Текст книги "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Увидев меня, она тормозит на секунду. Я быстро отвожу взгляд от ее отражения в зеркале. Открываю пудру и беру в руки спонж. Вика становится через три раковины от меня и моет руки.

Нет, все-таки у меня не закрыт гештальт. Я не могу объяснить предательство лучшей подруги просто ее сучьей натурой. Мне кажется, должна быть какая-то причина.

– Почему, Вик? – поворачиваюсь к ней лицом. – Просто ответь мне: почему?

Она бросает на меня короткий взгляд в зеркало. Продолжает неспешно мыть руки с каменной физиономией, жирно намазанной косметикой. Вика сегодня в своих любимых кожаных леггинсах и свитере оверсайз. Чёрные волосы распущены. Красивая она. Но какая же сука.

Она заканчивает мыть руки, закрывает кран и сбрызгивает воду с ладоней в раковину. Сушилка для рук в женском туалете первого этажа сломана уже полгода.

Наконец-то теперь удостаивает меня взглядом.

– Ты неплохая, Кир. Иногда мне было с тобой действительно интересно и прикольно. Но хоть убей не понимаю, что в тебе находят лучшие из парней. Ты же абсолютная посредственность. Вот чем ты привлекла Самохина? У него были девушки гораздо красивее тебя. И еще есть другие в универе красивее тебя. Но он почему-то только на тебя смотрит, как Добби на хозяина, – презрительно кривится.

– Другие красивее меня – это кто? Ты?

– Да, я, – спокойно отвечает, глядя мне в глаза. – Я считаю, что я в разы красивее тебя. Но лучшие парни почему-то засматриваются на тебя.

Вика разворачивается и уходит из туалета, оставляя меня одну. Я стою, наверное, несколько минут. До меня не сразу доходит, что дело в обыкновенной зависти.

***

После занятий в универе мы с Ромой едем к нему домой. У меня с собой сумка вещей. Нам очень-очень нужно доделать проект по английскому. Мне нужна пятерка по экзамену. Поэтому никакого секса, пока мы не закончим проект. Это я мысленно так решила, но Роме еще не сказала.

Когда я переступаю порог Роминой квартиры, мне хочется присвистнуть. И я бы это сделала, если бы умела свистеть. Мало того, что она всего лишь в десяти минутах на машине от универа, так еще и очень просторная с дизайнерским ремонтом.

– Это квартира твоих родителей, да? – спрашиваю, оглядывая длинный светлый коридор с молдингами на стенах, из которого идет россыпь дверей.

– Да, мы тут жили, пока родители не купили коттедж в Подмосковье и не переехали.

Я снимаю пуховик и сапоги. Так чисто и красиво, что страшно до чего-то дотрагиваться.

– А ты с ними не переехал? Остался тут жить?

– Нет, конечно, переехал. Мне было четырнадцать лет, когда они купили коттедж. Школу я там окончил. Но когда мне исполнилось восемнадцать, родители отдали мне ключи от этой квартиры, и с тех пор я живу тут один. К ним в коттедж езжу только на длинные праздники и каникулы.

– Классно! – выдыхаю восхищенно, проходя вглубь квартиры.

Рома устраивает мне экскурсию. В его квартире большая кухня-гостиная с модной встроенной техникой. Высокие окна, телевизор чуть ли не на пол стены. Также в квартире три отдельные комнаты, два санузла, два балкона, гардероб и кладовка. Все вместе где-то метров сто пятьдесят по моим прикидкам. И все очень-очень красивое и дорогое.

– И ты тут живешь один? Зачем тебе столько места?

– Ну, может, однажды я буду тут жить не один, – Рома обнимает меня сзади и целует в щеку.

Его слова прозвучали... с намеком. Я чувствую, как меня заливает краска. Я не из тех девушек, которые, начав встречаться с парнем, сразу мысленно примеряют на себя его фамилию. Но сейчас мне сложно удержаться, и я начинаю представлять себя в этих хоромах.

