Текст книги "Не бывший (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27. Идея фикс

Глава 27. Идея фикс

Ян

Мы с Катей поженились. Я надеялся, что после свадьбы она успокоится. Так и получилось. Катя успокоилась даже раньше – во время активной подготовки к торжеству. Выбор ресторана, стилистики свадьбы, ведущего, фотографа, видеографа и прочих неотменных атрибутов свадьбы так захватили ее, что больше времени ни на что не оставалось. Я выдохнул с облегчением: наконец-то Катя угомонилась и больше не ревнует меня к Алине и ребёнку!

После свадьбы мы отправились в путешествие. Мы провели прекрасные две недели на островах в Индийском океане. Отдыхали и наслаждались друг другом. Не ругались, не выясняли отношения. Медовый месяц был похож на сказку. Она продолжилась и после возвращения домой. Мы жили в полной гармонии и взаимопонимании. Я не говорил ничего Кате ни об Алине, ни о Мише. Старался держать эту часть своей жизни подальше от жены, чтобы не наступать ей на больную мозоль лишний раз.

Я знал: Катя периодически проверяет мой телефон, поэтому не вел с Алиной активных переписок. Это не значит, что мне было неинтересно, как ребёнок. Наоборот, мне было очень интересно. Но я подавлял свое любопытство, успокаивая себя тем, что если Алине что-то срочно понадобится, она мне сообщит. Раз в месяц я просил у нее фотографии и видео сына, смотрел их и тут же прятал в скрытую папку на своем телефоне, чтобы снимки ненароком не попались на глаза Кате.

В глубине души меня гложило чувство вины перед сыном. Я искренне хотел чаще его видеть и принимать участие в его жизни. Я был готов летать в Москву хоть на каждые выходные. Но это означало бы крах моего брака с Катей, она бы такого не допустила. Из раза в раз я выбирал ее, а не собственного сына. Успокаивал себя тем, что пока ребёнок такой маленький, он ничего не понимает.

Катя словно чувствовала, будто меня что-то гложет. Она стала задавать вопросы, а я нагло врал про проблемы на работе. А потом у меня на работе был корпоратив, на который я пошел с женой, и там от моих коллег и их супруг Катя узнала, что никаких проблем нет, и в компании все прекрасно.

Она догадалась, что я так себя веду из-за ребёнка.

Но Катя не стала по привычке скандалить. Она стала умнее и мудрее. Катя пошла другим путем. В один день она мне заявила:

– Я хочу ребёнка.

Безусловно, хотеть ребёнка от мужчины, с которым ты вместе столько лет, с которым вы уже поженились – это нормальное логичное желание.

Но не для Кати, и я это понимал.

Она никогда не говорила раньше о детях. К отпрыскам своих подруг относилась более чем безразлично. Частенько высказывала мне потом дома: «Ой, они так орали, что у меня голова разболелась. Как можно жить в этом крике круглые сутки?».

Я знал: Катя не хочет детей. Поэтому ее фраза о ребёнке была ничем иным, как ревностью и желанием перетащить мое внимание с ребёнка Алины на нашего с ней общего. Ну а я точно не был готов к рождению ещё одного малыша, даже от любимой жены. Я чувствовал себя полным гандоном по отношению к тому ребёнку, который у меня уже был. Я упускал самые важные моменты его жизни и не мог себе это простить. Поэтому рожать ещё одного ребёнка.… Нет, точно нет.

Катино желание родить превратилось в идею фикс. Причем она по-прежнему была безразлична к детям как к таковым. Ей нужен был ребёнок как средство борьбы с Алиной. Ситуация усугубилась, когда я стал летать в Москву на встречи с Мишей. Несмотря на то, что я делал это раз в год, у Кати сорвало крышу.

В нашу жизнь вернулись скандалы, и я снова почувствовал колоссальную усталость от токсичных отношений.

Глава 28. Или я, или он

Глава 28. Или я, или он

Фраза «Или я, или он» стала звучать в нашем доме почти ежедневно. Под «он» имелся в виду Миша. Мне постоянно приходилось делать выбор между сыном и женой. Я выбирал последнюю, но с каждым разом мне хотелось делать это все реже. Из любимой женщины Катя превратилась в человека, который высасывал из меня все силы: своей ревностью, своей злостью, своей ненавистью к моему ребёнку. Мне снова стало все меньше хотеться приходить домой.

Катя ревновала меня к Алине, хотя наше общение было минимальным. После моей поездки в Москву к Мише жена несколько дней терзала меня вопросом: «Ты спал с ней, да? Спал?». Нюхала меня, мои рубашки, искала следы губной помады.

