – Ты видела⁈ ТЫ ЭТО ВИДЕЛА⁈ Неслыханно! Это бунт! Кто может быть важнее меня⁈ Куда он побежал⁈ Куда-а-а⁈

Она резко взглянула на Агату, ожидая увидеть на лице той привычную ироничную ухмылку или готовность испепелить наглеца.

Но старушка не ухмылялась.

Стояла бледная, как мел, глядя вслед исчезнувшей черной точке. А руки… Изабелла заметила, как скрюченные пальцы Агаты вцепились в вязальные спицы с такой силой, что побелели, а вены вздулись синими жгутами.

– Бабушка? – голос Изабеллы дрогнул. – Что с тобой?

Та медленно перевела на неё взгляд. В её глазах, глазах убийцы и Архимагистра плескался первобытный, животный ужас.

– Его аура… – прошелестела старушка пересохшими губами. – В тот момент, когда он спрыгнул… маскировка слетела. Это была аура Архимагистра третьей ступени…

Изабелла нахмурилась, не веря собственным ушам.

– Как это – Архимагистра? Он же просто инициированный! Ты сама говорила – «пустое место», но в целом – «талантливый мальчик»!

– Он замаскировался… – с хрипом прошептала Агата. – Он обманул меня. Обманул барьеры арены. Обманул всех. Святая Дева Мария… Кто он такой… и как ему удалось?

Она взглянула на собственные дрожащие руки, на искореженные спицы. Ей было страшно? Серьёзно? Её тело инстинктивно почуяло хищника высшего порядка, которого разум отказался замечать.

– Кем бы он ни был, Ваше Величество… – Агата схватила Изабеллу за плечо. – Вам лучше больше не пересекаться с этим человеком. Никогда.

– Но я… – начала было Королева.

– Идёмте! – рявкнула старушка. – Немедленно. Больше никаких прогулок. Никаких игр в простолюдинов. Мы возвращаемся во дворец.

Агата бросила последний, полный страха взгляд в ту сторону, куда умчался Александр.

– И, сдаётся мне, нам лучше созвать Совет Лордов-Эфироправов. В Лондоне появился монстр, и мы обязаны принять меры…

Глава 7

Подземелье особняка Вэйнов не было похоже на сырую темницу из рыцарских романов. О, совсем нет. Гораздо хуже. И сырость, и плесень, и конечно же целый стенд с кучей всевозможных инструментов, что никто и никогда не оттирал от старой крови. Одно это уже могло погубить, занеся инфекцию в свежую рану, но кого волновало подобное?

Аннабель висела в темнице, уже который год. Руки из-за плохого поступления крови усохли. Худющие, вывернутые, прикованы цепями к потолочной балке так, что она едва касалась пола кончиками пальцев. Бывшая генеральша экспедиционного северного корпуса. Гордость Британии. Женщина, чей взгляд заставлял мужчин ронять оружие и поднимать белый флаг. Всё что она сейчас представляла собой лишь кусок изломанного мяса. Платье воняло, всё в лохмотьях. Её же некогда прекрасное тело превратилось в сплошной кошмар: неправильно сросшиеся переломы, гематомы,всевозможные порезы и надрезы, ожоги. И сегодняшним вечером, она по новой истекает кровью. Левый глаз заплыл фиолетовым, сухие тонкие, безжизненные губы разбиты в мясо.

– Ты слишком молчалива, деточка, – проскрипел старческий голос сбоку. – Это, как минимум, невежливо. Старшие уделяют тебе столько времени, нужно проявлять благодарность. Или хотя бы звучать раз требуют.

Леди Вэйн стояла у жаровни. В углях, светясь вишневым, лежало несколько железных прутьев. Старая тварь для этого особого прощального вечера принарядилась. Безупречное чёрное платье, поверх него – кожаный фартук мясника, уже забрызганный бурыми пятнами.

Она не спеша натянула толстую рукавицу, а затем вытащила из огня один из прутьев. Кончик металла был раскален добела.

– Хочешь знать, в чём твоя проблема, Аннабель? – ласково спросила она, подходя к пленнице. – Ты вероятно до сих пор считаешь себя сильной. Сталь, честь, выдержка… Но сталь плавится. А честь? Честь – нелепое слово, которое придумали мужчины, всё лишь бы умирать красиво. Женщине честь не нужна. Женщине нужно смирение.