Ну, во-первых, до универа реально десять минут на Роминой машине. Это уже огромный аргумент в пользу того, чтобы поселиться у Самохина. Потому что из коттеджного посёлка я еду в универ полтора часа на маршрутках и метро. У меня нет своего автомобиля, хотя права я получила в восемнадцать лет. Папа сказал, что купит мне машину, только когда будет точно уверен, что я хорошо вожу. Пока у отца такой уверенности нет.

Рома целует мою шею и забирается руками под кофту.

– Нет-нет-нет, – сбрасываю с себя его руки и отхожу на шаг – Сначала проект по английскому, потом все остальное.

– Проект долго делать, нужно зарядиться энергией.

Он снова подходит ко мне и целует. Я хочу оттолкнуть Самохина, но тело становится ватным. А с каждым поцелуем Ромы, с каждым прикосновением к моему телу внизу живота нарастает тяжесть.

Мы падаем на его кровать. Даже скрывать не буду, я ужасно соскучилась по Роме. Я так привыкла спать вместе с ним в Сочи, что дома моя кровать кажется мне холодной, пустой и одинокой. Хотя мы всего-то одну ночь провели порознь.

Мы быстро избавляемся от одежды, и, не медля ни секунды, Рома надевает презерватив и оказывается во мне. Боже, мы нацеловаться не можем. У меня пальцы дрожат, когда трогаю и глажу Рому. Это космос какой-то.

– Я соскучилась, – шепчу.

– И я по тебе.

– Мне холодно засыпать без тебя.

Рома сжимает мое тело обеими руками и входит в меня глубоко до конца. Я стону, и он тоже.

– Кир, я пиздец как влюблен в тебя. Хочу только тебя. Всегда. Каждый день.

Рома целует меня всю и везде. Дважды доводит меня до оргазма прежде, чем выпускает из постели. Я оставляю в его ванной свои вещи. Вешаю в его гардероб пару своих кофт и джинс. Потому что я буду часто здесь бывать.

Мы заканчиваем проект по английскому в полпервого ночи. Рома сохраняет презентацию на флешку и убирает ее в рюкзак. Я переодеваюсь в ночную сорочку и ложусь в кровать, Рома следом за мной и сразу заключает меня в объятия. Мы не набрасываемся друг на друга моментально, а лежим в обнимку.

Все хорошо, вот только меня не отпускает тема наших родителей. И хотя я знаю, что Роме похуй, решаю поговорить.

– Ты рассказал своим родителям про нас? – спрашиваю.

– Нет.

– А расскажешь?

– Не знаю, а надо? Вообще я не имею привычки обсуждать с ними свою личную жизнь.

Я выбираюсь из объятий Ромы и ложусь на локоть.

– Но если мы будем долго встречаться, они же узнают о нас.

Пожимает плечами.

– Ну узнаю и узнают.

Нет, все-таки тяжело что-то обсуждать с человеком, которому реально похуй.

Рома вздыхает.

– Прости, Кир, у меня не такие близкие отношения с родителями, как у тебя. Мне не важно их мнение. Мне все равно, что они подумают про мою девушку.

– А тебе самому не хочется наладить с ними отношения?

У меня просто в голове не укладывается, как могут быть такие отношения с родителями. Вернее – полное отсутствие отношений. Они отдали Роме эту квартиру и, типа, выполнили свой родительский долг перед ним. Зарабатывает на жизнь Рома сам за счет их с Артуром мобильного приложения. Машину Рома тоже купил себе сам.

Ну ок, самостоятельность в двадцать лет – это хорошо. Но у Ромы ведь и духовной связи с ними нет.

– Нет.

Так я и думала.

– Почему? Они же твои родители.

– Про отца я тебе говорил, я сильно сомневаюсь, что он мой биологический отец. А с мамой мне не о чем разговаривать. У нас нет общих тем.

Я молчу. Что тут сказать.

– Кир, ну ты же знаешь моих родителей! Ты их видела. Ты знаешь, какой у них образ жизни. Ну каких взаимоотношений с ними ты от меня хочешь? Все свое детство я наблюдал в этой квартире каких-то левых людей. Они не занимались мной, не проводили со мной время. У них другие интересы.

Выдохнув, кладу голову Роме на грудь. Слушаю его ровное спокойное сердцебиение.

