Текст книги "Подари мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40. Кнут и пряник

Мы едем в гости к родителям Сергея в пятницу. До этого дня Холод каждый вечер после работы приезжает ко мне домой и проводит по два-три часа, пока я не ложусь спать. Мне уже некуда ставить цветы от него, поэтому я заказываю в интернет-магазине несколько новых ваз. Сергей совершенно не скрывает своего интереса ко мне как к женщине. Прямым текстом так и говорит: «Таня, ты мне нужна, я хочу с тобой быть».

А я не знаю, как реагировать на эти слова. С одной стороны, я каждой клеточкой своего тела тянусь к Серёже. А с другой.…

А с другой, его кобелиная натура, Илона и второй ребёнок.

И, может, я бы могла закрыть глаза на второго ребёнка, учитывая, что Серёжа его не хотел, но на кобелиную натуру Холода закрыть глаза не могу. Уж я как никто другой знаю, сколько женских сердец разбил Холод. Рано или поздно я надоем ему, он возжелает другую девушку, и что тогда? Да мне жить не захочется.

Когда мы подъезжаем к дому родителей Серёжи, я начинаю волноваться. Его отца я видела, может, один или два раза. Маму видела больше. Но в любом случае плохо помню его родителей, а они меня, наверное, и вовсе не помнят. Что Холод сказал им про меня? Как представил? Как объяснил мою беременность?

Эти вопросы крутятся на языке, пока мы едем. Но не задаю их. Как будет, так будет.

Мама Сергея открывает нам дверь с широкой счастливой улыбкой, и только от этого уже часть груза падает с души.

– Здравствуй, Танечка, – приветствует меня. – Ты почти не изменилась! Такая же красавица!

Ого. Она меня помнит.

– Здравствуйте, Раиса Павловна. Это вам, – протягиваю бумажный пакет с подарками.

– Ну что ты, дорогая, не стоило.

Выходит отец Сергея, Лев Львович. Сдержанно приветствует нас. Я помню, что у Холода достаточно строгий папа. До пенсии он был прокурором. Запрашивал у суда для преступников десятки лет тюрьмы. Зато мама очень добрая и улыбчивая женщина. Вместе родители Сергея составляют некий баланс между кнутом и пряником.

Мы садимся за красиво сервированный стол, и Сергей приступает сразу к делу:

– Как я вам уже говорил, мы с Таней ждём ребёнка.

– Замечательная новость! – Раиса Павловна от счастья хлопает в ладоши. – Просто замечательная!

– Я надеюсь, мой внук будет законнорождённым, – произносит Лев Львович и строго глядит на сына.

У меня сердце в пятки проваливается. Мой самый главный страх реализовался – вопросы про свадьбу.

– Конечно, – отвечает Сергей, и глазом не поведя.

Я возмущённо толкаю Холода ногой под столом. Опять он лжёт! Моим родителям наобещал свадьбу. Теперь своим обещает. Он в своём уме вообще? Как он потом будет всем им объяснять, почему мы не поженились?

– Я рад, что ты, Сергей, наконец-то остепенился и закончил вести легкомысленный образ жизни. Надеюсь, ты станешь хорошим семьянином и будешь примером для своего ребёнка.

– Конечно, пап. Не переживай.

– Лёва, ну что ты? – примирительно произносит Раиса Павловна.

– Я просто хочу, чтобы мой внук видел перед собой нормального отца.

– Сергей будет прекрасным отцом, – подаю голос. – Я в этом уверена.

Интересно, родители Сергея знают про ещё одного ребёнка? По всей видимости, нет. Как он собирается это объяснять своему строгому отцу?

– Ну и славно. А вы вместе в школе учились, насколько я понимаю?

Дальше разговор перетекает к воспоминаниям. Потом родители Сергея спрашивают, чем я занимаюсь, где училась. Раиса Павловна интересуется течением беременности и моим самочувствием. То и дело подкладывает мне в тарелку еды.

– Танечка, ребёнку нужен белок, – кладёт мне очередной кусок мяса. – И витамины, – добавляет салата из свежих овощей и зелени.

– Раиса Павловна, я уже наелась. Спасибо, все очень вкусно.

– Как наелась? – удивляется. – Ты же почти ничего не съела!

Чтобы не обидеть маму Серёжи, приходится запихать в себя ещё еды. Признаться честно, все очень вкусно. Но я правда наелась. Наконец-то наступает время чая и десертов. Я помогаю Раисе Павловне отнести на кухню грязную посуду.

– Что ты, Танечка, оставь! – восклицает, когда видит, что я начала мыть тарелки. – Тебе нельзя перетруждаться!

– Я не перетрудилась, – улыбаюсь. – Хочу вам помочь.

– Ещё намоешься этой посуды. Знаешь, сколько ее будет после мужа и ребёнка?

Слова про мужа больно колют. Как бы ей так мягко намекнуть, что мы с Серёжей просто друзья? А то он зачем-то насочинял с три короба и моим родителям, и своим. Как из этой лжи выпутываться?

– Мы с Серёжей друзья, – решаю сказать прямым текстом, как есть.

