Текст книги "Любовница (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13. Утро надежды
Марк
Кофе в турке закипает, и я выливаю его в кружку. Он для Анжелы. Она пьет только такой. Не признает кофемашины, хотя я купил самую дорогую, какая была в магазине. Она как раз заканчивает делать мой американо.
Кухня наполнена запахами свежей выпечки и кофейных зерен. Так пахнет надежда. Утро, когда я везу Анжелу в рехаб, всегда такое – наполненное надеждой. И я, и она думаем, что в этот раз все получится. Анжела вылечится от зависимости, и мы заживем душа в душу. Со временем я понял, что ничего не изменится, и Анжела не вылечится. Но утро перед рехабом все равно люблю. В глубине души, на подкорках сознания надежда не умирает.
Дверь ванной распахивается. Анжела босыми влажными ногами шлепает по ламинату. Заходит в кухню и с улыбкой направляется ко мне.
– Ммм, мой любимый кофе, – глубоко вдыхает с закрытыми глазами. – Спасибо, дорогой.
Анж подходит ко мне вплотную и обнимает за шею. На ней белый халат. Жена трезва, как стеклышко, пахнет сладким гелем для душа и мятной зубной пастой. Прижимается ко мне. Полы ее халата чуть расправляются, оголяя грудь. Она трется ею о мою.
Неизменная традиция каждого утра перед рехабом – это секс. Так называемый секс надежды. Мы трахаемся как не в себе, наверстывая упущенное за те месяцы, что Анжела была беспробудно пьяна. Сейчас семь утра, самолет в час дня. Времени у нас предостаточно. Жена целует меня в губы. Это поцелуй надежды. Анж говорит мне им: «Я вылечусь, и у нас все наладится». Я ей больше не верю, но на подкорках сознания надежда теплится. Жена опускает руку мне на пах. Гладит член через домашние спортивные штаны.
Я странно себя ощущаю. Член твердеет под лаской жены, но в то же время я не хочу Анжелу. Хотя она трезвая, вкусно пахнет и отправляется на несколько месяцев в рехаб, после которого наша жизнь якобы изменится.
Анж спускает с меня штаны и опускается на колени. Берет член в рот. Я запрокидываю голову назад, упираясь затылком в верхний кухонный шкафчик, и закрываю глаза. За четырнадцать лет брака мы изучили друг друга вдоль и поперек. Анжела знает, как именно нужно сосать, чтобы я улетел в космос. Она все делает правильно, и члену нравится, но я не могу насладиться этим удовольствием в полной мере. Что-то мешает. Как будто что-то изменилось, и утро надежды перестало быть моим любимым днем в году.
Анж поднимается на ноги. Я подхватываю ее под ягодицами и несу на кухонный стол. Раздвигаю полы халата, набрасываюсь на ее грудь. Целую и вхожу в жену членом. Она стонет. Внутри нее все так знакомо. И я уже хочу подумать: «Я скучал». Но вдруг понимаю: «Нет, не скучал».
Я начинаю трахать Анжелу. Быстро, ритмично. Как мы оба любим. Жена стонет и извивается подо мной, а вот я не издаю ни звука. Анж течет, она в агонии, поэтому не замечает, что я веду себя иначе, чем обычно.
Я хочу побыстрее кончить. Не потому что мне охуенно хорошо, и я аж не могу себя сдержать. А чтобы побыстрее это прекратить.
Я отрываюсь от груди и шеи Анж и смотрю на нее. Она запрокинула голову назад, глаза закатились от удовольствия. Вместо стонов у нее уже крики. А я смотрю в ее лицо и вижу совсем другую девушку. Внезапно для себя самого.
Эвелина. Это удивительно, но она не уходит из моей головы. Несколько дней прошло, а я нет-нет, да вернусь к ней мысленно. Что-то в ней очаровало меня. Смесь искренности, скромности и отважности. А еще природной красоты и грации.