А я не то что не спал с Алиной, я даже не прикасался к ней. В первую очередь потому что она сама держалась от меня подальше. Алине словно претила мысль находиться со мной ближе, чем на расстоянии метра. Мать моего ребёнка сильно изменилась с того момента, как мы с ней расстались в Сочи. Внешне это была все та же девочка с набережной, но внутренне… С каждым своим приездом я не узнавал Алину.

Теперь это была уверенная в себе молодая женщина. Из глаз ушли детская наивность и вера в добро. Алина разговаривала со мной только по делу, всем своим видом давая понять, что ей некогда тратить на меня время. Теперь Алина знала цену времени. Иногда, глядя на Алину, я задавался вопросом: «У нее есть кто-нибудь?». Я не спрашивал, но был уверен, что есть. Такая красивая и уверенная в себе девушка не могла быть одна.

Мне было больно от осознания, что рядом с моим сыном находится другой мужчина. Я представлял, что однажды Алина выйдет замуж, и Миша станет называть папой другого человека. Мой сын рос, а я этого не видел. Он уже хорошо разговаривал, многое понимал. А я находился за тысячи километров от него.

С каждым днем я все больше превращался в своего собственного отца. Эта мысль приводила меня в ужас. Я становился человеком, которого ненавидел больше всего на свете. В детстве я мечтал о папе. Загадывал его на каждый праздник. Когда в квартире звонил домашний телефон, я несся к нему с криком: «Это папа мне звонит!». И каждый раз это был не он. Тогда у меня в груди разливалось чувство горького разочарования.

Родители развелись, когда мне было семь лет. Первое время отец общался со мной, приезжал, навещал. Но с каждым разом это становилось все реже. А потом он женился второй раз, у него родились новые дети, и он совсем забыл обо мне. Даже алиментов матери не платил. Потому что в новой семье деньги были нужнее.

Я прекрасно помню момент, когда дома зазвонил домашний телефон, а я больше не побежал к нему с криком: «Это папа!». Я делал уроки, а мама только вернулась с работы. Она пыталась что-то приготовить из тех немногих продуктов, которые были в холодильнике. И вот телефон издал трель. Я поднял голову от тетради и посмотрел в открытую дверь своей комнаты. С моего места за письменным столом хорошо был виден телефонный аппарат на тумбочке в прихожей.

Мама не шла к телефону первой, потому что знала: я сейчас к нему побегу. Телефон издал вторую трель. А я сидел за письменным столом, держал в руках ручку, смотрел на аппарат с трубкой и чувствовал, как внутри что-то умирает. Это умирала надежда. Телефон издал третью трель. «Наверное, это маме кто-то звонит», подумал я и опустил голову обратно к тетради. .

Мать подошла к телефону после шестой трели. Это оказалась ее коллега с работы, которая хотела что-то спросить у родительницы по рабочему вопросу. Мама, безусловно, обратила внимание, что я не побежал к телефону. Закончив разговор с коллегой, она подошла ко мне и молча меня обняла. Слёзы закололи глаза, но я изо всех сил старался сдержаться.

– У тебя всегда буду я, – сказала мама и поцеловала меня в макушку.

Так и было, пока она не умерла от инсульта. Мне было двадцать пять лет, когда это произошло. К тому моменту я уже отучился в институте, и меня взяли на работу в нефтяную компанию нашего города. Я стал делать первые успехи, у меня появились деньги. Со своей первой зарплаты я купил маме стиральную машинку автомат и посудомойку. Со второй зарплаты частично обновил мебель в квартире. Она, привыкшая жить в лишениях, постоянно говорила: «Мне ничего не надо, Янчик. Мне всего хватает». Но я все равно продолжал с каждой зарплаты что-то покупать маме, пока ее не разбил инсульт.

Мой отец объявился не так давно. Сейчас он старый и с кучей болезней. Один его сын от второго брака сидит в тюрьме, второй нигде толком не работает. А от каких-то старых знакомых отец прознал, что я вроде как при деньгах. Теперь у него очень много желания со мной общаться. Я сменил номер телефона, чтобы он мне не звонил, так этот урод теперь распускает слухи, что я такой-сякой забыл про отца. Мне плевать на слухи. Просто я поражаюсь его гнилой душе.

С каждым днем, как Миша рос, я чувствовал, что все больше и больше превращаюсь в своего отца. Я ненавидел себя за это. Параллельно Катя постоянно делала мозги.

