Текст книги "Подари мне ребенка (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 29. По-настоящему
Сергей
С Илоной у меня остается одно незаконченное дело: тест ДНК. В принципе, я верю, что она беременна от меня, но всё же хочу увидеть доказательства этому. Нахожу в интернете клинику, которая проводит тесты на отцовство на самых ранних сроках беременности. Для анализа требуется кровь из вены беременной женщины и мазок из ее ротового зева.
Я опасаюсь везти Илону в клинику. Среди врачей очень развита коррупция, мне ли не знать. Когда два года назад в нашу больницу пришел новый главврач, он уволил за взятки половину докторов. Вдруг Илона подкупит врача? Кто ее знает. Поэтому я договариваюсь с клиникой, что сам привезу кровь и мазок, а не они возьмут их у беременной.
Собираю в пакет вещи Илоны, которые она оставила в моей квартире, и пишу сообщение, что еду к ней. Она звонила несколько раз в течение недели, я не брал трубку. Не мог заставить себя говорить с ней. Мне и сейчас тяжело к ней ехать. Противно не то, что разговаривать с Илоной, а даже рядом находиться и дышать одним воздухом.
Она открывает дверь не сразу. Мне приходится несколько раз нажать на звонок.
– Привет, – здороваюсь первым.
Илона бледная. Даже не бледная, а серо-зелёная.
– Привет, – сипло произносит.
Не дожидаясь приглашения, прохожу в квартиру.
– Я привёз твои вещи, – ставлю пакет на пуфик. – И мне нужно взять у тебя кровь из вены и мазок изо рта.
– Зачем? – удивляется.
– Для анализа ДНК.
– А. Хорошо, – соглашается.
Илона, пошатываясь, проходит в комнату. Я первый раз у нее дома. Маленькая однушка без особого ремонта. Снимаю верхнюю одежду и прохожу с рюкзаком вслед за Илоной. Она сидит на диване, прикрыв глаза. Лицо покрыто испариной.
– Тебе плохо? – спрашиваю.
Несмотря на ненависть, презрение и отвращение к Илоне, в данный момент я испытываю легкое беспокойство. Невооруженным глазом видно, что ей нездоровится.
– Да, очень сильный токсикоз. Пришлось взять больничный на работе.
– Сколько раз в день рвота?
Я не гинеколог, но знаю, что слишком сильный токсикоз может быть опасен. Бывают случаи, когда с токсикозом госпитализируют в больницу.
– За утро четыре раза была.
Многовато.
– А вчера?
– Я не считала. Но много.
Если у Илоны вся еда выходит обратно, то плод почти ничего не получает. Это плохо.
– Скорую вызывала?
– Нет.
– Но сама к врачу ходила? Как ты больничный открыла?
– Позавчера была в женской консультации, они открыли мне больничный.
Не то чтобы я сильно переживаю за состояние Илоны, но чувствую себя как будто бы должным ей помочь. Только этого мне не хватало – возиться со стервой. Но с вероятностью 99% она беременна от меня. Ребёнок-то не виноват в том, что его мать такая сука.
Вздыхаю.
– Я сейчас возьму у тебя кровь и мазок, а потом вызову скорую. Пускай в стационаре оценят твоё состояние и решат, что с тобой делать.
Молча кивает. Илона выглядит так, будто ее все силы покинули. Прогоняю подальше непонятно откуда взявшуюся жалость и принимаюсь за дело. Перетягиваю Илоне жгутом руку и набираю полную пробирку крови. Затем беру мазок изо рта. На протяжении всех моих манипуляций она сидит с закрытыми глазами и даже не шевелится. Ей правда плохо, это видно.
Вызываю скорую. Решаю дождаться бригаду, хотя любая лишняя секунда рядом с Илоной увеличивает мое к ней отвращение в геометрической прогрессии. Илона ложится на диван, свернувшись калачиком, и смотрит на меня из-под прикрытых век. Мне становится неприятно от ее взгляда, хочется поежиться. Побыстрее бы приехала скорая.
– Тест ДНК покажет, что ребёнок твой, – говорит утвердительным тоном. – Что будешь после этого делать?
