Текст книги "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Давай я, – осторожно забираю у нее из рук заварник.

Градов берет со стола телефон и разблокирует экран. Я наливаю чай себе и Владе, пока она пошла к мойке за тряпкой, чтобы протереть остров. У меня создается впечатление, что Владе стало не очень комфортно здесь находиться.

– Покажешь мне свою комнату? – прошу ее.

– Да, пойдем! – хватается за мою просьбу, как утопающий за соломинку.

– Я постучу к вам, когда ты будешь мне нужна, – говорит мне вслед Рома.

– Хорошо.

«Когда ты будешь мне нужна». Зачем я вообще ведусь на загадки Самохина?

Осторожно, стараясь не разлить горячий чай, мы с Владой поднимаемся на второй этаж. Здесь больше дверей, чем на втором этаже у нас. Влада доходит до конца коридора и открывает левую.

– Проходи, – зажигает свет.

Эта комната такая же, как спальня Димы и Светы. Здесь широкая двуспальная кровать, стены выкрашены в приятный бежевый цвет, а шкаф-купе для одежды занимает всю стену. Но нет балкона.

Влада опускается на кровать и ставит кружку на тумбочку.

– Ты в порядке? – спрашиваю, ставя свой чай на письменный стол. Выдвигаю стул и сажусь на него, чтобы быть напротив Влады.

– Да, все нормально. Устала только за день. Все тело болит.

– Ты раньше каталась на лыжах или сноуборде?

– Пару раз в Подмосковье. Мне далеко до профессионала.

– Но тебя не было сегодня на склоне для новичков.

– Это потому, что Юля потащила меня сразу на склон для опытных.

– И как?

– В целом, все получилось. Только пару раз упала. Не сильно.

Мне хочется сказать Владе что-то про то, что Артур странно рассматривал ее, когда она наливала ему чай, но я стесняюсь. Делаю маленький глоточек горячего напитка. Да и, возможно, мне просто показалось. Мы все находились на кухне, разговаривали и смотрели друг на друга. Я тоже смотрела и на Артура, и на Рому, и на Юлю. Ну а как иначе? Глаза себе завязать?

Мы начинаем обсуждать план на следующий день. Влада предлагает утром пойти с ней на склон для опытных, а во второй половине дня съездить погулять в Адлер. Я соглашаюсь, прикинув, что провести целый день на лыжах – это для меня перебор. Я не такая фанатка горнолыжного курорта. Наш разговор прерывает стук в дверь.

– Войдите! – громко говорит Влада.

Дверь открывается, и показывается темная голова Ромы.

– Кир, можно тебя на минутку?

Мне до сих пор так непривычно, когда Самохин называет меня по имени. Кивнув, встаю со стула и выхожу к Роме в коридор. В груди не на шутку разыгралось волнение. Плохое предчувствие сосет под ложечкой.

– Что за секреты, Самохин? – почему-то шепчу. Как будто сил не хватает, чтобы говорить громко.

– Слушай, ты должна кое-что увидеть. Это важно.

Мне становится еще страшнее от того, насколько Самохин серьезен. На его лице нет ни грамма насмешливости или иронии, которые были на кухне.

– Что-то случилось?

От бегущего по венам адреналина сердце начинает заходиться. Я опираюсь рукой о стену, потому что ноги внезапно ослабли.

– К сожалению, да.

– Родители?

– Нет-нет, – поспешно говорит. – Это не про наших родителей.

Мне становится чуточку легче. Медленно выдыхаю.

– А что тогда?

– Ты должна сама это увидеть.

Нервозность сменяется злостью.

– Хватит ходить вокруг да около. Говори уже.

– Ты должна увидеть это. Пойдем.

Рома берет меня за руку и ведет за собой по коридору. Это настолько неожиданно, что я забываю, как секунду назад злилась, а три секунды назад боялась. Ладонь Ромы теплая и мягкая. Я не выдергиваю руку, пока мы идем по коридору.

– Надо подняться на чердак, – говорит у лестницы, не выпуская моей ладони.

– Боже, – смеюсь. – У тебя приколы, как из подросткового летнего лагеря.

Ничего не говоря, Рома тянет меня наверх на третий этаж.

– У вас есть чердак, прикольно.

– У вас тоже есть.

– Разве? Я не видела.

