Текст книги "Ненормальный практик 8 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Лондонское утро ворвалось в кабацкий номер без стука, беспардонно развалившись на пыльных половицах полосами света. За окном вовсю кипела жизнь: раздавались крики газетчиков, грохотали кареты, шумела ярмарка, начавшая свой ежедневный марафон.

Потягиваюсь на кровати аки мартовский котяра. Чувствую себя божественно. Такой бодряк, что готов уложить хоть королевский легион! Желательно легионерш и в горизонтальную плоскость, хе-х.

Рядом раздается прерывистый вздох.

Оглядываюсь.

Эмма лежит на спине, уставившись в потолок абсолютно офигевшими глазами. Короткие каштановые волосы разметались по подушке, а видок у неё такой, будто только что в одиночку сдерживала натиск кавалерийского полка.

– Ты… ты что вообще за тварь такая? – просипела она, не поворачивая головы, продолжая глазеть в потолок. – У меня чувство, будто меня не парень оприходовал, а изнасиловал породистый жеребец… Причем шесть раз. Без перерыва на покурить…

Смеюсь, приподнявшись на локте. Девять лет воздержания, дамочка, это вам не шутки, а с моим нынешним «двигателем» под капотом обычные человеческие мерки вообще перестали работать.

– Виноват свежий воздух и правильное питание, звёздочка, – наклоняюсь и шутливо, но ощутимо прикусываю её за округлое плечо, спускаюсь ниже, к груди.

– Э-э-эй! – Эмма взвизгнула, мгновенно подтянув одеяло до самого носа и забиваясь в угол кровати. – Не-не-не! Даже не думай! Я больше не выдержу! У меня там всё печёт так, будто на костре сидела! И вообще! У меня сегодня Турнир! Если выйду на рубеж с дрожащими ногами, в колено себе попаду, а не в мишень! Сколько времени⁈

И рывком села, замоталась простыню как в кокон. Посмотрела на меня – чересчур свежего, бодрого, и возмущенно фыркнула.

– Так, всё! Тебе пора! Уходи! Живо! – Она начала буквально сталкивать меня с кровати своими маленькими, но сильными ладонями. – Тебя там, небось, мамочка с папочкой по всему Лондону с констеблями ищут! Ты же выглядишь так, будто тебе едва восемнадцать исполнилось! Меня же не посадят⁈ Тебе же есть восемнадцать⁈

– Не переживай, звёздочка, уже давно, – ржу.

– Ну и славненько! А теперь давай-давай, иди домой, попьёшь молока и не ломай больше взрослых женщин!

Хохочу от её забавных речей, да она и сама ржёт. Позволяю ей столкнуть себя. Мамочка с папочкой, говорит. Если бы знала, милая, что этому «мальчику» уже охренеть какой десяток пошел… Сам же натягиваю штаны. Я наверняка старше её деда, или прадеда.

– Ладно, ладно, ухожу, – поднимаю с пола свою рубашку и подмигиваю ей. – Удачи на Турнире. Постарайся стрелять так же метко, как вчера.

– Иди уже, ненормальный! – бросила она вдогонку, но при этом улыбнулась.

Надев на ходу ботинок, вываливаюсь в коридор. Застегиваю пуговицы. Следом куртку и накидываю капюшон. Внизу, в обеденном зале благодатная тишина, только уборщица моет столы. Киваю ей и выхожу на улицу.

Охох, вот он свежий утренний воздух! А как ярко светит солнце. Апчхи! Ох, жуть. Щурясь, иду по улице в сторону своего пансионата Мамаши Гретхен. Лондон уже вовсю гремит колесами повозок, зазывалы надрывают связки. Но всё кажется довольно приятным. Настроение шикарное. Тело поёт, Ядро работает как часы, а ночные «упражнения» с Эммой окончательно выбили из меня остатки морального напряжения. Женщины – лучшее лекарство!

Останавливаюсь на углу улицы, пропускаю экипаж и задумчиво скребу щеку, при этом прислушиваясь к внутреннему компасу. Ниточка печати подчинения на месте. Четкая, стабильная и, что странно, абсолютно неподвижная.

– Хм, странно, – бормочу под нос. – Аннабель всё в той же точке. Она что, вообще нос не высовывает?