Эвелина – как песня, заевшая в голове. Возникает в самый неподходящий момент. Вот и сейчас на месте своей жены я внезапно представляю девчонку, которую видел один раз и, считай, совсем не знаю. Воссоздаю в памяти образ Эвелины, ее голубые глаза и вздернутый носик. Ее белоснежную улыбку.
Оргазм пронизывает меня. Тело содрогается судорогами. Анжела тоже кричит. Она впивается ногтями в мои голые плечи. Эта боль слегка отрезвляет, наваждение сходит. Я фокусирую взгляд на лице жены. Она тоже открывает помутневшие глаза и смотрит на меня.
– Я люблю тебя, Марк, – шепчет. – Я люблю тебя, дорогой. Очень люблю. Ты вся моя жизнь.
Я молча гляжу на нее. Не отвечаю. Впервые в утро надежды я не отвечаю Анжеле на признание в любви. И чувствую себя так, будто изменил ей.
Глава 14. Свидание
Марк
Самолет приземляется в аэропорту Берлина строго по расписанию. Мы проведем в немецкой столице одну ночь, а рано утром отправимся на поезде в другой город. Туда, где находится новый реабилитационный центр для зависимых людей.
За годы алкоголизма Анжелы я насмотрелся на рехабы с лихвой. Я лечил жену и в российских, и в иностранных. В последнее время мне больше нравятся иностранные. В них сервис и условия пребывания лучше. Но в целом и от них тоже толку нет, потому что ровно через два месяца после лечения Анжела снова срывается.
Мы идем ужинать в испанский ресторан. Поздний вечер, день был длинным, а дорога утомительной. Я замечаю, как Анжела смотрит на бокалы вина в руках у посетителей за соседними столиками. С горящими глазами. Аж губы облизывать. Пятнадцать лет назад она так смотрела на меня, когда мы начали встречаться. Десять лет назад она так смотрела на нашего родившегося сына. Сейчас она так смотрит на алкоголь.
Но Анжела, конечно, не будет пить при мне. У нас сегодня день надежды. После утреннего секса надежды должен последовать ужин-свидание, а затем секс надежды в номере отеля.
Анжела трезва и красиво одета. После самолета приняла душ, сделала укладку, макияж и надела платье. В рехабе оно ей не пригодится. Анж взяла его с собой для этого ужина.
В день надежды мы всегда говорим о нашем прекрасном будущем, которое неминуемо нас ждет, когда жена выйдет из рехаба. Сейчас – не исключение.
– Я много думала, – начинает она, когда официант ставит перед нами сковороду паэльи. – Ты прав, нам следует переехать в новую квартиру. Дело даже не в том, что нам нужно шагать дальше, – на этом моменте голос Анжелы едва заметно надламывается. Под «шагать дальше» она имеет в виду наконец-то отпустить Арсюшу. – Наша квартира маленькая и неудобная, далеко от центра, в старом доме с вонючим подъездом. Вот только жалко, что недавно мы сделали такой дорогой ремонт. Давай все-таки не будем ее продавать? Ну жалко ремонт.
Я спокойно накладываю порцию паэльи в свою тарелку.
– Не продавать старую квартиру, чтобы ты тайком от меня в нее приходила и напивалась?
Жена аж вздрагивает.
– Нет! Ты что такое говоришь, Марк? Как тебе вообще могло такое в голову прийти!?
Дело в том, что в день надежды мы никогда не говорим о зависимости Анжелы. И уж тем более не звучат такие слова, как «напиваться». Я сейчас нарушил нашу традицию. Плевать.
– Я продам эту квартиру, Анж.
– Я не понимаю, зачем ее продавать. Почему ее нельзя просто закрыть?
– Я же сказал: чтобы ты не приходила в нее напиваться, пока я на работе.
Вечер надежды идет не по плану. Он безнадежно испорчен моими табуированными заявлениями. Лицо жены принимает отстраненное выражение. Она молча накладывает себе паэлью. Обиделась.
