Текст книги "Не бывший (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4. Девочка из поселка

Глава 4. Девочка из поселка

Ян, естественно, не делился со мной новостями своей личной жизни. Я узнавала обо всем сама. Он редко что-то выкладывает на своих страницах в соцсетях, но зато это части делают его друзья. И многочисленные подруги. Они каждый раз отмечают Яна на фотографиях, из-за чего они высвечиваются в его профиле.

Так от друзей Яна я узнала, что три с половиной года назад он женился на гламурной блондинке. У них было две свадьбы: одна в элитном ресторане в Тюмени с друзьями и родственниками, а вторая в Греции только с самыми близкими друзьями. Его жену зовут Катя, она училась на филологическом факультете какого-то тюменского вуза. Но я так и не поняла, работает ли она где-нибудь. Судя по ее соцсетям, она только разгуливает по дорогим ресторанам, спа, салонам и путешествует. Детей у них нет. .

Ян ест мои макароны и разговаривает с Мишей про садик. Это, кстати, прогресс. Когда Ян приезжал в прошлый раз, им с Мишей вообще не о чем было поговорить. Я предпринимала нелепые попытки завести общую беседу, но слишком быстро выдохлась и в итоге замолчала. Все закончилось тем, что Миша пошел играть один, а Ян расспрашивал меня про сына.

– Папа, пойдем поиграем новыми игрушками? – Миша берет отца за руку, когда тот доедает.

– Конечно. Пойдем.

Они уходят в комнату Миши, а я принимаюсь мыть посуду. Хм, интересно, Ян развелся? Или просто не надел кольцо? Но на всех фотографиях своей жены он с кольцом. И полтора года назад, когда Ян приезжал, он тоже носил кольцо.

Из детской доносятся громкие голоса. Бульдозер утонул в болоте, надо звонить синему трактору, чтобы ехал спасать. У синего трактора не получается вытащить бульдозер, звоним теперь пожарной машине.

Прибрав на кухне, я ухожу в зал – он же моя комната – и закрываю дверь. Сажусь на диван, вытягиваю ноги на журнальный столик и закрываю глаза, чувствуя в теле колоссальную усталость.

По пальцам одной руки можно пересчитать разы, когда кто-то вот так играл с Мишей в его комнате, а я могла спокойно отдохнуть на диване. Мне никто не помогал с ребёнком, когда он родился. Вообще никто. Я из маленького поселка, выросла в не очень любящей семье. Родители часто ругались и были больше увлечены своими разборками, чем детьми – мной и сестрой.

После школы я уехала поступать в Москву с твердым намерением больше никогда не возвращаться к родителям. У меня получилось, я поступила на экономический факультет на бюджет и получила место в общежитии. После учебы стала подрабатывать в кофейне, так что у меня появились деньги на личные нужды. У родителей я не просила.

Я даже на каникулы домой не ездила, предпочитая в это время взять побольше смен в кофейне. У меня появился парень из моего института, но на два курса старше. Мы встречались три месяца, он стал моим первым, а потом бросил меня с унизительной фразой: «Ты недостаточно хороша для меня». Я так и не поняла, что он имел в виду. Мою внешность? Происхождение? Интеллектуальное развитие?

Мне было очень больно. Я много плакала, у меня упала самооценка. Тогда Настя потащила меня на отдых в Сочи. Это была моя первая в жизни поездка на море. Я взяла в нее все свои небольшие сбережения. Мы сняли на двоих комнату у местной бабушки в получасе езды на автобусе от пляжа. Во второй день пребывания на море во время прогулки по набережной я познакомилась с Яном.

Ну а дальше все как в классическом кино про любовь, только без хэппи-энда. Ян так вскружил мне голову, что я напрочь забыла про козла-парня, который меня бросил. Уже на второй день знакомства я переехала из съемной комнаты с Настей в шикарный номер в отеле Яна. Мы много смеялись, болтали обо всем на свете и занимались любовью. А потом пришло время разъезжаться по своим городам.