– Ничего. А что я, по-твоему, должен буду делать?
– Бросишь своего ребёнка? – спрашивает с укором.
Тихо смеюсь. Илона как классическая стерва решила вселить в меня чувство вины и с помощью него манипулировать мною.
– Буду платить алименты, буду видеться и общаться с ребёнком. Больше я ничего не должен.
– Думаешь, когда ребёнок вырастет, он скажет тебе спасибо за то, что ты присутствовал в его жизни в лучшем случае только по выходным?
– Я думаю, что у тебя не получится вселить в меня чувство вины и уж тем более у тебя не получится мною манипулировать, – отвечаю спокойно, но со сталью в голосе. – Ты в своем гениальном плане Барбаросса крупно просчиталась, Илона. Тебя ждет будущее матери-одиночки. И знаешь, я тебе искренне сочувствую. Ты молодая и красивая, запросто могла бы найти мужчину, который полюбил бы тебя и захотел с тобой семью. Может, ещё встретишь такого. Но с ребёнком это сделать гораздо сложнее. Не каждый мужчина согласится воспитывать чужого. Ты хотела получить мужа и семью, а добилась ровно обратного эффекта. Мне тебя жаль.
Ни один мускул не дергается на ее лице. Впилась в меня стервозным взглядом, не мигает. А я непроизвольно задумываюсь, что только что сказанное мною ведь и к Тане тоже относится. И аж сердце саднить начинает.
Нет, Таня не будет матерью-одиночкой. Таня не будет одна. С ней я буду. Мы вместе будем растить нашего ребёнка.
Эта мысль ошеломляет меня. Но в то же время она кажется мне самым правильным из всего, о чём я когда-либо думал. Дыхание сбивается, когда представляю нас с Таней одной семьей. Вместе будем не спать по ночам, когда раскричится ребёнок. Вместе будем радоваться его первым шагам, первым словам. Вместе будем переживать, когда пойдет в садик, в школу. Вместе будем его баловать и воспитывать.
Воображение уже не остановить, оно одну за другой подбрасывает картинки нашего счастливого семейного будущего. Тело дрожью пронизывает от предвкушения всего, что я сейчас нафантазировал. И как же мне хочется к ней. Прямо сейчас, в эту секунду. Не с ненавистной Илоной сидеть, а с любимой Таней.
Любимой….
Из десятков девушек, с которыми я состоял в связях, самые сладкие, самые страстные ночи у меня были с Таней. Вспоминаю их постоянно. Кожа Тани – нежный бархат. Волосы – жидкий шёлк. Губы – сладкий шоколад. Внутри все сжимается, в тугой узел скручивается от желания хоть раз повторить нашу ночь.
А видеть Таню беременной моим ребёнком – это что-то непередаваемое. Живота хоть ещё и не видно, а одно только осознание, что Таня носит именно моего ребёнка, заставляет сердце биться чаще. То, что я испытываю к Тане сейчас, совсем не похоже на то, что я испытывал к ней в школе. Тогда меня плющило и колбасило от нее. Сейчас нет такого микса и круговорота гремучих чувств. Сейчас все тихо и спокойно. Но настолько глубоко, настолько прочно, что нет сомнений: это по-настоящему.
Вот только как Таня отнесётся к тому, что от меня беременна ещё одна женщина? Как отнесётся к тому, что помимо нашего ребёнка у меня будет второй? Пусть нежеланный, но ведь мой ребёнок, которого я не вычеркну из своей жизни. Мне ещё предстоит рассказать обо всем Тане. Поймет ли она? И захочет ли быть со мной после такого? Она от измены Захара до сих пор не отошла, а тут я с таким сюрпризом. И вроде ничего Тане не обещал, а всё равно предал.
Мои мысли прерывает звонок в дверь. Приехала скорая. Минут пятнадцать они возятся с Илоной, а потом забирают её с собой с небольшой сумкой вещей. Я провожаю Илону до кареты скорой помощи, затем сажусь в свой автомобиль и еду в клинику. Отдаю врачу биоматериал Илоны, сдаю свой и отправляюсь ждать результат.