Припоминаю карту города в уме. Мэйфэр. Элитный район, значит. Но чтобы генерал её уровня, женщина, обожавшая быть в центре внимания и командовать парадами, просидела в четырех стенах всё это время? Я вторые сутки в Лондоне. Но её местоположение всё то же. Неужто турнир её совсем не интересует? Странненько. Обычно люди её положения на таких мероприятиях в первых рядах сидят, монокли протирают. А эта сидит дома, как старая дева. Может за девять лет остепенилась? Ладно уж. Рано или поздно ей всё равно придется выйти в свет. Посмотрим, какую недовольную рожицу она скорчит, когда поймет, что поводок снова натянулся.

Но мысли о генеральше, да и дальнейших планах мести, быстро отступили перед лицом более насущной проблемы. Желудок, который за ночь проделал колоссальную работу, выдал такую голодную руладу, что проходящий мимо торговец резко вздрогнул.

– Так, – сглотнув, поправляю воротник. – Сначала дело, потом… Потом снова дело. Надо заглянуть к Гретхен. Забрать свои шмотки и хорошенько поесть. Очень хорошо поесть!

Сую руки в карманы и в путь! Вид у меня, наверное, чертовски довольный и опасный одновременно. Волосы по плечи, взгляд ясный, походка легкая. Заряженный! Мотивированный!

Выхожу на середину мостовой и, не дожидаясь, пока поток повозок замедлится, просто поднимаю руку. Роскошная закрытая карета, запряженная парой холеных гнедых, послушно тормозит прямо перед моей тушкой.

– В пансион Гретхен на Уотер-стрит! – бросаю кучеру, который только открыл рот, чтобы возмутиться. – И поторапливайся, приятель, я зверски голоден, а в таком состоянии становлюсь… ненормальным.

– Вот молодежь пошла… – ухмыльнулся тот, но деньги забрал и хлестанул лошадей.

* * *

Вваливаюсь в пансион «У Мамаши Гретхен» как раз, когда солнце решило окончательно прогнать утренний туман. В холле пахнет жареным беконом, воском и, самую малость, мокрой пылью. Делали влажную уборку?

Гретхен сидит за стойкой, сосредоточенно пересчитывая квитанции. Услышав закрывшуюся дверь, подняла голову, и тяжелым взглядом медленно сканирует мою довольную физиономию.

– Живой, значит, – в её тоне слышится то ли облегчение, то ли досада. – Я уж думала объявлять комнату свободной. У нас тут очередь из рыцарей до самого моста, а ты место занимаешь, но не ночуешь.

– Не спешите, мадам, я намерен прожить в ваших уютных стенах ещё как минимум вечность, – и, широко улыбнувшись, подхожу к стойке. – Но сначала, скажите, что на кухне ещё остался завтрак. Потому что если я сейчас не поем, то начну грызть перила.

– Повезло тебе, гулёна…

…

И вот, через пятнадцать минут сижу в обеденном зал, стол жалобно прогнулся под тяжестью блюд. Гретхен лично принесла очередной поднос, а её брови с каждым моим заказом ползли всё выше. Дюжина яиц с жидким желтком, гора поджаренного до хруста бекона, три порции кровяной колбасы, три миски тушеной фасоли в томате и стопка толстых тостов, густо смазанных маслом с медом. И, конечно, огромная кружка крепкого черного чая, больше похожая на бидон.

Я ел сосредоточенно, быстро. Ам-ам-ам! Прям изголодавшийся зверюга. Ядро довольно урчало, впитывая калории и превращая их в чистую энергию. Организм тоже требовал топлива, как и эфирная система! Да все хотели жрать! Вот и пополнял запасы с лихвой!

– Ты куда это всё складываешь, парень? – Гретхен вытирала руки о передник, наблюдая, как я приговариваю вторую порцию колбасы. – В тебе веса – килограмм семьдесят, а ешь за троих грузчиков.

– Растущий организм, мадам, – бормочу с набитым ртом и с той ещё довольной рожей, запивая фасоль чаем. – Да и ночка была… энергозатратной.

Старуха хмыкнула, сложив руки на груди.

– Энергозатратной, ишь ты словечко какое знаешь. Слушай, «энергозатратный», ты если сегодня тоже ночевать не собираешься, предупреди хоть. Мне, знаешь ли, не в радость в пустой комнате контур обогрева гонять. Эфирит нынче дорог, нечего его зря переводить на прогрев воздуха. Отключу к чертям, будешь под тремя одеялами зубами стучать, если под утро заявишься.

Ставлю пустую кружку и сыто откидываюсь в мягком кресле. Какое же блаженство быть сытым!