– Моя мама сказала, что они с папой решили попробовать эту тему, потому что находились на грани развода, и это была как попытка спасти брак.

Рома молчит. Я решаюсь задать вопрос.

– А если мы с тобой через двадцать лет надоедим друг другу, мы тоже подадимся в эту тему?

Неправильно так далеко загадывать с парнем, с которым встречаешься всего неделю. Но после разговора с мамой я не могу не думать.

– Я не знаю, что будет через двадцать лет, Кир. Но хочется верить, что я не выживу из ума. Масса пар и через двадцать лет любит друг друга.

– Да, ты прав.

Мне надо успокоиться и перестать примерять ситуацию родителей на себя. Я – не они. Может, я вообще никогда замуж не выйду. Или выйду и буду счастлива со своим мужем до смерти. Если мои родители развелись, это не значит, что и я разведусь. И вообще – для начала нужно выйти замуж. А мне предложений пока ни от кого не поступало.

Рома перекатывается на меня сверху.

– Я не представляю, как ты можешь мне надоесть. Я и через двадцать, через тридцать, через сорок лет буду хотеть тебя, как сейчас.

Я смеюсь Роме в губы.

– Через сорок лет нам с тобой будет по шестьдесят. Вряд ли мы вообще хоть кого-то хотеть будем.

– Ну нет, – забирается руками под мою шелковую сорочку. – Когда нам будет по шестьдесят, мы дадим фору любым двадцатилетним.

Глава 46. Мой сумасшедший новогодний Роман

Три месяца спустя, 19 апреля

Неудобно жить на два дома. Раздражает до скрежета зубов. Четыре дня в неделю я живу у Ромы и три дня у мамы. Одна половина моих вещей у Самохина, вторая у родительницы. Я все время что-то забываю то там, то там.

«Вы с Ромой идете сегодня в клуб к Артуру?», получаю сообщение от Влады.

На кровати лежат три платья, на мне четвертое. Я примеряю одежду для похода в клуб. Но ни одно из платьев мне не нравится. То, которое я бы хотела надеть, осталось у мамы.

«Да. Как раз выбираю, что надеть»

«Я буду в этом»

Следом за сообщением от Влады следует фото черного мини. О май гад, оно трусы хоть прикрывает?

«Ты покоришь весь танцпол!»

Влада присылает «дразнящее» эмодзи с подмигиванием и высунутым языком. Убираю телефон в сторону и смотрю на платья, разложенные на кровати. Наверное, надену красное. Оно тоже короткое, но не как у Влады, конечно. Чуть подлиннее. Но ноги хорошо открывает. И грудь обтягивает. Да, пойду в нем.

Снимаю с себя сиреневое, которое мерила сейчас, и надеваю красное. Хотя розовое, которое осталось дома у мамы, лучше. Ну да ладно. Смотрюсь в зеркало. Пойдет. Осталось накраситься и накрутить кудри. Надеюсь, плойку я не забыла.

Звук поворачивающегося ключа во входной двери отвлекает меня от мыслей о прическе. Бросаю взгляд на часы. Рома рано. У них с Артуром встреча с инвестором, который вложился в их мобильное приложение. Обсуждают дальнейшее развитие компании. Из стартапа двух студентов их приложение превратилось в достаточно прибыльный бизнес.

Рома обещал обсудить с Артуром мое потенциальное трудоустройство к ним. Ну а что? У меня такое же хорошее экономическое образование, как у Самохина и Градова. Мы учимся в одном университете и на одном факультете. Я бы тоже могла что-нибудь делать для их приложения. Ну, там, бухгалтерию вести, например. Или еще что-то.

Выхожу из комнаты встретить Рому и замираю на месте. Ноги налились свинцом и не шевелятся. Иначе я бы убежала и спряталась. В прихожей стоят... родители Самохина. Альберт и Надя.

Заметив меня, тоже замирают. Смотрят с удивлением. Они успели снять верхнюю одежду и разуться. Но дальше в квартиру не проходят.

– Здравствуйте, – первой прерываю тишину. – А Ромы нет.