Глава 30. Холостяки
Результат теста ДНК приходит через неделю. Илона беременна от меня. Я и не сомневался, но всё же теплилась надежда: вдруг нет? А сейчас я смотрю результат, пришедший мне на электронную почту, и чувствую наступление самого настоящего апокалипсиса.
Все упирается в Таню. Как она отнесётся, как отреагирует? Сейчас для меня это главное. Сам-то я смогу потянуть ещё одного ребёнка и финансово, и по времени. Это не столь большая проблема. А проблема то, что я хочу быть с Таней, вот только захочет ли она быть со мной, зная, что у меня на стороне есть ещё один ребёнок? Таня и так не хочет новых отношений после Захара, не доверяет мужчинам, а тут я с такой проблемой. А ведь к ребёнку в обязательном порядке будет прилагаться Илона. Хочу – не хочу, а придётся с ней общаться и даже видеться.
Но пока Илона не родила, взаимодействие с ней я сведу к минимуму. В день, когда ее увезли на скорой, она позвонила мне. Я не хотел брать трубку, но все же ответил. Илона сказала, что ей предложили лечь в больницу на несколько дней, и попросила привезти ей какие-то вещи. У Илоны есть родители, две сестры, куча других родственников и друзей, но именно я, по ее мнению, должен привезти вещи. При том, что у меня даже нет ключей от ее квартиры. Когда я отказал, вновь услышал укоры и попытки манипулировать ребёнком.
Думаю, так будет всегда. Илона будет пытаться манипулировать. А когда до нее наконец-то дойдёт, что манипулировать мною не получится, она начнет ставить палки в колёса моему общению с ребёнком и будет настраивать его против меня. Стерва есть стерва. Что с нее взять.
Вечером в день получения результата ДНК-теста еду в бар на встречу с друзьями. Совершенно нет настроения, но мы давно договаривались. Я бы лучше провёл этот вечер с Таней, но она сказала, что после работы поедет к родителям и останется у них на ночь. Они уже что-то купили для малыша и хотят ей передать. Ну и в целом им теперь хочется больше времени проводить с дочкой.
С тяжелым камнем на душе захожу в бар. Приятели уже сидят за столиком на четверых. Жму им руки и сажусь на единственный свободный стул. Почти к тридцати годам у меня осталось только три близких друга.
Матвей – мой однокурсник. Он никогда не работал врачом, ещё во время учебы в мёде занялся бизнесом по поставкам медицинского оборудования в Россию. Единственный из нашей компании холостяков, кто был женат. Несколько лет назад Матвей развёлся. Жена ревновала его к каждому столбу и выедала ложечкой мозг. Мы с приятелями до сих пор вспоминаем ее с содроганием. За спиной у Матвея мы дали его бывшей жене кличку Юля-пила. К счастью, другу хватило моральных сил развестись. Теперь Матвей тоже холостяк, и снова жениться не хочет ни за что в жизни.
Женя – мой начальник, заведующий хирургическим отделением в нашей больнице. Он учился со мной и Матвеем, но на три курса старше. Мы иногда вместе тусили. Женя – потомственный хирург в четвёртом поколении. Он помог мне устроиться в больницу после ординатуры, а через год получил повышение до завотделением и стал моим начальником. Но у нас сохранились дружеские отношения.
Костя – школьный учитель алгебры и геометрии. Они с Женей были одноклассниками. В нашей «медицинской» компании Костя немного странно смотрится. Но так как во время встреч о работе мы практически не говорим, то разность профессий не чувствуется.
– Ребят, у меня ситуёвина…. – Матвей нервно барабанит пальцами по деревянному столу.
– Что? – спрашивает Костя, закидывая в рот фисташку и делая глоток пива. – Упал спрос на медицинское оборудование?
– Нет. Наоборот вырос.
– А что тогда?
– Помните, я рассказывал, что покупаю компанию-конкурента?
– Ну?
– Оказалось, там работает главбухом моя бывшая жена.
За нашим столом воцаряется гробовая тишина. Мы с Женей и Костей переглядываемся.
– Юля-пила?! – восклицает Женя.
– Юля что? – не понимает Матвей.
Пихаю Женю ногой под столом.