Аннабель с трудом приоткрыла здоровый глаз. Взгляд мутный. Печать Хозяина в её груди едва тлела – слабый, умирающий уголёк, едва-едва поддерживающий в ней эту проклятую жизнь.

– Пошла… ты… – прохрипела она, выплюнув сгусток крови.

Леди Вэйн улыбнулась. Прям улыбка доброй бабушки, которая собирается наказать нашкодившего котенка.

– Грубость. Первая стадия, – констатировала она, подняв палец. – Ничего. Мы это вылечим.

И без замаха прижала раскаленный прут к ребрам Аннабель.

Ш-ш-ш-ш…

Запах паленой плоти ударил в нос тошнотворной волной. Дым пополз вверх.

Аннабель выгнулась дугой. Мышцы свело болевой судорогой. Нужно сдержаться и не доставить этой твари удовольствия, но боль оказалась выше человеческих сил.

– А-А-А-А-А-А! – крик, вырвавшийся из её горла, перешёл в звериный вой.

Леди Вэйн продолжала держать прут уверенно, с наслаждением вдыхая запах горелого мяса. Она держала долго. Секунду. Две. Пять. Пока металл не начал остывать, прикипая к коже. Затем резко дернула руку, отрывая прут вместе с кусочком плоти.

Аннабель висела на цепях, хватая воздух. Тело била крупная дрожь. По щекам катились слёзы, вперемешку с кровью и грязью.

– Вот видишь? – Леди Вэйн бросила прут обратно в жаровню и подошла к столику с инструментами. – Голосок-таки прорезался. А ты стеснялась.

Она взяла узкий, изогнутый нож. Скальпель для снятия шкур. Проверила лезвие ногтем.

– Теперь давай поговорим о красоте, – проворковала старуха, возвращаясь к пленнице. – Ты ведь красивая женщина, Аннабель. Поправочка – была. Да, помню как тебя притащили. Такая красивая. Высокомерная. Кожа упругая, молодая… И знаешь ли, такое вызывает зависть. А зависть – грех. Но кто виноват в этом? Я или ты?

Она провела холодным лезвием по щеке Аннабель. Осторожно. Нежно. А потом резко надавила.

Лезвие вошло в плоть под глазом и медленно пошло вниз, к подбородку, рассекая кожу до кости. Кровь хлынула горячим ручьем, заливая шею.

Аннабель уже не кричала. Не было сил. Лишь тихо скулила, закрыв глаза.

Печать внутри мигнула в последний раз. И погасла. Тишина. Пустота. Всё. Он… он не придет. Никто не придет. Она умрет здесь, в подвале, превращенная в уродливый кусок мяса, и никто даже не узнает, где её могила.

– Ты плачешь? – Леди Вэйн склонилась к её уху, слизывая капельку крови с лезвия ножа. – Правильно. Плачь. Слёзы очищают душу. А боль… боль делает нас настоящими.

И отошла на шаг. Взяла со стола щипцы.

– Ну что ж. С лицом мы закончили. Давай посмотрим, что у тебя внутри. Всегда хотела узнать, как выглядят сухожилия архимагистров… Говорят, они крепче канатов. Ты, конечно, уже лишена эфира, но всё же, проверим?

Аннабель опустила голову. Подступала темнота. Смерть казалась не страшной, а желанной. Избавлением от всего этого кошмара.

– Давай… – прошептала она, проваливаясь в небытие. – Добей меня…

– Добить? – Старуха рассмеялась сухим, каркающим смехом. – О нет, деточка! Смерть нужно заслужить! Мы с тобой проведем вместе еще много, много часов! Я еще даже не приступала к твоим оставшимся пальчикам…

И щёлкнула щипцами перед лицом Аннабель.

– Начнем с мизинца? Или сразу с ногтей? А после вернёмся к зубам.

Она замахнулась, дабы перехватить левую руку пленницы поудобнее. Глаза пылали фанатичным блеском садистки, которая наконец-таки дорвалась до любимой игрушки.

И в этот момент мир взорвался.

БА-БАХ!!!

В подвал будто вдарила молния. Массивная дубовая дверь, обитая железом, не просто открылась. Она унеслась прочь. Вместе с петлями и кусками каменной кладки.