– А если у нас будет ребёнок, ты будешь любить его больше, чем того ребёнка? – спрашивала меня постоянно.

Катя хотела ребёнка только для того, чтобы оборвать мое общение с Мишей (которого и так почти не было). Ее больше ничего не интересовало. Катя отчаянно искала способы сделать так, чтобы я перестал платить Алине алименты и перестал общаться с Мишей. Почему-то она была уверена, что у нее это получится, если у нас появится совместный ребёнок.

Я бы хотел общего ребёнка с Катей, но не для того, чтобы она с помощью ребёнка манипулировала мной. А Кате было нужно именно это – средство манипуляции. Поэтому в нашей интимной жизни я был максимально осторожен. В целом с каждым новым днем наш брак оказывался в большем тупике. Катя требовала перестать платить алименты и общаться с Мишей, я отказывался. Катя хотела общего ребёнка, чтобы сместить мое внимание на него, я снова отказывался. При этом меня гложило чувство вины перед сыном, и каждый раз на ультиматум «Или я, или он», мне все больше хотелось выбрать его.

Так и случилось в один день. Я сказал Кате, что хочу слетать в Москву к сыну. Снова начался скандал и вот это классическое: «Выбирай! Или я, или он!». Я смотрел на Катю и понимал, что больше не люблю ее. И больше не хочу ее выбирать.

– Он, – ответил я.

– Что? – Катя оторопело уставилась на меня.

– Я подаю на развод и перевожусь на работу в московский офис. Я хочу быть возле своего сына. Хочу видеть, как он растет. Хочу участвовать в его воспитании.

Катя разинула рот.

– Все кончено, Кать. Все кончено.

– Мы можем поехать в Москву вместе… – забормотала растерянно, а меня от этих слов аж передернуло.

– Я не хочу никуда с тобой ехать, Кать. Я хочу с тобой развестись.

Глава 29. Как две капли

Глава 29. Как две капли

Алина

Наш с Яном разговор прерывает топот детских ножек в коридоре.

– Мама!

Заспанный Миша врывается на кухню. Секунду растерянно смотрит на меня и на Яна, а затем бросается ко мне на руки. Я усаживаю сына к себе на колени, крепко обнимаю и целую в щеку.

– Что-то ты мало поспал.

Миша, устало вздохнув, поудобнее устраивает головку у меня на груди. Он ещё сонный. Обычно после пробуждения Мише требуется минут пять просто полежать или посидеть вот так у меня на руках. Только после этого он окончательно проснется.

Ян смотрит на нас и улыбается такой теплой улыбкой, что у меня моментально тает сердце. Я немножко смягчаюсь по отношению к отцу своего ребёнка. Ладно, какая мне разница, что там у него происходило с бывшей женой? Главное, что сейчас он рядом с Мишей – именно в тот момент, когда сын все больше и больше нуждается в папе.

Я принимаю для себя волевое решение не придираться к Яну по каждой мелочи и не воротить от него нос демонстративно. Пускай становится Мишке полноценным отцом, участвует в воспитании сына, занимается его проблемами и делами. Плохо, что ли? Например, можно же добавить Яна в родительский чат детского сада? И когда в следующий раз там кто-нибудь возмутится, что Миша дерется, пускай Ян отдувается.

– Что мы будем сегодня делать? – спрашивает сын через несколько минут и переводит взгляд с меня на Яна и обратно на меня.

У Миши после сна определенно хорошее настроение.

– Не знаю, – отвечаю. – А что ты хочешь?

– А давайте погуляем где-нибудь все вместе?

– Давайте, – сразу соглашается Ян.

Я не против прогулки вместе с Мишей и его отцом, но ощущаю легкое чувство вины перед Стасом. Ему не понравится, что я хожу на прогулки с отцом своего ребёнка, пускай это и ради Миши. Придется утаить эту информацию от моего молодого человека. А я и так уже до этого солгала ему, что цветы, которые он у меня увидел, с работы, а не от Яна. Если так пойдет дальше, то я погрязну во лжи.

Надо как-то решить этот вопрос, обсудить со Стасом, что я не могу вычеркнуть Яна из нашей с Мишей жизни. Миша очень нуждается в своем отце. Я не могу и не имею никаких моральных прав намеренно ставить палки в колеса их общению ради собственных интересов. И Стас должен это понимать. А раз Ян теперь переехал в Москву, то он будет частым гостем в моей квартире. Он, конечно же, приезжает к Мише, а не ко мне. Надо как-то донести это до Стаса…

– Сначала надо покушать, а потом уже гулять, – я пересаживаю Мишу на соседний стул и встаю, чтобы подойти к холодильнику.

