Текст книги "Любовница (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9. Обед

– А ты, Эви, хочешь замуж за Вадима Островского? – спрашивает Яков и проходит к нам в кухню. Отодвигает соседний со мной стул и садится.

Все изумленно смотрят на Якова. Странный вопрос. В нашей семье таких вопросов не задают.

– Эм, не знаю… Папа мне только вчера объявил. Ну да, хочу, – издаю смешок. Надеюсь, никто не заметил, что он получился с доброй порцией сарказма.

– Как можно не хотеть замуж на Вадима Островского!? – восклицает Лана. – Это замужество – билет во все двери, во все кабинеты, во все дома. Эви, мы будем записываться на встречу с тобой у твоей секретарши за месяц, – шутит.

Мама и Оля смеются. Я тоже выдавливаю из себя смех. Яков сидит серьезный

– Ты что такой хмурый? – спрашивает его Оля.

Брат не успевает ответить, потому что на кухню входят папа и муж Ланы Антон. Последнего я просто органически не перевариваю за то, как он обращается с моей сестрой. А именно изменяет ей направо и налево. И хотя моя сестра считает это нормальным, ведь то дешевые прошмандовки, а она законная жена, я не могу считать это нормой.

Мне обидно за Лану. До глубины души обидно.

– Здравствуй, дорогая, – папа чмокает меня в макушку. – Все в сборе, можно и пообедать.

Папа садится во главе стола. Антон опускается на стул рядом с Ланой. Мама ставит на середину стола порезанный на кусочки пирог, а затем направляется ко второй духовке и вытаскивает из нее противень с зажаренной курицей и картофелем. Я недавно ела, но от маминых кулинарных изысков не отказываюсь. Она готовит вкусно, но редко. Чаще готовит прислуга. Мама только по выходным, когда приезжают брат и сестра с семьями.

Лана и Оля встают из-за стола и направляются с игровую комнату за своими детьми. У сестры два сына, у брата сын и дочка. Шумные племянники на несколько минут отвлекают нас всех от мыслей об Островских. Когда Лана и Оля рассаживают их по местам, включают на телефонах мультики и суют им в руки ложки, на кухне снова воцаряется серьезная атмосфера.

– Так, ну все уже в курсе новостей, – начинает папа, когда мама раскладывает всем обед по тарелкам и садится рядом с отцом по правую руку от него. – С Островскими вопрос решен.

Я судорожно выдыхаю.

«Бу-бу-бу-бульдозер. По стройке он елозит».

«Едет красная машина, а в машине пассажир. Кто в машине красной едет, ты попробуй подскажи».

Мультики племянников, хоть и работают тихо, чтобы не мешать разговору взрослых, а все равно сливаются в какую-то какофонию звуков. Это действует на нервы. У меня появляется резкая головная боль.

– И Вадим согласен на мне жениться? – спрашиваю, потерев висок.

– Да.

– А зачем ему брак с Эвелиной? – интересуется Яков. – Наш интересен понятен. А интерес Островских в чем?

«Если трактору мы с вами гусеницы вдруг поставим, что получится?».

«Бип-бип, отгадай, окна опускай».

– Островский-старший считает, что сыну пора остепениться и заняться серьёзными делами. Он сейчас вводит Вадима в курс дела в своем бизнесе, готовится передать ему свое кресло.

У Островских много какой бизнес. Они чем только не занимаются. И алмазы добывают, и пшеницу сажают, и шоколадные батончики продают. Они засунули свои щупальца абсолютно во все отрасли экономики нашей страны.

– Что значит «сыну пора остепениться»? – спрашиваю я.

Мне эти слова не очень понравились. Я напряглась еще сильнее.

«Все кучи разровнял и ямы закопал. Вот это да, какой крутой бульдозер».

«Едет желтая машина, а в машине пассажир. Кто в машине желтой едет, ты попробуй подскажи».

БОЖЕ, ЗАЧЕМ ВКЛЮЧАТЬ ОДНОВРЕМЕННО ДВА РАЗНЫХ МУЛЬТИКА!?