В любой другой день надежды, если бы мы повздорили, я бы спешно искал новую тему для разговора, чтобы сгладить конфликт. Но сейчас мне совсем не хочется. Мне вообще больше ничего не хочется, вдруг понимаю. На плечах словно огромная гора выросла. Мышцы сдавливает колоссальная усталость. Я хочу уснуть, проснуться – и чтобы всего этого не было.
Через несколько минут тишины Анж поднимает на меня лицо и улыбается.
– Да, давай продадим квартиру. Просто… Мне тяжело с ней проститься, понимаешь? Но если ты веришь, что это изменит нашу жизнь к лучшему, то давай продадим.
Жена тянется ко мне через стол и сжимает мою ладонь в своей. Ее рука холодная. Ледяная. Я накрываю ее сверху своей второй рукой и растираю, чтобы согреть. Корю себя за неосторожные слова. Я сам не понимаю, что на меня находит в последнее время.
– Прости. Я всего лишь хочу, чтобы ты вылечилась, и у нас все наладилось.
– Я вылечусь, Марк, – пылко произносит. – Я обещаю. Я больше не сорвусь.
Я хочу ей верить. Я, черт возьми, хочу ей верить.
Анжела оглядывается по сторонам. Затем игриво на меня смотрит:
– А здесь в туалете очень большие кабинки и играет музыка, – под столом она касается туфлей моей ноги. Водит по ней вверх-вниз. Подается ко мне через весь стол и шепчет: – Ты даже не представляешь, какая я мокрая. Я так тебя хочу, любимый.
Глава 15. Клиент
Марк
До города, в котором находится рехаб, нам ехать два с половиной часа на поезде. Анж, держа меня под руку и опустив голову мне на плечо, всю дорогу задумчиво смотрит в окно. Я пытаюсь поспать, но ничего не выходит. В голову лезут разные мысли. Главная из них – нихрена не выйдет и в этот раз.
Анжела отстраняется от моего плеча. Садится ровно. Зевает, трет сонное лицо, потягивается. Затем склоняется ко мне и чмокает в колючую щеку:
– Люблю тебя, – говорит на ухо.
Я молчу. Анжела ждет. Не дождавшись, спрашивает испуганно:
– А ты меня?
– И я тебя, – отвечаю на автомате.
Не хочу ссор и обид, поэтому смотрю на жену и выдавливаю из себя улыбку.
– Конечно, и я тебя люблю.
Я стараюсь не задумываться, правду ли говорю. И если неправду, то в какой именно момент все изменилось. Да и разве это важно? Я не планирую разводиться с Анжелой. Что бы ни было и как бы ни было. Вылечится она или не вылечится. Я не разведусь с ней. Анжела моя жена. Неважно хорошая или плохая. Мы вместе пережили самое большое потрясение, какое только возможно. Я не оставлю ее. Не после того, через что мы вместе прошли.
Анж обнимается меня. Я смыкаю руки на ее спине и утыкаюсь лицом ей в затылок. Мне нравится запах ее фруктового шампуня вперемешку с цветочной туалетной водой. Вот только меня больше от него не торкает.
«А как пахла Эвелина?», вдруг возникает в голове неожиданный вопрос.
Господи… Эта девчонка до сих пор не выходит из мыслей. Аж самого бесит. Кажется, она пахла чем-то нежным. Таким же нежным, как она сама.
Черт… Когда я уже перестану о ней думать?
– Подъезжаем, – Анжела отстраняется от меня, и я делаю глубокий вдох.
Смотрю в окно, начинается пригород. Небольшие европейские дома идут один за одним. Видимо, недавно здесь прошел дождь. Земля мокрая и лужи.
Через десять минут, застегнув куртки под горло, мы выходим на перрон. Я качу чемодан Анжелы к стоящим перед нами автомобилям такси. Через полчаса мы доезжаем до реабилитационного центра.
Это небольшое двухэтажное здание из красного кирпича. С высоким забором и просторной территорией для прогулок. Сейчас в октябре деревья желтые и почти осыпались, но летом здесь, должно быть, красиво.