Тяжелая створка пролетела через всё подземелье и врезалась в противоположную стену, смяв под собой молодого охранника, что наяривал себе в штанах под происходящие пытки. Коридор наполнился пылью. Эфирные лампы мигнули и погасли, оставив только свечение углей в жаровне.

Оглушённая старуха Вэйн отшатнулась, прикрывая морду руками. Инструменты со звоном посыпались на пол.

– Что за чёрт⁈ – взвизгнула она, кашляя в пыли. – Кто посмел⁈ Гвардия!!!

Пыль в дверном проеме начала оседать. И в этом клубящемся сером мареве проступил силуэт.

В проломе стоял мальчишка. Он отнюдь не хватал воздух после бега. Просто стоял абсолютно неподвижно. Безоружный.

Но его глаза…

Во тьме подвала горели два ярких, злобных золотых огня. Жутких. Нечеловечных.

Он сделал шаг вперёд. Каменное крошево захрустело под сапогами. Воздух в темнице мгновенно стал иным. Ледяным, что стухли угли в жаровне.

Леди Вэйн, прижавшись спиной к щиту с инструментами, наконец обрела голос. Страх сменился визгливой яростью аристократки, чей дом осквернили!

– МАРКУС! – завопила она, срывая голос. – МАРКУС! УБЕЙ ЕГО! ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ⁈ АРХИМАГИСТР!!!

Юный Александр, прошедший в темницу, лишь презрительно скривил губы, а затем небрежно махнул рукой, точь выбрасывая мусор.

И к ногам старухи с глухим, влажным стуком покатилось нечто, оставляя за собой багровый след.

Та опустила взгляд. И поперхнулась криком. У носков её изящных туфель замерла голова Маркуса. Глаза начальника охраны были широко распахнуты, в них навсегда застыло выражение крайнего удивления, а рот искривлён в беззвучном вопле.

– Твой пёс подал в отставку, – лениво произнес мальчишка, – По состоянию здоровья. Голова разболелась.

И прошел мимо оцепеневшей старухи, будто её не существовало, после чего остановился перед висящей на цепях Аннабель. Его суровый взгляд скользнул по её изодранному телу, по свежему надрезу на щеке, по вывернутым суставам. В золотых глазах на секунду полыхнула такая тьма, что если бы Винтерхолл могла видеть, ужаснулась бы. Но юноша мгновенно спрятал ярость.

– Ну и видок у тебя, генерал, – хмыкнул он, наклоняя голову набок. – Я ненадолго оставил тебя, а ты что тут устроила? БДСМ-вечеринку в честь моего приезда?

Аннабель с трудом подняла голову. Сквозь заплывший глаз и пелену боли она видела ЕГО размытый силуэт. Это же бред, да? Галлюцинация. Предсмертное видение.

– Х-хозяин? – её губы едва шевелились, выдувая кровавые пузыри. – Ты… нет… ты ведь не настоящий…

– Самый что ни есть настоящий, – он протянул руку и аккуратно, практически невесомо, стёр кровь с её подбородка большим пальцем. – И, кстати, очень недовольный качеством вечеринки. Почему не позвала?

– НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!

Старуха, осознав, что охрана мертва, решила пойти ва-банк. Схватила со стола длинный стилет.

– Ты хоть знаешь, кто я⁈ – зашипела она, тыча лезвием в сторону Александра. – Ты покойник, мальчишка! Мой сын – Архимагистр королевства! Он уничтожит тебя! Сотрёт твой род до седьмого колена! Он…

Юноша даже не обернулся. Просто схватил её ладонью за лицо. Прям как хватают мяч. Длинные и сильные пальцы, вдавились в виски и скулы старухи. И сжались.

ХРУСЬ.

Отвратительный мокрый звук, будто лопнул переспелый арбуз. Череп Леди Вэйн не выдержал чудовищного давления и треснул. Мальчишка разжал пальцы, и старуха свалилась на пол.

Он же продолжал улыбаться легкой, успокаивающей улыбкой, глядя на израненную Аннабель.

– Что за шумная бабка, – мягко сказал он. – Ладно, иди-ка сюда.

