Текст книги "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Да, я заметила.

Возникает секундная пауза.

– Ну ладно, я пойду, раз ты определилась с чаем.

Рома порывается встать, но я успеваю схватить его за руку.

– Посиди со мной немного.

Моя просьба удивляет меня саму. Рома, не ожидав от меня такого порыва, секунду медлит, а затем опускается обратно на пол.

– Я думал, ты, наоборот, хочешь одна побыть.

– Я уже побыла одна, и у меня еще вся ночь впереди.

Рома, кивнув, подтягивает к себе вторую кружку с чаем.

– Мне там Дима пишет по поводу двери...

Рома закатывает глаза.

– Что он хочет? Чтобы я искал мастера и организовывал ремонт? Я не буду тратить на это время, но я готов оплатить ремонт полностью.

– А я считаю, что ты не должен ничего оплачивать. Пускай Максим и Вика оплатят.

– Они, вероятно, не хотят этого делать.

– Ну вот пускай Дима с ними договорится. Я ничего ему не ответила, а если еще напишет, отправлю его в чс.

Рома пожимает плечами, мол, как хочешь. Мы замолкаем. Делаем по небольшому глотку обжигающего чая.

– Спасибо тебе, Ром, – тихо говорю. – Спасибо, что не стал молчать, как мои бывшие друзья, и открыл мне глаза на правду.

У меня появляется порыв обнять Рому, но я себя сдерживаю. Если так подумать, мы ведь едва знакомы, и еще вчера терпеть друг друга не могли. Ну, я его так точно терпеть не могла за дурацкое прозвище «классная попка».

– Да не за что. Ты не заслуживаешь, чтобы из тебя делали дуру.

– И извини, что в новогоднюю ночь перевернула тебе на голову оливье. И что обломала тебе тройничок.

Я бы еще добавила: «Извини, что сказала, будто у тебя маленький член, на самом деле это не так». Но я вовремя успеваю прикусить язык. Хватит с Самохина и этих извинений. А то еще подумает, что мне понравился его член. Но ведь понравился же, Кира, признайся.

– Ну, про салат я уже забыл. А вот тройничок нет. Будешь мне должна, – грозит пальцем.

– Что я буду тебе должна? Тройничок?

Самохин начинает смеяться.

– Можно и тройничок.

Пихаю его ногой.

– Ладно-ладно. Просто будешь должна мне одно желание.

– Какое? – настораживаюсь.

– Не знаю, я подумаю.

Так, мне это не нравится. Я должна Самохину какое-то желание. И дернуло же меня извиниться перед ним за тройничок. Так бы он, может, не вспомнил бы.

– Я не исполняю желания, если они нарушают УК РФ.

– Не переживай, мое желание будет в рамках закона.

Я все равно насторожена. Что может загадать мне Самохин? Купить ему что-то? Сделать ему домашку по английскому?

– Да расслабься ты, – замечает мое напряженное состояние. – Я не попрошу у тебя ничего такого.

– Ладно, – медленно выдыхаю и отпиваю из кружки.

То ли мята с чабрецом подействовали, то ли правда пофигизм настиг. Я постепенно расслабляюсь. Мы снова молчим. Я смотрю в кружку, а Рома смотрит на меня. От его взгляда по телу разгоняется волнение. А еще я вдруг думаю, что, наверное, ужасно выгляжу. Заплаканная, с размазанной косметикой по лицу, красная и опухшая от слез. Я даже в зеркало не посмотрелась с того момента, как увидела в окне чердака Максима с Викой. А Рома, кстати, переодел ту белую футболку, которую я измазала своей косметикой, пока рыдала ему в грудь. Теперь на нем черная.

Роме идет черный цвет. Хорошо сочетается с его темными волосами и карими глазами. Боже, о чем я думаю?

– Вика разболтала всем про наших родителей, – перевожу тему. – Теперь по универу неминуемо поползут сплетни.

Рома безразлично пожимает плечами.

– Мне похуй.

– Другого ответа я от тебя не ожидала!

– Ты все еще паришься из-за родителей?

– Конечно.

– Да забей.

Я отставляю кружку с чаем в сторону.

– Почему ты такой безразличный? Неужели тебе действительно все равно, что твои родители занимаются какими-то извращениям, развелись и теперь женятся на других?