Когда Максим проводил мне экскурсию по нашему дому, он ничего не говорил о чердаке. Да и наша лестница выше второго этажа не идет.

Мы поднимаемся на третий этаж, и Рома открывает единственную белую дверь. Прохожу внутрь и всматриваюсь в темноту.

– Включи свет, – прошу. – Ничего не видно.

Здесь пахнет чем-то старым и даже затхлым. Когда глаза привыкают к темноте, удается рассмотреть мягкий ковер на деревянном полу, диван и книжные стеллажи.

– Зачем мы сюда пришли? – поворачиваюсь к Роме. Он плотно закрыл за нами дверь. – И включи свет.

– Нет.

– Почему?

Рома молча делает ко мне шаг. От его серьезного и даже грустного взгляда мне снова становится не по себе.

– Самохин, что за дурацкие игры? Зачем ты меня сюда притащил?

– Кир, подойди к окну.

– Зачем?

Я поворачиваю голову назад и смотрю на окно. Оно большое. Присмотревшись, понимаю, что оно выходит ровно... на такое же окно третьего этажа нашего коттеджа. То есть, у нас все-таки есть чердак? Прикольно. И, кстати, в нашем окне третьего этажа горит свет.

– Кира, подойди к окну и посмотри в него, – повторяет Рома.

Теперь я без лишних вопросов и споров слушаюсь. Подхожу к окну, слегка отодвигаю в сторону прозрачную занавеску и смотрю ровно перед собой. А именно в окно чердака нашего коттеджа. Я несколько раз моргаю. Не верю собственным глазам.

Когда до мозга доходит, что Максим и Вика, занимающиеся сексом на нашем чердаке, – это не галлюцинация, а реальность, из груди вырывается громкий не то крик, не то вой, не то плач. За секунду до того, как упасть на пол, меня успевают подхватить сильные руки Ромы.

Глава 23. Ярость

Я повисла в руках Ромы. Если он выпустит меня, я упаду на пол. Я громко плачу. Ощущение – будто конец света настиг. Все рухнуло. Весь мой мир рухнул. Мой любимый парень и моя лучшая подруга... Нет! Нет! Нет! Это не может быть правдой! Это какая-то ошибка!

У меня внезапно появляются силы опереться на собственные ноги. Я сбрасываю с себя руки Ромы и снова делаю шаг к окну. Секунда, две, три... Пока не исчезает пелена слез перед глазами. Это кинжал в самое сердце. Я закрываю ладонью рот и вою в руку.

Они на диване. Максим сидит, а голая Вика скачет на нем верхом. Ее пышная грудь уверенного третьего размера подпрыгивает у Макса перед лицом. Он берет сиськи Вики руками и проводит по ним языком. Увидев эту мерзкую картину, я отшатываюсь от окна и сгибаюсь пополам. Не могу больше это лицезреть. Слезы душат меня.

– Кир... Кира...

Рома берет меня за предплечья и, выпрямив, притягивает к себе. Я утыкаюсь лицом ему в грудь и громко реву. Белая футболка Самохина моментально пропитывается моими слезами, а потекшая косметика окрашивает ее в черно-бежево-розовое пятно.

– Кира, я понимаю, тебе сейчас очень больно, и мои слова не имеют для тебя никакого смысла, но эти двое не достойны тебя.

Голос Самохина проникает в мой мозг словно сквозь вату, и я не очень улавливаю их смысл. Единственное, что я сейчас способна чувствовать и ощущать – это нестерпимую боль. Везде, во всем теле, в каждой клетке. А затем к боли добавляется ярость. Бешеная, животная ярость.

Я снова сбрасываю с себя руки Самохина, вырываюсь из его захвата и бегу на выход.

– Кира, ты куда? – звучит мне в спину.

Я не чувствую под ногами ступенек, когда лечу по ним на первый этаж. Вообще ничего не чувствую, кроме боли и ярости. Два этих ощущения толкают меня вперед, как невидимая сила. Я выскакиваю из дома соседей, не надев ни пуховик, ни угги. Пересекаю улицу в джинсах, кофте и одноразовых белых тапочках. Не чувствую холода, не чувствую снега и гололеда под ногами. Каким-то чудом получается не упасть, расстелившись на асфальте.