В его руке блеснул кинжал с черной рукоятью. Два коротких взмаха. Звяк. Звяк. Цепи, удерживающие запястья Аннабель, перерублены. Её немощное тело, лишенное поддержки, рухнуло. Но пола так и не коснулось. Юноша подхватил её, прижав к себе. Грязная, окровавленная, пахнущая гарью и смертью, она упала в его объятия, пачкая его чистую рубашку кровью.

– Всё, – шепнул он ей в макушку. – Земля под ногами. Дыши.

Аннабель же замерла. Чувствовала тепло его тела. Чувствовала ровный, спокойный стук его сердца. Это не бред. Он здесь.

– Т-ты… – из её груди вырвался сиплый, лающий звук, что перерос в рыдание. – Ты жив… ЖИВ… ЖИИИИВ…

Её оставшиеся три пальца правой руки, содранные до мяса, судорожно вцепились в его рубашку. Скомкали ткань, пытаясь убедиться, что он реален.

– Я думала… Девять лет… – её трясло, зубы стучали. Слезы лились из глаз, смывая грязь, соль жгла раны на лице. – Думала, ты бросил… Думала, я умерла…

Она, рыдая в голос, уткнулась лицом ему в плечо. Конечно же это был не плач обиженной женщины. Страшный вой зверя, которого девять лет держали в клетке, мучили, ломали, а потом вдруг пришёл хозяин и открыл дверь.

Её нервная система не выдерживала. Смех мешался с воем.

– Больно… Как больно… – шептала она. – Меня жгли… резали… Я… я почти сломалась…

Александр, держа её в объятиях, стоял неподвижно, как скала, о которую бьётся шторм. Он не лил слёз, хоть и было паршиво. Юное лицо было спокойным, жёстким, но в глазах… в глазах светилось нечто, похожее на мрачную нежность. Он крепче прижал её дрожащую к себе.

– Дура, – тихо, ласково сказал он. – Разве я мог позволить кому-то сломать мою игрушку?

Аннабель подняла на него взгляд. Её измождённое лицо было переполнено боли и, кажется, маленькой капли счастья. Она трясущейся рукой провела по его щеке, оставляя кровавый след.

– Ты пришёл… Ты правда пришёл… пришёл…– повторяла она как молитву.

– Да. Никто больше тебя не тронет. А кто попробует, будет завидовать этой старухе. Обещаю. А теперь, пора домой. Приготовься, сейчас будет пространственный прыжок.

Глава 8

Мир вокруг нас сжался в одну пульсирующую точку. Плюм. И прыгаем к пространственному контуру, который оставил на кровати своего номера у Мамаши Гретхен, ещё перед уходом. Техника срабатывает мгновенно, раскручивая реальность из тугого узла. Вшу. Чок. Запах крови и сырости подвала исчез. Теперь только аромат свеже стиранного белья, да старой мебели.

Мы упали прямо на кровать.

Приземляюсь на ноги, при чём крепко прижимая к себе едва живую ношу. Для Аннабель переход оказался слишком тяжёлым испытанием. Истощённый организм, лишённый эфирной поддержки, да и нормальной еды, не выдержал резкого давления от скачка. Она вздрогнула в моих руках, хватая ртом воздух, и её сразу же вывернуло желудочной желчью прямо на чистый, натёртый воском пол.

– Буэ-э-э!

Аккуратно опускаю её на край кровати:

– В этом мире ничего не меняется, – со спокойствием подначиваю её, придерживая за плечо, дабы не плюхнулась в собственную лужу. – Девять лет назад, после первого переноса, ты проделала то же самое. Стабильность, и правда, признак мастерства, да, генерал?

Аннабель закашливается, вытирает губы дрожащей рукой, что больше напоминала палку, чем человеческую конечность. Её мутит, бьёт крупная дрожь.

– П-прости… – сипит она, не смея поднять глаз. – Г-где мы?

– В безопасности. Гостиница Гретхен. Мой номер.

Подхватываю её на руки. Боги, какая же пугающе лёгкая, будто птица, ещё и с перебитыми крыльями. Аккуратно укладываю, поправляю под головой подушку. Белоснежное покрывало под ней тут же окрашивается багровыми пятнами, пропитываясь кровью, плевать. Включаю эфирный светильник. Беру половую тряпку и вытираю желчь, после бросаю в ведро.