Я хоть убей не могу понять Ромину логику. Что с ним не так? Разве можно быть безразличным, когда твои родители творят ТАКОЕ?

Рома вздыхает и тоже отставляет кружку с чаем. Затем ложится на пол, оперевшись на локоть. Долго смотрит куда-то в сторону.

– Было время, когда мне было не по фиг, – начинает после долгой паузы. – Я сильно переживал, психовал. Но потом... – замолкает, подбирая слова. – Потом я просто отпустил. Но я понимаю тебя, Кир. Ты сейчас находишься на стадии отрицания, я тоже на ней был. Потом я дошел до принятия. И ты тоже дойдешь.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить слова Ромы.

– Кхм, то есть, ты давно знаешь, что твои родители практикуют...

У меня язык не поворачивается произнести вслух слово «свинг».

– Наш дом всегда был полон каких-то странных людей. В детстве я думал, что это просто гости. Мои родители такие общительные и дружелюбные люди. У них много друзей. Ну а лет в шестнадцать я понял, что это не просто гости.

Мои глаза лезут на лоб.

– То есть, они не скрывали это от тебя?

– Ну, прямым текстом «мы свингеры» они не говорили, но и не прятались, да.

Я потеряла дар речи. Пока молчу в шоке, Рома продолжает:

– Я тебе больше скажу. Я не знаю, кто мой настоящий отец.

– Как кто? Альберт.

– Альберт муж моей мамы. Но является ли он моим биологическим отцом, я не уверен.

– Почему ты так думаешь? Ты проверял?

Рома пожимает плечами.

– Нет, не проверял. Просто я не похож на него, и у меня с ним отношения не очень хорошие. Я никогда не чувствовал от него любви, поэтому думаю, что я просто не его сын.

Я не знаю, что сказать. Мне хочется как-то поддержать Рому, утешить его, но он так спокоен, что не похоже, что ему требуется утешение.

– В детстве ты переживал из-за этого?

– В детстве да. Сейчас нет.

Рома полностью ложится спиной на пол, подложив руки под голову, и смотрит в потолок.

– Просто послушай мой совет, Кира: забей.

Качаю головой, хотя Рома на меня не смотрит и не может этого видеть.

– Нет. Это мои родители, я не позволю им совершить ошибку.

– И что ты сделаешь?

– Я еще не придумала. Но если потребуется, в день их свадеб запру их в подвале и не выпущу.

Рома поворачивает ко мне лицо.

– Ты серьезно?

– Я не шучу, когда говорю, что не дам им совершить ошибку. Я сорву их свадьбы. Я только еще не придумала как.

Посмеиваясь, Рома возвращает взгляд к потолку.

– А почему ты думаешь, что они совершают ошибку? Может быть, для них это не ошибка, а правильное решение?

После вопросов Ромы я вспоминаю, с каким счастливым видом родители объявили мне о разводе и о создании новых семей. Возможно, Рома прав, и родители не считают, что совершают ошибку. Но...

Нет, я все равно не дам им это сделать.

– Почему ты думаешь, что ты лучше знаешь, как им счастливо жить? – Рома добивает меня новым вопросом.

– Хватит цитировать говнопсихологов из телеграм-каналов! – рявкаю. – Лучше помоги отговорить их!

– Мои родители не послушают меня. Если честно, у меня с ними почти никаких отношений нет.

– Как это? – удивляюсь.

– Да просто. Про отца я тебе сказал, что скорее всего он не мой отец. А с матерью мне в принципе не о чем разговаривать. Когда мне исполнилось восемнадцать, они отдали мне нашу старую квартиру в Москве. В основном я живу там, а они в коттедже. Я приезжаю в коттедж только на длинные праздники и каникулы. Но приезжаю не к родителям, а просто отдохнуть от города и повидать школьных друзей.

От слов Ромы меня аж озноб пробирает. Мне становится его жалко. Вот только по Роме не скажешь, что он страдает из-за таких отношений с родителями. Кажется, ему реально... похуй.

– Ну, у меня все не так. У меня с родителями очень хорошие отношения, и для меня их признание – это удар.

Рома молчит, глядя в деревянный потолок чердака. Его взгляд пустой, безразличный. Ну неужели его у него совсем ничего не ёкает?