Пока мы шагаем по дорожке, Анжела держит меня за руку и сжимает ее чуть крепче обычного. Ей всегда страшно ложиться в рехаб. Нас ждут месяцы разлуки. Мы, конечно, будем каждый день общаться, и я постараюсь несколько раз приехать. И все же, это месяцы разлуки.
Врач долго изучает предыдущие выписки Анжелы. Хотя я предварительно посылал их по электронной почте. Затем он долго рассказывает, как будет устроено лечение. Раньше я слушал врачей в рехабах внимательно. Сейчас же я поглядываю на часы.
– К Новому году же меня выпишут? – спрашивает с надеждой Анжела.
Переводчик тут же переводит, и врач вопросительно на меня смотрит. Я оплатил Анжеле лечение гораздо дольше, чем на два месяца.
– Я хочу, чтобы ты побыла здесь подольше, – говорю жене на русском.
– Подольше? Это сколько?
– Я оплатил пять месяцев.
– Пять месяцев!? – восклицает на весь кабинет. – Марк! Ты не говорил!
– Мне нужен результат, Анж, – отрезаю. – Я не хочу, чтобы через пару месяцев ты снова схватилась за бутылку.
– Но я хотя бы приеду домой на Новый год?
– Зачем? Пить шампанское?
– Марк! – голос жены срывается, в глазах появляются слезы.
– Новый год порознь – это не самое страшное, Анж. Ты должна вылечиться. Черт возьми, я так от этого устал!
Я срываюсь. В присутствии врача, в присутствии переводчика. Анжела, потупив голову, кивает, соглашается. По ее щеке стекает слеза.
Я довожу жену до палаты. Одноместная, как я и заказывал. Вид из окна на сад. Своя ванная.
Обычно мы прощаемся долго. Целуемся, как подростки. Долго обнимаемся. Но сейчас Анж обижена, а мне надо торопиться в Берлин на самолёт. Вечером ко мне в офис приедет важный клиент.
Пока я еду в поезде до Берлина, открываю на планшете присланные моим секретарем документы. Наш новый клиент хочет купить несколько фирм. Не сказать, что мелких. Они достаточно крупные на своем рынке, но, конечно, не такие гиганты, как наш клиент. Самое интересное, что они не хотят продаваться. Наш клиент будет их то ли уговаривать, то ли заставлять. От нас требуется провести юридическое сопровождение сделок.
Короче, простыми словами рэкет. За годы работы адвокатом по корпоративным делам я такого насмотрелся.
Как только самолёт садится в «Домодедове», я сразу беру такси и мчу в свой офис. Я арендую его в «Москва-сити». Дорого, но зато статусно. Как любят все наши клиенты.
Я открыл свою адвокатскую фирму пять лет назад. До этого я работал адвокатом в другой компании. У меня давно наработано имя как человека, который проводит любые корпоративные сделки и решает корпоративные споры. Две компании объединяются или наоборот разделяются, кто-то кого-то покупает или наоборот продает – это ко мне. Также я работаю с арбитражными делами. На данный момент у нас минимальное количество проигранных дел.
– Они уже здесь? – спрашиваю свою секретаршу, влетев в приемную.
– Да, приехали несколько минут назад. Я проводила их в переговорную номер один и принесла кофе.
Бросаю пальто и портфель на диван в приемной и тороплюсь через весь в офис в первую переговорную комнату. По дороге меня несколько раз тормозят сотрудники, но я от всех отмахиваюсь.
– Добрый вечер, прошу прощения за ожидание, – хлопаю за собой дверью.
Передо мной трое мужчин в костюмах стоимостью, как моя месячная аренда в «Москва-Сити».
– Все в порядке, – говорит один из них и делает ко мне шаг с протянутой рукой.
Мне одного взгляда на него хватает, чтобы понять: гондон.
За годы работы адвокатом, за годы работы с огромным количеством клиентов, я научился читать людей с первой секунды знакомства. Мне достаточно только посмотреть на этого хмыря с платиновыми часами, чтобы понять его гнилую сущность.