Аннабель тяжко вздыхает. Голова с грязными сбитыми патлами бессильно поворачивается вбок. И тут её больной взгляд натыкается на большое овальное зеркало, висевшее на дверце шкафа.

В комнате повисает тишина.

Она смотрит. Смотрит. Смотрит. И не моргает. Вероятно не узнаёт саму себя. Девять лет назад была цветущей женщиной. Эфир уровня архимагистра второй ступени позволял ей, в её сорок два, выглядеть на тридцать. Гладкая кожа, сияющие платиновые волосы, огонь в глазах. Она ведь была знаменитой «Стальной Розой». Красивой, смертоносной.

Сейчас же из зеркала на неё смотрела старуха.

Теперь ей пятьдесят один. Что для обычного человека вполне бодрый возраст, а, собственно, женщины, ухаживающие за собой ещё выглядят ого-го. Но для архимагистра, которого лишили источника сил, выжгли эфирные узлы вместе со всей системой и пытали множество лет, время ускорилось в десятки раз. Так что выглядит она истязённой, что ли? Даже не знаю, плохо всё. Один старенький комок страданий. Седые редкие волосы висят грязными, слипшимися космами. Лицо, некогда безупречное, превратилось в свой худший вариант. Глубокие морщины прорезали всё – и лоб, и уголки глаз и скулы. Щёки ввалились так сильно, что лицевые кости обтягивала тонкая-тонкая кожа. Губы истончали, выцвели, потрескались. И кругом шрамы. Старые, заросшие, и конечно же несколько свежих. Но. Больше всего досталось глазам. Потухшие. С чёрными провалами вокруг, даже тот что опух. Так выглядят глаза женщины, которая мертва внутри.

Аннабель, не видевшая себя все эти годы, взвизгивает скулёжом побитой собаки.

– Н-нет… – пытается отвернуться от собственного отражения. – Это не я… не я…

С усилием поднимает руки – костлявые, с недостающими пальцами и вырванными ногтями, покрытые старческой пигментацией, да синяками от цепей, и закрывает ими лицо.

– Не смотри! – визжит она, сжимаясь в калачик. – Не смотри на меня! Уйди! Отвернись! Прошу…

Её худые плечи сотрясаются навзрыд. Искренняя больная истерика женщины, которая потеряла всё. Силу. Красоту. Достоинство. Саму жизнь.

– Лучше бы я умерла! – воет она в ладони. – Лучше бы ты оставил меня там! Зачем ты меня спас⁈ Чтобы увидеть ЭТО⁈

Молча сажусь на кровать рядом. Кладу ладонь на её седую, грязную голову. И медленно, перебирая спутанные пряди, успокаивающе глажу.

– Ты – молодец, – говорю тихо. – Ты выжила, Аннабель. Не сломалась духом, пока тебя истязали. Это главное. Всё остальное – мелочи.

Она резко отдёрнула руки от лица. Серый глаз, что был в состоянии видеть, полон слёз и безумия, уставился на меня.

– Мелочи⁈ – её крик срывается на хрип. – Ты называешь это мелочами⁈ Посмотри на меня! Я – старуха! Уродина! У меня нет даже эфира! Я пустая! – хватает себя за дряблую кожу на шее, пытаясь содрать её. – Я теперь бесполезный кусок мяса, Александр! Бесполезна! Я даже как женщина тебе противна! Брось меня… Молю… выбрось на улицу или добей! Дай мне умереть с остатками чести! Я не хочу… НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ВИДЕЛ МЕНЯ ТАКОЙ ЖАЛКОЙ!

Она захлебывается слезами, её колотит. Смотрит на меня сквозь град слёз и ждёт отвращения в моём взгляде. Ждёт, что я соглашусь. Что уйду, оставив ей кинжал из жалости.

Перестаю её гладить по голове. Вместо этого наклоняюсь к ней. Близко-близко.

И медленно-медленно улыбаюсь. Спокойно. Самоуверенно. Той самой улыбкой, как в ту ночь, когда она присягнула мне на верность.

– Глупая, – произношу мягко, вытирая большим пальцем слезу, катящуюся по её морщинистой щеке. – Неужели моя маленькая собачонка забыла, кто её Хозяин?

Аннабель замирает, не дыша. Её истерика споткнулась об эту фразу, о мой тон, не допускающий сомнений. О мой взгляд. Улыбку.

