Текст книги "Любовница (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 52. Приглашение

Марк

– Я так хорошо себя чувствую, – Анжела вдыхает февральский воздух полной грудью. – У меня такое ощущение, будто я переродилась заново.

Мы гуляем по территории реабилитационного центра. Моей жене осталось меньше месяца до выписки. Ее кожа приобрела здоровый румянец, глаза горят огнем. Признаться честно, я не замечал за женой такого после предыдущих рехабов. Неужели этот действительно помог Анжеле вылечиться от зависимости? Или дело в том, что она тут провела без малого пять месяцев, а в предыдущих была максимум три?

Я не знаю. Но Анжела изменилась – это факт. Изменилась в лучшую сторону.

Я обнимаю жену за талию и целую в холодную макушку.

– Я безумно рад, что тебе тут помогли, – говорю чистую правду.

– Расскажи мне еще про нашу новую квартиру. Мне точно там понравится? – прищуривает глаза.

– Я же показывал тебе и видео, и фото.

Анжела пришла в восторг от нашего нового жилья. Особенно от вида на реку из панорамных окон.

– Мне не терпится там оказаться.

– Скоро тебя выпишут, и ты поедешь в наш новый дом.

Анжела счастливо улыбается и подставляет лицо тусклым лучам солнца, пробивающимся сквозь свинцовые февральские тучи на небе. Я трогаю ее уши: холодные.

– Ты замерзла. Давай вернемся в палату?

– Да, давай.

Анж нащупывает мою ладонь и ведет меня ко входу в больницу. Тепло ее палаты приятно окутывает меня. Я чувствую легкую усталость в теле. Я прилетел сегодня рано утром, всю ночь провел в самолетах с пересадками. Больше всего мечтаю упасть на кровать и уснуть, но я больше месяца не был у Анж. Она скучает.

Я сажусь на диван, а жена включает чайник.

Пока он закипает, Анжела падает ко мне на колени.

– У меня чувство, что у нас начинается новая страница жизни, – мурлычет мне на ухо. – Пока еще не понимаю, откуда у меня это ощущение. Но я каждое утро просыпаюсь с этим чувством.

– Если тебе действительно смогли здесь помочь, то у нас и правда начнется новая страница жизни.

Анжела проводит ладонью по моему лицу. Я просовываю руки под ее кофту. Веду их вверх, пока не дохожу до застежки лифчика. Расстегиваю его. Анж целует меня в губы, и я отвечаю на ее поцелуй. Я возбуждаюсь.

Да, я возбуждаюсь. Но это другое возбуждение. Это возбуждение скорее из разряда: «Ну я же не импотент, чтобы у меня не встало на девушку, которая сидит у меня на коленях и трется о мой член».

Чайник давно закипел и выключился, но мы не обращаем на него внимания, потому что занимаемся сексом. Я чувствую, как Анж отдается мне: вся, полностью. А я принимаю.

Принимаю, потому что должен. Потому что это моя законная жена. Но думаю я почему-то об Эвелине. Черт, я так часто о ней думаю. Скучаю, когда не видимся несколько дней подряд. Анжелу раз в месяц вижу и не скучаю, а с Эви три дня разлуки подобны пытке. Но между мной и моей любовницей такая пропасть. С каждым днем она становится больше. Эвелина отдаляется от меня, а я позволяю ей это делать. У нас нет будущего. В первую очередь потому что оно не нужно ни мне, ни Эви.

Мне – потому что у меня уже есть Анжела. А Эвелине не знаю, почему.

У нее какие-то свои сложности в жизни, свои секреты. Я не лезу к ней в душу. Знаю: она не хочет от меня личных вопросов. У меня стойкое ощущение, что скоро наш роман подойдет к концу. И это правильно. Меньше чем через месяц Анжела вернется домой, и я больше не смогу проводить время с Эвелиной.

Чувствую ли я себя козлом из-за того, что изменяю жене? Как ни странно, нет. Но в то же время я не придумываю отговорок, оправдывающих мои измены. Ну, типа, у меня жена алкоголичка, поэтому я бедный-несчастный был вынужден изменить. Нет, совсем нет. Я сплю с Эвелиной, потому что я хочу с ней спать, а не потому что у моей жены алкогольная зависимость. Я в полной мере осознаю всю низость и гнусность своих измен. Но меня не мучает из-за этого совесть. Мне, если честно, вообще плевать. Когда я стал таким бесчувственным? Не знаю. Я не запомнил момент, когда это произошло.

