Текст книги "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Кир, ну ты скоро?
– Выхожу!
Я не знаю, куда мне идти после душа. На чердак или в комнату Ромы?
Я принимаю волевое решение пойти к Роме. Я не буду больше трусливо убегать. Я хочу провести ночь с ним.
Ромы нет в спальне. Свет выключен, кровать прибрана. Я подхожу к двери на террасу и смотрю на дом напротив. Там почти везде горит свет, а в окнах маячат фигуры. Теперь эти люди кажутся такими чужими. Как будто я никогда с ними не дружила. В одном из силуэтов я разглядываю Свету, и ничего в груди не ёкает. Словно мы и не были подругами.
Потом я узнаю Вику – по ее конскому хвосту. Она с кем-то разговаривает. Кажется, это Даша. Просто стоят и разговаривают. Обычно. Как ни в чем не бывало. А, кажется, Даша тогда пыталась как-то пристыдить Вику и говорила, что это она должна уйти из дома, а не я. Но уже у них все в порядке, судя по тому, что теперь обе смеются. Помирились. Ну что ж, желаю Даше удачи. Надеюсь, Вика не полезет в штаны к ее парню.
Щелчок двери заставляет меня отвлечься от разглядывания дома напротив. Входит Рома. На нем только спортивные штаны, на шее полотенце. Он не удивляется, увидев меня здесь. Сразу подходит ко мне и обнимает.
– Сегодня был такой прекрасной день, – говорю.
«Начиная от утреннего куни и заканчивая ужином с ребятами», добавляю мысленно.
– Мне тоже очень понравился.
Мы целуемся. Рома сразу ведет меня к кровати. Падаем на нее вместе. Мне в живот упирается его твердость, я возбуждаюсь в ответ. Рома не спешит, долго целует меня, затем долго гладит мое тело. Мне нравится, что он не торопится. От предвкушения близости каждое прикосновение ощущается острее.
Я толкаю Рому в плечо, чтобы он перекатился на спину, и оказываюсь на нем сверху. Не разрывая поцелуя, развожу свои ноги по бокам от Ромы так, чтобы его член упирался ровно мне куда надо. Он ведет ладонями вниз по моей спине и сжимает ягодицы.
Клянусь, я читаю мысли Ромы в данную секунду: «Классная попка». Но почему-то сейчас не обижаюсь на него, а воспринимаю как комплимент. Никогда не думала, что скажу это, но мне ужасно нравится, что Рома оценил по достоинству мою попу, которую я качаю несколько раз в неделю!
Он цепляет пальцами резинку на моих лосинах и тянет вниз вместе со стрингами. Затем переворачивает меня обратно на спину и разрывает поцелуй, чтобы раздеть меня полностью. Я послушно лежу, позволяя Роме снимать с меня одежду. У нас в комнате полная темнота, но света от уличных фонарей достаточно, чтобы разглядеть друг друга. Мне нравится, как Рома смотрит на меня. Его глаза блестят восхищением. Он гладит руками мою грудь и живот, отчего я возбуждаюсь сильнее.
Не выдерживаю, сажусь и притягиваю к себе Рому.
– Я тебя хочу, – шепчу перед тем, как поцеловать его в губы.
– А если б ты знала, как я тебя хочу.
Мы снова падаем на кровать. Я пытаюсь стянуть с Ромы его спортивные штаны. Когда у меня не получается, он делает это сам. Его одежда летит на пол, и Рома тянется к прикроватной тумбе. Достает из нее пачку презервативов. Я смотрю, как он вытаскивает один, рвет фольгу и принимается раскатывать по члену.
Вдруг так некстати вспоминаю, как в новогоднюю ночь сказала Роме, что у него маленький член. Я, конечно, соврала тогда. Нагло и гнусно. Потому что у Ромы с размером полный порядок. У меня аж рот слюной наполняется, пока смотрю на его член. Сердце начинает биться часто-часто от предвкушения того, что скоро он окажется во мне.
– Извини, что сказала в новогоднюю ночь, что у тебя маленький член, – говорю. – Это не правда.
– Я знаю, – отвечает спокойно, раскатывая латекс.
– Что знаешь?
– Что это не правда.
Вот так. Без лишней скромности. Самохин такой Самохин.