– Ты принадлежишь мне, генерал Аннабель. А то, что принадлежит мне, стареет и ломается только тогда, когда я это разрешу.

Она пока не понимает о чём я, даже не задаётся вопросом, почему выгляжу точно, как и девять лет назад, хотя должен был явно повзрослеть. Всё ещё шок. Но даже ощущая себя в шаге от безумия, рада услышать хоть что-то доброе в свой адрес. Вон как выдыхает. Но вижу как ей ОЧЕНЬ тяжело. Очень. Представляю, через что она прошла и что сейчас творится в её голове, ведь и сам бывал в плену. Тот факт, что она не сошла с ума, уже говорит о ней многое. Эта женщина куда крепче, чем все думали.

Поднимаюсь с кровати:

– Так. Слёзы, конечно, хороши для очистки глазных каналов, но на пустой желудок плакать вредно, – киваю на дверь. – Для начала тебе нужно поесть. Я пойду закажу ужин, спокойно поешь, а после мы свалим отсюда.

Аннабель вздрагивает, как от холода. Она с трудом, кряхтя, усаживается на кровати, обхватывает колени костлявыми руками, пытаясь прикрыться обрывками того, что когда-то было платьем.

– Здесь… небезопасно? – хрипло спрашивает она, затравленно озираясь на окна.

– Пока что безопасно, – пожимаю плечами. – Гретхен лишних вопросов не задает, а стены тут крепкие. Но, кто знает, когда королевская гвардия прочешет весь город, найдёт меня и потащит на виселицу.

Аннабель вскидывает голову. На секунду в её потухшем глазу мелькает тревога.

– На виселицу? Сколько ты уже в городе? И что уже успел натворить?

Усмехаюсь, вспоминая вытянутые лица в королевской ложе.

– Ну… всего парочку дней, но, скажем так, успел немного отличиться. Выиграл турнир по стрельбе из лука. Пять тысяч золотых, слава, почет, всё такое…

– И? – Аннабель хмурится, не понимая, где здесь преступление.

– И право поцеловать руку Её Величества, – хмыкаю. – Даже поднялся в ложу. Королева, вернее, её двойник как я понял, протянула мне руку, толпа затаила дыхание… И тут я почувствовал, что тебе конец. В беде моя собачка. – и улыбаюсь жестче. – По приезду ведь думал, что ты не выходишь из своего особняка и попросту спишь. Но когда печать стала терять сигнал и гаснуть, понял, что ты вовсе не дрыхнешь, а вот-вот откинешь концы. Потому просто развернулся и сбежал. Прямо перед носом королевы.

Глаз Аннабель округлился. Естественно, она знала этикет. Знала законы. И вполне представляла, что такое оскорбление Короны!

– То есть… – шепчет она, не веря своим ушам. – Ты бросил Её Величество с протянутой рукой? Перед тысячами людей? Ты же публично унизил монарха!

– Ага, – легко соглашаюсь с вердиктом. – Ей, кстати, полезно. Спесь сбивает.

Аннабель молча смотрит на меня долгие пять секунд. Потом закрывает лицо ладонями и издаёт стон, переходящий в истеричный смешок.

– Ты точно ненормальный… – выдыхает она и, убрав искалеченные ладони, устало смотрит на меня. – Безумец. Ты хоть понимаешь, что стал врагом номер один для всей Британии? И ради чего… ради меня? Сломанной куклы?

– Ради моей собственности, – смотрю на неё абсолютно серьёзно.

– Ты… просто… не знаю… я… – она не могла подобрать слов и как-то обречённо выдохнула, – Кто бы мог подумать… Мы с тобой были врагами. Я пыталась тебя поймать. Убить. А после ты подчинил меня… Я… я бы поняла, если бы ты бросил меня. Но ты… – и сглотнула.

Меж тем снимаю свой чёрный плащ и набрасываю ей на плечи, укутывая. Он был велик ей, скрывал её худобу, шрамы, как и лохмотья.

– Позже поговорим. Располагайся пока, – говорю, поправляя воротник, дабы ей было теплее. – Самые страшные раны я уже подлечил эфиром, кровь остановил, остальное заживёт, когда наберёшься сил. Я пока спущусь вниз, закажу бульон и вина.