– Я не хочу кушать!

– Это ты сейчас не хочешь, а через час захочешь.

Я открываю холодильник и оглядываю содержимое, быстро прикидывая, чем можно покормить ребёнка на скорую руку.

– Да посидим в каком-нибудь кафе, – говорит Ян.

Поворачиваю к нему голову. Учить его и учить.

– Ребёнка всегда нужно хорошо кормить перед выходом, потому что ты никогда не знаешь, в какую секунду ему приспичит срочно поесть. И если у тебя не будет возможности быстро что-то сунуть ему в рот, начнется крик.

– Понятно.

Я разогреваю Мише картошку с мясом и делаю салат. Ян отказывается, я тоже не голодна, потому что недавно съела тарелку супа. Ребёнок, только что утверждавший, что он не голоден, уплетает картофель с мясом за обе щеки. Я посылаю Яну сигнал взглядом, мол, видишь.

Когда Миша доедает, мы начинаем собираться. Это занимает немного времени, так как большая часть нужных вещей уже сложены в Мишин рюкзак. Я переодеваюсь в удобные джинсы и простую кофту. Это для свидания со Стасом я выбирала вещи покрасивее, а с Яном можно пойти гулять и в обычной одежде. Мы спускаемся на лифте на первый этаж и выходим на улицу.

Машина Яна припаркована возле детской площадки, на которой они меня ждали. Это черная БМВ. На заднем сиденье установлено детское кресло для Миши. Я сажусь назад вместе с сыном. В такси я всегда езжу рядом с ним.

Мы решили поехать в любимый Мишин парк, он в пятнадцати минутах езды от нашего дома. Там есть пруд с утками, несколько детских аттракционов и несколько детских площадок.

– Ты давно переехал в Москву? – спрашиваю Яна, когда он трогается с места.

Этот вопрос беспокоить меня с того момента, как Ян заявился к нам в гости в начале недели. Да все не было случая спросить.

– Месяц назад, – отвечает. – Сначала обустраивался: снял квартиру, купил машину, налаживал дела на работе в московском офисе. Потом позвонил тебе.

Мне Ян позвонил в начале недели. То есть, спустя три недели после переезда в Москву.

Я поворачиваю голову к Мише. Сын доволен как слон. На детском личике нет ни следа былой истерики. Засматриваюсь на профиль своего ребёнка. Потом перевожу взгляд на профиль Яна.

Блин, как же они похожи… Вот просто как две капли!

Глава 30. Прогулка

Глава 30. Прогулка

Прогулка по парку проходит лучше, чем я ожидала. Мишу развлекает в основном Ян, а у меня есть возможность отдыхать на лавочке и неспешно пить кофе. Глядя, как сын со своим отцом кормит уток у пруда, я достаю из сумочки телефон и звоню лучшей подруге Насте. Той самой, с которой я отдыхала в Сочи, когда познакомилась с Яном.

– Привет, дорогая, – звучит на том конце провода ее звонкий голос.

– Привет, – отхлебываю кофе из стаканчика. – Как дела?

– Ничего, нормально. Потихоньку готовлюсь к отпуску, делаю покупки.

Ах, да. Настя со своим молодым человеком на майских праздниках улетает на море. Везет же кому-то.

– Как твои дела? – спрашивает. – Как там твой Не бывший?

Смотрю на Яна и Мишу. В этот момент отец моего ребёнка поворачивает голову назад ко мне и… улыбается.

От неожиданности у меня аж сердце ёкает.

Хорошо, что я в солнечных очках, и Ян не может знать, куда направлен мой взгляд. На всякий случай слегка поворачиваю голову в сторону.

– Не бывший кормит с Мишей уток. А я сижу на лавке и пью кофе.

В подтверждение своих слов делаю глоток из бумажного стаканчика.

– Ооооо, не плохо.

– Не говори. Хоть какая-то польза от Яна.

– Это уже какой по счету раз он видится с Мишей? Его отцовский энтузиазм ещё не сдулся?

– Не-а. Слушай, он к нам всю неделю каждый день приезжал.

Настя присвистывает. Я на пару секунд впадаю в ступор.

– Ты умеешь свистеть? – изумляюсь. – Я не знала.

– Только в особо шокирующих случаях. Наподобие тех, когда твой Не бывший интересуется сыном.

– Он мне тут поведал о своем разводе, – произношу, понизив голос, как будто Ян, находясь в нескольких десятках метров от меня у пруда, может услышать, что я говорю. .