– Когда-то я цеплялся за родителей, – вдруг говорит, продолжая безучастно глядеть вверх. – В детстве, лет в восемь, десять, двенадцать. Мне очень хотелось родителей. Они много работали, строили бизнес. А в свободное от работы время собирали дома эти сборища. Я сидел один в своей комнате и не понимал, почему какие-то незнакомые люди им важнее меня. Почему они проводят время с ними, а не со мной.

У меня сжимается сердце, а на глаза наворачиваются слезы. Я представляю маленького десятилетнего мальчика, который сидит один в своей комнате и боится выйти, пока родители веселятся с гостями.

– А сейчас мне просто похуй на них, Кир. Вот правда. Даже если завтра моих родителей фура переедет. Вот вообще похуй.

– Нельзя так, Рома!

Мой голос срывается. Почувствовав это, Самохин поворачивает ко мне голову.

– Ты что, плачешь? – прищуривается. – Из-за родителей?

– Я представила одинокого десятилетнего мальчика, и мне стало его жалко.

Рома смеется.

– Не надо. Этого мальчика давно нет.

Я все еще думаю, что Рома мог бы помочь мне сорвать свадьбы родителей. Но как мне его уговорить? Как достучаться до него?

Я убираю в сторону кружку с недопитым чаем и подползаю к Роме. Выдергиваю из-под головы одну его руку и крепко сжимаю. Самохин, не ожидавший от меня такого порыва, удивленно смотрит.

– Рома, пожалуйста, помоги мне отговорить их, – прошу с чувством. – Ну ты что, серьезно хочешь, чтобы я стала твоей родственницей? Я – бесячая Кира Власова, которая перевернула тебе на голову салат и обломала тройничок с классными чиками.

– Ты мне не родственница, – заявляет резко. – Но насчет остального ты права. Ты бесячая пиздец, Кира.

Слова Самохина совсем не обижают меня.

– Ромочка, ну пожалуйста, помоги мне.

Господи, сказал бы мне кто неделю назад, что я буду так унижаться перед Самохиным и называть его Ромочкой, ни за что бы не поверила.

– Умоляю тебя. Проси что хочешь – я выполню любое твое желание.

– Ты и так должна мне одно желание.

– Я выполню еще одно твое желание. Миллион твоих желаний!

Так, Кира, притормози. А то ты с ним не расплатишься.

Самохин выгибает правую бровь.

– Миллион моих желаний?

– Эм... ну, давай не миллион, а десять?

– Десять моих желаний?

– Да.

– И еще одно ты мне должна. Значит, одиннадцать.

– Нет, десять вместе с тем желанием.

– Нет, – категорично заявляет и выдергивает свою руку из моей. – Я так не согласен.

– Хорошо, одиннадцать!

Снова с подозрением смотрит на меня.

– Одиннадцать моих желаний?

– Да.

Мамочки, на что я подписываюсь?

– Хорошо, я согласен. Ты исполняешь одиннадцать моих желаний, и я помогаю тебе сорвать свадьбы наших родителей.

– Ураааааа! – подпрыгнув, я от радости хлопаю в ладоши.

Но моя радость быстро сходит. По крови разгоняется адреналин. А что Самохин мне загадает? Он словно читает мои мысли.

– Тогда вот тебе первое желание. Ты говорила, что занималась гимнастикой? Я хочу посмотреть на твою тренировку. Как делаешь растяжки, шпагат и все такое.

От сердца отлегло.

– Пф, без проблем.

– Тренировка в купальнике.

Ээээ, что?

Глава 27. Растянуть удовольствие

– Я не брала с собой купальник.

– Я тебе куплю.

Я оторопело таращусь на Рому. Он серьезен как никогда. Меня поочередно охватывают то неуверенность в себе, то смущение. А главное – я не понимаю, зачем Самохину смотреть на меня в купальнике.

– Ты уверен, что хочешь увидеть меня в купальнике?

– Уверен, – отвечает незамедлительно.

– Ну ладно...

«Тебе же хуже будет», добавляю мысленно.

– И сразу еще одно желание: больше не хочу видеть тебя на английском в этой бабкиной кофте.

– Это не бабкина кофта, а модный кардиган!

– Бабкина кофта. Она закрывает твою классную попку.

Пинаю Рому в бок.

– Хватит так меня называть!

– Это комплимент.