Я возвращаюсь в Москву на следующий день вечером. Не иду спать после перелета, а всю ночь сижу над делами Вадима Островского. За несколько месяцев юридического сопровождения его сделок я столько узнал об этом зажравшемся гондоне, что глаза на лоб лезут. Но Островский – один из моих самых богатых клиентов. А я хоть и адвокат, но далеко не борец за справедливость. К тому же я как никто другой знаю, что справедливости в жизни нет.

Островский уверенно захватывает мелкие компании на своем рынке. Отжимает их чуть ли не методами из девяностых. А я юридически оформляю это так, что комар носа не подточит. Но рано или поздно Островский столкнется с проблемами. Когда совсем мелких компаний в его нише не останется, он перейдет к крупным. А вот тут уже могут возникнуть сложности. Антимонопольный орган будет одобрять сделки с большим трудом. Но Островский надеется на мои связи в ФАС.

В понедельник утром я еду в офис Вадима Островского. Это серая высотка в центре Москвы. Помещение в собственности, а не в аренде. Внутри современный ремонт и скоростные лифты. Кабинет Вадима на последнем восьмом этаже. Час мы обсуждаем с ним текущие дела. Затем приезжает жертва.

Жертва – это владелец мелкой компании, которого Островский вынудил продать ему фирму. Пожаловаться в правоохранительные органы он не может, потому что у Островского там все схвачено. Жертва подписывает документы, и компания переходит во владение Вадима Островского. Не совсем бесплатно, конечно. Жертва получает деньги. Но, во-первых, эта сумма ниже рыночной стоимости. Во-вторых, главное то, что жертва не хотела продавать свою компанию, а ее заставили.

– Работаем дальше, Марк, – довольный Островский встает со своего кожаного кресла коричнево-бордового цвета и протягивает мне руку.

Жму ее.

– Документы для остальных сделок почти готовы.

– Присылайте, я посмотрю.

– Хорошо, на днях пришлю.

Я беру в руки свой портфель и собираюсь развернуться, чтобы уйти, но меня останавливает голос Вадима:

– Кстати, Марк.

Я поворачиваю к Островскому голову.

– Постоянно забываю, – он открывает ящик стола и роется в нем. – Вот оно!

Достает какую-то открытку и протягивает мне.

– Это вам. Надеюсь, вы сможете почтить нас своим присутствием. Я был бы рад.

Беру открытку в руки. На красивой плотной бумаге написано с шрифтом с вензелями и завитушками:

«Дорогие Марк и Анжела!

Мы будем счастливы, если вы разделите с нами день нашей свадьбы!».

Далее идут дата, место и время торжества. Свадьба в конце марта – через месяц.

– Я вот тут женюсь, – поясняет довольно.

Поднимаю на Вадима глаза. Пару месяцев назад со мной связалась секретарша Островского и спросила, женат ли я и если да, то как зовут мою жену. Я удивился, спросил, зачем Вадиму такая информация, а секретарша ответила, что не знает. Я потом сам хотел поинтересоваться у Островского, но забыл. Теперь понятно, зачем.

– Поздравляю!

– Спасибо. Надеюсь, у вас получится посетить мою свадьбу?

Я снова смотрю дату на приглашении. Анжела уже вернется из рехаба. Думаю, она будет рада выйти в люди. Когда мы вообще были последний раз у кого-то на свадьбе? Кажется, у Севастьяна и Эллы. А это было лет пять назад или даже больше.

– Пока вроде бы нет планов на эту дату.

– Тогда буду рад видеть вас вместе с супругой. – Островский снова протягивает мне руку, и я снова ее жму.

– Спасибо. Попрошу своего секретаря не ставить мне никакие планы на этот день.

Глава 53. Девушка, которую не выбрали

Эвелина

До свадьбы остается ровно месяц. Суеты и задач становится больше. Почти каждый день я обсуждаю что-то со свадебным агентством, куда-то езжу, с кем-то встречаюсь. Много вижусь и разговариваю по телефону с Вадимом. Гораздо больше, чем за все предыдущие месяца со дня нашей помолвки. Мой жених очень учтив в общении со мной, постоянно делает комплименты и говорит, что не дождется дня нашего бракосочетания. Я сомневаюсь: это правда? Или ложь? А фиг его знает. Но в любом случае это лучше, чем безразличие.