Надев презерватив, Рома снова ложится на меня. Смазка течет из меня ручьями. Он целует меня и сразу входит.
– Даааа, – выдыхает мне в губы. Замирает на секунду, а затем начинает двигаться. – Охуенно. Как же я мечтал об этом.
Самохин впивается в мой рот. Пьет меня жадно, как будто находится в пустыне, а я единственный источник воды. Я стону ему в рот. Потому что не стонать невозможно. У меня глаза закатываются от наслаждения. Я царапаю плечи и спину Ромы, двигаю бёдрами ему навстречу, извиваюсь под ним змеей.
Я никогда не испытывала ничего подобного. Секс с Максимом сейчас кажется детским лепетом. Потому что то, как Рома умеет входить в девушку долго и быстро, при этом не уставая, не прерываясь на передышку, ну это просто вау. Максим так не мог. И от Вики я знала, что многие парни не могут. Им требуется передышка каждые несколько минут. А Самохин... Где он этому научился!?
Низ живота разрывает от ощущений. Его пронизывает стрелами сладкого наслаждения. Одна острее другой. Рома целует мои губы, мое лицо, мою грудь. Это что-то с чем-то.
Я сама переворачиваю Самохина на спину. Хочу побыть сверху. Принимаюсь прыгать на нем. Сначала не быстро, затем сильнее. Рома одной рукой придерживает меня за бедра, а второй гладит мою грудь. Он шумно дышит, тихо стонет. Когда насаживаюсь резко и до конца, зажмуривается и стискивает зубы. А затем выдыхает:
– Как же охуенно.
«Ему нравится», понимаю я. Это невозможно подделать, я вижу, как Роме нравится заниматься со мной сексом. Это придает мне сил и уверенности в себе. Комплексы, посаженные в меня Максимом, уходят.
Мы кончаем одновременно. Это похоже на взрыв. На атомный. Все к чертям разносит. Я падаю корпусом на Рому и кричу ему в шею. Он тоже себя не сдерживает. Нас могут услышать ребята, но в данную секунду нам так наплевать...
Нам требуется, наверное, минута, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. Я остаюсь сидеть на Роме, он внутри меня. Я не хочу, чтобы он из меня выходил. Потому что, когда он во мне, это лучшее из всего, что можно испытать в этом мире.
– Какая же ты потрясающая, – шепчет мне на ухо.
Я выпрямляюсь на нем, заглядываю в глаза. В темноте они совсем черные.
– Кира, ты умопомрачительная.
Я улыбаюсь. От комплиментов меня затапливает смущение. Волосы падают на лицо, и я пытаюсь спрятаться за ними. Но Рома не дает, он убирает пряди мне за уши.
Он садится на кровати. Я все еще на нем. Обнимает меня за спину и прижимает мою грудь к своей. Я обнимаю Рому за шею. Глаза в глаза. Моя жизнь больше никогда не будет прежней.
– Ты самая красивая, – говорит. – Самая сексуальная и самая охуенная. – Проводит носом по моей шее. – Я в тебя, блядь, по уши. – Целует тонкую кожу.
От признаний Ромы я начинаю дрожать. Он это точно мне говорит?
А он не останавливается, продолжая целовать мою шею:
– Хочу заниматься с тобой сексом каждый день. Хочу ходить с тобой в кино на слезливые мелодрамы. Хочу звонить тебе каждый день без повода. Хочу всегда знать, где и с кем ты находишься. Хочу ходить с тобой по универу за руку. Хочу сидеть с тобой за одной партой на английском...
– Рома, это называется «отношения», – смеясь, перебиваю его.
– Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. – говорит, посмотрев мне в глаза. Я пару секунд молчу от шока, а он добавляет деловито: – У тебя нет шансов отвертеться, потому что ты должна мне еще три желания.
– Я согласна, – срывается с губ тихо.
И я чувствую себя самой счастливой.
Глава 42. Мама
Следующим утром я переезжаю с чердака в комнату Ромы. Мы встречаемся. Он мой парень, а я его девушка. Нам так хорошо вместе, как будто мы знаем друг друга всю жизнь. Нам не хочется отходить друг от друга, нам не хочется расставаться даже на час. С Максимом у меня и близко такого не было. Если я не касаюсь Ромы больше тридцати минут, у меня начинается ломка.