– Еще желания? Я могу до конца этого учебного года делать за тебя домашку по английскому.

– Да, не откажусь.

Отлично. Мы в одной группе по английскому, и домашка у нас всегда одинаковая. Так что я просто буду давать Роме списать то, что и так всегда делаю для себя. Но уже минус три желания. Не плохо. Остается восемь.

– Какие еще желания?

– Я подумаю.

– Я могу здесь каждое утро варить тебе кофе и приносить в постель.

Задумывается.

– Да, давай.

Прекрасно, остается семь желаний. Надо еще впарить Роме какую-нибудь фигню.

– Могу заправлять твою кровать.

– Не надо. Не будем тратить желания на всякую ерунду.

Блин.

– Пока этого достаточно, – продолжает деловито. – Я подумаю над другими желаниями. Не все сразу. Хочу растянуть удовольствие.

Нет, ну вы только посмотрите. Он хочет растянуть удовольствие от того, как я буду исполнять его желания.

Рома поднимается с пола.

– Ладно, я пойду к ребятам. Спускайся к нам, если хочешь.

– Нет, спасибо, я пока еще хочу побыть одна.

Рома берет свою кружку с чаем и уходит с чердака. Я остаюсь одна. Посидев на полу пару минут, решаю занять себя делом: а именно, развесить в шкаф свою одежду.

Чердак – как отдельная комната. Здесь есть вся необходимая мебель: раскладной диван, шкаф, письменный стол со стулом, книжный стеллаж. Странно, что никто из ребят не захотел здесь поселиться. Тут намного более атмосферно, чем в обычных комнатах.

Я подхожу к окну. В доме напротив по-прежнему горит свет везде на втором и первом этажах. Только на их чердаке темно. Я зашториваю окна, чтобы меня не было им видно. И чтобы мне не было видно их: я не хочу видеть никого из своих старых друзей. Желательно никогда в этой жизни, но так не получится. Мы учимся вместе. А с Викой я так и вовсе в одной группе по английскому, а к экзамену нам надо делать совместный проект. Обреченно прикрываю глаза. Может, мне удастся найти себе другую пару? У меня нет ни малейшего желания делать что-то вместе с Викой.

Я неспешно развешиваю одежду в шкаф. Затем беру косметичку с полотенцем и спускаюсь в ванную второго этажа. Там смотрю на себя в зеркало. Мда, видок у меня тот еще. Щеки черные от потекшей туши. Тональный крем, пудра, румяна и хайлайтер размазались коричнево-блестящими полосами. И это глядя на меня такую, Рома захотел, чтобы я показала ему тренировку в купальнике?

От мысли о том, что мне придется садиться на шпагат, делать растяжки и мостик практически голой перед Самохиным, по телу пробегает дрожь. Самое странное – я не могу сказать, что дрожь неприятная. Скорее, как дрожь в предвкушении. Очень странное чувство по отношению к бесячему Роме спустя пару часов после измены любимого парня с лучшей подругой.

Я умываюсь с пенкой для снятия макияжа, промокаю лицо полотенцем, выхожу из ванной и сразу встречаюсь с Владой.

– Кира!? – изумляется. Затем делает ко мне стремительный шаг – Все хорошо? Рома тебя куда-то увел, и ты так больше не вернулась ко мне в комнату.

Груз от измены Максима с Викой снова наваливается на меня бетонной плитой.

– Я теперь буду жить у вас.

– Ого! Ну круто! – секундная пауза. – Но у тебя все хорошо? – обеспокоенно.

– Если честно, нет...

У меня снова глаза на мокром месте. Влада берёт меня за руку и ведет в свою комнату. Там я сажусь на ее кровать и все ей рассказываю вперемешку с новыми слезами. По мере моего рассказа у нее то вытягивается лицо, то округляются глаза. А в конце она вовсе разевает рот.

– Мой парень и моя лучшая подруга... – всхлипываю.

– Жесть.

Влада придвигается ко мне и обнимает за плечи.

– Я хочу как-нибудь тебя утешить, Кира, но я даже не знаю, что тут сказать.

– Как они могли?

– Кира, я не знаю... Я не знаю, что в голове у таких людей...

– Это как если бы ты за спиной у Юли спала с Артуром!

От такого заявления Влада аж отшатывается назад.