Из-за предсвадебной суеты у меня почти не остается времени на свидания с Марком. И я решаюсь: пора заканчивать этот роман. Нет смысла тянуть его до дня свадьбы. Чем раньше я обрублю, тем быстрее сама оправлюсь. О том, чтобы встречаться с Марком, находясь в браке с Островским, не может быть и речи. Я никогда не пойду на такой риск. Я выйду замуж за Вадима и буду ему примерной женой.

Я назначаю Марку встречу в баре. В том самом, в который он однажды меня привел и в котором мне так понравилось. В первую очередь понравилось тем, что здесь не бывает моих знакомых.

Когда я прихожу в заведение, в нем почти никого нет, кроме персонала. Сегодня вторник, рабочий день еще не закончился. Я сажусь за дальний столик на двоих и заказываю кофе. Пока жду Марка, прокручиваю в голове предстоящий разговор. По нашим правилам, установленным в начале романа, я вообще ничего не должна ему объяснять. Как и он мне. Но я все равно хочу как-то объяснить свое решение. Вот только совсем не нахожу, что сказать.

«Дело не в тебе, а во мне».

«Мы здорово провели время вместе, но теперь пора каждому идти своей дорогой».

«Мне жаль расставаться с тобой, но так надо».

Я начинаю смеяться. Нервно. Любые отговорки звучат как попытки женатого мужика расстаться с любовницей.

Черт, это Марк должен говорить мне эти фразы, а не я ему.

Он появляется, когда мой кофе остывает. Я засматриваюсь на Марка, пока он уверенно шагает через зал заведения. Соколов в черных брюках, белой рубашке и галстуке. На темно-русых волосах капли воды от растаявших снежинок. А на безымянном пальце правой руки золотое обручальное кольцо. Марк так ни разу его и не снял за все то время, что был со мной. Он не снимал его даже во время нашей поездки в Швейцарию с его друзьями.

Пока я смотрю на своего любовника, мой запал напрочь выдыхается. И вот у меня в голове вообще нет ни одной фразы.

– Привет, давно ждешь?

Марк склоняется ко мне и целует в губы. Я делаю вдох и…

Чувствую, что он целовал этими губами другую женщину. Свою жену.

Мы не виделись с четверга. Я предлагала Марку встречу на выходных, но он отказался, сославшись на то, что ему нужно уехать. Я догадалась, что он планирует поездку к жене, поскольку ранее он мне говорил, что его супруга находится в отъезде.

Он целовал ее. И он занимался с ней сексом.

Я чувствую это кожей.

Не знаю, почему, но эти мысли провоцируют во мне волну гнева. Я силой подавляю его. Хотя какое я имею права злиться на Марка за то, что он спал со своей женой?

– Нет, я только пришла.

Марк садится на стул напротив. Я стараюсь дышать ровно и спокойно, а сама нервно сминаю в руках салфетку. Марк прослеживает за тем, как белая салфетка рвется в моих ладонях на мелкие ошметки.

– Что-то случилось?

Я молчу. Вдруг понимаю: я первый раз в жизни расстаюсь с мужчиной. Потому что Марк – в принципе первый мужчина в моей жизни, мой первый опыт отношений. И этот опыт сразу неправильный.

Неправильно – начинать первые отношения с женатым.

Неправильно – начинать первые отношения, когда у тебя самой есть навязанный жених.

Неправильно – начинать первые отношения с секретов, тайн и недосказанности.

– Нам надо поговорить.

Ненавижу эту фразу. Обычно она означает что-то плохое. В детстве родители начинали плохие новости именно с этой фразы. Как только я ее слышала, так сразу внутри все сжималось от страха. Последний раз я услышала от папы эту фразу, когда он позвал меня в свой кабинет, чтобы сделать объявление о замужестве с Вадимом Островским.

Вот и Соколов напрягается. Сводит темные брови на переносице.

– Марк, пришло время завершить наш роман.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю осознать их. Соколов остается серьезным. Откидывается на спинку стула. Подходит официантка, кладет перед ним меню, но он словно не замечает ее.

– Почему? – спрашивает, когда девушка удаляется.

– В смысле почему? Потому что время пришло.

Марк склоняет голову на бок и внимательно изучает мое лицо. Я изо всех сил стараюсь выглядеть уверенной в себе. Вообще со мной происходит что-то странное. Как будто я не очень осознаю, что делаю. Может, мне все это вообще снится?