Когда я узнала о беременности, для меня было очень важно не возвращаться обратно к родителям. Они бы совсем не помогли мне с ребёнком, а наоборот загнобили бы меня за то, что притащила на их шею спиногрыза. Плюс соседи и бабки у подъезда с удовольствием бы перемыли мне кости со словами «нагуляла», «шалапута» и подобными.

Впрочем, осуждения родителей и слухов среди соседей все равно не удалось избежать. Конечно, папа с мамой знают, что я родила ребёнка "неизвестно, от кого". Так сказать, "нагуляла". Я много недовольных речей выслушала от них по телефону. И что не так они меня воспитывали, и что ожидали от меня чего-то нормального, а я... на мое встречное заявление, что вообще-то они совсем никак меня не воспитывали, мама оскорбилась до глубины души.

Ну а соседи и родня – это отдельная песня. Их хлебом не корми, дай кому-нибудь косточки перемыть. Я стала темой номер один для сплетен, наверное, пока Мишке года три не исполнилось. Как же они смаковали, что я нагуляла ребёнка. Что только не приписывали мне: и что с женатым связалась, и что бросил меня одну и деньги не платит... Это мне все моя сестра Мила передавала.

Поэтому Ян в каком-то смысле чуть ли не спас мне жизнь, когда не открестился от ребёнка и стал платить алименты ровно столько, сколько положено по закону, – четверть своей зарплаты. Я смогла снимать небольшую квартиру, скромно жить на эти деньги с грудным ребёнком и по чуть-чуть откладывать на первоначальный взнос по ипотеке.

Но чего никогда не было за почти пять лет Мишкиной жизни, так это того, чтобы кто-нибудь занимался с ним, пока я лежу на диване. Поэтому я наслаждаюсь каждой секундой, пока Ян играет с сыном. Я чувствую себя так, будто я не на своем стареньком диване, а, как минимум, на Мальдивах. Это просто непередаваемое ощущение. Это лучше, чем оргазм.

Голоса Яна и Миши слышатся в коридоре. В следующую секунду дверь в зал распахивается.

– Ты не против, если мы с Мишей сходим погулять на улицу? – спрашивает слегка запыхавшийся после насыщенной игры Ян.

У меня аж слёзы на глазах выступают.

– Идите, пожалуйста. И не торопитесь обратно.

Глава 5. Все та же девочка

Глава 5. Все та же девочка

Конечно, я не могу спокойно отдыхать и наслаждаться тишиной в квартире, когда Миша первый раз за пять лет своей жизни пошел гулять вместе с Яном. Каждые несколько минут я подхожу к окну и смотрю на них. Ян и Миша не пошли никуда далеко, а гуляют в нашем дворе. Сначала сын катается на горках, а Ян стоит с ним рядом. Затем они начинают пинать мяч. К ним присоединяются другие ребята, и вот у них уже начинается почти игра в футбол.

Домой они возвращаются почти в десять вечера и после того, как я звоню Яну и прошу прийти. Мише нужно искупаться и лечь спать до 22:30, иначе завтра утром я не подниму его в садик. Они заходят в квартиру красные, запыхавшиеся. У Миши горят глаза от восторга.

– Мама… Мама… Мы с папой играли в футбол и забили три гола! – сын аж захлебывается от радости и воодушевления.

Я крепко обнимаю Мишу и целую во влажную от пота макушку. Даже если завтра Ян бесследно исчезнет, и у Миши начнутся истерики, сегодня я очень счастлива за своего сына.

Я жду, что Ян попрощается с нами и уйдет, но он на удивление начинает снимать с себя верхнюю одежду. Его шея взмокла, на лбу тоже проступила испарина. Я, конечно, не прогоняю отца своего ребёнка, но не очень понимаю, что он собрался ещё у нас делать. Он будет купать Мишу и укладывать его спать?

Нет, Ян просит у меня чаю. Пока Миша раздевается и залезает в ванну, я делаю его отцу черный чай с лимоном и ставлю перед ним вазочку с печеньем. Миша плавает в пене с игрушками, я поглядываю за ним одним глазом.