– Да вроде собираюсь сегодня поспать в нормальной постели, – отвечаю ей, вытирая губы салфеткой. – Планов на очередные ночные марафоны пока нет. Хотя-я, в этом городе никогда нельзя быть уверенным до конца, хе-х.

– Эх, молодежь, – Гретхен присела на край соседнего кресла, в глазах промелькнула искра ворчливого любопытства. – Всё по девкам шляетесь, всё юбки караулите. Жениться не думал, Алекс? Нашел бы себе приличную тихую девушку, осели бы где-нибудь. Глядишь, и взгляд бы этот твой… бродяжий… поутих бы.

Невольно усмехаюсь. Жениться, значит. Образы Корнелии, Фрейи и Ингрид на миг всплыли перед глазами. Странное ощущение. Будто сделал глоток густых невыполненных обещаний, с привкусом застарелой нежности. Кто я теперь для них? Беглец? Лжец? Ублюдок? Скорей всего.

– Вообще-то думал, мадам. Даже, можно сказать, решился однажды. Но пока есть вариант оторваться на турнире от всех этих дел житейских… Почему бы и нет? Да и юбка под боком, разве не прекрасное дополнение к хорошему элю и звону стали? Турнир ведь праздник, верно? Зачем тащить в него груз ответственности.

Гретхен усмехнулась, покачав головой.

– А ты не такой скромный, каким показался в первый вечер. Небось, девицам то и дело сердца вдребезги бьешь? Вид-то у тебя вполне себе невинный, а язык, как у старого пройдохи.

Улыбаюсь. Но, кажется, улыбка становится чуть более горькой, чем планировалось.

– Ох, мадам, знали бы вы, как они мне его бьют! – и небрежно махнул рукой, пытаясь сбросить нахлынувшую серьезность. – Моё сердце уже настолько изнасилованно всеми этими встречами и расставаниями, что иногда сам не понимаю, когда люблю, а когда ненавижу. Оно как старый доспех, всё в заплатках, да вмятинах. Но, – снова улыбаюсь, – это не мешает ему биться.

Гретхен смотрела на меня долгим взглядом, будто пыталась разглядеть за лицом восемнадцатилетнего мальчишки того самого «старого пройдоху».

– Ладно, философ доморощенный, – она поднялась, забирая пустой поднос. – Вещи твои постираны, лежат в номере. Чистые, накрахмаленные, хоть под венец иди. Так что ступай давай, гуляка. И смотри, не начни кусать прохожих от избытка, кхм, сил.

– Постараюсь. И спасибо, – благодарю её кивком и поднимаюсь из-за стола.

…

Поднимаюсь к себе на третий этаж. Пахнет тут приятно, и мылом и стерильностью. Видимо, девчонка-служанка действительно постаралась, выбив пыль даже из половиц. Открываю дверь двенадцатого номера. Ну вот и в своём временном пристанище. На кровати аккуратно разложенная постиранная одежда. Ждёт – не дождётся. Признаться, и сам уже соскучился, а то этот прикид городского мальчика-пай порядком надоел.

Скидываю временный городской шмот и облачаюсь в бродягу-наёмника. Первым делом – белая рубашка, купленная ещё девять лет назад перед кампанией в Долине Костей. Накрахмаленная до хруста, а как приятно холодила кожу, благодать. Следом пошли серые штаны из плотного сукна. Тоже купленные девять лет назад в комплекте с рубашкой. Достаточно удобные, практичные, немаркие и не сковывают движений. Подштанники снял ещё в пещере, так что в мартовскую погоду в них довольно-таки комфортно, даже если ядро перестанет поддерживать терморегуляцию. Заправляю их в любимые кожаные сапоги, кои начищены до зеркального блеска. Маленькая приятность сервиса, но как греет сердце! Ставлю пять звёзд Мамаше Гретхен! Закрепляю широкий кожаный ремень. По привычке проверяю оба своих кинжала. С белой костяной рукоятью вешаю на правый бок. С чёрной, обтянутый кожей, на левый. Теперь висят симметрично, и всегда готовы прыгнуть в ладонь, хе-х. Накидываю сверху черный плащ. Капюшон стягиваю шнурками, чтобы не болтался от ветра. В последний момент взгляд падает на тумбу. Маска Воробья выглядывает из вещевого мешка. Дерево потемнело, но клюв всё ещё острый. Медлю секунду, в раздумьях, затем хмыкаю. Почему бы и нет? Будет забавно. И креплю её сбоку к поясу, прикрыв затем плащом.