– Ты же не думал, что наш роман будет длиться вечно?

– Не думал. Но почему ты решила завершить его именно сейчас?

– Ну можно не сейчас, а через неделю. Какая разница? Итог все равно будет один.

Марк подается вперед, складывает ладони в замок и опускает их на стол.

– Что с тобой происходит, Эвелина?

– Со мной всё в порядке, – отвечаю слишком поспешно.

– Точно?

Делаю судорожный вздох.

– Марк, давай просто расстанемся? Без лишних вопросов, без лишних споров. У тебя есть жена, – указываю глазами на его обручальное кольцо. – А у меня есть своя жизнь и свои обстоятельства.

Он снова откидывается на спинку стула и задумчиво трет подбородок. Я вдруг понимаю: если он сейчас скажет, что готов развестись с женой, то я останусь с ним. Сбегу из дома, не появлюсь на собственной свадьбе, в конце концов скажу в загсе «Нет».

Мое сердцебиение учащается. Пока Марк задумчиво молчит, я уже вовсю представляю в голове картинки нашего будущего: я не выхожу за Островского, Марк разводится, мы съезжаемся, женимся, рожаем детей…

Я запрещала себе представлять это на протяжении всего нашего романа. А сейчас мое воображение словно с цепи сорвалось. Его не остановить.

Но Соколов продолжает молчать. Тогда я сама спрашиваю:

– Ты готов развестись со своей женой ради меня?

Я натягиваюсь как струна. Мышцы спины сводит от напряжения. Я жду ответа Марка как смертный приговора.

Он выглядит удивленным моим вопросом.

– Эви, я начал наш роман со слов, что я никогда не разведусь со своей женой.

– Даже ради меня?

– Даже ради тебя.

Ответы Марка пульсируют в висках. Я не понимаю, как чувствую себя. Униженной? Оскорбленной?

– Эвелина, ты замечательная девушка. Ты красивая. Ты сексуальная. Ты умная. Я думаю о тебе каждый день. Я хочу тебя каждый день. Но я женат, и это никогда не изменится.

Кажется, я понимаю, как я себя чувствую.

Как девушка, которую не выбрали.

Мои пальцы трясутся, и я прячу их под столом. Картинки, которые я нарисовала себе в голове тридцать секунд назад, рассыпаются, словно карточный домик. И это больно. Это, мать твою, нестерпимо больно. Настолько, что вдохнуть не получается.

Если бы он согласился развестись… Если бы он выбрал меня…

Горло стягивает колючей проволокой.

Я встаю на ноги, снимаю сумочку со спинки стула и вешаю ее на плечо.

– Как ты помнишь, в начале нашего романа мы установили правила. После расставания никаких звонков и сообщений. Прощай, Марк. Больше наши встречи невозможны.

Глава 54. Выжженное поле

Марк

Первое время после расставания с Эвелиной я ничего не чувствую. Вообще ничего. Даже не скучаю по ней, хотя в то время, когда мы были вместе, я скучал по ней, если не видел дольше одного дня. Я воспринимаю наше расставание как должное. Это все равно бы произошло, причем довольно скоро. Анжела бы вернулась из рехаба, и я бы не смог встречаться с Эвелиной так часто, как раньше.

Но при этом в груди разрастается чувство пустоты, как будто вместо души у меня там выжженном поле. Я каждый день хожу на работу, что-то делаю, но ничего не чувствую. Мой друг Герман решает начать собственный бизнес по производству металлопродукции и предлагает мне вступить в долю. Я слушаю его и вообще не понимаю, о чем он. А Герман с таким чувством рассказывает о компании, которую мы можем создать. Рисует мне на доске схемы, расчеты нашей возможной прибыли.

– Гер, я не пойму, тебе денег не хватает, что ли? – спрашиваю после его длинной пламенной речи.

Герман вздыхает.

– Да. А еще нужна твоя юридическая поддержка.

– Без проблем.

Я даю другу столько, сколько ему требуется. Он взамен дает мне половину акций своей компании. Несколько раз в неделю я езжу в арендованный им офис и занимаюсь юридическими вопросами.

Я совершаю все действия механически, словно на автомате. Хожу, разговариваю, работаю, принимаю какие-то решения. Но я ничего не чувствую. Даже вкуса еды.

Я не звоню Эвелине, как и она мне. Но я много думаю о ее словах. Смог бы я развестись с Анжелой ради Эви? Тогда вопрос моей любовницы застал меня врасплох, но при более детальном обдумывании мой ответ остается таким же.