Время идет, а Ян все не уходит. Миша уже вылезает и одевается в пижаму. Порывается пойти на кухню к папе, но я заставляю его лечь в кровать. Тогда Ян сам приходит в детскую.

– Папа, расскажешь мне какую-нибудь интересную историю?

Миша не засыпает без истории. Обычно я рассказываю ему что-нибудь из своего детства. Пытаюсь отыскать в нем хоть что-то хорошее, несмотря на токсичную обстановку в семье. Такие рассказы сыну перед сном стали для меня своего рода психотерапией. Во-первых, я действительно отыскала в своем детстве много хорошего и веселого. Во-вторых, отпустила часть обид на родителей.

– Какую историю? – не понимает Ян и переводит на меня вопросительный взгляд.

– Я рассказываю Мише перед сном истории. Чаще всего из своего детства. Что-нибудь интересное и веселое.

– А, ну хорошо.

Я так понимаю, мне можно выйти из комнаты и заняться своими делами? Ну что ж, я не против. Выключаю им свет и закрываю за собой дверь.

Я не подслушиваю у комнаты, а иду в душ. Если Ян действительно уложит Мишу спать, то, кажется, у меня есть возможность и самой лечь пораньше. А то обычно я не могу пойти в ванную, пока Миша не спит, а он может засыпать целый час. Только ляжет в кровать, и начинается: писять, пить, кушать, смотреть мультики, такую машинку, сякую машинку…

Когда я выхожу из ванной, завернувшись в короткий плюшевый халатик и с полотенцем на голове, обращаю внимание, что за дверью Мишиной комнаты не слышно голоса Яна. Тогда иду на свет на кухне и обнаруживаю отца своего ребёнка там. Ян сидит на стуле, привалившись затылком к стене, и, кажется, сам уснул.

Он что, уложил Мишу за двадцать минут?! Как у него это получилось? Почему у меня сын засыпает час?!

Словно почувствовав, что на него кто-то смотрит, Ян распахивает глаза и поворачивает ко мне голову. Наши взгляды встречаются. Наверное, впервые за сегодняшний вечер.

По позвоночнику пробегает россыпь мурашек.

– Кхм, – прочищаю горло.

Надо бы что-то сказать, но мысли словно разбежались.

А Ян все смотрит на меня. Внимательно так. Я начинаю чувствовать себя неуютно под его взглядом.

Зря я надела этот короткий халат.

– Ты совсем не меняешься, – вдруг говорит тихо. – Все та же девочка, что на набережной в Сочи.

У меня внутри все аж переворачивается от таких слов.

Это комплимент?

Надеюсь.

– Да ты тоже не изменился…. – издаю нервный смешок.

«Все такой же безумно красивый и обаятельный», добавляю мысленно.

Боже, столько лет прошло с нашего курортного романа. В августе будет шесть лет. Я до сих пор помню, как много мы целовались и занимались любовью. Ночи напролет. Десять дней мы были одним целым. Если не обнимались, то ходили за руку.

Самое интересное, что после курортного романа Ян больше никогда ко мне не притрагивался. Ни одного мимолетного прикосновения не было, не говоря о том, чтобы обнять меня или поцеловать в щеку. При встрече мы просто здороваемся, стоя друг от друга на расстоянии метра. Поначалу мне казалось, что Ян специально избегает физического контакта со мной. А потом я просто забила и перестала об этом думать.

– Я хотел поговорить с тобой, Алина. Уделишь мне немного времени? – спрашивает, вдоволь на меня насмотревшись.

Глава 6. Личная жизнь

Глава 6. Личная жизнь

– Конечно.

Я прохожу на кухню. Ян выпил чай, перед ним стоит пустая кружка.

– Будешь ещё чаю?

– Нет, спасибо.