Я вбегаю в наш дом. В гостиной на первом этаже Дима, Света и Даша. Поворачивают ко мне головы и удивленно таращатся.

– Где у нас чердак!?? – воплю, срывая голосовые связки.

Они втроем аж назад отпрянули от испуга.

– В Викиной комнате, – растерянно говорит Дима. – Кир, что с тобой? Ты разве не уехала к тете?

Игнорирую вопрос Димы и взбегаю вверх по лестнице на второй этаж. Добегаю до комнаты Вики в конце коридора и дергаю ручку. Закрыто.

Я еще не была в ее комнате. Прилетела вчера вечером и была занята в основном Максимом. Сегодня в первой половине дня мы катались на лыжах, а во второй я отдыхала в нашей с Максом спальне. В семь часов пошла к соседям. Комнату Вики я видела только на фотографиях на сайте бронирования. Я не помню, говорилось ли в объявлении аренды что-то про чердак.

Я дергаю ручку, но она не поддается. Только когда Рома со всей силы бьет по двери ногой, я замечаю, что он рядом. Дверь снова не поддается, тогда Самохин отходит до противоположной стены и с разбега еще раз бьет ногой по двери.

– Эй, вы че делаете!? – возмущенно спрашивает с конца коридора Дима. – Самохин, ты дверь сейчас сломаешь, кто платить за нее будет?

Рома игнорирует слова Димы, опять отходит к противоположной стене и со всей силы бьет ногой по двери. Раздается долгожданный треск. Замок и наличник треснули. Теперь Рома пытается выбить дверь плечом. Дима уже возле нас и оттаскивает Самохина в сторону.

– Вы че творите, вы в своем уме!?

– Дима, уйди и не мешай, – рычу.

– Чувак, исчезни, – отрезает Рома и снова наваливается на деревянную дверь. – Просто исчезни.

– Кира, бля, да ты понимаешь, что мы эту дверь оплатить должны будем!?

Рома снова бьет плечом в дверь, и наконец-то она поддается.

Мы вваливаемся в комнату Вики. Я судорожно оглядываю пространство. Две односпальные кровати, между ними шкаф для одежды, письменный стол, окно, дверь. В Викиной комнате есть дверь!

Рома, видимо, заметил ее раньше меня, потому что срывается с точки быстрее. Это обычная белая межкомнатная дверь, Рома поворачивает ручку, и мы видим за ней лестницу наверх.

– Ребят, че вообще происходит? – слышится за спиной недоуменный голос Димы.

Но он тонет в звуке стонов с чердака. Ярость снова просыпается во мне. Я взлетаю вверх по ступенькам, не чувствуя под ногами земли. А поднявшись на чердак, застываю, врастаю в пол.

Вика и Макс видят меня, резко подскакивают с дивана, Вика верещит, пытается прикрыться руками. Максим, матерясь, хватает с пола трусы и натягивает их.

– Кир... Блядь... Что происходит...

Пока я стою, не шевелясь, с застрявшим в горле криком, Рома подходит к Максиму и со всей силы бьет его в челюсть.

Глава 24. Предатели

Максим отшатывается назад. На его губах стремительно проступает кровь. Вика верещит с новой силой, прикрывая руками интимные места. Она судорожно мотает по сторонам головой. Догадываюсь, что ищет свои вещи, но в этой суматохе не находит.

– Ах ты сука! – Макс выплевывает на пол кровь и замахивается ударить Рому‚ но получает от него ногой в живот.

– Бля! Прекратите! – приходит в себя от увиденной картины Дима. Он стоял рядом со мной в таком же шоке.

Дима подбегает к Максу с Ромой и становится между ними.

– Не надо мордобой тут устраивать! Успокойтесь все! Вика! – оглядывается на нее. – Прекрати орать уже!

Она схватила с дивана подушки и прикрывается ими. Глядит на меня виновато, рыдает.

– Кир... Кира...

Наверное, она хочет сказать что-то в свое оправдание, но я не представляю, что тут можно сказать. Это было не то, что я подумала?

За спиной слышится топот чужих ног. На чердак взбегают Даша и Света.

– Что тут происходит? – вытаращила глаза Даша.

Она со Светой переводит недоуменные взгляды с меня на Максима в трусах и на ревущую Вику, прикрывающуюся диванными подушками.