Перед тем как выйти, подхожу к кровати. Заправлена идеально. Так и манит чертовка. Жаль, выспался. Провожу ладонью над одеялом, кончики пальцев засветились золотом. Да, я сплёл контур. Пригодится. А может и нет, не знаю.

Закончив сборы, выхожу из номера, запираю дверь на ключ и, насвистывая под нос мотивчик вчерашнего скрипача, топаю вниз, к выходу. Пора что ли использовать свой последний выходной и посмотреть, что за шоу подготовили британцы на своем хваленом турнире.

Глава 5

ИНТЕРЛЮДИЯ

Королевский Лондонский парк сменил облик. Вместо чопорных аллей и аккуратно подстриженных газонов теперь лавина цветов. Целый городок полосатых шатров, шёлковых знамен и деревянных трибун. Тысячи флагов яростно хлопали на ветру. Алые львы, белые розы, золотые грифоны, черные вепри, синие кони, да геральдика всей Британии тут! Смешалась в одну пеструю кашу.

– ГОРЯЧИЕ КОЛБАСКИ! ЛУЧШИЕ В ЛОНДОНЕ! СВИН ЕЩЁ ВЧЕРА ХРЮКАЛ ОТ СЧАСТЬЯ, А СЕГОДНЯ В ВАШЕЙ БУЛКЕ! – надрывался пузатый торговец, размахивая щипцами над огромной жаровней. Жир капал на угли, взлетая вверх аппетитными облаками дыма.

– Эй, Пит! А скидка для ветеранов будет? – крикнул ему одноногий старик в мундире, опирающийся на костыль.

– Для ветеранов – конечно! И двойная порция горчицы бесплатно, старина!

– Мне тоже свининку!

– О! А там что? Рыбка! Хочу туда, милый!

– Конечно, зайка, идём!

Толпа текла по проходам меж палатками густой рекой. Здесь были все. И леди в шляпках размером с мельничное колесо, прижимающие к носу надушенные платочки, дабы не нюхать простой народ. Работяги в кепках, просаживающие недельное жалование на тотализаторе. Естественно, и карманники, снующие меж ними, как щуки в пруду.

И, конечно, рыцари.

О, настоящие павлины этой ярмарки! Вышагивали не только в сияющих, начищенных до блеска стальных латах, но и в парадных мундирах – с эполетами, аксельбантами и таким количеством медалей, что звенели при ходьбе громче, чем монеты в казне!

– Джимми! ДЖИММИ, БОЛВАН! – молодой баронет, чья кираса стоила больше, чем весь квартал Ист-Энда, хлестнул перчаткой по шлему своего оруженосца. – Я вижу пятнышко! Вон, на левом наплечнике! Ты чем полировал, идиот⁈ Беконом⁈

– Простите, милорд! Сейчас исправлю, милорд! – засуетился парнишка, яростно заработав тряпкой.

Две девицы в легких не по марту платьях, захихикали, глядя на проходящую мимо группу французских делегатов в лазурных плащах.

– Смотри, Мэри, какие усики! – шепнула одна, толкая подругу локтем. – Слышала я, французы целуются так, что забываешь, как тебя зовут!

– А я слышала, что они сбегают с поля боя быстрее собак, – фыркнула та, но глазками стрельнула так, что один из французов споткнулся и едва не выронил шлем.

Вдали били в барабаны, созывая народ на представление кукольного театра. По соседству ревел медведь на цепи, на того шипел тигр. Герольды в табардах стояли на тумбах, дуя в длинные трубы столь мощно, что краснели щёки.

– СЛУШАЙТЕ ВСЕ! СЛУШАЙТЕ ВСЕ! – надрывался глашатай с визгливым голосом. – ЧЕРЕЗ ЧАС НА МАЛОЙ АРЕНЕ! СЭР РОДЖЕР ПРОВЕДЁТ БОЙ ПРОТИВ ГОСТЯ С ВОСТОКА! БИТВА НА ДВУРУЧНЫХ МЕЧАХ! СТАВКИ ПРИНИМАЮТСЯ У СИНЕГО ШАТРА! НЕ ПРОПУСТИТЕ!

– Ставлю пять фунтов на Роджера! Он этому узкоглазому башку снесет! – заорали из толпы.

– Дурак ты, Гарри! Азиаты резкие, как понос! Роджер пока замахнется, его уже на ремни порежут!

Атмосфера была пропитана азартом, хвастовством и празднеством. Люди хлопали в ладоши, топали ногами, пили эль и ждали. Ждали крови, ждали зрелищ, ждали героев.