– Ну, как я понял, Вадику уже тридцать лет, а он ничем серьезным до сих пор не занимался.

Папа слегка мнется, как будто не хочет об этом говорить. Уж не имеет ли он в виду то, что Островский-младший регулярно попадал в не очень приятные истории? В наших кругах ходили об этом сплетни, но я не вслушивалась. Если бы знала, что Вадим мой будущий муж, ловила бы каждое слово из уст сплетников. А так я только знаю, что у него какая-то неприятность в Дубае была.

– А ты уверен, что Вадик возьмется за голову? – спрашивает Яков. – Если до тридцати лет ничем толковым не занимался, то с чего вдруг ему начинать это делать?

– Я разговаривал с Вадиком. Нормальный он парень. Ну любил в студенчестве покутить, с кем не бывает. Потом долго искал себя, не хотел сидеть на шее у отца. Это, кстати, похвально. Какой-то свой стартап начинал с приятелем. Но Островский-старший стал слишком часто болеть и велел сыну завязывать с игрушками, жениться и готовиться перенять семейный бизнес. Я уверен: Вадим и Эвелина составят прекрасную партию!

Все глаза за столом смотрят на меня.

«Едет синяя машина, а в машине пассажир. Кто в машине синей едет, ты попробуй подскажи».

«Бу-бу-бу бульдозер по стройке он елозит. Бу-бу-бу бульдозер, и он всегда поможет нам».

– Я рада! – снова хлопает в ладоши Лана. – Папа, ты выбрал для Эви самого лучшего мужа!

Отец с довольным видом кивает головой.

– В ближайшие дни Островские приедут к нам свататься официально. Эви, – отец впивается в меня строгим взглядом. – Ты ведь скажешь «Да»?

«Чтобы строить дом, ребятки, ровная нужна площадка. Кто здесь справится?».

«Едет зеленая машина, а в машине пассажир. Кто в машине зеленой едет, ты попробуй подскажи».

– ГОСПОДИ, – подскакиваю со своего стула как ужаленная, – ДА МОЖНО УЖЕ ВЫКЛЮЧИТЬ ЭТИ ДЕБИЛЬНЫЕ МУЛЬТИКИ!!!???

Глава 10. Жених

Помолвку назначают через два дня. Это среда, поэтому время вечернее. За день у нас дома начинаются масштабные приготовления. Мама поднимает на уши всю прислугу и заставляет вылизать каждый угол в нашем трехсотметровом доме. Как будто они не вылизывают здесь углы ежедневно.

Повар составляет меню трижды. Мама постоянно что-то не устраивает, и она заставляет заменить блюда. В итоге родительница сама придумывает меню. Вернее, берет из интернета меню, которое было на государственном банкете британской королевской семьи в честь визита в их страну президента США.

На меня слишком сильно давит то, как семья воспринимает мою помолвку с Островским. Для помолвки Ланы с Антоном таких приготовлений не было. Я вообще не помню, когда бы в нашем доме все так стояли на ушах, как перед приездом Островских.

Маму не устраивает, что для помолвки я выбираю одно из своих старых платьев. Она считает, что в связи с важностью события я должна была быстро смотаться в Милан и купить себе что-нибудь новое из последней коллекции. Но мне удается отстоять свое старое платье. Ему два года, покупалось в Париже, надевалось всего один раз. Платье из натурального шелка цвета пыльной розы. В меру скромное. Грудная клетка закрыта, юбка доходит почти до колен. Стилист, который собирал Лану в день свадьбы, делает мне прическу и скромный дневной макияж.

Смотрю на себя в зеркало. Скромная невеста-девственница. И как будто дефекта никакого нет.

Наверное, я единственная в своей семье, кто не паникует перед приездом Островских. У меня нет ни мандража, как у мамы, ни адреналина, как у Ланы. Я сама удивляюсь своему спокойствию. Казалось бы, должна переживать. Но ничего такого нет.

Мне абсолютно все равно. Полнейшее безразличие.