Они в таком же шоке, как и я. Интересно, их удивляет присутствие девушки в квартире их сына или их удивляет именно мое присутствие? Они ведь знают, кто я такая.

А может, они меня забыли? Господи Боже, хоть бы!

– Привет, Кира, – здоровается мама Ромы, продолжая удивленно на меня глядеть.

Черт, не забыли.

Альберт молча кивает мне.

– Эм, Рома на встрече с инвестором. Будет чуть попозже. Хотите чай? Или кофе?

Я предлагаю им чай или кофе в их же квартире. Как это, должно быть, смешно со стороны.

– Да, я позвонила Роме полчаса назад, он сказал, что задержится.

Рома знал, что его родители наведаются и не предупредил меня!? Судя по шоковому состоянию Альберта и Нади, их он тоже обо мне не предупредил. Я убью Самохина.

– Я бы выпила чаю, – говорит мама Ромы.

– Я тоже, – добавляет его отец.

Я убегаю на кухню, чтобы поставить чайник. На мне еще это дурацкое платье для похода в клуб – красное и короткое. Оно точно не подходит для знакомства с родителями любимого парня.

Я переживаю, что родители Ромы подумают про меня, про нас. А как мне их называть? Раньше я называла их по именам, а теперь? Надо по имени-отчеству? А я не знаю их отчества.

Альберт и Надя проходят в кухню-гостиную и садятся за обеденный стол. Я завариваю чай, излишне суетясь. Так некстати лезет в голову воспоминание, как я облила их грязью в новогоднюю ночь. Назвала извращенцами и добавила про их сына, что он идиот, дегенерат и дебил. О, Господи, а теперь я люблю их сына и не представляю без него своей жизни.

– Вы будете что-нибудь к чаю? Есть пирожные.

– Нет, я не ем сладкое, – отвечает Надя.

– Я тоже, – вторит Альберт.

Я разливаю по кружкам черный чай и ставлю перед ними. Себе тоже наливаю и сажусь за стол. Возникает неловкая пауза. Я украдкой их рассматриваю.

Надя выглядит хорошо и молодо. У нее слегка смуглая кожа, как будто она только после поездки на море, черные волосы и карие глаза. Рома очень на нее похож. Не знаю, сколько ей лет, но я бы дала, наверное, тридцать пять. Но, конечно, ей не может столько быть. Роме двадцать, значит, его маме минимум тридцать восемь, при условии, что она родила его ровно в восемнадцать лет. А я не знаю, во сколько лет Надя родила Рому. Может быть, гораздо позднее восемнадцати. Тогда ей сейчас больше сорока.

Альберт полная противоположность своей жене. У него густые седые волосы, белая кожа и голубые глаза. Я бы дала ему лет пятьдесят. А еще Рома совершенно на него не похож. Теперь я понимаю, почему он думает, что Альберт ему не родной отец. Внешнего сходства у них ноль.

Я не знаю, о чем с ними говорить, поэтому молчу. Вообще, странность ситуации зашкаливает, мне хочется провалиться под землю и придушить Самохина за то, что не предупредил о визите своих родителей. Хотя что бы я сделала? Ушла бы из дома? Не знаю. Но точно не сидела бы в этом слишком вызывающем красном платье для похода в ночной клуб.

– Как твои дела, Кира? – Надя первой прерывает неловкую тишину. – Как учеба?

– Спасибо, все хорошо. Близится к концу третий курс.

– Ты вместе с Ромой учишься, да?

– Да, мы на одном потоке, но в разных группах. У нас только английский вместе.

– И как тебе учеба? Нравится?

– Да, нормально.

Боже, что за нелепый диалог. Ситуация усугубляется тем, что никто из нас не притрагивается к своему чаю.

– А Роме, кажется, не очень нравится университет, – подает голос Альберт.

Его слова сильно удивляют меня.

– С чего вы взяли? По-моему, нравится.

– Мне так показалось, потому что он не планирует работать по специальности, а хочет заниматься только своим мобильным приложением.

– Так его мобильное приложение на экономическую тематику – про личные финансы. Нет, Роме очень нравится экономика.