Я утонула в Самохине с головой, и сама не поняла, как это произошло. Но я так счастлива! С Ромой я проживаю лучшие моменты своей жизни. Мы можем целый час лежать в постели, переплетясь руками и ногами, целоваться и дышать одним воздухом. Рома мне такие слова говорит, от которых по коже мурашки. Оказывается, я нравлюсь ему с первого курса. А я даже не догадывалась об этом.
Оставшиеся дни праздников пролетают быстрее, чем хотелось бы. По ночам мы с Ромой долго занимаемся любовью. Потом долго спим утром, нежась в кровати в объятиях друг друга. Днем иногда ездим на склон с ребятами, а иногда отправляемся на свидание вдвоем.
Так наступает десятое января – день возвращения домой. Обратно мы снова летим на самолете Артура Градова. Чем ближе Москва, тем страшнее мне становится. Предстоит встреча с родителями. А мы с Ромой так увлеклись друг другом, что напрочь забыли про наш уговор расстроить их свадьбы.
Самохин не парится. Ему все равно, что там происходит у предков. Он дошел до стадии принятия. А я не дошла и не собираюсь. К тому же учитывая, что мы с Ромой теперь вместе, свадьбы наших родителей кажутся мне полнейшей дикостью. Они и до этого казались мне дикостью, а теперь так вообще.
Бизнес-джет мягко приземляется во «Внукове». Москва встречает снегом и морозом минус пятнадцать. После Сочи кажется, что мы прилетели на Северный полюс. Мы прощаемся с ребятами и на такси едем в наш коттеджный поселок. Даже сейчас, когда до встречи с домом осталось меньше часа, Рома невозмутим. Мы сидим на заднем сидении такси, он обнимает меня за плечи и смотрит то в окно, то в телефон.
Сначала автомобиль подъезжает к моему дому. Рома достает из багажника сумку с моими вещами.
– Я позвоню тебе через час или два, – говорит.
– Давай, буду ждать.
Рома кладет руку мне на талию, чтобы притянуть к себе для поцелуя, но я не даю ему это сделать и отступаю на шаг.
– Я боюсь, мои родители увидят нас, – поясняю.
– Ты что, собираешься скрывать наши отношения!? – возмущается.
– Нет, что ты! – поспешно заверяю. – Просто не хочу, чтобы они узнали о нас вот так.
– Как – вот так?
– В окно, Рома! В окно! – пора закругляться, пока у нас не случилась первая ссора. Самохин воспринял мое нежелание целоваться у родительского дома как личное оскорбление. – Все, я пошла. Позвони мне.
Я разворачиваюсь и тороплюсь скрыться за калиткой во двор, пока Рома снова не обиделся. Папиной машины нет, а мамина стоит на своем месте. Значит, дома. Я не называла ей конкретное время своего возвращения, потому что тогда она бы захотела меня встретить, а мне хотелось подольше побыть с Ромой. Сняв верхнюю одежду в предбаннике, с опаской опускаю ручку двери в дом.
В гостиной горит пара торшеров. Из коридора со стороны кухни доносится звук льющейся воды. Иду на него. Мама стоит у мойки. Судя по всему, готовит ужин: на столешнице рядом с ней лежат очищенный картофель, морковь, лук и сырое мясо.
На секунду засматриваюсь на маму. Она у меня такая красивая. Ей сорок два года, а выглядит на тридцать пять. При этом не сделала ни одной пластической операции. Просто занимается спортом и правильно питается. Сейчас темно-русые волосы, как у меня, собраны в пучок. Под передником на аккуратной фигуре красиво сидит стильный домашний костюм темно-синего цвета.
– Сюрприз! – восклицаю я.
Мама с криком испуганно подпрыгивает на месте. Поворачивается ко мне, схватившись за сердце. Секунду смотрит на меня как на привидение.
– Кира! – восклицает, хлопнув в ладоши. – Господи, девочка моя, что же ты не предупредила?
Мама бросается ко мне, а я к ней. В следующее мгновение мы заключаем друг друга в крепкие объятия.
– Доченька! – мама, прижимая меня к себе, целует в щеки.
У меня слезы на глазах. Я так соскучилась. Мы переписывались каждый день, когда я была в Сочи, я отправляла маме фотографии себя и гор. Но между нами чувствовалось небольшое напряжение. Я нарочито не задавала ей вопросов про предстоящую свадьбу с отцом Ромы. А мама тоже будто специально не говорила об этом первой.