Глава 16. Гость
Эвелина
Кольцо с массивным бриллиантом оттягивает руку. Я верчу его на пальце под столом университетской столовой. Я люблю украшения, у меня их много, но это кольцо ощущается, как что-то инородное.
– Охрененное, – с восторгом выдыхает Юлька, разглядывая кольцо. – Родители подарили?
Подруги знают, что я из очень богатой семьи. Неприлично богатой. Они были у меня дома: и там, где я живу с родителями, и в моей собственной квартире. Кристина с Юлей привыкли, что я хожу в эксклюзивной дизайнерской одежде, а на каникулах езжу на элитные курорты. Одно время они подшучивали надо мной, называли мажоркой, но потом поняли, что на самом деле я далека от пафоса.
– Классное колечко! – отвешивает комплимент Кристина.
Я вытаскиваю руки из-под стола и беру бумажный стаканчик с кофе. Через десять минут закончится перемена, и начнется семинар по правовой среде современного бизнеса. Для меня этот предмет особенно важен, поскольку я пишу по нему выпускную квалификационную работу, а преподаватель – старенький профессор – мой научный руководитель.
– Так от кого кольцо? – не унимается Юлька.
– Подарили.
– Родители?
– Или тот красавчик из ресторана? – добавляет Крис.
Они замучили меня вопросами про Марка. А долго ли мы еще сидели в ресторане, а о чем разговаривали, а было ли у нас что-нибудь. Я сказала подругам, что Марк довез меня до дома, и мы попрощались, не обменявшись телефонами.
– Я же вам говорила, что он только проводил меня до дома. Мы не обменивались номерами.
– Но зато он узнал твой адрес, – Крис поднимает вверх указательный палец.
– И что? Вы серьезно думаете, что он караулил меня у подъезда?
– Мужчины способны на разные подвиги во имя любви.
Мне аж хочется засмеяться.
– Девочки, вы чего? Он же женат.
– Ах да, точно, – разочарованно вздыхает Юлька. – Я все время об этом забываю.
Я не знаю, рассказывать ли подругам, что родители выдают меня замуж за выгодную для них партию. По идее надо рассказать. Свадьба через пять месяцев, естественно, я приглашу своих лучших подруг. Но просто… Они не поймут. В их мире нормальных адекватных людей родители не женят детей насильно ради выгоды.
А что, если Марк и вправду приезжал потом к моему дому? Ждал меня, чтобы сказать, что я понравилась ему?
«Боже, Эви, что за бред. Он уже и забыл про тебя».
Я сонно зеваю и делаю глоток латте с сиропом соленая карамель.
– Ладно, девочки, пойду на пару, – на самом деле мне не хочется уходить из столовой, но на меня давит внимание подруг и их вопросы. – Увидимся.
Я целую их в щеки и встаю из-за стола.
Кристина и Юля учатся в другой группе. Изначально на первом курсе я тоже попала в их группу, но потом перевелась в другую, поскольку у меня возник конфликт с одной из преподавательниц. Она постоянно цеплялась ко мне по любой мелочи и занижала оценки. Я долго не могла понять, в чем дело. Пока однажды Юля, которая устроилась подрабатывать на кафедру, не рассказала мне, как та преподавательница обсуждала с другой, что я своим внешним видом – дорогой одеждой и эксклюзивными сумками – показываю перед всеми свое превосходство.
В общем, дело оказалось в банальной зависти. Я не стала жаловаться родителям и что-то доказывать той преподавательнице, а пошла в деканат и попросила перевести меня в другую группу. В ту, где та преподавательница ничего не вела.
Но как на первом курсе я сдружилась с Юлей и Кристиной, так до сих пор и дружу.
Аудитории для семинаров маленькие. Я по привычке сажусь на первую парту перед самым столом преподавателя. Достаю из сумки тетрадь и пенал с ручками. Постепенно аудитория наполняется одногруппниками. Звучат голоса и смех. Со мной за парту садится Надя. Мы с ней как две отличницы всегда в первых рядах.
– Ты не знаешь, сегодня будет гость? – спрашивает Надя.