Тот самый случай, когда ты знаешь своего парня лучше, чем его родители. При том, что вы вместе три месяца, а родители с ним с его рождения. Да, Рома не преувеличивал, когда говорил, что у него нет близких отношений с папой и мамой.

Альберт и Надя становятся мне противны так же, как в новогоднюю ночь. Не знаю, что в головах у этих людей. Почему они так безразличны к собственному сыну? Ну ладно, допустим, Альберт действительно Роме не отец. Но Надя? Она ведь точно его мама.

– Я знаю, какое у Ромы приложение, – спорит Альберт. – Я скачал себе. Очень удобное. Просто мне казалось, что создание мобильных приложений – любых – это про айти.

Вау‚ он скачал себе Ромино приложение. Может, еще не все потеряно в их отцовско-сыновьих отношениях?

– У них есть айтишник, который помогал им с технической стороны. Но само приложение, его концепцию придумал Рома с другом.

– А ты, Кира, работаешь где-нибудь? – спрашивает Надя.

– Пока нет. Возможно, скоро буду помогать Роме с его приложением.

– Да? – ее глаза загораются любопытством. На секунду даже кажется, что неподдельным. – А что именно будешь делать?

– Ну, я как раз хотела бы работать по своей специальности. Я могла бы делать что-то, связанное с бухгалтерией, банковскими счетами, транзакциями. Приложение же фиксирует движение денежных средств на картах и кошельках клиентов.

Надя кивает с улыбкой.

Я осмеливаюсь сделать маленький глоточек горячего чая. Просто чтобы заполнить этим действием образовавшееся снова молчание.

Когда хлопает входная дверь, кажется, мы все трое выдыхаем с облегчением. Рома – как спасательный круг для нашей неловкой тишины.

Он входит на кухню.

– Всем привет! – быстро оценивает обстановку за столом. – Мам, пап, познакомьтесь, это моя девушка Кира.

Вот Рома и сказал вслух то, что мы все трое боялись.

– А мы уже знакомы, – говорит Надя.

Она встает со стула, чтобы слегка обнять сына. Альберт лишь протягивает Роме руку. Самохин-младший отодвигает стул возле меня и садится рядом. С его появлением разговор идет живее. Надя интересуется делами сына, Альберт тоже периодически вставляет вопросы. С моих плеч уходит тяжесть. Я медленно расслабляюсь.

Но ровно до того момента, как Рома уходит с отцом что-то ему отдать. Это, собственно, и есть цель визита его родителей. Им нужно взять у Ромы какие-то документы. Оставшись вдвоем с Надей, я встаю из-за стола и принимаюсь убирать кружки. Чай все выпили до конца. Решаю не складывать чашки в посудомойку, а помыть их руками.

Надя берет тряпку и вытирает со стола, хотя на нем нет крошек. Мы ничего не ели. Закончив, она становится у раковины рядом со мной.

– Я рада за вас с Ромой, – говорит. – Вы красивая пара.

Кружка чуть не выпадает у меня из рук.

– Спасибо. – Я смываю пену и закрываю кран. Кладу на сушку рядом с раковиной. Набираю в грудь побольше воздуха. – Я хочу перед вами извиниться.

– За что? – удивляется.

– За то, что я наговорила вам в новогоднюю ночь.

– А что ты такого сказала?

– Я оскорбила вас, и я оскорбила Рому. Я назвала его дебилом, дегенератом и идиотом. На самом деле я так не думаю. У вас замечательный сын, и я очень его люблю, – выпаливаю как на духу.

Возможно, признание в любви было лишним.

Надя тепло улыбается.

– Все в порядке, Кира. Я не обижаюсь на тебя.

Она обнимает меня. Я не знаю, что мне делать в данной ситуации, поэтому обнимаю Надю в ответ.

Мне было важно мнение родителей Ромы о нас. Ему-то «похуй», а мне нет и никогда не было. Подсознательно я сильно переживала, как они отреагируют, узнав о нашей паре. Какими бы они ни были, но они родители парня, которого я люблю. Поэтому мне было важно, как они отнесутся к союзу Ромы и меня.