После чего направляюсь к двери, но у порога останавливаюсь. Оборачиваюсь. Аннабель сидит в ворохе чёрной ткани, маленькая, седая, измождённая. Смотрит на меня как на божество, сошедшее с небес.

– И это… давай без глупостей, – говорю твёрдым тоном. – Жди меня здесь. Это приказ.

Та судорожно кивает, плотнее кутаясь в мой плащ, как если бы это была самая надёжная броня в мире.

– П-поняла, – тихо отвечает она. – Жду, Хозяин…

Подмигиваю ей и выхожу в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Ставлю контур. Уже третий по счёту, если не брать пространственный и шумоподавляющий. Теперь нужно бы разобраться с едой. А ещё – с тем фактом, что скоро за моей головой придут все ищейки Лондона.

Но это, как говорится, уже мелочи.

* * *

Интерлюдия

Зал Совета находился глубоко-глубоко под Букингемским дворцом, где было тихо, спокойно – никакой беготни и, конечно же, лишних ушей. Посреди каменного помещения стоял круглый стол, и четыре массивных кресла. Огроменные, по сути троны судей, вершащих судьбу Британии.

Юная королева Изабелла сидела отнюдь не на одном из них, а низком стуле. Здесь, в данном зале, её корона ничего не значила. Тут правили Лорды-Эфироправы. Те, кто истинно держал королевство за горло. Столпы, на коих зиждилась вся мощь государства.

– Опиши его ещё раз, Агата. И не упускай деталей, – прогремел Герцог Валериус.

Ему было за шестьдесят. Не человек – полубог во плоти. Он из числа тех лордов, кто вёл публичную жизнь и занимал вполне весомую должность – генерал всех военных сил Королевства. Естественно, такой человек не носил шелков, а предпочитал военные мундиры, да и вообще, элементарную скромную одежду без лишних побрякушек. Вот и сейчас он восседал в синем мундире, что был ну прям с иголочки. Нитка к нитке, ни ворсинки. Длинные белокурые волосы с сединой зачёсаны к затылку. Густые брови будто всегда нахмурены, веки надвинуты. Суровые скулы, мощный нос, а какой подбородок. Настоящий породистый красавец. Только вот его телосложение было настолько мощным и огромным, что бросало одновременно и в дрожь и в трепет. Немногим больше двух метров. Весом под две сотни. Полубог, не иначе. Воплощение грубой силы, вот кем был Лорд Валериус.

Старуха Агата, скромно стоящая позади королевы, склонила голову.

– Это был юноша, милорд. На вид – не больше восемнадцати лет. Чёрные волосы по плечи, под левым глазом – маленькая родинка. Одежда простая, как у путника, плащ, сапоги, всё дешевое. Весёлый, наглый, при этом он был таким расслабленным… – она задумалась. – Его аура… Она была свёрнута так плотно, что я приняла его за пустое место. Но когда он прыгнул с ложи… маскировка слетела на долю секунды.

– И что ты увидела? – внимающим голосом спросил Лорд Персиваль.

Этот Эфироправ был полной противоположностью генералу. В синем длинном плаще, белых перчатках. Тощий, сухой, лысый. Но, как ни странно, казалось бы эти недостатки ему шли! Да, он был очень популярен среди придворных дам, да и не только. Чего стоил его пугающий взгляд водянистых, бездушных глаз! Человек-загадка. Многие знали Персиваля как самого пытливого человека королевства. При этом он был очень трудолюбив. И любил объявляться там, где его не ждут, естественно производя фурор! Не одним только рангом полубога – Лорда-Эфироправа, но и острым умом. Он, как раз-таки, второй из публичных лордов и дабы не скучать занимал должность главы тайной канцелярии.

– Это было странно… – Агата нахмурилась, подбирая слова. – Никогда не видела, чтобы аура могла так свёртываться. Он был инициированным, потом мгновение, и увидела Свет. Ослепительный. Яркий. Золотой. Будто Солнце, – сглотнула та. – Но оно совсем не грело. А, не знаю, давило, да. Как будто само Солнце падает на Землю. А его мощь. Уровень Архимагистра третьей ступени. Или выше. Я… признаться, я так и не смогла оценить точно. Всё случилось слишком быстро. Он пробил барьеры арены, как бумагу, и исчез.

Повисла тишина.