Искры летают в воздухе, Максим и Рома готовы наброситься друг на друга, но им препятствует Дима, стоящий между ними.

– Так, давайте все успокоимся, – говорит он.

Мое горло снова стягивает колючей проволокой. Сейчас не самый подходящий момент для рыданий, и мне стоит огромных усилий проглотить комок слез.

– Как вы могли? – вырывается у меня с укором. Мой голос сиплый. – Мой любимый парень и моя лучшая подруга. Как вы могли?

Теперь все смотрят на меня.

– Ой, вот только не надо сейчас картинных слез и обвинений, – небрежно бросает Макс. Он отходит в сторону и поднимает с пола свои джинсы. Под ними оказываются Викины розовые стринги, и он кидает их ей. – Что ты хочешь от меня услышать, Кира? Что я раскаиваюсь? Нет, не раскаиваюсь.

Слезы все же побежали по моему лицу. Дима теперь сдерживает одного Рому, потому что, кажется, Самохин готов снова наброситься на Максима.

– Если хочешь правду, то Вика трахается лучше тебя, вот и все, – спокойно поясняет, натягивая на себя футболку.

Его слова звучат как выстрел. Пуля попадает мне ровно в сердце.

– Максим, ты бы слова выбирал, – зло говорит ему Даша. Затем брезгливо смотрит на Вику, которая наконец-то отыскала свою одежду, разбросанную в порыве страсти, и быстро одевается. – Вик, ну ты и потаскуха. Просто шалава. Фу.

Вика замирает, схватившись за ремень джинс. Сначала теряется, затем стремительно краснеет. Я хорошо знаю Вику, она заводится за секунду.

– Ой, вот только не надо из себя святую строить! Или перед Кирой решила выслужиться, типа ты не при чем? Ты же все знала про меня и Макса.

Знала!? Я оторопело поворачиваю голову к Даше.

– Знала и тихо охуевала. – Даша глядит на меня. – Прости, Кир, я не представляла, как сказать тебе об этом. Но они уже давно за твоей спиной.

Я чувствую новый удар ножа в спину.

– Ты знала и молчала? – отступаю на шаг.

– Прости, Кир! – произносит Даша с отчаянием. В ее карих глазах появляется мольба. – Я не знала, как тебе об этом сказать. И... я просто решила не лезть не в свое дело.

– А кто еще знал? – гляжу на Свету. – Ты тоже знала? – затем на Диму смотрю. – И ты знал?

– Я узнала от Даши, – виновато произносит Светка.

– А я узнал от Светы. – Говорит Дима. – Но если честно, не очень поверил. Но теперь верю.

Предатели. Они все предатели.

Я просто физически не могу здесь находиться. Ни секундой больше. Меня воротит от отвращения ко всем этим людям.

– Ненавижу вас всех! – выкрикиваю.

Я разворачиваюсь и бегу вниз с чердака. Залетаю в нашу с Максимом комнату, хватаю из шкафа сумку, с которой приехала, и принимаюсь бросать в нее одежду. Из-за слез в глазах, плохо вижу. Это злит меня еще больше. Я остервенело тру руками лицо, прогоняю слезы, но они не уходят. Дежавю. У меня дурацкое дежавю. Потому что несколько дней назад я точно так же сбегала из дома от родителей.

В комнату заходит Рома. Быстро оценив ситуацию, начинает помогать мне собираться. Просто снимает с вешалок все женское и бросает в сумку. Затем выдвигает по очереди ящики комода. Доходит до последнего, в котором мое нижнее белье. Сгребает его руками и тоже бросает в сумку.

Я просто стою и смотрю, как Рома собирает мои вещи. Без лишних слов. Быстрыми и слаженными движениями. И меня такая щенячья благодарность к нему переполняет. В хаосе лжи и предательства самых близких людей неожиданно мне протянул руку помощи бесячий Рома Самохин. Кто бы мог подумать?

– Кира, – в дверях возникает Максим с окровавленным ртом. За ним выстроились все остальные, включая Вику. – А ты не хочешь рассказать мне, как так вышло, что ты не к тете в гости поехала, а с Самохиным спелась? Или это другое? А то что же получается, что я один мудак, а ты белая и пушистая?