Объятие Нади крепкое и искреннее. Меня отпускает. Я понимаю: все хорошо. Однако, когда Самохины-старшие уезжают, я все равно устраиваю их сыну взбучку.

– Почему ты не предупредил меня, что приедут твои родители!? – сходу набрасываюсь на него.

– Прости. Прости. Прости. – Складывает руки в замок. – Мама позвонила ровно за минуту до того, как в ресторан вошел наш инвестор. Я не успел тебе написать.

– Все равно можно было бы найти возможность мне сообщить!

Я обиженно отворачиваюсь, а Рома обнимает меня сзади.

– Ну не сердись. Я тебя люблю. Знаешь, как сильно?

Рома целует меня в шею.

Я не могу долго обижаться, когда он признается мне в любви. Начинаю таять просто моментально.

– Люблю тебя сильно-сильно, – повторяет.

Улыбаюсь как довольная мартовская кошка.

– А ты меня?

– И я тебя тоже люблю, – шепчу. – И я даже сказала об этом твоей маме.

Рома смеется и целует меня в губы.

Мы признались друг другу в любви довольно скоро после начала отношений. Наверное, недели через две. Сказав Роме три этих слова, я сама удивилась, как естественно они прозвучали. Но самое главное – как я ощущала себя после признания. Мне стало легко и хорошо, меня охватило чувство восторга и эйфории.

Совсем не сравнить с тем, что было, когда я призналась в любви Максиму. После признания бывшему парню на меня словно легла бетонная плита. Вот что бывает, когда зачем-то говоришь такие важные слова тому, кого на самом деле не любишь.

Кстати, о бывших друзьях. Максим и Вика не вместе. Не знаю, почему я думала, что они будут встречаться. Но нет. Как мне донесли общие знакомые, Вика надеялась на отношения с Максом, но он бросил ее почти сразу после возвращения из Сочи. Вика была сильно расстроена. Я не общаюсь с ними и чувствую себя абсолютно счастливой от того, что вовремя избавилась от таких гнилых людей в своей жизни.

– Ну что, нам пора собираться? – Рома отпускает мои губы.

– Да, поторопись.

Я отхожу от Ромы к своему туалетному столику. Выдвигаю ящики в поисках плойки для волос. Ее нет. Тогда иду в ванную. Там тоже нет.

– Что ты ищешь? – спрашивает Самохин, видя мою суету.

Я уже начала злиться. Плойка осталась у мамы. Я забыла ее. Как и розовое платье, которое хотела надеть в клуб.

– Я хотела накрутить кудри, но забыла плойку у мамы. Меня бесит жить на два дома! – рявкаю зло. – Постоянно теряются вещи, я постоянно забываю их то тут, то там.

– Переезжай ко мне жить полноценно, – спокойно парирует. – Все твои вещи будут здесь, и ты не будешь ничего терять и забывать.

Я аж замираю на месте.

– Что ты сказал?

– Говорю, переезжай ко мне жить.

В кровь лошадиными порциями выбрасывается адреналин. Я онемела, приросла к месту. Рома подходит ко мне и кладет руки на талию. Становится серьезным.

– Кира, я хочу, чтобы ты жила у меня каждый день все триста шестьдесят пять дней в году. Хочу каждый день засыпать и просыпаться только с тобой.

Слезы брызжут из глаз. Без слов обнимаю Рому и висну у него на шее. Он кружит меня по комнате.

– Так ты согласна? Или ты не хочешь видеть меня чаще трех-четырех дней в неделю?

– Я хочу видеть тебя каждый день своей жизни, – льну к его губам.

Это просто какое-то сумасшествие. Не хватит слов в русском языке, чтобы описать, как я счастлива с моим Романом.

С моим сумасшедшим новогодним Романом.

Эпилог

Три года спустя, июль

– Вдохни глубже, – просит мама.

Я послушно втягиваю воздух в легкие и замираю. Родительница затягивает мой корсет.

– Зачем ты выбрала такое платье? – задает риторический вопрос. – Ты же в нем есть не сможешь.

– На Мальдивах отъемся.

– Готово! – объявляет и отходит от меня на шаг. Оглядывает меня с головы до ног.