Нет.

Я знаю Анжелу 27 лет из своих 34. Я пережил вместе с ней то, что вряд ли еще переживу с кем-нибудь другим. Это не только потеря ребенка. Это и поиск себя в жизни, становление себя как личности. Я пережил с ней безденежье, ипотеку, утраты и приобретения. Как бы банально это ни звучало, но мы были вместе в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии.

С Эвелиной же я пережил просто яркий роман. С ней были страсть, влечение, оргазм и фейерверк чувств. Но не было духовной близости. Эвелина не хотела ничего рассказывать о себе, все скрывала, секретничала, недоговаривала. С первого дня четко обозначила границы – мы просто любовники. И тут внезапно: «Ты готов развестись с женой ради меня?».

В середине марта я лечу в Германию забирать Анжелу из рехаба. Врач заверяет меня, что моя жена полностью исцелилась от зависимости. Все предыдущие врачи говорили так же, но сейчас я действительно замечаю перемены в своей супруге. В предыдущие разы, когда я забирал Анжелу из рехабов, у нее был безучастный вид. Мол, ну проторчала я тут два месяца, как ты хотел, радуйся.

Теперь же моя жена буквально светится. А еще она очень много говорит о нашем будущем. Строит планы, как будет обустраивать нашу новую квартиру, собирается устроиться на работу и снова осторожно начинает тему эко и суррогатного материнства. Если на первые две темы я общаюсь охотно, то на последней скорее отмалчиваюсь. Я много думал о предложении Анжелы и пришел к выводу, что ребенок нам не нужен. По крайней мере до тех пор, пока я не буду уверен, что Анжела снова не сорвется.

Дома наша жизнь превращается в маленькую сказку. Вообще, так всегда бывает по возвращении из рехабов, но в этот раз как будто бы Анжела больше старается. Она действительно занимается обустройством новой квартиры. Когда жена переступила ее порог, она прыгала и визжала от восторга – так ей понравилось наше новое жилье.

Я помогаю Анжеле составить резюме и разместить его на сайтах по поиску работы. У нее почти нет опыта, но все же кто-то приглашает Анж на собеседования. Она ходит на каждое и не расстраивается из-за отказов.

Казалось бы: я должен радоваться переменам к лучшему в нашей семейной жизни. Ведь именно этого я и хотел? Здоровая счастливая Анжела, у которой все горит в руках, новая квартира, в которой не будет плохих воспоминаний. Вот только я по-прежнему ничего не чувствую. Дни просто сменяют друга, а я живу по инерции. Как живой труп.

Мы собираемся на свадьбу к Вадиму Островскому. У меня нет желания идти. Я бы лучше сходил на похороны, это событие больше подходит к моему настроению. Но Анжела очень хочет выйти в свет. Для свадьбы моего клиента жена покупает себе новое платье рокового красного цвета, а также записывается в салон красоты на макияж и прическу.

Когда я забираю Анжелу из салона, то не узнаю ее от слова совсем. Красное платье в пол облегает тонкую фигуру моей жены. Разрез на ноге и вырез на груди делают образ очень сексуальным. Короткие черные волосы Анжелы завиты в кудри, а губы накрашены сочной красной помадой в тон платью.

Я смотрю на роскошный образ своей жены и…

Снова ничего не чувствую.

– Ну как я тебе? – Анжела крутится на глянцевом керамограните дорогого салона.

– Шикарно, – отвечаю, потому что должен похвалить образ жены.

Она делает ко мне шаг, стуча шпильками. Обвивает мою шею руками, обдает меня ароматом своих духов.

– Да что с тобой такое, Марк? Ты похож на робота.

– У меня много работы, и я очень устал.

– Расслабься, мы едем на свадьбу!

– Я бы лучше съездил на похороны. Но, к сожалению, никто не умирает.

Анжела осуждающе цокает языком и качает головой. Она берет меня за руку, и мы выходим из салона.

Погода на удивление радует в конце марта. Сегодня солнечный день, а в воздухе пахнет весной. Снег почти весь растаял. Я открываю Анжеле дверь автомобиля, и она ныряет внутрь. Сев за руль, смотрю адрес в приглашении.

Торжество пройдёт в элитном загородном ресторане. Я в нем не был, но наслышан. Там празднуют свадьбы и юбилеи представители элиты. Ну, свадьба Вадима Островского и не могла быть в другом месте.

Мы приезжаем через час. Охранник – двухметровый мордоворот – проверяет наши паспорта и пропускает через шлагбаум на закрытую территорию ресторана. Мне с трудом удается отыскать свободное место для парковки. Территория ресторана украшена свадебной атрибутикой – шариками, лентами, бантами. По саду перед заведением гуляют гости. Сходу в нескольких из них узнаю известных чиновников.

– А помнишь нашу свадьбу? – шепчет мне на ухо Анж, когда мы подходим к двухэтажному ресторану. – В нашей комнате в общаге, – хихикает.

– Лично мне больше по душе такие свадьбы, как была у нас, чем вот это все.

– Знаешь, а мне тоже. Но на такой богатой свадьбе, как эта, приятно побывать в качестве гостя. Кстати, а кто невеста?

– Понятия не имею.

– Наверное, тоже кто-то из элиты, – не спрашивает, а утверждает Анжела.

– Ну вряд ли бы Островский женился на девушке из народа.

Мы заходим в ресторан. Внутри все отделано, как в девятнадцатом веке. На мой взгляд – слишком безвкусно, но людям типа Островского такое нравится. Перед нами лестница на второй этаж, но на нее не пускают. Два мордоворота стоят на ступеньках и отказывают всем, кто хочет подняться наверх. Справа и слева – залы. В левом виднеются круглые банкетные столы. Там будет, собственно, само торжество. А в правом зале стоит цветочная арка и стулья по бокам от прохода. Здесь будет церемония бракосочетания.

Мы с Анжелой заходим в правый зал. На спинках стульев нет имен, значит, тут свободная рассадка. Половина уже занята сумочками и пиджаками. Я даже боюсь предположить, сколько тут стульев. Гостей ну не меньше трехсот точно. Анжела отыскивает два свободных стула в пятом ряду слева.

Мне бы следовало походить пообщаться с гостями, я вижу много знакомых лиц. Среди гостей есть как мои бывшие клиенты, так и действующие. Но у меня полная апатия и отсутствие интереса ко всему происходящему. Я даже здороваться ни с кем не хочу. И очень надеюсь, что никто из знакомых не узнает меня и не подойдет поговорить.

С каждой минутой зал наполняется шикарными дамами и джентльменами. Мне же с каждой минутой становится все невыносимее. От помпезности уже в глазах рябит. Жены чинуш блистают бриллиантами. Как будто у них соревнование, у кого больше карат.

Вижу Якова Розенталя. Молодой предприниматель, несколько раз он обращался ко мне за юридическими услугами. Приятный парень. Он замечает меня среди гостей и с улыбкой кивает. Я киваю ему в ответ. Затем Яков направляется ко мне. Я про себя вздыхаю.

– Какая приятная встреча, Марк, – он подходит к нашему пятому ряду.

Я встаю со стула и выхожу к Якову в проход.

– Взаимно, – жму его протянутую руку. – Вы со стороны жениха или невесты?

– Со стороны невесты. Я ее брат.

– О, даже так! Поздравляю!

– Спасибо, Марк. Мне скоро снова потребуется ваша помощь в одном деле.

– Обращайтесь, Яков. Я всегда к вашим услугам.

Мы снова жмем друг другу руки, и я возвращаюсь на свой стул.

– Кто это был? – спрашивает на ухо Анжела.

– Бывший клиент и брат невесты.

Еще через двадцать минут все наконец-то рассаживаются по своим местам. Появляются ведущий и выездной регистратор из загса. Ведущий объявляет выход жениха. Под громкую музыку по проходу идет Вадим Островский в смокинге. В первом ряду я нахожу затылок Якова и смотрю на него с сочувствием. Мне, честно, жаль его сестру. Что она нашла в этом гондоне?

– А теперь встречаем нашу обворожительную невесту! – вопит ведущий в микрофон.

Двери сзади открываются, и все гости поворачивают головы назад. Под какую-то классическую музыку по красному ковру шагает невеста под руку с отцом. На ней бело-кремовое платье. Оно кажется слишком простым по сравнению со всей помпезностью мероприятия: не пышное и без длинного шлейфа. Я поднимаю взгляд на лицо невесты и в первую секунду думаю, что мне привиделось. Но когда невеста подходит ближе, я понимаю: это не видение.

Невеста Вадима Островского – Эвелина.