Наплевать.

Толку нервничать, если все уже решено?

Островские приезжают на двух машинах. В первой Островские-старшие. Глава семейства Родион Родионович. Богатейший бизнесмен страны. Считается вхожим в кабинет президента. С ним в автомобиле его супруга Раиса. Родион Родионович сорок лет женат на одной женщине. Это, конечно, не значит, что все сорок лет он хранит ей верность. У них трое детей.

С водительского места второй машины выходит, собственно, мой жених – старший сын Родиона Родионовича и Раисы. Я жадно всматриваюсь в него через прозрачную занавеску своей комнаты. Вадим не видит меня. Он стоит в свете фонарей нашего двора, а я в полной темноте своей комнаты. Вадим в костюме с галстуком, мелкий дождь моросит на его короткие светлые волосы.

Вадим существенно изменился по сравнению со своими студенческими фотографиями в соцсети. Набрал лишний вес, стал грузным. Он как-то странно оглядывает наш дом. Морщится. От брезгливости, что ли? Для Островских наш особняк в Барвихе – это недостаточно элитное жилье? Очки сползали на кончик носа, и Вадим поправляет их пальцем.

Если на фото в соцсетях Вадим в очках был похож на ботаника-задрота, то сейчас уже нет. Сейчас он похож скорее на канцелярскую мышь. Или правильнее сказать – крысу. В кабинетах государственных инстанций часто сидят такие люди в очках. Они противные, всех ненавидят, занимаются стукачеством на коллег и выслуживаются перед начальством.

Вадиму, конечно, нет надобности сидеть за копейки в кабинете государственной инстанции и перед кем-то выслуживаться. Это перед ним все выслуживаются. Но, блин, очень уж он похож на этих канцелярских крыс.

А теперь главные вопросы – как мне заставить себя влюбиться в Вадима? Как мне захотеть лечь с ним в постель?

И почему-то так некстати, глядя на Вадима, вспоминаю сейчас Марка. Вот мужчина, рядом с которым у меня внутри все дрожало и сжималось. Мужчина, рядом с которым хотелось всего на свете – от разговоров о погоде до жаркого страстного секса всю ночь напролет.

И вдруг испытываю чувство горького сожаления от того, что Марк оказался таким благородным и не захотел со мной переспать. Аж слезы на глазах выступают.

Следом после Вадима из машины выходят две его младшие сестры – София и Мария. Ничего не могу о них сказать. Обычные «золотые» девочки. Как я. Где-то учатся и больше ничем не занимаются. Потом выгодно выйдут замуж и проживут так всю жизнь.

Как я.

– Эви, что ты прилипла к окну! – шипит мама, войдя в мою комнату. – Пойдем! Надо встречать гостей. Это твоя будущая семья.

Последняя фраза бьет меня по лицу, словно пощечина.

Глава 11. Помолвка

Я выхожу в холл ровно в тот момент, когда все семейство Островских проходит в дом. Наша большая семья тоже выстроилась в ряд.

– Приветствую, дорогие гости! – папа размашистым шагом подходит к Островскому-старшему. Сначала жмет ему руку, затем обнимает.

Начинаются приветствия, объятия, рукопожатия, улыбки, смех, голоса. Все это сливается в одну сплошную серую массу с неразборчивой какофонией звуков, из-за чего у меня начинает пульсировать в висках. Я стою в стороне и не двигаюсь. Только улыбаюсь как дурочка. Вадим здоровается с папой, с Яшей, с моей мамой, а сам заинтересованно поглядывает в мою сторону. Пробегается взглядом по моим волосам, лицу, груди, фигуре, ногам. Оценивает кобылку, которую получил в собственное распоряжение. Пожав руку Антону, делает несколько шагов ко мне.

– Я так понимаю, ты и есть Эвелина? – самодовольно улыбается. – Я Вадим.

Сглотнув, протягиваю ему руку. Дурацкая улыбка не сходит с моего лица.

– Привет, Вадим. Я тебя помню.