– Почему ты не сказала, что приезжаешь сегодня? Я бы тебя встретила.
– Я хотела сделать сюрприз.
Мы с мамой выпускаем друг друга из рук, и я прохожу к столу. Родительница выключает войду в мойке и подходит к холодильнику.
– Свежий ужин не скоро будет. Но есть суп. Будешь?
Мама, как всегда, начинает суетиться. А мне хочется просто посидеть с ней спокойно, взявшись за руки.
– Ничего не буду, спасибо. В самолете кормили.
Я говорю чистую правду: в самолете Артура снова кормили черной икрой, крабами, брускеттами, пармезаном, манго, ананасом и прочими вкусностями.
– Ну хотя бы чаю?
– Чаю можно.
Мама ставит чайник. Принимается заваривать самый лучший, привезенный из Китая. Кладет на стол мои любимые эклеры. Мама вроде бы выполняет все отточенными до автоматизма движениями, однако я замечаю, что она скована. А еще за радостной улыбкой от встречи со мной она прячет грусть. Мне становится страшно, примерно как в новогоднюю ночь, когда родители посадили меня на диван в гостиной, чтобы сообщить невероятно важную новость.
Через пять минут мама ставит передо мной кружку чая и садится напротив.
– Как у вас дела? Как папа?
Мама грустно улыбается.
– У нас все хорошо.
Я вижу: она что-то не договаривает. Мне становится не по себе. Даже чай пить расхотелось.
– Как ваши свадьбы? – первой начинаю запретную тему.
– Их не будет.
– Что!? – не верю собственным ушам.
– Никаких свадеб ни с кем не будет. Все отменено.
Я еле удерживаю себя от того, чтобы не запрыгать от радости.
– Значит, вы с папой снова вместе, и все как раньше? – мой голос звенит от восторга.
Мотает головой.
– Нет, мы с твоим папой развелись, и это навсегда. Он съехал из дома, пока ты была в Сочи. Теперь мы будем жить здесь с тобой вдвоем.
Ничего не понимаю. Но одно ясно точно: я зря исполняла желания Ромы!
Глава 43. Любовь умерла
– Мам, – протягиваю через стол руку и накрываю ее ладонь. – Ты можешь рассказать мне, что вообще происходит? Мы были нормальной дружной семьей, а потом вы вдруг объявили мне о разводе и новых свадьбах. И, прости Господи, свинге.
От последнего слова меня передергивает, и появляются рвотные позывы. Запиваю их горячим чаем.
Мама вздыхает. И в этом ее вздохе столько безнадежности, что у меня сжимается сердце.
– Мы с твоим папой были вместе с пятнадцати лет. У нас была безумная сумасшедшая любовь. Моих родителей пугало, что у меня так рано появились серьезные отношения, они не отпускали меня на свидания, и я сбегала по ночам через окно, – мамины губы трогает легкая ностальгическая улыбка. Мои тоже. – В восемнадцать лет мы с твоим папой стали вместе жить, в девятнадцать поженились, а в двадцать два у нас родилась ты. Нам было очень тяжело. Мы с твоим папой одновременно и учились, и работали, и тебя растили.
Эту историю я знаю. Бабушки и дедушки с обеих сторон скинулись и подарили родителям на свадьбу трехкомнатную квартиру в серой девятиэтажке на отшибе Москвы. На этом вся помощь от них закончилась. Они не сидели со мной маленькой и вообще больше никак не помогали: ни деньгами, ни работой по дому, ни чем-то еще.
Конечно, трехкомнатная квартира – это сам по себе очень хороший и щедрый подарок. Если бы родителям пришлось скитаться со мной маленькой по съемным баракам, то было бы значительно хуже. А так хоть было где жить и даже с относительным комфортом – аж целых три комнаты.
И все равно я помню, как папе с мамой было тяжело, пока у отца не стал развиваться его строительный бизнес.
– Потом со временем стало полегче, – продолжает рассказ мама. – Ты подросла, стала меньше болеть, я наконец-то окончила институт, и у папы пошли дела в бизнесе. Мы стали стремительно богатеть, стали позволять себе поездки за границу, хорошие вещи, купили этот дом, – мама обводит кухню рукой. – Но, знаешь, чем лучше мы жили, тем сильнее гасла наша с папой любовь.