Мамины глаза наливаются слезами.

– Кирочка! Доченька моя любимая! – складывает руки в замок. – Когда же ты у меня так вырасти успела?

– Мам, пожалуйста, не плачь. Ты испортишь макияж.

Я ковыляю на шпильках к ростовому зеркалу. Смотрю на себя и... не узнаю.

На меня смотрит невеста как с подиума Недели моды. Белое платье – такое неудобное и не дающее есть и дышать – настоящее произведение искусства. Корсет, обшитый кружевом, делает талию осиной. После него идет юбка, вышитая пайетками и жемчугом. Она обтягивает бедра и уходит вниз красивым длинным шлейфом. Грудная клетка открыта, так как корсет без бретелей. Ее немного прикрывает ожерелье с бриллиантами – подарок мамы Ромы. Волосы собраны в высокую прическу, из которой идет фата. Несколько прядей ниспадают на лицо красивыми локонами.

У меня дыхание перехватывает при виде собственного отражения.

– Кирочка, я так рада за тебя, – мама подходит и обнимает.

В дверь раздается короткий стук, и она открывается. Заглядывает голова папы.

– Ну что, идем? – Он резко осекается, бросив на меня взгляд. – Кира! Это ты?

– Да, пап, я, – смеюсь сквозь слезы.

Отец проходит в комнату и становится у зеркала возле нас с мамой. На родительнице платье светло-сиреневого цвета. На папе черный смокинг. Они такие красивые, и на мгновение я забываю, что они в разводе, и папа встречается с какой-то не то певицей, не то моделью примерно моего возраста. Хорошо хоть ему хватило ума не притащить ее на мою свадьбу.

– Ну что, пойдем? – первой прерываю тишину.

– Да, – папа отмирает. – Гости уже расселись по местам.

После развода родителей мы с папой отдалились друг от друга. Я не таю на него обид, просто он живет отдельно, и у него очень бурная личная жизнь. Но на своей свадьбе я хотела, чтобы он вел меня к алтарю.

Мы спускаемся на первый этаж нашего коттеджа. Вернее‚ это уже мамин коттедж. Она живет тут одна после того, как я переехала к Роме три года назад. У отца новая стильная квартира в Москве.

– Ну что, готова? – спрашивает меня с улыбкой.

Беру отца под руку и киваю. Папа подает сигнал диджею, и он включает музыку.

Мы выходим из дома в сад. Головы всех гостей повернуты к нам. Но я никого из них не замечаю. Мой взгляд устремлен только на одного человека. На моего жениха. На моего Рому.

Он стоит в темно-синем костюме возле цветочной арки и также не спускает с меня завороженного взгляда, как я с него. Я не слышу песню, не слышу свист и восторженные голоса гостей. Весь мир словно остановился.

Папа подводит меня к Роме, жмет ему ладонь и передает меня из своих рук в его.

– Ты прекрасна, – шепчет мне Рома одними губами.

– Я тебя люблю, – шепчу ему в ответ.

– Дорогие гости! Сегодня мы все здесь собрались... – Выездной регистратор – молодая женщина лет сорока – начинает торжественную речь.

Я не могу поверить, что этот день настал. Мы с Ромой женимся. Он сделал мне предложение полгода назад в новогоднюю ночь. Для нас обоих Новый год имеет особенный смысл. Это не просто праздник, это начало нас как пары.

Мы отмечали вдвоем у себя дома. Только я и Рома. Когда пробили куранты, и мы выпили по глотку шампанского, Рома встал передо мной на одно колено и достал из кармана бирюзовую коробочку с кольцом. Мы не говорили до этого о свадьбе, поэтому предложение Ромы стало для меня настоящим сюрпризом. Я опустилась к нему на пол и, зарыдав от счастья, сказала: «Да».

Сразу после новогодних праздников мы начали готовиться к торжеству. Сейчас модно не устраивать свадьбы, но нам с Ромой хотелось. Мы решили делать банкет в нашем коттеджном поселке дома у моей мамы. У нее большой красивый сад, и здесь помещается шатер. У Самохиных сад меньше.