– Пила, – отвечает за него Костя. Я мысленно матерюсь. Матвей никогда не разрешал критиковать его жену, даже когда развёлся с ней. Если он узнает, какое прозвище мы ей дали, набьёт нам морды. – Ну, она же пилила тебя все время, – продолжает Костян. – Мы с ребятам прозвали ее пилой.
Матвей таращится на нас, потеряв дар речи.
– Ну, это давно было, – говорю, пытаясь спасти ситуацию. – Когда она запрещала тебе с нами видеться. Но когда ты развёлся, мы перестали так ее называть.
– Вы охренели называть мою жену пилой?! – агрессивно возмущается.
– Да не называем мы ее так!
– К тому же она твоя бывшая жена, – добавляет Костя, делая акцент на «бывшей».
Матвей зло стискивает в руке стакан с пивом.
– Так что ты хотел рассказать? – стараюсь перевести тему. – Ты купил компанию, а там Юля работает?
– Да, – буркает.
– Даже не знаю, что меня больше удивляет, – Женя делает глоток из стакана. – Что ты случайно встретил Юлю через несколько лет после развода или что Юля работает. Ты сказал, она главный бухгалтер?
Мы с Костей обмениваемся взглядами. Надеюсь, Матвей не заметил в интонации приятеля двойной смысл. Дело в том, что когда Матвей и Юля были женаты, она не работала. Вообще. Сидела целыми днями дома и в прямом смысле ни хрена не делала. Из-за круглосуточного ничегонеделания у Юли ехала крыша, и ей мерещилось, что Матвей изменяет. А друг ещё защищал ее: Юлечка много по дому делает, полы моет, борщ варит. Это же так тяжело и совсем несовместимо с работой.
– Да, она главбух, – к счастью, Матвей не заметил подоплёки. – И я теперь не знаю, что мне делать. Если я ее уволю, то это будет как-то по-детски, что ли. Типа я ей мщу. А с другой стороны, так как я сейчас объединяю компании, то с главбухом мне нужно коммуницировать каждый день. Если б она была простым бухгалтером, то ещё ладно, можно было бы не замечать ее. Но она главный бухгалтер! Я не могу игнорировать главного бухгалтера, особенно в период слияния компаний.
– Увольняй, – категорично заявляет Женя. – Или продавай компанию обратно. В общем, что хочешь делай, но чтобы Юли возле тебя не было. Иначе ты опять…
Я не даю Жене договорить, снова пихая его под столом. Наверняка он хотел сказать «иначе ты опять превратишься в подкаблучника».
– Иначе я опять что?
– Иначе ты опять не будешь с нами видеться, – быстро нахожусь с ответом. – Когда ты был женат, ты почти перестал общаться с нами.
– Потому что когда есть семья, приоритеты другие. Вам не понять, потому что у вас семьи никогда не было. Вы привыкли тусоваться, часто менять девушек. Вы не понимаете, что значит, когда есть обязательства перед человеком. Жена – это самый главный человек…
Матвей продолжал бы тираду дальше, но Женя с Костей демонстративно зазевали.
– Да ну вас, – Матвей бросил на стол смятую салфетку, давая понять, что больше не хочет говорить.
– У меня тоже ситуёвина…. – грустно говорю. Не то чтобы я хочу пожаловаться на жизнь, но тяжело носить все в себе. – От меня беременны две девушки.
Женя давится пивом, Костя выплевывает его обратно в стакан, а Матвей замирает с поднесённым ко рту кольцом кальмара.
– Что?! – восклицают втроем одновременно.
– От меня беременны две девушки, – повторяю.
Друзья в шоке замолкают.
– Это как?! – Матвей первый прерывает долгое молчание за столом.
– Ну, с одной запланированно, со второй нет….
– В смысле запланированно? – удивляется Женя. – У тебя разве есть постоянные отношения?
– Нет. Это Таня. Мы с ней решили родить совместного ребёнка.
Матвей и Женя поверхностно знают Таню, поскольку в студенчестве она иногда приходила на наши тусовки. Костя один или два раза тоже ее видел.
– Зачем?
– Ну, мы взрослые люди и захотели ребёнка. Что вас удивляет?
– Всё.