– Ничего не понимаю, – перебиваю маму. – Как гасла? Невооруженным взглядом было видно, что вы любите друг друга и счастливы. По крайней мере у меня никогда сомнений не возникало.
– Это только так казалось. На самом деле мы постепенно охладевали друг к другу. В итоге все дошло до того, что мы оказались на грани развода. Это было два года назад.
С громким вздохом откидываюсь на спинку стула. Ничего не понимаю. Оказывается, два года назад родители были на грани развода, но не развелись. Пытаюсь вспомнить, что происходило два года назад. Мне было восемнадцать, я поступила на первый курс университета. У меня появились новые друзья и увлечения. Домой я приходила только ночевать. С родителями общалась мало. Могла ли я не заметить, что папа с мамой находятся на грани развода? Могла.
– И тогда в последней отчаянной попытке спасти брак мы решились на эксперимент.
Вот мы и подошли к самому главному. Меня снова воротит.
– Обмен партнерами во время секса?
О... Господи, я произнесла эту дичь вслух.
– Да.
– Где вы нашли Самохиных? – меня интересует только это. Почему, блин, из всех свингеров в Москве мои родители выбрали именно родителей Ромы?
– Существует закрытый клуб людей, которые практикуют такое направление в своих отношениях. Там и познакомились. Альберт и Надя оказались очень милыми, к тому же живут рядом.
«Было удобно ходить друг к другу в отсутствие детей», добавляю мысленно за родительницу.
– Первое время все было хорошо, – мама продолжает рассказ. – Это действительно вдохнуло в наш брак новую жизнь.
– Мам, прости, я не понимаю, как это может вдохнуть новую жизнь. Это же измена.
Несмотря на отношения с Ромой и мою в него влюбленность, у меня до сих пор болит, когда думаю о предательстве Максима и Вики. Такие вещи невозможно забыть по щелчку. Вчера это были мои самые близкие люди, а сегодня они уже никто. Если бы не Рома и не его поддержка, я бы сошла с ума.
– В том то и дело, что это не измена. Все происходит с согласия партнера. И ты не поверишь, но такие эксперименты действительно могут вдохнуть новую жизнь в брак. В этом закрытом клубе я познакомилась с парой, которая таким способом избежала развода. И таких пар много. Кто-то потом перестает практиковать свинг, а кто-то продолжает. Иногда чтобы спасти свои отношения, нужно прибегнуть к такому радикальному методу.
Это для меня какая-то абракадабра. Я не понимаю и отказываюсь понимать. А еще у меня поджилки трясутся от мысли о том, что через двадцать лет мы с моим мужем надоедим друг другу и захотим попробовать что-то подобное.
– Но у нас с твоим папой все равно не получилось спасти брак, – подытоживает мама. – Поначалу все было хорошо, но потом выяснилось, что старые проблемы никуда не ушли. Раздражение друг от друга, неумение разговаривать и слышать. Ну и самое главное – что любовь прошла. Мы просто друг друга больше не любили.
У меня болит сердце от маминого рассказа. Мои любимые родители... В Сочи я немного отвлеклась от их развода, но сейчас это легло на меня бетонной плитой. Возможно, потому что я не знала о проблемах в их браке и считала свою семью примерной, мне сейчас так тяжело. У меня ощущение, будто меня приложили мордой об асфальт.
– Почему вы отменили свадьбы с Альбертом и Надей?
Я хочу узнать ответ на главный вопрос. Слушать, как умирала любовь родителей, мне слишком неприятно.
– Я отменила свою свадьбу с Альбертом, потому что он сказал, что не хочет со мной моногамных отношений. Свинг был экспериментом, чтобы спасти брак с твоим папой. Эксперимент провалился, а больше мне это не нужно. Я сама по себе не полигамный человек. Альберт сначала был согласен на моногамию, а неделю назад сказал, что моногамия не для него. Ну раз так, значит, нам не по пути.
Мне требуется выпить чего покрепче, но я делаю глоток чая.
– Ты расстроена из-за этого? Ты влюбилась в него?
Мама задумывается.
– Не знаю, как тебе сказать. Думала, что влюбилась, да. А сейчас понимаю, что все-таки нет. Так что, наверное, к лучшему, что мы не успели пожениться. А то потом бы разводились.