Я не хочу с ним разговаривать. Меня такое омерзение переполняет, что сейчас стошнит. Не могу ни видеть его, ни голос слышать.

– Что-то еще осталось? – спрашивает меня Рома, игнорируя Максима.

Мотаю головой.

– Вроде все.

– Кир, – вбегает Даша. – Ты не должна уезжать, ты же заплатила за этот дом тоже.

– Ребят, я все понимаю, – теперь в спальню делает шаг Дима. – А кто будет чинить дверь в комнату Вики? Ром, ты ее к херам выбил. Как мы хозяйке дом сдавать будем?

Господи, еще и дверь.

– Пришли мне счет за дверь, я оплачу, – говорит Рома, застегивая сумку.

– А почему я должен этим заниматься? Я на отдых приехал, я не хочу тратить свое время на поиск мастера по ремонту двери. К тому же, я думаю, ее невозможно отремонтировать. Надо новую заказывать и ставить.

– Максим с Викой пускай этим займутся, – рявкаю зло.

Мы с Ромой минуем так называемых «друзей» и выходим из комнаты. В коридоре, вжавшись в стену, стоит заплаканная Вика. Наши взгляды встречаются, и я на секунду торможу.

Я так много хочу ей сказать, но в то же время не знаю, с чего начать. Да и надо ли? И все же не выдерживаю:

– Ты так осуждаешь свою маму, Вик. А на самом деле оказалась такой же падшей, как она. Яблочко от яблоньки...

Все присутствующие переглядываются. Они не знают семейную историю Вики. Я разворачиваюсь по направлению к лестнице, как в спину мне летит:

– Ой, вот только не надо строить из себя святую, Кир. Твои родители в сто раз превзошли моих. Ребят, а вы знали, что родители Киры и нашего героя Самохина – извращенцы-свингеры?

Глава 25. Вопросы

Возникает секундное молчание. Я растерянно гляжу на Вику. Она снимает со своего лица маску жертвы и растягивает губы в ехидной улыбке.

– Родители Киры и Ромы занимаются групповухой. Кира сама мне сегодня об этом рассказала.

Я думала, что сегодняшний день не может стать хуже. Но теперь я четко вижу перед собой конец света. Даже если все присутствующие не подадут виду, потом они все равно между собой обсудят, а по универу неминуемо поползут слухи.

– А ты чем занимаешься, Вик? – первым прерывает тишину Рома. Он выглядит абсолютно спокойным, как будто ему безразлично, что всплыла правда о наших родителях. – Рассылаешь парням свои голые фотки. Дрочишь им в аудиториях на лекциях. Раздвигаешь ноги по первому зову. – Все эти шокирующие факты Рома говорит совсем не вопросительным тоном. Он произносит их как утверждения, на сто процентов ему известные. Ехидную улыбку с физиономии Вики как рукой снимает. А Рома тем временем продолжает: – Знаешь, почему ни один парень в универе не хочет с тобой нормально встречаться? Наверняка ты много раз задавалась вопросом. Ведь ты такая красивая и все такое, но даже у самых убогих ботаничек в очках есть постоянные отношения, а у тебя нет. Потому что на первом курсе, когда ты отсосала Кириллу Сафронову в его машине, он снял тебя на видео. Ты не видела, как он снимает, потому что была слишком занята его членом. А он потом это видео всем пацанам показывал. С тех пор никто в универе не воспринимает тебя для чего-то большего, чем отсос. У меня, кстати, есть это видео в телефоне. Могу прямо сейчас найти. Хочешь посмотреть?

Вика бледнеет на глазах. У всех присутствующих отвисает челюсть. Только Максим стоит с невозмутимым видом. Как будто знает, о чем говорит Рома.

О том, что у Вики на первом курсе что-то было с четверокурсником Кириллом Сафроновым, я краем уха слышала. Мы с Викой тогда еще не были близкими подругами, поэтому подробностей я не знаю. Но из того, что мне известно, якобы Вику кто-то позвал на выпускной к четверокурсникам, и там она познакомилась и замутила с парнем по имени Кирилл Сафронов. Они недолго повстречались и расстались. Потом больше никогда не виделись, потому что Кирилл окончил бакалавриат, а в магистратуру не пошел.