Борис Юрьевич, наш преподаватель по правовой среде современного бизнеса и мой научный руководитель, любит приводить на семинары гостей. Обычно это кто-то из его бывших студентов, которые добились. Они рассказывают нам кейсы из реальной практики.
– На прошлом семинаре не было, на этом, наверное, будет.
– А кто? Борис Юрьевич не говорил?
– Вроде не говорил.
Дверь распахивается.
– Всем добрый день, дорогие студенты! – звучит старенький голос Бориса Юрьевича. – А у нас сегодня гость.
Я лениво отрываю взгляд от пальца с кольцом под партой и поднимаю на вошедших в аудиторию мужчин.
При виде гостя замираю и не шевелюсь, как будто увидела перед собой привидение.
Да этого просто не может быть…
– Познакомьтесь, – говорит Борис Юрьевич. – Это Марк Соколов, очень успешный адвокат по корпоративным делам. Правовая среда современного бизнеса – это к нему. Я преподавал Марку давно на юридическом факультете. Сегодня он расскажет нам про свой реальный опыт юридического сопровождения сделок по слиянию и поглощению.
Я сижу ни жива ни мертва.
Да как такое вообще возможно???
– Всем добрый день! – Марк приветствует нас с улыбкой. – Рад поделиться с вами своим опытом, надеюсь, будет интересно.
Мое сердце тарабанит в ушах, в горле пересыхает. Марк смотрит на задние парты, поэтому не видит меня прямо перед собой. Затем он обводит взглядом всю аудиторию и наконец-то замечает меня.
Наши взгляды встречаются, и… время останавливается.
Глава 17. Блеф
Марк быстро берет себя в руки и начинает лекцию. Надо отдать ему должное: он хорошо владеет собой и рассказывает поинтереснее многих наших преподавателей. Сразу видно – адвокат с большим опытом выступлений в судах. Отлично владеет ораторским искусством. Я знаю, что адвокаты специально на это учатся. Есть курсы по ораторскому мастерству. Адвокат должен быть убедителен, его выступления в судах сродни театральным представлениям.
Одногруппники завороженно слушают, многие поднимают руки и задают вопросы. Марк никак не выдает, что его потрясла встреча со мной. Но я знаю: адвокаты умеют не только искусно убеждать, но еще и блефовать. Полное отсутствие внимания ко мне – это блеф?
Ну, или наша встреча реально НЕ потрясла его, потому что я для него никто и звать никак. Просто одна какая-то случайная знакомая, о которой он и думать забыл. Чего не скажешь обо мне. Я гляжу на Марка как на привидение. А еще чувствую, как меня засасывает в пучину его обаяния и харизмы. Мне в нем нравится абсолютно все: внешность, голос, ум, умение держаться перед аудиторией. Я даже не записываю ничего за Марком. Он настолько интересно рассказывает, что мозг сам запоминает каждое слово.
Я не влюбилась, это все его ораторское мастерство виновато.
Не очень отдавая отчета в собственных действиях, я снимаю под партой кольцо Вадима и засовываю его в карман джинс. Затем кладу руки на парту. Марк рассказывает, как один его клиент покупал фирму-конкурента, а ФАС не давала разрешение на сделку, поскольку видела в ней угрозу для конкуренции на этом рынке. С третьей попытки и после десятков писем Марку удалось получить от антимонопольного органа разрешение на сделку.
Я могла бы взять этот кейс в свою ВКР. И вообще, Марк бы мне очень помог, если бы, например, дал интервью для моей выпускной работы. У меня один из методов как раз экспертное интервью. Борис Юрьевич говорил, что нужно взять не менее шести интервью. У меня пока только два человека согласились, один из которых мой папа.
Чем дольше я сижу перед Марком, тем сильнее меня затапливает жгучий стыд. Сама навязалась ему, сама себя предложила. Он сходу сказал, что женат, а я все равно к нему лезла. Боже, какой позор, какое унижение.