Он берет мою ладонь и подносит к губам. Когда целует ее, по телу проходит волна брезгливости. Его губы влажные, мне становится противно.

– Я тоже помню тебя. Ты изменилась. В лучшую сторону.

А ты в худшую.

– Спасибо, мне приятно.

Вадим не выпускает из своей руки мою ладонь. Мне это не нравится и наводит на всякие подозрения. Неужели я ему по-настоящему понравилась? Мне бы этого не хотелось. Хочу, чтобы я была противна ему так же сильно, как он мне.

– Прошу к столу, дорогие гости! – выручает папа.

Он, конечно, пригласил всех пройти за обеденный стол не для того, чтобы спасти меня от Вадима. Но, пользуясь случаем, я вытаскиваю свою ладонь из руки жениха.

За столом строгая рассадка. На тарелках лежат маленькие карточки с именами. Во главе стола папа. По правую руку от него Островский-старший. За Родионом Родионовичем посадили Вадима, а за ним меня. Далее Раису Островскую и ее дочерей. Слева от папы сидит вся моя семья, начиная с мамы и заканчивая Антоном.

Меня специально посадили с Островскими. Я уже часть их семьи, хотя предложение руки и сердца официально еще не получила. Вадим слева от меня и его мать справа давят как тиски. За столом идет какая-то общая беседа ни о чем. Я очень стараюсь вникнуть в суть разговора, но не получается.

Вадим многозначительно поглядывает на меня. Мне приходится отвечать ему вежливой улыбкой. Уже мышцы лица сводит от нее. Начинают звучать тосты. Первый за наши семьи. Начинает Островский-старший:

– Григорий, – обращается к моему папе. – Мы с тобой давно знакомы…

Далее идет длинная телега о годах дружбы наших семей, которой на самом деле не было. Ну не дружили мы никогда с Островскими близко. Папа, может, общался изредка с Родионом Родионовичем, несколько раз мы встречались на больших мероприятиях общих знакомых. Типа свадеб или юбилеев. Но вот так друг к другу в гости ни разу не ходили и за одним столом не сидели. А сейчас выясняется, что, оказывается, наши семьи много лет дружны. Ха-ха.

Когда Родион Родионович заканчивает речь о многолетней дружбе наших семей, все берут в руки бокалы. Только у Вадима и его отца вода, потому что они оба за рулем. Все встают из-за стола, чтобы чокнуться друг с другом. А Вадим со мной так аж два раза: первый вместе со всеми, а второй отдельно после. Я делаю едва заметный глоток шампанского и убираю бокал в сторону.

– Эви, чем ты занимаешься? – спрашивает на ухо Вадим.

– Учусь на экономическом. Заканчиваю четвертый курс. А ты?

– Я начал работать у папы в его финансовой группе. Сейчас я его зам.

Нам даже поговорить не о чем. Видно, что Вадим хочет что-то у меня спросить, но не находит что. А мне и спрашивать у него ничего не хочется.

По правую руку от меня моя будущая свекровь переговаривается со своими дочерьми. Прислушиваюсь к их разговору. Они обсуждают жену какого-то Семена Карачева, которая пришла на выставку в платье из позапрошлой коллекции. Короче, перемывают кости. Потом, наверное, и мне так же перемоют. На мне ведь тоже платье двухлетней давности из позапрошлой коллекции. Не зря мама настоятельно просила меня слетать в Милан за новым.

А впрочем, плевать, что они обо мне подумают.

Настало время второго тоста. Его произносит мой папа. Тост посвящен успеху в делах и процветанию наших семей. Вадим снова чокается со мной отдельно. Меня тяготит его внимание, его взгляды. Мне было бы легче, если бы Вадик относился к нашей помолвке, как я – что это нечто неизбежное, что нужно просто пережить.

Третий тост. Теперь от Вадима. Он встает из-за стола, и у меня сердце проваливается в пятки.