А через секунду её разорвал скрипучий смех.

Смеялся старикан Магнус. Третий лорд-эфироправ. Самый старый, самый умный и опытный среди прочих. Лет ему было столько, сколько люди не живут. Но держался старец вполне себе бодряком. Энергичный, с острым умом и невероятно мощной эфирной аурой. Пусть в физическом плане Атлант Валериус и превосходил его, вот только старикан – единственный человек во всей Британии, кто мог того приструнить, и не только словесно. Магнус был самым опасным среди всех лордов, однако без претензий на господство. Ему куда были интересны знания, а не вечная возня за власть и упаси боже – войны за клочки земли. В синей шляпе с высоким колпаком, кои носили ещё в прошлом столетии, да в тёмно-синей мантии, он, поглаживая длиннющую седую бороду, смеялся от рассказа Агаты так, будто услышал лучшую шутку за последние лет сто!

– Архимагистр⁈ В восемнадцать лет⁈ – и, весело прищурившись, поглядел на Агату как на выжившую из ума. – Агата, ты переутомилась. Это невозможно в трёх экспонентах. Физической, биологической и эфирной. В восемнадцать лет узлы человека всё ещё формируются. Попытайся он принять силу Архимагистра хоть на миг – взорвался бы как переспелый томат!

– Прошу простить, милорд, но я видела… – неуверенно попыталась защититься Агата.

– Ты видела то, что тебе показали, – перебил её Персиваль, презрительно фыркнув. – Золотое солнце? Глупость. Очевидно виной мощный артефакт. Вопрос только в том, откуда мальчишка его взял и кто он, собственно, такой.

– Артефакт? – юная королева нахмурилась.

– Разумеется, Изабелла, – кивнул Валериус, обратившись к ней без регалий и титула. – Это объясняет не только ауру, но и его якобы «победу» на турнире. Выстрел вслепую на двести метров сквозь флаг? Такое не под силу даже практику уровня Лорда, если не использовать преимущества эфира. Так что, перестаньте верить в сказки и повзрослейте. Никакого мастерства у оборванца не было и нет. Просто работа артефакта, направляющего стрелу. Мальчишка – жулик. Украл где-то дорогую игрушку и возомнил себя богом.

– Лжец… – сжала Изабелла платье, щёки вспыхнули от унижения. – Он просто фокусник… Обманщик. А я… я ведь поверила…

– Мы найдем его, Ваше Величество, уверяю, – пообещал глава канцелярии Персиваль. – Артефакт отберём, а самого высечем на площади.

Генерал Валериус нахмурил и так суровые брови.

– Нужно разместить его портрет по всему городу. Немедля. Мы перевернем каждый камень в Лондоне. Мелкий опарыш решил, что может безнаказанно обмакнуть нас в дерьмо и избежать последствий… Неприемлемо. – и ледяным взглядом зыркнул на старуху с королевой. – Помимо его внешности, что ещё вы о нём помните? Может, он озвучивал свои цели? Или же планы? Упомянал кого-то, с кем связан? Не может такой шут действовать в одиночку. У подобных индивидуумов всегда есть поводырь.

Агата нахмурилась, вспоминая.

– Он только и делал, что развлекался на ярмарке…

– Маска! – вдруг воскликнула Изабелла. По правде говоря, она не хотела говорить о ней, посчитав подарком от НЕГО. Но события приняли другой оборот, так что ей пришлось сказать. Такова участь королевы.

Лорды тут же уставились на неё.

– Какая маска, Ваше Величество? – мягко, но с тем ещё снисхождением спросил Персиваль, поправляя каёмку белой перчатки.

– У него на поясе висела маска, – торопливо объяснила Королева. – Деревянная. Грубой работы. Похожа на птичий череп с длинным клювом. Кажется, воробья. Да, точно. Маска воробья. И когда он поднялся в ложу, чтобы поцеловать мне руку… Вернее, Элис, что замещала меня, – она виновато нахмурилась, ожидая нагоняй, но лорды молчали, давая тем самым возможность ей продолжать. – Он сказал ей, что это подарок для меня… Он понял, что она – двойник. И… раз он сказал ей об этом, то и догадался, что именно со мной столкнулся на ярмарке. – и покраснела до ушей. После чего указала Агате, а та вынула маску и положила на круглый стол.