Пока бледная как простыня Вика молчит, а все остальные в шоке переглядываются (этим вечером они только и делают, что переглядываются), Рома продолжает дальше:

– Тебе повезло, что Кирилл окончил универ, и это видео не завирусилось. Но он много кому успел его показать, и слухи о тебе пошли соответствующие. И до сих пор ходят. Я дружил с Кириллом, поэтому он поделился со мной этим видео. Держи язык за зубами, если не хочешь, чтобы я распространил его по всему универу.

Пока все присутствующие в полном ахере молчат, Рома хватает меня за руку и ведет к лестнице на первый этаж. Быстро спустившись по ступенькам, мы доходим до двери, но не успеваем открыть ее, потому что она распахивается сама. Заходит Игорь с несколькими большими пакетами в руках.

– Привет‚ – оглядывает нас с Ромой и ставит пакеты на пол. Они из супермаркета. Я вижу, как из одного пакета выглядывает связка апельсинов. – А вы куда?

Только сейчас я понимаю: на протяжении всего представления не хватало одного человека – Игоря. Он уехал в супермаркет за несколько минут до того, как я отправилась в гости к своей «тете».

– Ты знал, что Максим и Вика спят за моей спиной?

От моего вопроса Игорь аж отшатывается назад. Округляет глаза. Но уже через секунду удивленное выражение лица сменяется растерянным и... чуточку виноватым.

– Эээ... Ну... – чешет затылок. – А что случилось? Ты уезжаешь?

Знал, выношу вердикт. Обхожу Игоря и выскакиваю из дома. Ни секунды не могу здесь больше находиться.

Мы с Ромой переходим улицу и заходим в их коттедж. В предбаннике я останавливаюсь и приваливаюсь спиной к шкафу с верхней одеждой. Я чувствую себя так, будто на меня навалилась бетонная плита. Сейчас, находясь за пределами видимости моих так называемых друзей, горло снова стягивает спазмом, а в голове возникают новые вопросы:

Где мне теперь жить?

Стоит ли оставаться в Сочи дальше?

Может, вернуться домой к родителям?

От последней мысли меня передергивает. Я пока не готова с ними встретиться.

– Эй, ты чего, – Рома делает ко мне шаг. Ставит на пол мою сумку с вещами и берет за руку.

Поднимаю на него глаза, полные слез.

– Я не могу жить у вас.

– Почему? У нас полно места.

– Я не скидывалась на этот дом.

Рома смеется.

– Никто не скидывался. Артур всех пригласил.

– Меня не приглашал.

– Брось, Артур не будет против. Он же взял тебя в свой самолет. Места в доме полно.

Слезы побежали по щекам. Вытираю их рукавом и шмыгаю носом.

– Как ты узнал про них?

Мысли постепенно проясняются, и у меня появляются вопросы к Роме.

– Ну, вообще, я видел их в универе в ноябре, наверное. Они целовались. Это было вечером, здание было почти пустым. Я встречался с преподом по поводу курсовой, а когда шел к гардеробу, увидел, как Максим и Вика целуются у лавки с канцелярскими принадлежностями.

– В ноябре? – переспрашиваю, всхлипнув.

– Угу...

В ноябре... Они обманывали меня с ноября. Или даже раньше. Мой парень и моя лучшая подруга.

– А потом я видел их здесь, – продолжает, пока я уронила голову и плачу. – Когда мы заселились в этот дом, я первым делом пошел выбирать себе комнату. Зайдя в ту, что с террасой, я увидел, как в вашем доме через дорогу в комнате ровно напротив моей бегает Вика и собирает вещи. Это было очень забавное зрелище. Я даже потушил у себя свет, чтобы она меня не заметила. Вика носилась как ошпаренная, снимала вещи со спинок стульев, сгребала косметику с комода. А через полчаса в этом же окне я увидел, как ты целуешься с Максимом. И понял, что это была его комната, в которой жила Вика, пока тебя не было.

Так вот, значит, почему Максим устроил мне такую длинную экскурсию по дому. Чтобы Вика успела замести следы. Я падаю лицом в ладони и рыдаю навзрыд. Не щадя моих чувств, Рома рассказывает дальше.

– А ночью я не спал и смотрел телевизор у нас в гостиной. Пришел Демид, хоккеист, и, посмеиваясь, рассказал, что был на чердаке и увидел, как соседи в доме напротив занимаются сексом. Я сразу подумал, что это, наверное, Максим с Викой. Поднялся на чердак и действительно увидел их. Было часа три ночи, наверное.