– Эвелина, я помню, когда увидел тебя в первый раз. Это было, если не ошибаюсь, где-то лет семь назад. Нас пригласили на чей-то юбилей. На тебе было голубое платье. Оно очень подходило к твоим глубоким голубым глазам. Посмотрев на тебя, я сразу отметил, какая ты красивая…

Я надеюсь, он все это сочиняет для красивого словца. Потому что я не помню никакого юбилея семь лет назад и голубого платья на мне. У меня в целом в памяти отложилось, что я где-то когда-то давно встречала Вадима Островского, но я не помню ни где это было, ни при каких обстоятельствах. Еще помню, что о нем болтали какие-то сплетни, из-за которых у меня сложилось не очень хорошее впечатление. Это были такие же сплетни, как сейчас по правую руку от меня разводят Раиса Островская со своими дочками про жену Семена Карачева и ее старое платье, вышедшее из моды. Не факт, что все это правда.

Вадим достает из кармана брюк бирюзовую коробочку «Тиффани».

О Господи, это все на самом деле происходит со мной…

Не то чтобы я думала, будто Островские просто заглянули к нам в гости на чай. Конечно, я знаю, для чего мы тут все собрались. Но видеть в руках Вадима коробочку, внутри которой лежит кольцо, – это как получить кирпичом по морде.

– Эвелина, – Вадим открывает коробочку. Огромный бриллиант сверкает так, что у меня рябит в глазах. – Согласна ли ты стать моей женой?

Глава 12. Хорошая партия

После моего согласия начинается обсуждение даты свадьбы. Мне все равно, когда она будет, но чем позднее, тем лучше.

– Может быть, в августе? – подаю голос.

Но меня тут же перебивает будущая свекровь:

– Мы с девочками каждый год уезжаем на все лето.

Ах, ну если они с девочками уезжают на все лето… Ну конечно, тогда мы должны сделать свадьбу в удобное для них время. Чтобы планы Машеньки и Сонечки Островских ни в коем случае не пошатнулись.

– Тогда в сентябре? – снова предпринимаю попытку.

– Это слишком долго, – говорит папа. – Да и чего тянуть? Чем быстрее поженитесь, тем лучше.

– Но все равно подготовиться надо, – вставляет мама. – Несколько месяцев точно нужно. Выбрать место, дизайнера, ведущего, всех пригласить… Работы много.

– Март, – произносит бескомпромиссно Вадим.

На секунду воцаряется тишина. А следом раздаются голоса со всех сторон:

– Март?

– А давайте март.

– Да, отлично, хороший месяц.

– Уже потеплеет.

– Мне нравится март.

Я хочу сползти под стол и никого не видеть. Сейчас середина октября. У меня времени пожить для себя осталось пять месяцев.

Начинается обсуждение деталей свадьбы. Моя мама и мама Вадима входят во вкус. Они взахлеб описывают свадьбу своей мечты.

– Цветовая гамма – серо-бирюзовая, – говорит Раиса Островская.

– А мне нравится цвет пыльной розы, – не соглашается моя мама.

– Розовая свадьба? Ну нет, – качает головой Раиса.

– Не хочешь прогуляться? – это я говорю Вадиму.

Мой уже официальный жених удивленно смотрит на меня поверх очков, как будто не ожидал такого предложения.

– С удовольствием, – отвечает через пару секунд.

Мы встаем из-за стола, и этого даже никто не замечает. Отцы слишком увлечены разговором о бизнесе, а матери обсуждением цветовой гаммы свадьбы. Я тороплюсь побыстрее покинуть гостиную. В холле, отодвигая створку шкафа и снимая пальто, перевожу дыхание.

– Позволь помочь тебе, – Вадим берет из моих рук верхнюю одежду.

Он стоит у меня за спиной и надевает мне на плечи пальто. Я вспоминаю, как несколько дней назад точно так же у меня за спиной стоял Марк и помогал надеть это же пальто. Тогда у меня по телу пробежала волна дрожи, а сейчас с Вадимом ровным счетом ничего.