В центре всего этого великолепия возвышалась Королевская Ложа. Впечатляющая, монументальная, обитая пурпурным бархатом и золотом. Пока что она пустовала, но гвардейцы в высоких медвежьих шапках уже оцепили периметр, стоя неподвижно, как каменные истуканы.

Сегодня Лондон гулял. И готовился к шоу.

* * *

В королевских покоях, временно оборудованных в башне подле турнирного поля, пахло накрахмаленным бельем, цветами, и, при всём этом, царила паника.

– Ваше Величество, вы не можете! – пискнула молоденькая фрейлина, прижимая к груди охапку шёлковых юбок. – Если Лорды узнают… Нас всех казнят! Или отправят чистить конюшни в Шотландию!

Юная Королева Британии – Изабелла резко развернулась. Ей было всего девятнадцать. В голубых глазах горел вызов всему миру! Максимализм, взвинченный до предела! А какой вздорный характер, что мог довести и министров. Она уже скинула тяжёлое парчовое платье, расшитое жемчугом, и теперь стояла в простой полотняной рубашке, да корсете.

– Мэри, дыши, – скомандовала она, натягивая через голову простецкое коричневое платье, какие носят дочери зажиточных горожан. – Лорды заняты, пьют бренди или обсуждают с послами цены на уголь. Что-то из двух вариантов. Так что, что? У меня минимум три часа!

– Но двойник… если всё раскроется… – Мэри кивнула на кресло, где сидела другая девушка.

Та была похожа на Изабеллу как две капли воды – тот же овал лица, тот же оттенок вороных волос. На ней уже надето королевское платье. Сидела сейчас, вцепившись в подлокотники, немного нервничала.

– Элис справится, – Изабелла подошла к двойнику, поправила на её шее тяжёлое колье с сапфирами. – Слушай меня, Элис. Тебе нужно просто сидеть в ложе. Под вуалью от солнца. Иногда кивать. И махать рукой. Вот так: кисть расслаблена, движение от локтя. Лениво. Словно тебе скучно, и ты всех презираешь. Справишься?

– Я… я постараюсь не упасть в глазах народа, Ваше Величество, – прошептала Элис.

– Вот и умница. И ради Бога, не ешь канапе. Королева не ест на публике, а только делает вид.

Изабелла подпорхнула к зеркалу. Схватила ножницы.

– Ваше Величество! – ахнула Мэри. – Волосы!

Королева безжалостно чиркнула ножницами, отхватив один локон, дабы причёска казалась небрежной. Затем сунула руку в цветочный горшок и мазнула испачканным в земле пальцем по щеке.

– Вот теперь похоже, – и подмигнула своему отражению. – Обычная девушка, пришедшая посмотреть, как потные мужики бьют друг друга палками. Разве не романтика?

Вынула из шкатулки маленький, неприметный медальон на кожаном шнурке. Артефакт «Тихая Гавань». Он заглушит её ауру. Для любого практика или гвардейца она теперь фонила как слабенький неофит.

– Я хочу колбаску, Мэри, – мечтательно произнесла Изабелла, надевая чепец. – Жирную, жареную колбаску с ярмарки, которую можно есть руками, и чтобы сок тёк по подбородку. Хочу слышать, как люди орут. По-настоящему. А не эти «Боже, храни Королеву», когда проезжаю мимо.

И подошла к окну, выходящему на задний двор, где уже ждала неприметная служебная лестница.

– Всё. Я ушла. Если Лорды спросят – у меня мигрень, и я принимаю ванну! Если будут ломиться, Элис, просто стони из-за ширмы, будто тебе дурно!

– А если… если начнется война? – с надеждой спросила Мэри.

– То начнете без меня! – рассмеялась девица и шагнула на выход.

Вот только дорогу ей тут же перекрыла бабка-телохранительница. С первого взгляда – обычная старушка. Божий одуванчик в строгом чепце и сером платье гувернантки. В руках держит спицы для вязания. Вот только глаза у этого «одуванчика» цепкие, как у ястреба, высматривающего полевку. Агата. Глава личной охраны Её Величества. Архимагистр защитных контуров, по слухам, однажды задушившая наёмного убийцу шарфом, даже не сбив спицами петлю.

– Вы же понимаете, Изабелла, что поступаете безрассудно? – проскрипела старая.