– Я с ним даже не разговариваю.

Я вытираю щеки и нос рукавом кофты.

– Не разговариваешь с Артуром?

– Ага.

– Почему? Ты с ним поссорилась?

– Нет, я с ним и не дружила никогда, чтобы ссориться.

– Почему? Разве вы тут все не друзья?

– Нет, я тут только с Юлей дружу. Она предложила мне поехать с ними, ну я и согласилась, потому что не было других планов на новогодние праздники.

– А почему с Артуром не разговариваешь?

– А о чем мне с ним разговаривать? Он Юлин парень. Я и видела-то его всего несколько раз.

На письменном столе стоит кружка с чаем, которую я не успела допить, когда Рома увел меня на чердак смотреть кино про Максима и Вику. Я тянусь к ней и делаю несколько глотков давно остывшего напитка. Глубоко вдыхаю и выдыхаю.

– Я рада, что ты будешь жить у нас, – Влада берет меня за руку. – Конечно, жаль, что из-за такого грустного повода.

– Тебе здесь одиноко, раз ты ни с кем кроме Юли не дружишь?

Влада пожимает плечами.

– Да не, нормально. Так-то я со всеми ребятами познакомилась. Вроде все хорошие и веселые. Я думаю, тебе с нами понравится.

Я на это очень надеюсь...

Глава 28. Купальник

В глубине души я надеялась, что Рома пошутил по поводу тренировки в купальнике. Но нет. Он также не пошутил по поводу того, что купит мне купальник. На следующий день утром после того, как я приношу Роме обещанный кофе в постель, он заявляет, что мы с ним едем не на склон кататься, а в Сочи в торговый центр.

– Зачем? – недоуменно спрашиваю, присаживаясь на краешек его кровати.

Рома лежит, укрытый одеялом по пояс. Я стараюсь не смотреть на его голый торс с кубиками пресса. Но удерживать взгляд на уровне Роминых карих глаз крайне тяжело.

– Как зачем? Покупать тебе купальник.

– Зимой купальники не продаются.

– В Сочи купальники должны продаваться круглый год.

Мне хоть и не хочется демонстрировать Роме тренировку по гимнастике в купальнике, а все же это лучше, чем столкнуться на склоне с кем-то из бывших друзей или с Максимом и Викой. Поэтому я соглашаюсь.

Когда все уезжают кататься на лыжах и сноубордах, мы с Ромой отправляемся на такси в Сочи. Какой-то сюр, если честно. Мы сидим вдвоем на заднем сиденье, и я то и дело ловлю на себе игривые взгляды Самохина. Мне хочется улыбаться, и я отворачиваюсь к окну, чтобы Рома не видел.

Вообще, я чувствую себя крайне странно для девушки, которой вчера изменил парень с ее лучшей подругой. Вместо того, чтобы страдать и убиваться, я сияю от того, что на меня поглядывает с большим интересом бесячий Рома Самохин, который придумал мне дурацкое унизительное прозвище.

Такси привозит нас к большому торговому центру с самыми популярными магазинами и брендами. Как только мы переступаем его порог, Рома хватает меня за руку и ведет к ближайшему магазину... Женского нижнего белья.

– Здравствуйте, – говорит с порога продавцу. – У вас есть купальники?

Хоть бы не было! Хоть бы не было! Хоть бы не было!

– Есть, – говорит девушка.

Блин!

– Покажите все, что есть, – деловито заявляет Рома.

– Ты что, собрался выбирать их? – шепчу.

– Конечно.

– А можно я сама выберу и куплю себе купальник?

– Нееет, – качает головой.

Чего???

Пока девушка-консультант выкладывает из ящиков большого комода все имеющиеся у них в январе купальники, я тяну Рому в другой угол магазина.

– Мы так не договаривались, – упираю руки в бока. – Твоим желанием было, что я должна продемонстрировать тебе тренировку в купальнике. А что ты будешь его выбирать, в желании не было.

– Я же сказал, что куплю тебе купальник.

– Потому что я не взяла свой с собой. А если бы взяла? Тогда тренировка была бы в нем.

И почему, ругаясь с мамой, я не додумалась бросить в сумку купальник?

– Не факт. Я хочу сам выбрать купальник, в котором пройдет твоя тренировка.

– Знаешь, что? Это тянет на отдельное желание.