А сегодня утром я проснулась с мыслью, что нахожусь во сне, и это все не может быть правдой. Но это правда. Рома в красивом костюме стоит передо мной и, счастливо улыбаясь, отвечает:

– Согласен.

А я вторю ему:

– Согласна.

Мы надеваем друг другу кольца, нас объявляют мужем и женой, и мы сразу целуемся. Рома отрывает меня от земли и кружит в воздухе.

– Я люблю тебя, Кира Самохина, – успевает сказать мне на ухо перед тем, как нас окружают гости.

Родственники и друзья наперебой рвутся обнять нас и поздравить. На нашей свадьбе собралось пятьдесят человек. Большинство из них со стороны Ромы, потому что у него на удивление оказалось много родни. Одних только двоюродных братьев и сестер человек десять, не меньше.

Когда поздравления заканчиваются, ведущий предлагает всем гостям пройти в шатер и занять свои места. Мы с Ромой медлим. Он обнимает меня, а я украдкой смотрю ему за спину на ворота дома.

– Они не приехали, – тихо говорю, чувствуя привкус горечи во рту.

Тело Ромы напрягается под пиджаком. Он шумно выдыхает мне на ухо.

– Возможно, им нужно еще время. Пойдем к гостям?

Киваю. Рома берет меня за руку и ведет к шатру. Но мы и двух шагов сделать не успеваем, как издалека за спиной раздается громкое:

– Ну вы же не думали, что мы пропустим вашу свадьбу!?

Мы с Ромой одновременно замираем на месте и поворачиваем головы. У меня из груди вырывается громкий всхлип.

К нам направляются Артур и Влада. Они приехали! Они приехали на нашу свадьбу!

Я срываюсь с места и со всех ног, застревая шпильками в мягкой земле и путаясь в подоле платья, мчусь к ним. Влада бежит мне навстречу, и через пару секунд мы тонем в объятиях друг друга. Я плачу. Мой красивый свадебный макияж размазывается по лицу.

– Вы все же приехали. Вы все же приехали, – бормочу‚ крепко вцепившись в подругу.

Влада тоже плачет. Мы вместе плачем и смеемся. Артур и Рома крепко обнимаются, и, глядя на их объятие, я начинаю рыдать еще сильнее.

Последние годы были тяжелыми для всех нас. После того кошмара, который пережили Артур и Влада, мы почти перестали общаться. Нам всем требовалось время, чтобы прийти в себя. Больно было всем.

Я отправила Владе и Артуру приглашение на нашу свадьбу, не рассчитывая, что они приедут. Но все равно сегодня целый день я ждала именно их. Смотрела из окна своей комнаты на пребывающих гостей и искала глазами только их.

– Разве мы могли не приехать? – отвечает мне Артур.

Он выпускает Рому и тянется обнять меня. Я тоже обнимаю Градова и по-дружески чмокаю в щеку.

– Не знаю. Вам далеко ехать.

– Ерунда, – отмахивается Артур. – Но мы отвыкли от московских пробок, поэтому немного не рассчитали время и опоздали на вашу торжественную часть.

Я оглядываю ребят с головы до ног. Боже, какие они красивые. Влада подстригла черные волосы, теперь они чуть ниже плеч. На подруге красивое платье до колен цвета пыльной розы. Артур в классическом костюме.

Но главное не их одежда. Главное – их глаза. Они светятся счастьем. Когда я видела Артура и Владу в последний раз, их глаза были полны боли, печали и отчаяния. А сейчас... они словно переродились заново, и я счастлива за них больше, чем за себя в день своей свадьбы.

Я делаю к ребятам шаг и обнимаю их двоих. Артура левой рукой, а Владу правой. Сверху нас троих обнимает Рома. Так и стоим вчетвером. Я снова начинаю плакать.

– Пойдемте? – предлагает мой муж. – Самое интересное начинается сейчас.

И мы вчетвером направляемся к шатру. Я крепко держу под руку Владу. Рома обнимает за плечи Артура. И вот теперь я с легким сердцем понимаю: все самое плохое наконец-то осталось позади.

Конец

История Артура и Влады в книге «Смотри на меня»