– Так у Тани же кто-то был, – вспоминает Костя.
Ах, как же я забыл, что Костян к ней подкатывал. Но Таня тогда уже встречалась с Захаром, поэтому дала Косте от ворот поворот.
– Она рассталась с ним.
– Да? – удивляется. – А почему ты мне об этом раньше не сказал?
В груди вспыхивает неприятное чувство. Оно быстро разрастается по всему телу, начинает пожирать меня. Это… ревность?
– А тебе зачем? – спрашиваю с претензией.
– Между мной и Таней пробежала искра, но она тогда была в отношениях, так что у нас не сложилось. Но раз теперь она свободна…
– Никакой искры между вам не было! – перебиваю. – И Таня не свободна. Она ждет ребёнка от меня.
Костя недовольно цокает.
– Опять я опоздал, – с сожалением.
– А вторая кто? – влезает в нашу с Костей перепалку Женя.
Вздыхаю.
– Помнишь, у нас в больнице работала медсестра, Илона?
Женя прищуривается, вспоминая.
– Сисястая брюнетка?
– Да.
– Помню, – пару секунд таращится на меня. – Ты что, мутил с ней?!
– После того, как она уволилась, – спешу оправдаться перед начальником. Женя не поддерживает служебные романы, хотя среди врачей они очень распространены. Считает, что отношения на работе мешают трудовому процессу. В принципе, я согласен, поэтому никогда не вступал в связи с женщинами-коллегами по больнице.
– Так-так, это интересно. И как же ты умудрился с двумя одновременно?
– С Таней мы планировали, а Илона проколола презервативы, чтобы специально от меня забеременеть. Думала, так я на ней женюсь.
Женя присвистывает.
– И правда ситуёвина. Что думаешь делать? Правда, что ли, женишься?
Не успеваю ответить, как Костя перебивает:
– Серёг, не вздумай жениться на такой бабе. Она будет хуже матвеевской Юли.
– Что значит хуже моей Юли? – тут же щетинится Матвей. – При чем тут вообще моя Юля?
– А чего это ты уже называешь ее «моя»?
Матвей осекается.
– Я не собираюсь жениться на Илоне, – вступаю в разговор, пока Костя и Матвей не поругались. – Я так и сказал ей. Алименты платить буду, с ребёнком общаться буду, но жениться на ней нет. Просто сама по себе ситуация очень неприятная.
Матвей пожимает плечами.
– Не знаю, что неприятного. Двое детей лучше, чем ни одного.
Ещё один важный момент из бывшей супружеской жизни Матвея и Юли: у них не получалось родить ребёнка.
– Мот, ты в своем уме? – восклицает Женя. – Стерва проколола презервативы! Представь, если бы такое с тобой случилось!
– А не надо спать с кем попало.
Костя неодобрительно качает головой.
– Всё, пацаны, – обращается ко мне и Жене. – Мы снова его потеряли. Хватило одной встречи с Юлей-пилой, и нет больше друга. Мот, – смотрит на него, – знай: мы будем по тебе скучать.
– Да пошли вы! Вот такие вы друзья, да? Мою жену у меня за спиной обсуждали, кличку ей придумали. Знаете, что? Посмотрю я на вас, когда вы женитесь, и припомню вам все. И вашим жёнам тоже клички придумаю.
– Я никогда не женюсь! – категорично заявляет Женя.
– Я тоже! – вторит ему Костя.
Я молчу.
– Серёг?
– Что?
Бровь Жени ползёт вверх.
– Отстаньте от меня! – рявкаю.
– Ладно, пацаны, предлагаю отвлечься от проблем Матвея и Сереги вон на тех прекрасных девушек, – Женя указывает глазами на столик в нескольких метрах от нас. Осторожно перевожу на него взор, там сидят три девушки.
– Понятно, вы как всегда, – бурчит Матвей. – Я пошел. Рад был увидеть вас.
Матвей поднимается с места и бросает на стол несколько купюр за свой заказ.
– Юле-пиле от нас привет передавай, – подкалывает его Костя. – Скажи ей, что мы стали ещё аморальнее.
Когда Юля запретила Матвею общаться со мной, Костей и Женей, она аргументировала это тем, что мы «аморальные типы».