Мне жаль маму. Мне хочется обнять ее и заплакать. Но я не могу не признать: я рада, что она не выходит замуж за папу Ромы. Как бы эгоистично это не было с моей стороны.
– Наверное, я сразу должна была понять, что Альберту не нужен обычный брак. Если бы был нужен, он бы и с Надей так жил. Альберт в молодости работал порноактером, моногамия не для него.
Я аж давлюсь слюной и захожусь громким кашлем. Ни хрена себе прошлое у Роминого папы. А он не рассказывал. Впрочем, он вообще ничего о своих родителях не рассказывал. Ну, кроме того раза на чердаке, когда я пообещала исполнить его желания в обмен на помощь в срыве свадеб. А в итоге и срывать ничего не пришлось.
– Альберт неплохой, но мы с ним слишком разные, – подытоживает мама.
– Кхм, а почему папа не женится на Наде?
– Я точно не знаю, но, кажется, он не хочет снова обременять себя узами брака. Хочет свободной жизни. И у него вроде уже появилась какая-то двадцатилетняя модель. Или певица. Я точно не знаю.
Глава 44. Знакомство
После разговора с мамой я ухожу в свою комнату. Разбираю вещи и сувениры из Сочи, когда звонит Рома. Как и обещал, через час после того, как мы простились у ворот моего дома.
– Привет, ну ты как? – Рома бодрый и веселый. Чего не скажешь обо мне. – Какие у тебя дальше планы на сегодня? Я в принципе собрал все, что мне нужно из вещей, и готов ехать.
– Куда ехать? – зажимаю трубку ухом, чтобы повесить платье в шкаф.
– К себе домой. В смысле в квартиру в Москве. Я же тут в доме родителей не живу на постоянной основе.
– А, ну хорошо. Езжай. Тогда в универе увидимся.
Секундная пауза.
– Я думал, ты поедешь со мной.
– Куда? – не понимаю сразу.
– В мою квартиру.
– Зачем?
– Эм, ну, мы, типа, встречаемся. Разве нет?
Я достаю из дорожной сумки последнюю кофту и сажусь на кровать.
– Извини, Ром, я немного растеряна. Ты хочешь, чтобы я поехала к тебе в гости?
В любой другой ситуации я бы очень обрадовалась предложению Самохина. Мне правда любопытно посмотреть, как он живет. Но сейчас после разговора с мамой у меня совсем не то настроение. Да и родительница сильно грустит, я не смогу оставить ее одну в таком состоянии. Я хочу побыть с мамой.
– Да, я хотел предложить тебе поехать со мной в Москву и остаться на ночь у меня. Займемся проектом по английскому, плюс от меня завтра гораздо ближе в универ.
Я грустно улыбаюсь в трубку. Мне очень приятно желание Ромы проводить со мной максимум времени. Я тоже хочу быть с ним, как можно больше. Сегодня я буду засыпать без Ромы, и мне совершенно точно будет в постели холодно и одиноко. Но я не хочу оставлять маму одну. По крайней мере сегодня.
– Нет, Ром, спасибо. Сегодня я останусь ночевать дома. К проекту по английскому мы можем приступить по видеосвязи.
Рома мгновение молчит.
– Что-то случилось?
Вздыхаю.
– И да, и нет.
– Это как?
Набрав в грудь побольше воздуха, вкратце пересказываю Роме разговор с мамой. Главное в нем – что мои родители и родители Ромы отменили свои свадьбы. Самохин выслушивает меня и в конце говорит:
– Так это же хорошо, разве нет? Ты же не хотела, чтобы они женились.
Он такой спокойный, что у меня вертится на языке вопрос: «Ром, тебе похуй?». Но я не задаю его, потому что знаю: да, ему похуй. Женятся наши родители или расстаются, Роме глубоко похуй.
Возможно, однажды я дойду до стадии принятия, как он. Но не сегодня.
– Да, хотела. Только моя мама сильно грустит, поэтому я не могу оставить ее сегодня одну. К тому же получается, что я зря исполняла твои желания, – последнее произношу с претензией.
Рома смеется.
– Ну почему же зря? Мы теперь вместе.
– Мы давно могли бы быть вместе, если бы ты хоть раз потрудился пригласить меня на свидание, – огрызаюсь.