– Ой, Агата! – испугалась та и взялась за сердце. – Напугала! Это не безрассудность, а социологическое исследование, – парировала Королева, пряча волосы под чепец. – Я же должна знать, чем дышит мой народ! А народ сегодня дышит жареными колбасками и элем, ху-ху.

Бабка Агата тяжёло вздохнула, убирая спицы в карман:

– Вижу, артефакт уже при вас.

Изабелла, поняв, что ДРАКОНИХА отпускает её! Тут же чмокнула её в щёку:

– Спасибо, бабушка!

– Не подлизывайтесь. Я иду с вами. Буду держаться в десяти шагах. И если кто-то попытается вас обидеть… – Агата кровожадно улыбнулась, – у него внезапно случится сердечный приступ. Или выпадут все зубы. Посмотрим по настроению.

– Договорились! Только не вмешивайся, если это не вопрос жизни и смерти, хорошо? Я хочу сама поторговаться за пирожок! – после чего Изабелла подмигнула своему двойнику: – Трон твой, Элис! Не скучай!

– Постараюсь не объявить войну Франции от скуки, Ваше Величество, – невозмутимо отозвалась та, принимая величественную позу.

…

И вот, вскоре Королева Британии – Изабелла в сопровождении старухи Агаты оказалась на улице. Прямо в сердце ярмарки! И была в восторге. В ужасном восторге! Стояла посреди людского моря, и это море пахло не привычными комнатными цветами и дорогущими маслами, а потом, дешманским табаком и пережаренным маслом. Но самое прекрасное – её никто не узнавал! Люди толкали её локтями, наступали на полусапожки и бурчали «Смотри, куда прёшь, дура!», даже не подозревая, что толкают повелительницу Британского королевства! Опьяняюще прекрасно. Вот, что значит быть человеком!

В десяти шагах позади, у столба с объявлениями о пропавших гусях, наблюдала старуха Агата. И вязала с такой скоростью, будто от этого зависело вращение Земли! Однако, её цепкий взгляд сканировал каждого, кто приближался к Королеве ближе чем на метр. Пару раз она чуть не прикончила тех, кто толкнул её! Но сдержалась. Обычная толкучка, никаких намерений навредить королеве у тех не было.

– Как же прекрасно, – прошептала Изабелла и поправила сбившийся чепец.

И что главное – она увидела цель. Лавка с теми самыми знаменитыми колбасками! Очередь, как раз пока что небольшая, всего человека три!

Через минут семь, до Изабеллы наконец дошла очередь и она оказалась перед прилавком, только немного растерялась. Ассортимент был пугающим! Кажется, позиций в меню стало куда больше, с момента её последней прогулки. Тут и новенькие сосиски: «Острые как смерть», и «Чесночные слезы вампиров», и «Адская свинья в тесте».

Толстый торговец вытер пальцы о фартук и гаркнул:

– Чего тебе, милочка? Выбирай пошустрей, за тобой толпа голодного народа!

Изабелла выпрямилась. Отчего-то тон сосисочника ей не понравился. Почему он так с ней говорит? Дело не в том, что к ней обратились не Ваше Величество, ведь даже если бы она по-настоящему была простой горожанкой, разве нужно так хамить?

– Я бы хотела узнать состав, – произнесла она своим самым вежливым тоном. – В «Острых как смерть» используется перец из Индии или местный заменитель? И насколько свежее мясо?

Торговец вытаращил глаза. Он сегодня работает как болванчик! Туда-сюда эти сосиски, то на вертель, то с вертеля, то пополнить запасы, то раздуть угль! Пот валит ручьями! А ещё – куча недовольных! В общем, у него реально подгорело, ещё и очередь позади девки недовольно загудела.

– Чего⁈ Какой Индии? Это сосиска, кукла! В ней мясо! Брать будешь или мне следующего звать⁈

– Не хамите мне! – фыркнула Изабелла. – Я – клиент! Такая же как и все! И имею право знать, за что плачу свои деньги! А потому не могу определиться, пока вы не предоставите полный состав! И ещё! Предоставьте выписку с разрешением о торговле!

– О, Боги, дай мне терпения… – простонал юной голос за её спиной.

И тут на плечо Изабеллы легла тяжёлая рука. Совсем не агрессивно, но настойчиво. Та, очумев от того, что кто-то посмел её тронуть, обернулась и уперлась взглядом в усталую морду молодого парня в черном плаще, практически её возраста, может даже младше. Он смотрел на неё сверху вниз с выражением вселенской скуки и зверского голода. И лениво произнёс:

– Слушай, принцесса, это не званый ужин в Букингемском дворце. А уличная еда. Либо ты берёшь и рискуешь получить изжогу, либо отходишь в сторону и не заставляешь людей СТОЛЬКО ждать.