Я смотрю на обручальное кольцо Марка на его руке и чувствую, как у меня краснеют щеки. Торопливо опускаю на лицо распущенные волосы и смотрю в тетрадь. Беру ручку и начинаю записывать за Марком. Имитирую какую-то деятельность, чем только привлекаю к себе его внимание. Он смотрит на меня. Я чувствую.
Но мой взгляд так и норовит оторваться от тетради и устремиться в сторону правой ладони Марка. Туда, где он носит золотое кольцо. Чем дольше я на него смотрю, тем сильнее боль, которую я испытываю. Что-то ноет в груди. По телу растекается горечь. Она отравляет меня.
«Он женат. Он женат. Он женат», долбит мысль в голове.
– На этом сегодняшнее занятие подошло к концу, – подытоживает Борис Юрьевич.
Одногруппники аплодируют Марку. Правда было интересно, не многие гости удостаиваются таких оваций. Я тоже хлопаю. А у самой руки задеревенели, пальцы не гнутся.
Кто-то из одногруппников задает Марку последние уточняющие вопросы. Я же начинаю спешно собираться. Нужно смыться отсюда поскорее. И без Марка найду, у кого взять интервью для ВКР.
– Эвелина, задержитесь, пожалуйста, – тихо просит меня Борис Юрьевич, когда видит, как я торопливо складываю свои вещи в сумку.
У меня аж сердце в пятки проваливается. Догадка осеняет меня. Научник хочет, чтобы я взяла интервью у Марка для своей ВКР. Я просто не представляю, как буду это делать. Притворяться, что не вешалась ему на шею и не предлагала себя?
– Я тороплюсь, – шепчу Борису Юрьевичу.
– Всего на минутку. Это важно для вас.
Я чувствую себя как перед концом света.
Марк заканчивает отвечать на последний вопрос, и наконец-то одногруппники встают со своих мест и начинают собираться. Я тоже поднимаюсь и делаю неуверенный шаг к Борису Юрьевичу. Марк что-то смотрит в телефоне, но быстро убирает его в карман.
– Марк, – обращается к нему Борис Юрьевич, – познакомьтесь, это Эвелина, моя студентка. Она пишет выпускную квалификационную работу о правовой среде современного бизнеса. Эвелине бы очень пригодилась ваша помощь в написании ВКР. Вы не могли бы дать ей для работы интервью и несколько интересных кейсов?
Я осмеливаюсь поднять на Марка взгляд. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Сейчас с него спала броня собранного беспристрастного адвоката, он стал обычным человеком. И… он тоже шокирован встречей со мной?
А вот это уже не блеф.
– Д-да, конечно, – Марк отмирает. – Без проблем.
– Времени еще достаточно, – говорит Борис Юрьевич, – но все же я не советую студентам откладывать написание ВКР на самый последний момент, – предупреждающе смотрит на меня. – Поэтому, Эвелина, если вы уже потихоньку приступите к написанию, то будет замечательно. Чем быстрее вы напишите ВКР, тем больше у вас потом будет времени на исправление ошибок.
– Да, конечно, я уже начала писать введение.
Вру, естественно. Ничего я еще не начала. Только середина октября, а защита в июне. Времени навалом. После новогодних праздников потихоньку займусь введением и теоретической частью.
Хотя…
Там, наверное, в активной фазе будет подготовка к свадьбе с Вадимом. А после свадьбы неизвестно, как моя жизнь сложится. Может, у меня вообще не будет времени писать ВКР.
Так что Борис Юрьевич прав, в моем случае, наверное, лучше поторопиться, а не откладывать все на последний момент.
– Эвелина, – обращается ко мне Марк. От того, как он произносит мое имя, у меня сердце пускается вскачь галопом. – Я думаю, вам лучше приехать ко мне в офис. Я дам вам документы по всем делам, которые могут пригодиться для вашей ВКР.
У меня слабеют колени, и я опираюсь правой рукой на стол Бориса Юрьевича. Марк бросает на нее мимолетный взгляд.
Хорошо, что я сняла кольцо Вадима.