Нет, серьезно. В Сочи Рома поведал, как давно я ему нравлюсь. У меня возник логичный вопрос: а почему ты никуда меня не приглашал? Я бы тогда, может, и с Максимом бы не стала встречаться. На что Рома ответил: «Ну, ты на меня не смотрела никогда. Я думал, я тебе не нравлюсь».
М – мужская логика.
Рома снова смеется.
– Ладно, хорошо, я понял. Тогда сегодня ты ко мне не едешь?
– Сегодня нет.
– Ладно. Тогда до связи.
– Ага.
Рома кладет трубку, и я еще, наверное, с минуту держу ее в руке, не понимая, обиделся Самохин или нет.
Через полчаса в доме раздается звонок, означающий, что кто-то пришел в гости. Я выглядываю в окно своей комнаты и вижу за воротами... Самохина. В одной руке с тортом, во второй с букетом цветов. Какого...???
Я вылетаю из своей комнаты и несусь вниз по лестницы, обгоняя маму, вышедшую из кухни.
– Это ко мне! – бросаю ей, не оборачиваясь.
В предбаннике ныряю в угги, хватаю в крючка пуховик и, на ходу в него закутываясь, выхожу за ворота.
– Что ты здесь делаешь? – шиплю на Рому.
Он реально с тортом и цветами. Это что, прикол?
– Я пришел в гости к тебе и к твоей маме.
– Зачем!?
– Ну, я так понял, вам грустно.
– И ты решил нас развеселить?
– Не то чтобы... Просто раз наши родители не женятся, то и мы скрываться не должны. Не находишь?
Я хочу прибить Самохина. Начнем с того, что мама не знает о моем расставании с Максимом. Я не стала рассказывать ей о произошедшем в Сочи, чтобы не расстроить ее еще сильнее. Мама хорошо знает и Максима, и Вику. Мое откровение об их предательстве подкосило бы маму.
– Слушай, я не рассказала своей маме про нас.
– Самое время это сделать.
Я хочу прогнать Рому. Но поздно. Хлопает дверь дома, и по двору слышатся мамины шаги. Она открывает калитку и выходит к нам на подъездную дорожку. Самохин стоит в свете уличного фонаря, так что его отлично видно. Мама переводит удивленный взгляд с меня на Рому и с Ромы на меня.
Надеюсь, родительница его не знает. Вряд ли же Альберт и Надя знакомили моих родителей со своим сыном. Но мне и тут не везет.
– Рома Самохин? – удивляется мама. – Что-то случилось? – с удивлением оглядывает букет и торт в его руках. Затем вопросительно смотрит на меня.
– Здравствуйте, Нина Аркадьевна. Это вам, – протягивает ей цветы.
– Спасибо, – мама машинально берет цветы и снова недоуменно на меня глядит.
Вздыхаю. Ладно. Все равно бы рано или позорно пришлось рассказать.
– Мам, я рассталась с Максимом и теперь встречаюсь с Ромой Самохиным.
Немая сцена.
У мамы отвисает челюсть. В прямом смысле. Она смотрит на меня с открытым ртом. Но уже через несколько секунд берет себя в руки.
– Оу, как неожиданно. – Выдавливает из себя улыбку. – Ну что ж, проходи к нам в дом. Я как раз заварила свежий чай.
На кухне меня не покидает ощущение абсурдности ситуации. И я зла на Рому за своевольность. Однако минут через десять я понимаю, что зря переживала. Все нормально. Мама и Рома прекрасно общаются как ни в чем не бывало. И нет, они не были знакомы ранее, как я сначала подумала. Но мама узнала Рому, потому что видела его фотографии в доме у его родителей.
Беседу на девяносто процентов ведут мама и Самохин. Я слушаю с умным видом и поддакиваю в нужных местах. Мама спрашивает Рому, чем он занимается помимо учебы в университете. Рома вкратце рассказывает о своей работе. У него небольшой стартап вместе с Артуром Градовым. Самохин вещал мне в Сочи, но я не очень вникла. У них какое-то мобильное приложение по ведению личных финансов и контролю своих расходов. Недавно нашелся инвестор, пожелавший вложиться в их приложение.
Мама слушает с гораздо большим интересом, чем слушала. Даже задает Роме уточняющие вопросы.