Изабелла задохнулась от возмущения.

– Как ты смеешь⁈ Я не «принцесса», я… я просто хочу выбрать!

– Ну как определишься с выбором, тогда и закажешь, – и юный наглец положил на прилавок монеты, после чего бросил торговцу: – Две «Острых как смерть». И побыстрее, пока эта прекрасная леди не спросила родословную свиньи.

Торговец усмехнулся. Народ понимающе закивал.

– Эй! – Изабелла дернула мальчишку за рукав. – Вообще-то ты нарушил очередь!

Паренёк же забрал свои дымящиеся колбаски, повернулся к ней и смерил её усталым взглядом.

– Верно. Но в сражении побеждает тот, кто стреляет, а не тот, кто спрашивает, из какого дерева сделан лук.

И откусил огромный кусок прямо у неё перед носом. Запах жареного мяса и специй заставил живот Изабеллы предательски заурчать. Да как громко!

Юнец перестал жевать. Усмехнулся.

– Ого. У тебя там лев живет?

Королева покраснела так сильно, что уши стали цвета тех самых сосисок.

– Не твое дело! Ты… ты хам! Невоспитанный мужлан!

– А ты – капризная мелочь, которая не знает жизни, – спокойно парировал он.

Та открыла рот, чтобы выдать тираду, достойную королевского гнева, но юноша вдруг наклонился. Она же инстинктивно замерла.

Агата в десяти метрах уже начала формировать «Копье Праха», готовая испепелить наглеца, но тот…

Щёлк.

Просто по-хулигански щёлкнул её по носу.

– Не морщи нос, кнопка, – ухмыльнулся он, глядя на её ошарашенное лицо. – Морщины появятся раньше времени. Замуж никто не возьмет.

Изабелла застыла.

Само время остановилось. Её. Щелкнули. По носу. Королеву Британии. Владычицу морей. Какой-то бродяга с длинными волосами и родинкой под глазом.

Пока она закипала, он взял её руку и вложил в неё вторую сосиску:

– Вот, угощайся. Они самые острые, как раз как твой язычок, – и, подмигнув, пошёл прочь, растворяясь в толпе.

– Я… Я… – Изабелла схватилась пальцами свободной руки за нос. – Я КАЗНЮ ЕГО!

Рядом материализовалась Агата. В руках старушки спицы дрожали от сдерживаемой эфирной мощи. А старые глаза были круглыми, как тарелки. Она видела покушения, яды, заговоры. Но чтобы монархиню щёлкнул по носу⁈

– Ваше Величество… – просипела Агата. – Прикажете… испепелить? Снять кожу? Превратить в жабу?

Изабелла смотрела вслед удаляющейся юношеской фигуре. Гнев в ней боролся с чем-то другим. С шоком. С удивлением. С тем фактом, что с ней впервые за девятнадцать лет поступили как с обычной, надоедливой девчонкой.

И вдруг фыркнула.

– Нет, – в уголках её губ дрогнула странная улыбка. – Нет, бабушка. Испепелить – это будет слишком быстро. Хочу узнать, кто этот смертник. Узнай его имя.

После чего посмотрела на сосиску в руке и поднесла к губам. Осторожный укус. Остро. Жирно. И невероятно вкусно!

– Узнать имя? Зачем? – не поняла Агата.

– Он назвал меня «кнопкой»! – фыркнула Королева, облизывая жирный палец. – И ещё! Ответит за этот щелчок! Но сначала… ХРУМ-НЯМ-НЯМ! Боже, какая вкусная гадость!

Она рассмеялась и, забыв об этикете, с аппетитом вгрызлась в подарок наглеца, чувствуя себя самой счастливой девушкой на всей грязной, шумной и одновременно прекрасной ярмарке.

Последний кусочек был съеден чуть ли не с животным удовольствием. Изабелла облизала пальцы, смакуя послевкусие дыма с перцем, и вдруг осознала пустоту в руке. Острого, дерзкого вкуса больше не было. Как не было и того, кто его подарил. Осталась лишь лёгкое раздражение, щекотка в носу от забытого щелчка и настойчивое чувство любопытства. Странно острое, как те самые специи. Такое навязчивое…

– Агата, – произнесла Изабелла уже без смеха. – Мы его найдём.