Я делаю только для себя. Мне вдруг стало волнительно наедине с Яном, и я хочу чем-то занять образовавшуюся между нами пустоту и тишину. Суечусь на ровном месте, роняю то чайную ложку, то кухонное полотенце. Ян наблюдает за мной пристально, продолжает рассматривать. Под его взглядом неуютно. .

Наконец-то я сажусь за стол с кружкой чая ровно напротив него.

– Так о чем ты хотел поговорить?

Хочу сразу перейти к делу без долгих прелюдий. Так-то поздно уже, и я бы предпочла лечь спать.

– О своем участии в жизни Миши.

Не могу удержаться и хихикаю.

– Так ты это серьезно?

– Ты о чем? – не понимает.

– О том, что хочешь полноценно участвовать в жизни Миши. Это не шутка?

– Конечно, не шутка. Почему ты подумала, что я шучу?

Ян прям оскорбляется. Действительно, как это я могла такое подумать?

– Ну и чего ты хочешь? Я пока тебя не очень понимаю.

– Я переехал жить в Москву. Так как я теперь близко к сыну, то хочу регулярно его видеть и общаться с ним. Ты же не будешь против?

– А что тебе раньше мешало?

– Как это что? Я жил в другом городе, очень далеко от вас.

– Это не помеха для общения с собственным ребёнком. Я вообще не представляю, как расстояние может быть помехой для общения с родным сыном.

Во мне медленно-медленно, по одному градусу, закипает злость. Ян жил в свое удовольствие, строил карьеру, личную жизнь. У него не было бессонных ночей из-за колик и зубов, у него не было кризиса трех лет, у него не было тяжелой адаптации в саду, у него не было герпесной ангины, ветрянки, ротавируса и вируса Коксаки. А у меня все это было. В эти тяжелейшие периоды я находилась абсолютно одна, и мне не к кому было обратиться за помощью.

Я молчу о тех периодах, когда болела я сама, и мне не с кем было оставить ребёнка. Например, когда Мише был годик, я заболела пневмонией. Мне было настолько плохо, что скорая настаивала на моей срочной госпитализации в больницу. А мне не с кем было оставить Мишу. Мне даже некого было попросить сходить в аптеку и купить мне лекарств.

Я не жалуюсь. Я констатирую факты. А теперь, когда период бессонных ночей прошел, нарисовался Ян. Весь такой из себя красивый и обаятельный. Решил быть отцом своему ребёнку.

– Алин, я не пойму, у тебя какие-то обиды на меня?

Фыркаю.

Он ещё спрашивает!

– Ну вообще-то да.

– Какие?

– Тебя не было, когда ты был нужен.

– Это глупая претензия, Алин. Я жил в другом городе за тысячи километров от вас.

– А у тебя что, не было отпусков? Не было праздничным выходных? В январе аж целых десять дней страна отдыхает. Ты мог бы хоть раз взять к себе Мишу на длинные праздники.

– Я не мог.

– Почему не мог?

– Ну, потому что, во-первых, он был слишком маленьким. А во-вторых, у меня была личная жизнь.

– Ах у тебя была личная жизнь… – тяну.

– Да, у меня была личная жизнь. У меня была невеста, потом мы поженились.

Я близка к тому, чтобы взорваться. У меня аж зубы сводит.

Глава 7. Спор

Глава 7. Спор

– Алин, я не пойму, у тебя какие-то обиды на меня?

Фыркаю.

Он ещё спрашивает!

– Ну вообще-то да.

– Какие?

– Тебя не было, когда ты был нужен.

– Это глупая претензия, Алин. Я жил в другом городе за тысячи километров от вас.

– А у тебя что, не было отпусков? Не было праздничным выходных? В январе аж целых десять дней страна отдыхает. Ты мог бы хоть раз взять к себе Мишу на длинные праздники.

– Я не мог.

– Почему не мог?

– Ну, потому что, во-первых, он был слишком маленьким. А во-вторых, у меня была личная жизнь.

– Ах у тебя была личная жизнь… – тяну.

– Да, у меня была личная жизнь. У меня была невеста, потом мы поженились.