Матвей показывает Косте фак и натягивает куртку. Затем жмёт нам руки и уходит.
– Чур, моя рыжая, – говорит в предвкушении Женя. – У меня рыжих ещё не было.
– А моя блондинка, – Костя проходится по девушке хищным взглядом. – Серёг, тебе шатенка осталась.
Снова смотрю на столик с девушками. Шатенка ничего такая. Кукольные черты лица, аппетитная грудь. В моем вкусе. Вот только меня не торкает. Разглядываю и понимаю: да, красивая. Но не хочу.
А вспоминаю Таню, и аж все трепещет внутри, сжимается, в узел закручивается. Сердцебиение учащается, дыхание сбивается. Хочу к ней. Как же я хочу к ней. Ещё ведь не сильно поздно? Только девять.
– Ладно, ребят, мне пора, – подскакиваю со стула. По примеру Матвея бросаю на стол деньги за свой заказ. – Удачи с блондинкой и рыжей.
Выбегаю из бара, на ходу застёгивая куртку и вызывая такси.
Глава 31. Прости меня
Татьяна
Забота родителей утомляет. Они носятся со мной так, будто я не беременная, а инвалид. Накупили ребёнку пелёнок и бодиков. Зачем? Срок ещё совсем маленький, пол ребёнка неизвестен. Ну и тревожно покупать малышу вещи настолько заблаговременно. Я не то чтобы суеверная, но не надо.
– Я смотрела в интернет-магазине коляски….
У мамы горят глаза, как никогда. Да уж, не было у нее в жизни счастья, пока на горизонте не замаячил внук. Ошибкой было соглашаться приезжать к родителям с ночевкой. И ведь уже не уедешь. Обидятся. Да и поздно, почти десять.
Мамину болтовню про коляски прерывает звонок в дверь.
– Кто это? – удивленно смотрит на отца.
– Не знаю, я никого не жду.
Звонок повторяется. Ещё раз переглянувшись с отцом, мама идет открывать.
– Сергей! – доносится до меня мамин восторженный голос.
– Здравствуйте, это вам, – отвечает ей Серёжа.
– Ах, какая красота! Тань, а что же ты не сказала, что Сергей приедет? Я бы пирог испекла.
Я сижу ни жива ни мертва. Мы с Серёжей не виделись после того ужина у моих родителей, когда он признался, что был влюблён в меня в школе. Общались только по телефону и исключительно на тему моего самочувствия. Сегодня утром я обмолвилась, что после работу поеду к родителям и останусь у них.
И он приехал…
– Добрый вечер! – Сергей проходит в гостиную и жмёт руку папе. За его спиной маячит довольная мама с букетом цветов.
– А мы как раз рассматриваем обновки для малыша, – говорит отец.
– Ого, как много!
Я боюсь поднять на Серёжу глаза. Щеки запылали румянцем. Он садится на диван по другую сторону от меня. Нас разделяет груда детских вещей.
– Такое все милое и красивое, – в голосе Серёжи звучит улыбка.
Он берет маленький комбинезончик бирюзового цвета и рассматривает. Светится счастьем. Я медленно расслабляюсь и тоже заряжаюсь хорошим настроением.
Наши взгляды встречаются. Его обычно холодные глаза сейчас кажутся тёплыми. Они согревают. Я взволнованно вздыхаю, а Серёжа находит за кучей детских вещей мою ладонь и сжимает ее. Дергаюсь. Он переплетает наши пальцы, продолжая смотреть на меня. Такое ощущение, что время остановилось. Я не слышу мамину болтовню, не слышу звук работающего телевизора. Есть только я и Серёжа.
– Пойдёмте чай пить! – громогласно басит отец, врываясь в наш с Серёжей магический момент.
Мы вынуждены разорвать руки и переместиться на кухню. Сергей так легко общается с моими родителями. Мне до ужаса приятно, что они хорошо его приняли, забыв тот неприятный случай с сигаретами. Захара вообще не вспоминают. Ну или по крайней мере не говорят о нем при мне.