– То есть, я могу подключить к твоему приложению свои банковские карты?
– Да, и даже криптокошелек, если он у вас есть.
– И что я буду видеть в твоем приложении?
– Вы получите полный обзор своего финансового положения, полную аналитику, на что вы больше всего тратите. Также мы даем прогнозы по курсу валют, в том числе криптовалют. На основе наших прогнозов вы сможете планировать рост своих накоплений. Или их падение.
– Надо же как интересно! – мама действительно выглядит заинтересованной. – А скачай мне свое приложение, – протягивает Роме телефон. – Как ты додумался сделать такое приложение?
– Я не один, а с приятелем. Его зовут Артур. Он тоже со мной и Кирой учится, но на пару лет старше.
– Какие вы молодцы! – мама не перестает восторгаться.
Можно с облегчением выдохнуть. Знакомство мамы Ромой прошло успешно. Она не против моих отношений с Самохиным. А про Максима и Вику я расскажу ей попозже.
Глава 45. Через двадцать лет
В первый учебный день в университете на английском я сажусь за одну парту с Ромой. У нас консультация перед экзаменом. Ребята задают преподавательнице вопросы по своим проектам, она отвечает, дает советы.
Я не нервничаю, когда в аудиторию с десятиминутным опозданием заходит Вика. Она садится за нашу с ней парту, только теперь она там одна. Я не смотрю на бывшую подругу, но чувствую ее взгляд на себе. Мне от него неуютно. Что ей надо?
После английского мы с Ромой расходимся. Так-то мы учимся в разных группах, вместе у нас только английский. Без Ромы становится сложнее. Я игнорирую бывших друзей, но атмосфера в аудиториях гнетущая. Даша, Света, Дима, Игорь здороваются со мной и, кажется, не против заговорить, но я демонстративно отворачиваюсь. Максим игнорирует меня, но я обращаю внимание, что он сидит один, а не за партой с Викой.
Остальные одногруппники замечают, что я держусь отдельно от своей компании и своего парня, и меня начинают одолевать вопросами: «А че? Че? Че у вас случилось? Вы поругались?». Я еле высиживаю до конца третьей пары, после которой небольшой перерыв на обед.
В столовой я сажусь за стол Ромы, Артура и их друзей. Сразу кладу голову на плечо своего парня, чувствуя колоссальную усталость.
– Все хорошо? – спрашивает Рома на ухо.
– У меня ощущение, что я пробежала марафон. Вся группа на меня пялится и спрашивает, почему я не общаюсь со своей компанией.
– Забей.
Почему я не могу воспринимать все так же легко, как Рома? Он, если не может повлиять на ситуацию, то говорит простое: «Похуй». И живет дальше без какого-либо груза. А я так не умею.
Рома обнимает меня одной рукой, поднимает на себя мое лицо и целует в губы. В столовой. На глазах у абсолютно всех. Я кожей чувствую, как на нас таращатся. Мне кажется, даже слышу, как шепчутся. А Рома продолжает целовать меня. Уже двумя руками обнимает. Я тоже обвиваю его шею, с удовольствием отвечаю на поцелуй и медленно расслабляюсь. Пускай что хотят думают и говорят. У меня самый лучший парень во всем университете. Рома никогда меня не предаст.
– Воу-воу, полегче, ребят, – насмешливый голос Артура заставляет нас с Самохиным отлипнуть друг от друга. Я не ошиблась: вся столовая, включая моих бывших друзей, пялится на нас. Рома продолжает меня обнимать, а я с улыбкой прижимаюсь к нему. – Если вам так невтерпеж, то в квартале от универа есть неплохой отель. – Артур говорит со знанием дела.
– Ты с Юлей уже опробовал его? – смеется Рома.
– Угу.
Я готова поспорить: Артур бросит Юлю. Это вопрос времени. Он не любит ее, в Сочи мне это стало очевидно. Встречается с ней, потому что она симпатичная и безотказная. Но рано или поздно Артуру это наскучит. Я даю им максимум еще месяца четыре.
После обеда я захожу в женский туалет возле столовой. Обычно здесь много людей, но сейчас он пуст. Я мою руки и достаю из сумки пудру, чтобы убрать блеск с носа и лба, как открывается дверь одной из кабинок, и выходит Вика. Вот блин.