Я близка к тому, чтобы взорваться. У меня аж зубы сводит.

– Тогда почему бы тебе сейчас не встать и не свалить восвояси к своей невесте? – спрашиваю нарочито спокойно, а у самой внутри все бурлит. – Или к жене. Кто она там тебе. А мы с Мишей жили без тебя пять лет и ещё пятнадцать проживем.

Тяжело держать эмоции в себе, когда они отчаянно рвутся наружу. Мне много что есть сказать Яну. Просто не хочу начинать скандал, когда ребёнок спит. Если Мишка проснется, я его потом до двух ночи не уложу.

– Я с ней развелся.

Спокойные слова Яна для меня звучат громче выстрела. Оторопело гляжу на него. Да, я в самом начале заметила отсутствие обручального кольца на его пальце, но всё же склонялась к мысли, что Ян просто не надел его.

Быстро отворачиваюсь от отца своего ребёнка. Смотрю на чайник. Вспомнила, что вообще-то заварила себе чай. Беру кружку, делаю глоток горячего напитка. Изо всех сил стараюсь не подавать виду, что меня удивляет это заявление. Хотя, конечно, удивляет. Даже больше, чем удивляет. Поражает. Изумляет.

А ещё мне интересно знать все подробности. Но у Яна я их спрашивать, естественно, не буду. Потом по соцсетям его жены что-нибудь выясню. Уже бывшей жены. Кстати, давно я не заходила на ее странички. Несколько месяцев, наверное.

Нет, я не сумасшедшая сталкерша. Но просто у меня есть любопытство. Ну а кто не заходит на странички своих бывших и их новых жен? Мне кажется, все люди делают это.

– Значит, личной жизни больше нет, и ты решил вспомнить про сына? – спрашиваю ехидно.

– Я про своего сына никогда и не забывал.

Видно, что Ян тоже немного на взводе. Ему не нравятся мои колкие замечания. Ещё бы. Пять лет я была молчаливой и покладистой, ни одного замечания не высказала, ни одной претензии. Ян, наверное, думал, что меня все устраивает.

– Ну да, бухгалтерия удерживала с твоей зарплаты четверть суммы и переводила мне. Как тут забудешь, когда постоянно недополучаешь зарплату.

– Алина, хватит! – Ян повышает голос. – Я вообще не понимаю твоих претензий ко мне. Я никогда не отказывался от Миши. Просто в моей жизни были определенные обстоятельства, не позволяющие мне полноценно участвовать в его жизни. В первую очередь – это расстояние.

Фыркнув, мотаю головой. Делаю это слишком резко. Полотенце развязывается и падает мне на плечи. Вешаю его на спинку стула и провожу пальцами по мокрым волосам, приглаживая их. Ян прослеживает за моим движением.

– Никакое расстояние не может помешать родителю общаться со своим ребёнком.

– Я напоминаю тебе, Алина, что общаться с Мишей стало возможно всего пару лет назад. До этого он толком не разговаривал.

– Ах, тебе мешало общаться с сыном то, что он не умел разговаривать? – выгибаю свою аккуратно выщипанную бровь.

– Ну естественно, это мешало мне с ним общаться! Я не мог звонить ему!

– Ты мог бы звонить мне и спрашивать о его самочувствии, – рычу зло. – Ты знаешь, сколько он болел? А сколько я лежала с ним в инфекционных больницах? Ты знаешь, как тяжело он болел вирусом Коксаки? У него была температура сорок! Я вызвала скорую, и нас тут же экстренно повезли в больницу. У меня не было времени даже вещи с собой нормально собрать. Только документы схватить успела. Мы неделю лежали в больнице, и, прости за подробности, ни у меня, ни у Миши даже сменных трусов с собой не было, и некому было нам их привезти!

Я выпаливаю все наболевшее и замолкаю. Ян удивленно на меня таращится, как будто я ему Америку открыла.