Рома задумывается.

– Ну хорошо, пускай будет так.

Бинго! Минус одно желание! Осталось шесть. Довольная собой, я расслабленно выдыхаю.

– Вот все, что сейчас есть, – подает голос девушка-консультант.

Мы с Ромой подходим к комоду. На нем выложены самые разные купальники: как цельные, так и раздельные. Я, конечно, сразу хватаюсь за цельные. Но Рома аккуратно забирает их из моей ладони и обращается к консультанту:

– Эти нам не подходят.

Стискиваю зубы.

Рома выбирает из купальников-бикини. Да так тщательно, как будто, блин, новую машину себе покупает. Здесь красный купальник, леопардовый, цвета морской волны, черный, белый.

– Спасибо, – снова обращается к консультанту. – Этот мы запомним, – показывает на леопардовый.

Девушка, улыбнувшись, принимается убирать купальники обратно, а Самохин тянет меня на выход из магазина. Мы идем в следующий, и там Рома снова тщательно перебирает все имеющиеся варианты.

– Зачем тебе это? – не выдерживаю. – Ну серьезно. Ты никогда не видел девушек в купальниках?

– Тебя не видел. – Молчит секунду. – Тебя только в бабкиной кофте видел.

– А ты не думаешь, что тебе же хуже будет? Если увидишь мою тренировку в купальнике, – я многозначительно замолкаю. Рома же понял мой намек?

Самохин резко тормозит в коридоре торгового центра. Лукаво глядит на меня.

– У тебя не выйдет меня отговорить.

Сказал – как отрезал. Ну ладно.

Мы обходим ВСЕ магазины, в которых продаются купальники. Тратим на это полдня, но в итоге возвращаемся в самый первый. Рома просит меня примерить тот леопардовый, который ему понравился. Признаться честно, мне этот купальник тоже нравится. Он подойдет мне. А когда я скрываюсь в кабинке и надеваю на себя, понимаю, что купальник будто специально для меня пошит. Ну, Самохин, ты сам напросился.

Глава 29.

Satisfaction

Я решаю не оттягивать тренировку по гимнастике, а отделаться от нее побыстрее, поэтому приглашаю Рому к себе на чердак почти сразу, как мы возвращаемся из торгового центра. Дом пустой, все еще катаются на склонах. Это тоже стимул к тому, чтобы исполнить желание Самохина побыстрее. Не хочу, чтобы кто-нибудь из присутствующих в доме увидел или догадался, чем мы с Ромой занимаемся.

– А тебе не нужно порепетировать? – удивляется Самохин, когда мы поднимаемся вверх по лестнице дома.

Я держу в руках маленький бумажный пакет из магазина нижнего белья. Он легкий, но из-за моей нервозности ощущается, как пакет с камнями.

– Что мне там репетировать?

– Ну как скажешь. Пиши, когда будешь готова. Я приду.

Рома уходит в свою комнату на втором этаже, а я поднимаюсь выше на чердак. Самохин не уточнил, сколько должна длиться моя тренировка, поэтому я решаю ограничить ее продолжительностью песни. Впрочем‚ дольше Рома и сам не выдержит.

Да, я буду тренироваться под песню. Приняла такое решение, пока мы ехали обратно из торгового центра. Чтобы Рома точно пожалел о своем желании. А еще это моя маленькая месть Самохину за дурацкую кличку, которую он мне придумал. Больше он на мою попу никогда не посмотрит. Даже без так называемой бабкиной кофты.

Я выбираю очень пошлую песню итальянца Бенни Бенасси «Satisfaction». А в тренировке решаю частично повторить клип сингла с девушками в купальниках и строительными инструментами. Только у меня инструментов, конечно, нет. Пускай это Самохину будет наукой. Следующие шесть желаний он будет несколько раз думать прежде, чем загадывать их.

Окно на чердаке плотно зашторено от глаз людей в доме напротив. Но сейчас, поглядывая на окно, я снова чувствую в сердце ноющую боль от предательства самых близких людей. На мгновение слезы подкатывают к глазам и щиплют их. Я быстро прогоняю плохие воспоминания о вчерашнем вечере. Эти люди не стоят того, чтобы я тратила время на мысли о них. Никто из них не стоит. И хотя сложно вычеркнуть из сердца два года дружбы с Викой и год отношений с Максимом, я отчаянно пытаюсь.