Я вспоминала Марка эти дни. Не то чтобы я постоянно о нем думаю, но нет-нет да заберется в голову. И при каждой мысли о нем сердце больно сжимается. Мне даже себе сложно объяснить, почему это происходит.

Просто он слишком запал мне в душу. Вот так иногда в жизни бывает. Из всех мужчин вокруг тебе западет в душу тот, который женат и разводиться не собирается.

Мы выходим во двор. Прохладная ночь приятно освежает после душной гостиной. Дождь перестал моросить, но я все равно накидываю на голову капюшон. По большей части для того, чтобы спрятаться от взглядов Вадика. Я веду его в сад. Там нет фонарей – еще одна возможность скрыться от взглядов жениха.

– Как тебе наша помолвка? – спрашивает Вадим.

Он почти минуту придумывал тему для разговора.

– Не знаю. Нормально.

Ужасно.

– А тебе как?

Вадик задумывается.

– Ну, мне особо не с чем сравнивать. Вернее совсем не с чем. Я раньше никогда не присутствовал на помолвках. Но мне все понравилось.

Еще б тебе не понравилось. Мама несколько суток не спала, готовилась как к самому важному мероприятию в своей жизни. Всю прислугу на уши поставила.

– Меня немного удивила твоя речь, когда ты делал мне предложение, – мы дошли до сада. Здесь дорожка уже, и я мысленно ругаюсь на себя за то, что не предусмотрела это. Теперь нам придется идти слишком близко друг к другу. – Ты говорил, что увидел меня на чьем-то юбилее семь лет назад. Я не помню такого.

– Да, это был юбилей, кажется, какого-то министра. Не помню точно. Я тогда отметил, что ты симпатичная. Но, конечно, если бы я знал, что ты станешь моей будущей женой, то присмотрелся бы к тебе внимательнее.

Я издаю легкий смешок. Семь лет назад мне, вообще-то, было пятнадцать лет. А Вадиму двадцать три. Ему на том юбилее смотреть, что ли, было больше не на кого?

– Почему ты выбрал себе в жены именно меня? – продолжаю допрос. Мы шагаем слишком близко, касаясь друг друга локтями. Поскорее бы закончился сад. После него идет фонтан, а после фонтана мы вернемся на широкую дорожку, ведущую обратно ко входу в дом. – Понятно, что у нас договорной брак, но все же, почему именно я?

– Потому что мне пора жениться, а ты очень хорошая партия.

Вот так честно. Мог бы хотя бы добавить, что я нравлюсь ему как девушка. Ну, там, не знаю, что увидел меня тогда семь лет назад и до сих пор не может забыть.

– А ты почему согласилась? – поворачивает ко мне голову.

Мой первый порыв – ответить вопросом на вопрос: «А разве я могла отказаться?». Но я вовремя прикусываю язык.

– Потому что ты тоже хорошая партия. Ты человек моего круга.

Вадим не отвечает на мою речь, но почему-то у меня создается впечатление, что он улыбается. Хотя я не смотрю на него и не вижу лица.

Наконец-то сад заканчивается, и я сразу делаю от Вадика шаг в сторону. Вдыхаю полной грудью, словно вырвалась из его тисков. Но я рано радуюсь. Когда мы доходим до фонтана, Вадик резко останавливается, берет меня за локоть и разворачивает к себе лицом. Я опомниться не успеваю, как оказываюсь в его объятиях. Вадим целует меня.

Я онемела от шока, стою истуканом и не знаю, что делать. Родители меня убьют, если узнают, но это не первый поцелуй в моей жизни, несмотря на то, что отношений с парнями у меня не было. Я целовалась несколько раз с друзьями во время игры в бутылочку. Но это было давно, и я, видимо, уже забыла, что нужно делать.

Впрочем, Вадиму как будто не нужна ответная реакция от меня. Он сам все делает, пока я стою, словно громом пораженная. Открывает мой рот, сует свой язык и начинает там хозяйничать. Я крепко зажмуриваюсь, отсчитывая в уме секунды. Этот ужасный поцелуй же не может продолжаться вечно? Однажды он закончится?