У меня перехватывает дыхание. Значит, после секса со мной, когда я уснула, Максим без малейшего угрызения совести пошел к Вике? Так вот почему он еле проснулся утром!

Мне становится тошно и омерзительно. А особенно плохо от того, что даже Демид обо всем знает. Мы ведь днем сидели вместе в кафе за одним столом, Максим обнимал меня за плечи. Демид, конечно, и бровью не повел, но я представляю, что было у него в голове.

Вытираю лицо рукавами кофты и глубоко вдыхаю.

– Ты позвал меня сегодня в гости, потому что знал, что Максим и Вика будут заниматься сексом? Как ты это узнал?

– Я не знал наверняка, но догадывался. Очевидно же, что они используют любую свободную минуту, когда тебя нет рядом. Я был на сто процентов уверен, что, как только ты выйдешь за дверь, они уединятся. Так и вышло.

– И ты знал, что они будут на чердаке?

– Нет, не знал. Но у них только две локации, как я понял: твоя с Максимом комната и чердак. Увидев комнату Вики, стало понятно, почему они не используют ее. Там две очень маленькие кровати.

Да, в комнате Вики две узкие односпальные кровати, разделенные между собой шкафом. Конечно, при желании и на односпальной кровати можно поместиться, но если есть широкий комфортный диван, то почему бы не воспользоваться им? Вот Максим и Вика воспользовались.

У меня остался последний вопрос.

– А кто такая Марина?

У Ромы появляется такое выражение лица, как будто он проглотил кусок лимона.

– Моя бывшая девушка, – отвечает нехотя.

– Откуда Максим ее знает?

– Она из нашего универа, но с другого факультета.

– У них что-то было?

– Они спали. Когда я с ней встречался. И когда ты тоже уже с ним встречалась.

Глава 26. Пепел

Войдя в дом, мы обнаруживаем всех в гостиной за просмотром ужастика. Свет выключен, работают только плазма на стене и электрический камин под ней. На большом журнальном столике между диванами раскиданы пачки с чипсами, миски с попкорном и бутылки пива.

Плазма работает очень громко, ребята не услышали, как мы с Ромой вошли. Пока героиня фильма бежит по лесу в попытке спрятаться от маньяка, а ребята над ней смеются, попивая пиво с закусками, мы с Ромой проскальзываем в коридор к лестнице на второй этаж. Наверху я его спрашиваю:

– У вас есть свободная комната?

– Только чердак.

Я читаю в глазах Самохина сочувствие. Видимо, оно связано с тем, что чердак как бы навевает плохие ассоциации. Но я буду рада и месту на чердаке. Мне срочно хочется остаться одной, не важно, где.

– Меня полностью устраивает чердак, – уверенно заявляю.

– Тогда пойдем.

Мы поднимаемся выше на третий этаж. Войдя на чердак, Рома ставит на пол мою сумку и сразу уходит. Как только за ним закрывается дверь, я подхожу к окну. В доме напротив свет на чердаке не горит. Но зато горит во всех остальных окнах первого и второго этажей. Я вижу тени бывших друзей. Они быстро ходят туда-сюда и активно жестикулируют. Я не включала свет на чердаке, поэтому меня видеть не могут.

И я их видеть тоже больше не хочу. Поэтому отхожу от окна. Я сажусь на деревянный пол и опираюсь спиной на диван. Кладу голову на диванные подушки и смотрю в потолок. Мне требуется осмыслить все, что со мной произошло. Перемены наступили так стремительно, что мой мозг не успел обработать эту информацию. Сегодня вечер третьего января. За каких-то четыре дня моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Сначала родители заявили о своем разводе и желании создать новые семьи с родителями бесячего Ромы Самохина. Затем я встретила у Самохина Новый год, дважды увидела его член и нашла новую подругу. Прилетела в Сочи на частном самолете с черной икрой. Узнала, что мой парень и моя лучшая подруга спят за моей спиной. Потеряла всех своих друзей.

Мда...

У некоторых людей за всю жизнь не происходит столько событий, сколько у меня за четыре дня. Ощущение, будто наступил конец света, никуда не ушло. Слезы то и дело подкатывают к горлу. Все, во что я верила, разом рухнуло. Остался лишь пепел.