– Ваше Величество, он же растворился в толпе, – вздохнула старушка, сунув спицы в складки платья. – Я, конечно, могу активировать поисковый контур, но в таком столпотворении…

– Обойдёмся без контуров, – девица перебила её, глаза уже загорелись азартом, коего старушка Агата не видела со времён детских игр в прятки во дворце. – Мы найдём его сами. Он не мог уйти далеко. И он… он выделяется.

Странно, она даже не могла объяснить, как именно? Не ростом, не одеждой. Подумаешь чёрный плащ и тёмные волосы? Обычное дело. Но вот его взгляд… Что за вселенская усталость в его глазах? Как-то уж слишком неуместно для такого юноши.

Она схватила Агату за руку и потянула за собой, ныряя в гущу праздной толпы. Всего несколько минут назад терявшаяся от духоты и огромной толпы людей, она теперь ловко лавировала между ними, острый взгляд зорко скользил по лицам, выискивая знакомый силуэт. Вот на что способный женщины, когда им любопытно! Найдут где угодно и кого угодно!

– Ваше Величество, это неподобающе… и совсем не королевское занятие! – пробормотала Агата, едва поспевая.

– Сегодня – королевское! – парировала Изабелла, и вдруг резко замерла, прижавшись к стенке павильона со сладкими орехами. – Там! У фонтана с сидром! Видишь?

– И правда… – удивилась старушка.

Впереди, в людском водовороте мелькнул знакомый чёрный плащ. А сам его владелец стоял, прислонившись к деревянной колонне, и доедал печенье в виде рыбки, явно купленное тут же. Да и, судя по его виду, его ничуть не заботила учинённая им маленькая революция в сознании молодой британской монархини. Наглец!

– Вот ты и попался, мерзавчик… – довольно прошептала Изабелла, – ПРОСЛЕДИМ ЗА НИМ, БАБУШКА. – её взгляд был таким пугающим, что старуха только вздохнула. Что поделать? Не откажешь же Королеве!

Так и началась великая слежка…

* * *

– Бабушка, ниже! Ты торчишь из-за бочки как маяк!

Шипела Изабелла, прячась за спиной продавца сладкой ваты. Чепец съехал набок, глаза пылали охотой. В руке она всё еще сжимала палочку от «сосиски раздора», как улику.

Агата, прятавшаяся рядом с невозмутимостью старой львицы, даже не перестала вязать.

– Ваше Величество, – проскрипела она, не поднимая глаз от спиц. – Мы – правящая династия Британского королевства. Мы не прячемся за бочками с патокой. Мы…

– Тсс! – Изабелла одёрнула её за пояс серого платья. – Мы не прячемся. А ведем тактическое наблюдение. Я должна узнать, кто он такой.

– Чтобы наградить? – ехидно уточнила Агата.

– Наградить? Казнить конечно же! – фыркнула та, но тут же проворчала. – Ну, или сначала допросить. Потом казнить. А потом… ну, посмотрим. Смотри, он идёт к «Молоту Титана»!

В двадцати метрах от них юный Александр, дожёвывая уже яблоко в карамели, подошёл к популярному аттракциону.

О, это была классика ярмарочного развода: высоченный деревянный столб с колоколом на вершине и тяжелая кувалда. Суть проста – ударь по наковальне, подбрось груз, позвони в колокол. Нюанс в том, что пружина подкручена таким макаром, что даже мастер с руками-базуками не выбьет больше половины шкалы.

– ПОДХОДИТЕ, СМЕЛЬЧАКИ! – орал зазывала. – ПЕННИ ЗА УДАР! КТО ПОЗВОНИТ – ТОМУ ПЛЮШЕВЫЙ ЛЕВ! НО ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ЭТО ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН, А НЕ ДЛЯ…

Сашка молча кинул монету. Взял кувалду одной рукой.

Изабелла злорадно захихикала в кулак:

– Ага! Попался! Я пыталась играть в это три года назад инкогнито! Даже эфиром жульничала, усиливая удар! И всё равно не долетело до верха! Там ржавчина внутри! Он сейчас опозорится, а я выйду вся такая…

БАМ!

Это было похоже на выстрел пушки! Груз взлетел по рельсе со свистом, ударил в колокол. ДЗЫНЬ! Сорвал его с креплений, и тот, описав дугу, рухнул в стог сена за аттракционом!

Зазывала выронил сигару изо рта. Толпа ахнула. Саня спокойно поставил кувалду на место, поправил манжет рубашки и произнёс: