Текст книги "Любовница (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 48. Переезд
В понедельник после занятий в университете и я целый час сижу в кофейне в ожидании сообщения или звонка от Марка. Мы договаривались, что он заберет меня, и мы проведем время вместе, но такое ощущение, будто он забыл. Потому что если Марк занят, то он так и пишет: «Прости, сегодня не получится встретиться, много работы». Я не знаю, действительно ли у него работа или какие-то семейные дела с женой. Но он хотя бы предупреждает.
А сейчас, допивая вторую кружку капучино, я чувствую себя полнейшей дурой. Верчу в руках мобильный телефон, сомневаясь звонить ли Марку. Я никогда не делаю это первой, потому что вдруг он с женой. Но долго ли мне тут сидеть и ждать, когда Соколов про меня вспомнит?
А может, с ним что-то случилось?
От этой мысли становится не по себе.
Я решаюсь. Уверенно разблокирую экран мобильника и звоню Марку. Он берет трубку где-то после пятого гудка, когда я уже собираюсь сбросить.
– Эви, черт… – никакого «алло» или «привет». А на заднем фоне я слышу мужские голоса и шум. – Прости, я так замотался, что не посмотрел на время…
В голосе моего любовника слышатся виноватые нотки, и я оттаиваю. Марк не специально меня игнорирует.
– Эм, да ничего страшного. Я просто хотела узнать, в силе ли наша сегодняшняя встреча.
Марк тяжело вздыхает.
– Я очень хочу тебя увидеть.
Он произносит фразу таким голосом, от которого у меня подпрыгивает сердце к горлу. Мы не виделись со среды. Это почти неделя. И я тоже очень соскучилась.
– Я тоже хочу тебя увидеть, – признаюсь тихо и чувствую, как щеки краснеют. Хоть Марк меня и не видит, но я очень смущаюсь своего признания.
– У меня переезд. Я не знаю, сколько он еще продлится. Сегодня грузчики вряд ли успеют перевезти все коробки. Но я бы хотел, чтобы они увезли сегодня по максимуму. Не хочется растягивать переезд на неделю и дольше.
– А, понятно…
Возникает пауза, которая прерывается только матом грузчиков на заднем фоне у Марка. Я не знаю, что еще сказать ему. Я не могу поехать в свою квартиру и ждать его там, потому что ночевать мне сегодня нужно дома. Когда папа вернется с работы, а это примерно двенадцать ночи, нам нужно будет обсудить важные дела по свадьбе. Я предупреждала Марка, что наше сегодняшнее свидание будет без совместной ночи. Мы хотели посидеть в баре. Просто увидеться и поболтать.
– Если хочешь, приезжай ко мне, – вдруг говорит. – Тут, правда, хаос из коробок и пакетов…
– Я приеду, – соглашаюсь быстрее, чем успеваю осознать это.
Мое желание увидеть, где живет Марк, гораздо выше желания увидеть его самого. Несмотря на то, что я безумно по нему соскучилась. Вот такая вот правда. Просто Соколов не рассказывает о своей семейной жизни вообще ничего. А увидеть его квартиру – это как прикоснуться к частичке его души.
– Я пришлю тебе сейчас адрес.
Я сбрасываю звонок, и через секунду от Марка приходит сообщение. Улица мне не знакома. Я вбиваю адрес в приложении для вызова такси. Выстраивается маршрут поездки, и я вижу, что Марк живет очень далеко от центра Москвы. Наверное, это какой-то спальный район.
Я еду по пробкам сорок минут. Это долго. Когда такси привозит меня к месту назначения, я выхожу из машины и оглядываю дом. Серая девятиэтажка. Некрасивая.
Я ёжусь от холода, кутаясь в шубу. Осматриваюсь по сторонам. Уже темно. В этом районе хоть безопасно? Раньше я никогда не бывала в спальных районах Москвы с такими вот страшными серыми домами. Даже не верится, что Марк правда тут живет. Месячная аренда его офиса в «Москва-Сити» стоит, как все квартиры в этом доме вместе взятые.
Набравшись смелости, шагаю к подъезду. По пути не встречаю ни алкашей, ни бомжей – уже неплохо. Дверь в подъезд открыта, какие-то мужики в рабочей форме выносят коробки и грузят в небольшую газель в нескольких метрах. Наверное, это из квартиры Марка.
Лифт стоит на первом этаже. Я захожу в маленькую грязную кабинку и с брезгливостью нажимаю кнопку нужного этажа. Пока лифт медленно едет наверх, утыкаюсь носом в воротник шубы. Более грязного и вонючего лифта я за двадцать два года своей жизни еще не встречала.
Почему Марк тут живет? Вернее жил. Он переезжает. И все же. Как он мог жить в таком доме? Неужели у него не было денег на нормальное жилье? Не верю. Да, Марк не олигарх, как мой папа или как мой жених. Но Марк очень даже состоятельный мужчина с хорошим прибыльным бизнесом. Я знаю, сколько стоит один час работы адвоката Марка Соколова. Видела цену на сайте его фирмы. А у Марка в фирме десятки адвокатов, услуги которых тоже недешевы. А еще Соколов имеет хороший процент от каждого выигранного дела.
Поэтому меня очень удивляет, что он жил в таком доме.
Когда двери лифта открываются, я пулей выскакиваю на лестничную клетку, чтобы побыстрее перевести дыхание.
Но площадке три квартиры, но только в одну из них дверь открыта нараспашку. В коридоре царит хаос: коробки, пакеты, запакованная мебель. Я догадываюсь, что это и есть квартира Марка. Я делаю уверенный шаг внутрь.
– Марк! – зову громко.
На мой голос из глубины квартиры выходит мужик лет сорока в рабочей форме.
– Хозяин отошел пять минут назад. Сказал, скоро вернется.
– А, понятно. Где я могу его подождать?
– Не знаю, где-нибудь тут в квартире, – машет рукой в сторону коридора.
За моей спиной открываются двери лифта. Из него выходят три мужика. Тот, что в квартире, указывает им:
– Ребята, вот эти коробки давайте теперь погрузим. Здесь хрупкое стекло, осторожно.
На меня никто не обращает внимания. Чтобы не мешаться у грузчиков под ногами, пробегаю вперед по коридору. Отмечаю про себя, что в квартире сделан очень дорогой современный ремонт. Он полная противоположность всему дому и подъезду. Как кусочек роскоши вокруг помойки.
Первая комната, судя по всему, гостиная. Здесь тоже в ряд стоят картонные коробки. Диван отодвинут от стены, как будто за ним что-то искали. Мебель нетронута. Интересно, Марк продал квартиру с мебелью или забирает ее?
Дальше идет кухня.
– Вау, – вырывается у меня, когда вижу моднейшую кухонную мебель.
Это не классика с рюшечками и завитушечками, как в моей квартире. Здесь все по последнему дизайнерскому слову. Очень много модной техники. Марк сам выбирал дизайн кухни или этим занималась его жена?
Жена.
Я выхожу из кухни и иду дальше по коридору. В ванную нет сворачиваю. Мне не нужна ванная. Мне нужна спальня Марка и его жены. Я хочу увидеть ее. Наверняка мне будет очень больно, но я должна удовлетворить свое любопытство.
Я опускаю ручку и распахиваю первую встретившуюся мне дверь. Свет из коридора проникает в нее, и я столбенею на месте. Здесь нет ни коробок, ни пакетов. Здесь идеальный порядок.
Это детская комната.
Глава 49. Ребенок
Я с таким изумлением рассматриваю детскую комнату, что пошевелиться не могу. Откуда в квартире Марка детская? У него же нет детей.
Однако эта комната настолько меня потрясла, что я мигом забыла о супружеской спальне Марка и его жены, которую намеревалась осмотреть. Я разглядываю детскую кроватку-колыбель, пеленальный столик, коврик с малышковскими игрушками, обои с мишками. У меня есть племянники, и я знаю, как меняются детские комнаты с возрастом ребенка. Эта принадлежит совсем малышу, которому нет и шести месяцев.
– Я ходил в кафе неподалеку, взял нам еды на вынос, – звучит сзади голос Марка.
От неожиданности я подпрыгиваю на месте, громко вскрикнув и схватившись за сердце.
– Прости, что напугал.
Я разворачиваюсь к Соколову, все еще держась за сердце. Он стоит в коридоре в двух метрах от меня с бумажными пакетами в руках. Когда испуг проходит, меня затапливает чувство жгучего стыда. Я как будто шпионила, а Марк поймал меня с поличным.
– Все в порядке. Это ты прости, что я тут хожу по твоей квартире, как у себя дома. Просто я искала место, где не буду мешать рабочим.
Я плотно закрываю дверь комнаты.
– Пойдем на кухню. Сегодня они там не работают.
Кивнув, следую за Марком прямо по коридору. Я чувствую себя полнейшей идиоткой. В то же время у меня в голове миллион вопросов, и я злюсь на себя за то, что не могу задать их. Я жду, что Марк сам пояснит наличие детской комнаты в его квартире, но он молчит как ни в чем не бывало. Раскрывает бумажные пакеты и достает из них контейнеры с едой. Затем берет из верхних шкафчиков тарелки и принимается раскладывать по ним блюда.
Через несколько минут я сама не выдерживаю. К черту все. Я хочу пояснений.
– А я думала, у тебя нет детей, – говорю, наблюдая за тем, как Марк перекладывает в салатницу цезарь.
– У меня нет детей, – отвечает, не поднимая на меня взгляда.
Он отставляет в сторону пустой контейнер от салата.
– Ты будешь рыбу с рисом или суп? – спрашивает.
Я начинаю медленно-медленно закипать. Меня злит поведение Марка, типа ничего не произошло, и я не увидела ничего лишнего. Меня злит, что он понимает: вопросы крутятся в моей голове, но он намеренно не дает на них ответа.
– Значит, вы с женой готовитесь к пополнению в семье? Что ж, поздравляю.
В моем голосе нет ни капли поздравительной интонации.
Наконец-то Марк поднимает на меня глаза. Я отшатываюсь на барном стуле назад, потому что взгляд Соколова обдает меня холодом.
– Мы не готовимся к пополнению в семье.
– Тогда не понимаю, откуда в твоей квартире детская комната.
– Я говорил тебе, Эви, что у меня нет детей. Но я никогда не говорил, что у меня не было ребенка раньше.
Я не сразу понимаю ответ Марка. Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить его слова. А когда до меня доходит, в жилах леденеет кровь от ужаса. Я гляжу на Соколова во все глаза, пока он, не дождавшись от меня ответа по поводу еды, перекладывает мне в тарелку сибас с рисом.
Мне вдохнуть больно. Слезы начинают жечь глаза. Я очень сентиментальна во всем, что касается детей. Я стала такой после рождения племянников. Просто я очень их люблю. Я смотрю на Марка, и у меня сердце разрывается.
– Прости, – шепчу сипло. – Я не имела права смотреть комнаты в твоей квартире.
– Все в порядке. Я ведь сам пригласил тебя в гости.
Я встаю со стула, обхожу стол и крепко обнимаю Марка. Он замирает в моих руках, я чувствую через одежду, как напряжено его тело. Я хочу сказать ему что-то утешающее, но не нахожу слов. Что вообще можно сказать человеку, который потерял ребенка? Миллионы лет существует человеческий язык, но для такой ситуации нет ни одного подходящего слова.
– Это произошло много лет назад, Эви, – Марк первым прерывает тишину. – Я оправился, а моя жена нет.
Меня переполняет чувство жалости к жене Марка. А еще чувство вины перед ней. За то, что я сплю с ее мужем.
Я выпускаю Марка из рук и возвращаюсь обратно на высокий барный стул. Соколов заканчивает раскладывать по тарелкам еду и подогревает ее в микроволновке. На кухню заглядывает один из рабочих.
– Мы на сегодня закончили, – говорит он Марку. – Сейчас отвезем все по новому адресу и там выгрузим.
– Хорошо, возьмите ключи, – Соколов протягивает рабочему связку. Видимо, от новой квартиры.
– Завтра мы вывезем оставшееся.
Рабочий уходит, через несколько секунд хлопает входная дверь. Мы с Марком остались одни в его квартире. Соколов заканчивает греть еду и ставит передо мной тарелку с сибасом, рисом и овощами гриль.
– Куда ты переезжаешь?
Я беру в руки приборы и отрезаю кусочек от желтого перца. Марк сидит напротив меня.
– Я купил новую квартиру с видом на Москву-реку. Давно пора было переехать.
Наверное, его жена не хотела, догадываюсь.
– А где твоя супруга?
Сейчас я чувствую, что могу задать Марку какое-то количество личных вопросов.
– Она в отъезде.
Видимо, давно в отъезде, раз Марк так много времени проводит со мной.
– Какие у тебя планы на Новый год? – внезапно спрашивает.
Смена темы разговора слишком резкая. Я удивленно смотрю на Марка.
– Не знаю. Никаких. Дома буду.
Планов на Новый год у меня действительно нет. И пока что нас никто в гости не приглашал. Мы тоже никого не приглашали. Лана будет встречать Новый год с родителями мужа. Яша с женой и детьми улетают в Таиланд.
Логично было бы мне встретить Новый год с Островскими, но они подозрительно молчат.
– Я буду встречать Новый год у Эллы, это жена Севастьяна. Ей сейчас нужна поддержка. Если хочешь, можешь поехать со мной.
«А твоя жена не вернется из своей поездки?», так и крутится вопрос в голове. Но я решаю, что на сегодня хватит бесед о личном.
– Если у меня не появятся планы с моей семьей, то я не против.
Глава 50. Время летит
После Нового года время летит стремительно быстро. Я не успеваю следить за тем, как дни на календаре сменяют друг друга. Празднование Нового года вместе с Марком и его друзьями, а затем поездка с ними в Швейцарию – как глоток свежего воздуха. Мне было сложно вырваться из семьи, особенно в Швейцарию, пришлось сочинить родителям с три короба. Но я очень хотела, потому что понимала: это моя последняя свободная поездка. Свадьба с Вадимом все ближе и ближе.
Когда праздники заканчиваются, начинается активная подготовка к торжеству. У меня больше не получается отнекиваться или скидывать все на свадебное агентство. Приходится принимать непосредственное участие и отстаивать много собственных идей.
Я не вмешиваюсь только в финальный список гостей, хотя, признаться честно, мне не нравится тот факт, что я не буду знать девяноста процентов людей на собственной свадьбе. Я бросаю читать их фамилии на букве «Г». Просто это огромный поток имен, которые ни о чем мне не говорят. Какие-то друзья, партнеры, контрагенты Островских и моего отца. Для меня главное, что мои близкие и друзья будут присутствовать. Теперь в универе все знают, что я выхожу замуж, Юля и Кристина будут моими подружками на свадьбе. Я пригласила всю свою группу.
Я чаще встречаюсь с Вадимом. Мы ездим по делам нашей свадьбы, также он показывает мне свой дом, в котором мы будем жить. Мне нравится особняк Островского. Я рада, что мы будем жить отдельно, а не с его мамой. Моя будущая свекровь потихоньку попивает из меня кровь уже сейчас. Я пока терплю. Но один раз пожаловалась Вадиму. Когда его мать высказала «фи» в адрес ведущего свадьбы, которого выбрала я. ей понравился другой. Мой жених сказал:
– Ты не должна во всем слушать мою маму. Если тебе не нравятся ее идеи, отказывай ей.
Такой ответ вселил в меня надежду, что в нашей семейной жизни все будет не так уж и плохо. Вадим дает мне свободу выбора во многих вещах. Может быть, все окажется не так уж и плохо, как я себе нарисовала. Вадим будет работать, я буду хозяйничать в нашем доме. Он разрешил перестроить в нем все, что мне не нравится.
В середине февраля, когда до свадьбы остается чуть больше месяца, я понимаю: пора постепенно готовиться к расставанию с Марком. Эта мысль отдает болью в груди. Но наш роман и так слишком затянулся. Нужно выйти из этих отношений без потерь для себя. Остается одно нерешенное дело – взять у Марка интервью для моего диплома.
Мы встречаемся в четверг. Марк приезжает после работы в мою квартиру. С того момента, как я решила, что пора останавливать наш роман, я особенно сильно ценю поцелуи и близость с любовником. Каждый раз я целую Марка, как в последний. Я встречаю его в прихожей и льну всем телом к его холодному пальто. Вожу ладонями по небритым щекам и наслаждаюсь тем, как ледяные руки Марка проскальзывают под мою футболку.
Он разрывает наши губы, сжимает меня крепко в руках и зарывается лицом в мои волосы на затылке. Несколько секунд дышит мною.
– Пойдем ужинать? А потом ты дашь мне интервью.
– Интервью? – удивляется.
– Ты забыл предмет нашей встречи? Я пишу диплом, и мне нужна твоя помощь.
Лицо Марка проясняется. Мы оба уже и забыли, что наша встреча после знакомства состоялась в моем универе, где Марк прочитал лекцию, а потом преподаватель попросил его помочь мне с написанием выпускной квалификационной работы.
Мы быстро ужинаем доставкой из ресторана, а потом я сразу тяну Марка в спальню.
– Интервью будет в постели? – спрашивает, когда я одной рукой толкаю его на кровать.
– Да, – подтверждаю, залезая на Марка сверху.
Я сажусь ровно на его пах и сразу чувствую, как между ног мне упирается твердость. Мое тело реагирует в то же мгновение. Мне требуется пара секунд, чтобы перевести дыхание.
– Итак, первый вопрос. Насколько сильно ужесточились госрегулирование бизнеса за последние двадцать лет?
Вместо ответа Марк кладет руки мне на бедра и сильнее вжимает меня в свой член. Я охаю, но не сдаюсь. Я намерена взять у Соколова интервью. Оно мне нужно, пока мы не расстались.
Глава 51. Интервью
– Очень сильно ужесточились.
И все? Он больше ничего не скажет?
– А можно поконкретнее?
– Ежегодно принимается масса законов, регулирующих разные сферы бизнеса. Каждый раз властями преподносится, что они во благо и призваны защитить потребителя. Но по факту потребитель как был незащищенным, так и остается. А вот бюрократическая нагрузка на бизнес становится колоссальной.
Марк слегка приподнимается на постели и опирается на правый локоть. Левую руку засовывает мне под футболку и ведет ее вверх к груди, ныряет под чашечку лифчика.
– Есть ли случаи, когда какие-то законы отменялись?
Вопрос удается произнести вместе с полустоном. Большой палец Марка обводит мой возбужденный сосок. Я сильнее трусь промежностью о его пах.
– Да. Лет десять назад была целая кампания по отмене ненужных обязательных требований к бизнесу. Называлась «регуляторная гильотина». Ее так и не довели до ума, но кое-какие глупые требования к бизнесу отменили. Впрочем, не могу сказать, что бизнесу стало сильно легче. Большинство этих требований и так никто не соблюдал. Так что их отмена стала чистой формальностью.
– Можешь привести в пример несколько отмененных требований?
– Например, в сфере розничной торговли отменили требование, что стеллажи с алкоголем должны находиться в одном метре от любых труб.
– А еще?
Марк садится на кровати. Вторую руку тоже запускает мне под майку и расстегивает сзади мой лифчик. Я снимаю с себя футболку, бюстгальтер соскальзывает с плеч на постель.
– Еще было строгое правило для сферы общепита, как нужно жарить омлет. Прям пошаговая инструкция. – Марк захватывает губами мой сосок.
– И что, какие-то рестораны соблюдали его?
– Конечно, нет. Поэтому такие требования называли абсурдными, – произносит между поцелуями моей груди. – Но формально они были и формально бизнес должен был их соблюдать. Когда чиновники хотели придраться к конкретному предпринимателю, они приходили на производство и начинали проверять соблюдение этих требований, большинство из которых тянулись со времен Советского союза и в наши дни были неактуальны. За несоблюдение штрафовали.
Марк валит меня на постель и посыпает поцелуями мою грудь. Параллельно он стягивает с меня спортивные штаны. Я сдаюсь и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке.
– Еще было тупое требование, что все работодатели обязаны предоставлять своим офисным сотрудникам подставки для ног. Его тоже никто не соблюдал.
Я прыскаю от смеха. Марк снимает с меня трусики и проводит ладонью между ног. В ту же секунду мой смех сменяется стоном. Я сбрасываю с Марка рубашку и расстегиваю ремень на брюках.
Хочу задать новый вопрос, но Соколов затыкает мне рот поцелуем. Я обвиваю его за шею и плотно прижимаю к себе. Я так люблю быть под Марком. Он словно от всего мира закрывает меня своим телом. Под ним я чувствую себя слабой и одновременно желанной. Мне нравится, с какой жадностью Марк целует меня. Как будто век об этом мечтал и наконец-то дорвался. А еще я обожаю смаковать вкус Марка. Он – моя любимая конфета.
Я избавляюсь от последней преграды между нами – боксеров Соколова. Его возбужденный горячий член ложится на низ моего живота. Вязкая капля стекает на мою кожу. Я возбуждаюсь еще сильнее. В прямом смысле чувствую, ка кис меня вытекает смазка.
– И еще один вопрос, – шепчу сбивчиво, пока Марк не успел войти в меня и выбить из моей головы все мысли о дипломе.
Всего у меня двадцать вопросов, но я точно не смогу задать их сейчас. Ошибкой было брать у него интервью в постели. Но я не жалею. Как вообще можно жалеть об этих космических ощущениях, которые мне дарит Марк? Я не испытывала в жизни ничего лучше. Это больше, чем секс. Это больше, чем оргазм. Это что-то космическое. Нереальное. Непередаваемое.
– Внимательно слушаю, – проводит языком по моей шее.
Я запрокидываю голову назад.
– Как ты оцениваешь состояние инвестиционного климата в России?
– Ужасно.
– Прям ужасно?
– Ужаснее некуда.
– Какое-то грустное интервью.
– Ну так надо его скрасить.
Марк снова накрывает меня поцелуем, раздвигает мои ноги и входит. Я принимаю его в себя полностью, зажмуриваюсь от наслаждения. По телу разливается сладкая патока, по венам вместо крови течет чистое наслаждение. Из головы улетучиваются любые мысли. Диплом, семья, свадьба с Островским… Я забываю обо всем на свете. Есть только я, Марк и этот момент.