Пожалуй, вирус Коксаки стал самым тяжелым заболеванием Миши. У него никогда не было такой высокой температуры, и ее невозможно было ничем сбить. Никакими жаропонижающими. Ничего не помогало. Тогда впервые я по-настоящему испугалась за жизнь сына.

– А ещё Миша болел ветрянкой, герпесной ангиной, ларингитом, ковидом, а один раз даже ложным крупом, – добавляю спокойнее. Просто Яну для сведения.

– Что такое ложный круп?

– Это когда ребёнок задыхается. От этого можно в прямом смысле умереть.

Ян встает со стула и начинает ходить по кухне. Немного нервно.

– Я тоже не знала, что такое ложный круп, пока Миша им не заболел. Позвонила в скорую, там меня переключили на педиатра, я рассказала симптомы. Хорошо, у меня уже был куплен небулайзер, потому что до этого у Миши несколько раз был сильный кашель, и нам назначали делать ингаляции специальным препаратом. Это помогло. К приезду скорой Миша уже перестал задыхаться.

Воцаряется молчание. Чтобы заполнить его, делаю ещё один глоток чая. Ян выглядит задумчивым. Я не то чтобы специально все это на него вываливаю. Я не собиралась жаловаться. Просто он заявился такой красивый со словами: «Я хочу участвовать в жизни своего сына». А сам-то даже не понимает толком, что значит – по-настоящему участвовать в жизни ребёнка. Это не только в машинки и в футбол с ним играть. Это ещё тянуть на себе все болячки, не спать ночами, тревожиться за его жизнь.

– Я считаю, что ты мог бы разделить со мной эти горести, – добавляю, снова отпив из кружки. – В зачатии Миши мы принимали участие вместе и поровну. Но воспитываю его почему-то только я одна. А ты думаешь, что твоя роль отца заканчивается на выплате алиментов.

– Алина, я не хочу ссориться с тобой. Я понимаю, что тебе было тяжело. Но я просто физически не мог присутствовать в Москве, потому что мой дом находился в Тюмени. Ну и раз ты затронула тему алиментов, – Ян опирается спиной на кухонный гарнитур. – Ну неужели моих алиментов не хватало на то, чтобы нанять себе в помощь няню?

О, а вот и разговор, который я ждала пять лет. Что-то Ян с ним припозднился. Сейчас начнется: «А на что ты тратила мои деньги?». Я уже думала, Ян никогда не задаст мне этот вопрос.

Но я готова к разговору о деньгах. Давно готова.

– Я тебе честно скажу, Ян. Ты знаешь, я не из Москвы. И ты также знаешь, что я не близка со своими родителями. Я рассказывала тебе об этом в Сочи. То есть, мне неоткуда было ждать помощи. Твои алименты уходили на съем однокомнатной квартиры, скромное проживание в течение месяца и накопления на первоначальный взнос на ипотеку. Эта квартира, – обвожу рукой кухню, – куплена в том числе за счет твоих алиментов. Сейчас я не трачу твои деньги на ежемесячный платёж, на это идет моя зарплата. Но первоначальный взнос я сделала на твои деньги.

Ян знает, что это наша с Мишей квартира, но никогда не спрашивал, на какие деньги я ее купила. И сейчас я жду от него если не возмущений, то хотя бы легкого укора. Мол, я на ребёнка платил, а не тебе на квартиру.

– Если тебе не хватало денег, ты могла бы сказать мне, и я бы платил тебе больше.

Я аж не сразу понимаю смысл сказанных Яном слов – настолько мне неожиданно это услышать. Несколько секунд молчу, недоуменно хлопая ресницами.

– Мне хватало твоих денег, – только и могу вымолвить.

– Сейчас выясняется, что нет. Ты не могла нанять няню, чтобы привозила вам с Мишей вещи в больницу, ну и всячески помогала.

– Просить у тебя ещё?! – изумляюсь.