Следующие несколько минут я пересказываю Насте все то немногое, что Ян выдал мне о своей семейной жизни и разводе: что бывшая жена ненавидела меня и Мишу, препятствовала его общению с сыном и постоянно ставила ультиматумы, пока на один из них Ян не выбрал Мишу вместо жены. Подруга периодически вклинивает в мой монолог фразочки, типа: «Ну ничего себе!», «Вот же сучка!», «Так этому мудаку и надо!».

Я заканчиваю рассказ именно в тот момент, когда Ян и Миша направляются от пруда ко мне.

– Ладно, Насть, они идут. Потом ещё поболтаем.

– Ага, давай. Твой Не бывший теперь, наверное, снова будет подкатывать свои яйца к тебе, раз жены больше нет.

Я бы возразила на последнюю фразу подруги, сказав, что Ян не проявляет ко мне интереса как к девушке, но уже не успеваю. Мой сын и его отец оказываются возле меня.

– Давай, пока, ещё созвонимся.

Я кладу трубку и встаю с лавочки.

– С кем ты разговаривала? – внезапно интересуется Ян.

А ему какая разница? Это вопрос с подвохом?

– С Настей. Помнишь Настю?

– Твоя подруга, с которой ты была тогда в Сочи?

– Да, она.

Ян немного удивляется. Я допиваю в два глотка теплый кофе и выбрасываю стаканчик в урну. Мы трогаемся с места и идем по дорожке парка. Никуда конкретно, просто гуляем. Миша бежит на два шага впереди нас.

– Вы до сих пор общаетесь? – спрашивает Ян через какое-то время.

– А почему бы нам не общаться? – изумляюсь такому вопросу.

– Ну мало ли, много лет прошло. Я с тем другом, с которым ездил в Сочи, больше не общаюсь.

– Почему?

– Он уволился из нашей компании, и связь оборвалась. Так часто бывает.

В лицо дует теплый весенний ветерок, я убираю распущенные волосы за уши и поправляю солнечные очки. Нервный сегодня выдался день, но его окончание мне нравится.

– Настя моя лучшая подруга до сих пор. Она крестила Мишу.

– Вот как, – Ян поднимает бровь. – Интересно. А я даже не знал.

– Ты даже не знал, что Миша вообще крещённый.

Я произношу фразу и тут же одергиваю себя. Похоже на предъявление претензий и припоминание обид, а мне бы хотелось избежать этого в общении с Яном. У нас конструктивный диалог по вопросам общего ребёнка. Я хочу, чтобы так оставалось дальше.

– Знал. Я видел у него на шее крестик.

– В общем, Настя близкий человек для меня и Миши.

Услышав имя Настя, Миша оборачивается.

– Ты про тетю Настю? – тут же оживляется. – А она придет на мой день рождения?

Глаза Миши горят надеждой. Он обожает Настю, потому что она всегда дарит ему крутые подарки.

– Нет, сынок. Тетя Настя не сможет. Она уезжает на море с дядей Вовой. Но она приедет навестить тебя сразу, как вернется домой.

Миша слегка сник. Взлохмачиваю ему волосы на макушке.

– Мам, а когда мы поедем на море?

– Однажды когда-нибудь обязательно поедем, – произношу мечтательно.

Та поездка в Сочи, в которой я познакомилась с Яном, стала моей единственной поездкой на море в жизни. Больше я не была. Ну потому что какое море с маленьким ребёнком? Тащить на себе чемодан, коляску и орущего двух-трехлетку мне не хотелось. Сейчас можно было бы съездить, Миша стал старше и сообразительнее, больше понимает, с ним можно договориться. Но я предпочитаю досрочно гасить ипотеку.

– Подожди, – Ян обращается ко мне. – Миша что, никогда не был на море?!

– А что тебя удивляет?

– А почему ты не возила его?

Я на мгновение зависаю.

– Это претензия?

– Нет, ни в коем случае, – идет на попятную. – Просто стало интересно. Если тебе не хватало денег, ты бы мне сказала…

– Дело не в деньгах, – резко обрываю. – Денег как раз достаточно.

– А в чем тогда?

– В том, что я не хотела тащить на себе одна коляску, чемодан и орущего ребёнка. Ты вообще представляешь, каково это – ехать куда-то в дальнюю дорогу одной с маленьким ребёнком?

Молчит. Ну конечно, он не представляет. Мы идем молча пару минут. И тут Ян громко заявляет так, словно его осенила гениальная идея:

– Поехали на море!