Положа руку на сердце, вся эта игра с Самохиным мне помогает. Я отвлекаюсь. Пока ходили по ТЦ в поисках купальника, я почти не думала о Максиме и Вике. Нервы и стеснение от того, чтобы придется практически оголиться перед Самохиным, заняли всю мою голову. И сейчас переодевание в купленный Ромой леопардовый купальник отвлекает меня от плохих мыслей. Я смотрю на себя в зеркало и чувствую, как учащается пульс. Адреналин растекается по крови. А моя белая кожа покрывается красными пятнами смущения. Падаю лицом в ладони. Мамочки...

Может, не надо тренироваться под эту ужасно пошлую песню? Выбрать что-нибудь невинное? Или лучше вообще без музыки? Но без музыки тренировка может продлиться и полчаса, и час. А так как бы есть логичное завершение. Песня закончилась и все, конец тренировки. Купальник... ну он слишком. Чашечки едва скрывают грудь. Сзади попа тоже еле прикрыта. Самохин, я тебя ненавижу... Поэтому моя тренировка точно будет под песню «Satisfaction».

Пишу Роме сообщение, чтобы приходил. А сама нервничаю сильнее, чем на настоящем выступлении. Мне ведь в детстве приходилось ездить по соревнованиям, выступать перед зрителями. Это было нервно, конечно. Но и близко не сравнится с тем, что я испытываю сейчас, ожидая в леопардовом купальнике Рому. Поверить не могу, что всего неделю назад я с Самохиным даже не разговаривала, даже не здоровалась. Как резко может измениться жизнь.

Короткий стук в дверь звучит как выстрел. Рома пришел.

Глава 30. Девушка

Рома

Смотреть тренировку Классной попки я намерен с попкорном, потому что уверен: это будет отличное шоу! Наконец-то я увижу бесячую Власову в нормальном виде. Не то чтобы она плохо одевается, отнюдь нет. У Киры хороший вкус в одежде. Но эта бабкина кофта, в которой она сидит на каждой паре по английскому, за годы учебы мне порядком надоела. У Власовой хорошая фигура, а она вечно прячет ее за этим бесформенным кардиганом. Типа он модный.

Приготовив в микроволновке пакет попкорна, поднимаюсь на чердак и стучу в дверь. Почему-то чувствую себя волнительно. Положа руку на сердце, Кира мне всегда нравилась. Я помню, как впервые увидел ее. Это было четвертое сентября первого курса. Я стоял во дворе универа, болтал с новыми знакомыми. И тут увидел, как идет девушка с темно-русыми распущенными волосами. На ней были голубые джинсы и белый топ без бретелей. Он красиво контрастировал с ее загорелой кожей.

В тот день утром прошел дождь, и было прохладно. А девушка шла без куртки. Было видно, что она мерзнет, и у меня появилось глупое желание снять с себя куртку и накинуть ей на плечи. Но я не сдвинулся с места. Не подошел, не познакомился, не предложил ей свою куртку. Остался стоять с новыми одногруппниками и смотреть, как замерзающая девушка обнимает себя за плечи, пока бежит к дверям в универ. Ее длинные распущенные волосы развевались на ледяном ветру, красивые губы с розовым блеском от холода сжались в нитку. Я, как завороженный, глядел на девушку, пока она не скрылась в здании.

Второй раз я увидел Киру на следующий день. Было первое занятие по английскому. В нашем универе студенты продолжают учить тот язык, с которым поступили. И не обязательно это английский. Кто-то поступил с немецким, кто-то с французским, а кто-то и с испанским. Поэтому группы по иностранным языкам оказались смешанными со всего потока.

Пара по английскому уже минут семь как началась, преподавательница провела перекличку, сказала на какой странице открыть учебник, как внезапно дверь аудитории распахнулась, и вбежала запыхавшаяся Кира. Я сразу узнал в ней ту замерзшую девушку, которую днем ранее видел во дворе универа. В груди моментально разлилось приятное тепло от того, что эта красивая девушка со мной на одном потоке. А на английском мы так вовсе в одной группе.

– Простите за опоздание, можно? – спросила она с тяжелой одышкой.

Строгая преподавательница оглядела ее с головы до ног.

– Проходите, – ответила так, будто сделала одолжение.