Честно, мне даже в голову это не приходило. Просто, во-первых, это такая редкость, чтобы мужчина честно платил алименты в размере четверти от своей зарплаты. Не занижал ее намеренно, не уходил работать неофициально, не придумывал различные схемы по снижению суммы алиментов. А честно платил, как положено по закону нашей страны. А во-вторых, ну у меня в принципе язык не поворачивался что-либо просить у Яна.

Моя лучшая подруга, Настька, как-то раз сказала, что мы, женщины, настолько привыкли к мужикам-мудакам, настолько неизбалованы достойными мужчинами, что когда он платит алименты, которые обязан платить по закону, он уже в наших глазах герой. Просто потому что честно исполняет закон страны, в которой живет.

Наверное, поэтому я не озвучивала Яну претензий раньше и в принципе никогда не собиралась что-то ему предъявлять. Я была рада хотя бы тому, что он каждый месяц платит алименты. Да, в глубине души у меня была и есть обида на отца моего ребёнка, но это даже больше женская обида.

Потому что Ян меня не выбрал. И хотя умом я понимаю, что у нас был всего лишь курортный роман продолжительностью десять дней, и Ян совсем ничего мне не обещал, но все равно где-то глубоко в сердце у меня ещё жива эта боль, которая бывает, когда мужчина тебя не выбирает.

– Конечно, ты могла просить у меня деньги сверх алиментов, если тебе требовалось, Алина. Я бы никогда не отказал и дал бы столько, сколько вам с Мишей было нужно. Я же прекрасно понимал, что ты не работаешь, что ты целыми днями с ребёнком. Просто я думал, что тебе хватало алиментов.

– Мне хватало алиментов.

– Но сейчас выясняется, что нет.

– Я не жаловалась на нехватку денег, – слегка завожусь. – Почему ты свел все к деньгам? Изначально я сказала, что тебя не было рядом, когда ты был нужен. И знаешь, иногда ребёнку нужны не папины деньги, а сам папа.

– Я объяснил тебе причины, по которым не мог присутствовать в жизни Миши столько, сколько тебе бы хотелось. Но сейчас я переехал жить в Москву. У меня есть возможность быть нашему сыну полноценным отцом. И к слову, ты вообще никогда не делилась со мной никакими проблемами. Я первый раз все это от тебя слышу. Ну и, честно, я думал, что у тебя нет прям каких-то серьезных проблем.

У нас какой-то бег по кругу и переливание из пустого в порожнее. Теперь выясняется, что я сама виновата, раз не жаловалась Яну на проблемы и не просила у него ещё денег. Он, конечно, прямо меня не обвинил, но прозвучало именно так.

Я уже устала от этого разговора и хочу спать. А мне ведь ещё нужно позвонить перед сном Стасу.

– И как долго ты намерен быть полноценным отцом нашему сыну? Пока у тебя снова не появится личная жизнь? А потом опять перейдешь на режим телефонных звонков три раза в год?

– Больше мое общение с сыном не будет зависеть от моей личной жизни.

Ян сказал: «Больше»? Я не ослышалась? Больше не будет зависеть? А раньше зависела?

– Твоя жена была против твоего общения с Мишей? – выдвигаю осенившую меня догадку.

– Нет, она не была против. Моя жена вообще тут не при чем. Тем более мы развелись.

Почему мне кажется, что Ян не хочет честно отвечать на заданный мною вопрос?

– А она хоть знала, что у тебя есть ребёнок?

– Знала. На этом я хочу перестать обсуждать свою бывшую жену, – заявляет твердо, глядя мне в глаза. – Давай вернемся к нашей первоначальной теме. Я хочу полноценно участвовать в жизни Миши. Буду признателен, если ты не будешь мне в этом мешать.

Кажется, Ян тоже устал от нашего спора. Он и правда затянулся.

Пожимаю плечами.

– Участвуй. Только предупреждаю: теперь личная жизнь появилась у меня.

Ян опешил от моего последнего заявления. Смотрит так, будто не понимает, о чем я.

– Заберешь к себе Мишу на все выходные? – продолжаю невозмутимо. – А я личной жизнью займусь. Идет?