Серёжа веселит родителей байками про больницу. В силу возраста им близка эта тема. Я тоже увлекаюсь разговором, смеюсь. Так легко и хорошо на душе. Я рада, что Серёжа решил приехать. Но когда стрелка часов переваливает за одиннадцать, пользуясь случаем, объявляю родителям, что мы с Серёжей поедем домой.
– Как поедете? – мама, опешив, разводит руками. – Оставайтесь у нас.
От такого предложения сердце к горлу подскакивает. Будет странно, если мы с Сергеем ляжем спать в разных комнатах. А спать вместе, когда за стенкой папа с мамой, я не могу. Да и от одной мысли, что мы с Сергеем окажемся в постели почти без одежды, по телу дрожь проходит.
– Нет-нет, завтра нам обоим на работу.
– Таня, ты же собиралась у нас оставаться, – напирает родительница.
– И мне, и Серёже от вас далеко ехать.
Судя по лицу Холода он вроде как и не против остаться тут на ночь. Толкаю его ногой под столом.
– Да, мы поедем. В другой раз переночуем у вас.
С души падает камень. Разочарованные родители идут провожать нас в прихожую. Мы забираем пакеты с детской одеждой и выходим из квартиры.
– Спасибо, – благодарю друга. – На самом деле я не хотела у них оставаться. И правда от них очень далеко на работу ехать, пришлось бы вставать на сорок минут раньше.
– Я доеду с тобой до твоего дома, провожу тебя. А потом на такси к себе поеду.
– А твоя машина? Тут останется?
– Я сегодня без автомобиля. Встречался вечером с друзьями, выпил пару глотков пива.
– А, хорошо.
Я сажусь за руль, Серёжа рядом на переднее пассажирское. Даже не скрываю улыбки от того, что мы с Холодом побудем наедине ещё немного. Я соскучилась, если признаться честно.
По дороге мы говорим о ребёнке. Недавно я была на приеме у Игоря Сергеевича, гинеколога в Серёжиной больнице. У меня хорошие анализы, токсикоз беспокоит намного меньше. Скоро первый скрининг, где мы впервые увидим нашего малыша. Я в предвкушении.
Серёжа провожает меня до квартиры. Я не хочу, чтобы он так быстро уходил, поэтому приглашаю его зайти. Холод как будто ждал моего приглашения. На кухне ставлю чайник, начинаю суетиться. А Серёжа подходит сзади и опускает руки мне на предплечья. Замираю.
– Таня.… – выдыхает мне в волосы.
По телу табуном побежали мурашки, сердце задрожало. Серёжа ведет руки с моих предплечий дальше, заключает меня в кольцо. Обнимает. Я боюсь шелохнуться, натягиваюсь как струна. Он целует меня в висок. Потом в скулу. Трется лбом о мою щеку. Осторожно, медленно-медленно, поворачиваю к Серёже голову. Чувствую его горячее дыхание на своей коже. Наши лица совсем близко, в паре сантиметров. Холод опускает взгляд к моим губам. Душа в пропасть проваливается.
Он делает это. Целует меня в губы. Мягко, осторожно, ласково. Я начинаю дрожать в Серёжиных руках. Он чувствует? Холод перемещает одну руку мне на лицо, чуть усиливает поцелуй. Шумно выдохнув, опускаю веки и отвечаю. Я столько о нем мечтала. Каждый день.
Поцелуй очень осторожный, нежный, без сумасшедшей страсти. Я поворачиваюсь к Серёже всем корпусом, кладу ладони ему на плечи. Какое же это непередаваемое чувство. Веду руки к его шее, ныряю пальцами в отросшие волосы на затылке. Наслаждаюсь.
Сергей первым отрывается от меня. Сама бы я не прервала поцелуй ни за что на свете.
– Таня, – с волнением произносит мое имя.
Мне становится страшно. На лице Серёжи боль и отчаяние, а сам он выглядит так, будто хочет сказать мне какую-то плохую новость.
– Что такое?
Чувство счастья испарилось. Теперь меня охватила тревога.
– Прости меня.
– За что?
– Прости меня, если сможешь. Я очень хочу быть с тобой, но…
Он открывает рот и замирает на секунду, словно смелости набирается.
– От меня беременна ещё одна девушка.