Девушка проскользнула в аудиторию и поспешила к последней парте.

– Представьтесь! – крикнула ей в спину преподавательница.

– Власова Кира.

Преподавательница продолжила что-то говорить, а я повернул голову назад и посмотрел на девушку. Сев за парту, она принялась быстро доставать из сумки учебник, тетрадь и пенал. «Власова Кира, значит», подумал я и сразу намертво запомнил ее имя. В тот день Кира оделась по погоде. На ней была черная водолазка с высоким горлом. Она хорошо обтягивала аппетитную грудь.

– Молодой человек, я для кого материал объясняю? – донесся до меня голос преподавательницы. Что он обращен ко мне, я понял, только когда мой сосед по парте толкнул меня локтем в бок.

Я нехотя оторвал взгляд от Киры и повернул голову к преподавательнице.

– Напомните свое имя.

– Самохин Роман.

– Я ставлю вам минус.

– Минус? – не понял я.

– Да, минус. Пять минусов за семестр – минус один балл на экзамене. На моем предмете нужно смотреть или на меня, или на доску, или в учебник. Больше никуда. Понятно?

Я растерянно кивнул.

Преподавательница опустила морщинистое лицо в учебник, а я снова повернул голову назад к Кире. Она печатала на телефоне под партой и даже не заметила, как я схлопотал минус за то, что рассматривал ее.

Ну а потом мы сдружились с разными компаниями. Как-то так само собой вышло. У Киры были одни друзья, а у меня совсем другие. Мы не общались. Неожиданно для самого себя, я стал пользоваться популярностью у девушек. Они первые добавлялись ко мне в друзья, первые писали мне в личку, первые куда-то меня приглашали. Мне это нравилось. Я с радостью пользовался тем, что само шло в руки. То с одной встречался, то с другой, то с третьей. Активно знакомился с девушками с других факультетов и тоже пользовался у них популярностью.

Но я любил рассматривать Киру украдкой, когда она не видела. Почему-то задевало, что я нравлюсь всем, кроме нее. Вот реально кто из девушек вообще никогда не смотрел в мою сторону, так это Кира. В то время, как на меня вешались все остальные, Кира со мной даже не здоровалась.

Я же считал и считаю Власову самой красивой девушкой не просто на нашем курсе, а на всем нашем факультете. Фигура у нее, как у топ-модели. Задница – вообще отпад. А потом Кира случайно услышала, как я называю ее про себя, и стала ходить на английский в этой ужасной бабкиной кофте. Как будто назло мне. Но теперь я наконец-то увижу Киру в том виде, в котором мечтаю с первого курса.

Глава 31. Тренировка

Совет от автора: читаем эту главу под песню Satisfaction .

Рома

Дверь распахивается, и пакет попкорна чуть не выпадает у меня из рук. Я зависаю. Просто тупо зависаю, разглядывая во все глаза Киру в этом порочном купальнике. Он сидит на ней как влитой. Треугольники верха едва прикрывают грудь. Через тонкую ткань чашечек выпирают соски. Круглые, как горошины. Мой рот моментально наполняется слюной от желания попробовать их на вкус.

Сглотнув, смотрю ниже – на идеальное тело Киры. Такое, как я всегда представлял. Я миллион раз раздевал Власову глазами, а моя фантазия дорисовывала, что там у нее под одеждой. Именно так я и представлял себе ее тело – упругое, подтянутое, без единой лишней складочки. В пупке пирсинг – это немного неожиданно. Но мне нравится. Там какой-то цветочек с камушками.

И наконец я смотрю на низ купальника. Мое дыхание моментально учащается. Потому что ткань почти ничего не скрывает. Там у Киры ни единого волоска. Рот снова наполняется густой слюной.

– Проходи, садись, – голос Киры выдергивает меня из наваждения. Я поднимаю взгляд на ее лицо. Власова собрала темно-русые волосы в пучок. Лебединая шея ничем не прикрыта. Я разглядываю тонкую нежную кожу. Руки ломит – так хочу провести по ней ладонями.

Я глубоко втягиваю воздух, уже жалея, что попросил Киру о тренировке в купальнике. Я хотел побесить ее, позлить, в конце концов отвлечь от измены мудака Максима. А в итоге, кажется, только себе хуже сделал.