Я думаю о Вике. Почему-то ее предательство ощущается острее, чем предательство Максима. Потеря лучшей подруги – это как... Я не знаю... Как остаться без одной руки. Мы с Викой всегда помогали друг другу, всегда поддерживали, делились самым сокровенным. Вика была мне как сестра. Почему она так со мной поступила? За что? Неужели она не считала меня лучшей подругой, как я ее? Но ведь она сама говорила, что ближе меня у нее никого нет...

Вике не везет с парнями. Как Рома правильно заметил, никто на факультете не рассматривает Вику для чего-то серьезного. Но и она сама не относится к парням серьезно. Ей одновременно могут нравиться несколько человек. Раньше я объясняла легкомыслие Вики тем, что она еще не встретила того самого принца. А теперь мне кажется, что все намного прозаичнее – Вика просто шлюха.

Как оказалось, Рома знает мою подругу лучше меня. Мне не было известно, что Вика дрочит парням члены на лекциях, сидя за последней партой большой аудитории. Если, конечно, Рома не сочинил это для красивого словца, а мне кажется, что не сочинил. Обычно на всех парах мы с Викой сидим вместе, но иногда – очень-очень редко! – бывает такое, что она садится не со мной, а с каким-нибудь парнем с нашего большого потока. Как раз за последнюю парту.

И история про Кирилла Сафронова теперь заиграла для меня новыми красками. У меня только один вопрос – почему я не знала всего этого о Вике? Ну, по универу же ходят про нее сплетни, почему я не слышала их раньше? А остальные наши друзья были в курсе? Когда Рома выдал про Вику тираду, у всех челюсть отвисла. Кроме Максима. Значит, информация о Вике циркулировала только среди ограниченного круга людей? В том числе видео с минетом Кириллу Сафронову.

Да какая теперь разница... Вика больше мне не подруга. После Роминого рассказа о ней я понимаю, какая между нами всегда была пропасть. И почему я не замечала ее раньше?

Вытерев с лица слезы, достаю из кармана телефон. На экране несколько новых сообщений.

От мамы:

«Кира, дорогая, как дела? Как Сочи? Ты целый день ничего не пишешь».

От Даши:

«Противно находиться с этой шлюхой в одном доме. Ты не должна была уходить. Это Вика и Максим должны были свалить!».

От Светы:

«Ты пошла жить к соседям или уезжаешь из Сочи? Очень грустно, что так вышло((( Максим и Вика омерзительны».

От Димы:

«Кир, я понимаю, тебе сейчас тяжело и вообще не до этого, но все-таки надо решить вопрос с дверью в Викину комнату. Самохин ее выбил. Мы не можем вернуть хозяйке дом с выбитой дверью».

Из них всех я отвечаю только маме. Нагло вру, что у меня все хорошо, а целый день не пишу, потому что слишком занята на склоне. Для ее успокоения отправляю несколько красивых фотографий гор.

В дверь на чердак раздается стук. Вздрагиваю от неожиданности.

– Да? Войдите?

Дверь открывается, и заходит Рома с двумя кружками в руках.

Глава 27. Одиннадцать желаний

– Извини за вторжение. Тебе, конечно, хочется побыть одной, – он медленно шагает, чтобы не пролить жидкость из кружек. Над ними поднимается пар. – Но я подумал, что тебе не помешает горячий чай. Только я не знал, какой ты любишь, поэтому заварил тебе два. Один просто черный, а второй черный с успокаивающими травами.

Я непроизвольно улыбаюсь, моментально забывая все то дерьмо, что со мной произошло какой-то час назад.

– С успокаивающими подойдет.

Рома ставит передо мной на пол две белые кружки и садится напротив. Я беру в руки ту, в которой на дне плавают те самые успокаивающие травы. Подношу к носу и вдыхаю запах мяты с чабрецом. Делаю маленький глоточек.

– Я поговорил с Артуром, все нормально, он не против, чтобы ты пожила у нас. Вернуться в Москву тоже можешь с нами на его самолете.

– Мне ужасно неудобно перед Артуром. До встречи у тебя дома на Новый год он даже не знал, кто я такая.

– Артур нормальный пацан. Без понтов и гонора.