Раиса Павловна разрезает торт.

– Да я помню, что вы дружили в школе. Но на самом деле Серёжа был в тебя влюблён, – произносит заговорщицким шепотом. А я застываю с мыльной тарелкой в руках. Поворачиваю на Раису Павловну деревянную шею. – Знала бы ты, как он страдал!

– Это Сергей вам рассказывал?

– Нет, конечно! Что ты! – машет рукой. – Он никогда не откровенничал ни со мной, ни с отцом. Но я-то всё равно все видела и замечала. Когда ты звонила нам на домашний телефон, и я подзывала Серёжу к трубке, он на таких крыльях летел! Стоило мне сказать: «Тебя Таня к телефону», как у него сразу глаза загорались. Вы диктовали друг другу домашнее задание, прощались, Серёжа клал трубку и с таким траурным лицом в свою комнату возвращался, что мое материнское сердце кровью обливалось.

Тарелка выпадает у меня из рук и со звоном бьется о другую посуду в раковине. Но Раиса Павловна продолжает разрезать торт на ровные кусочки, поэтому не замечает моего шока.

– А потом, помню, вы на свидание собрались, – продолжает. – Как он готовился! Перемерял все рубашки и пошёл купил новую!

– Мы никогда не ходили на свидания, – растерянно возражаю.

– Разве? – поднимает на меня удивленное лицо. – Я помню, что ходили. Но что-то у вас не сложилось.

– Ну, мы гуляли несколько раз.… Как друзья.

Говорю это, а сама вспоминаю. Был период, когда Серёжа приглашал меня на прогулки. Мы ходили в кино, потом сидели в кафе. Это длилось не долго, пока моя лучшая школьная подруга Вероника не влюбилась в Серёжу. Чтобы она не подумала лишнего обо мне и Холоде, я отказалась ходить с ним куда-то вдвоём.

Но я была уверена, что мы с Серёжей гуляем как друзья…

– А я помню, что Серёжа так собирался на ваши встречи, как будто вы не на свидание идёте, а сразу в загс. А потом вы что-то перестали гулять, и он закрылся в своей комнате на неделю. Как раз тогда каникулы начались. Таня, он вообще не выходил! У него депрессия была!

– В Серёжу влюбилась моя лучшая подруга, и я перестала с ним куда-то ходить, чтобы она на меня не обиделась… – растерянно лепечу.

– Понятно. Ну бывает. Хорошо, что вы все же нашли путь друг к другу. Но я всегда знала: если мой сын когда-нибудь женится, то только на той самой девочке, с которой сидел за одной партой. Потому что больше я Серёжу таким, как с тобой, не видела никогда и ни с кем!

Я взволнованно выдыхаю. Неужели это все правда? Неужели Серёжа любил меня в школе? Боже мой, а я даже не догадывалась. Почему он не говорил прямо? А после школы? Получается, разлюбил?

– Таня, оставляй посуду. Пойдём.

Раиса Павловна берет тарелку с разрезанным тортом и выходит из кухни, а я ещё остаюсь несколько секунд смотреть на бегущую воду. Да, Сергей сказал во время знакомства с моими родителями, что был влюблён в меня в школе. Потом подтвердил и мне. Но мы больше не обсуждали это ни разу. И я не думала, что его чувства были настолько серьёзными, как рассказала Раиса Павловна.

Ахх, ну почему же я была так слепа?

Глава 41. Останемся

От родителей Сергея мы едем к моим. На машине до их дома ровно две минуты. Разговор с мамой Серёжи произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я и знать не знала о том, что у Холода были ко мне такие сильные чувства. От того вопросов стало ещё больше.

Почему столько лет молчал? Почему не пытался сделать ко мне серьёзные шаги? Почему равнодушно смотрел, как я строила отношения с Захаром? Почему вёл разгульный образ жизни?

Почему, почему, почему….

Я надеюсь, мы не пробудем долго у моих родителей. Я устала. Я вымотана. Нет, не знакомством с родителями Сергея, а услышанной от его мамы информацией. Хочется побыть одной, подумать.

– Здравствуйте, дорогие мои! – мама открывает дверь и спешит нас обнять. – Как я рада, что вы приехали! Проходите.

– Мам, мы ненадолго, – сразу обозначаю.

– Но чаю хоть выпейте!

– Конечно, выпьем, – соглашается Сергей и жмёт руку папе.

Мы идём на кухню. Судя по накрытому столу, родители не готовы отпустить нас быстро. Я обреченно вздыхаю и смотрю на Холода в поисках поддержки. Не тут-то было. Он расселся на стуле, наложил себе полную тарелку маминых пирогов и начал непринужденную беседу. Очевидно, в этот вечер пятницы Серёжа никуда не торопится. А я так объелась у его родителей, что уже кусок в горло не лезет.

– Мам, что ты купила ребёнку? – стараюсь перейти сразу к делу.

– Я купила тёплые бодики на вырост, сейчас покажу.

Мама приносит огромный пакет детской одежды. Она вся белого или бежевого цвета, чтобы подходила и для мальчика, и для девочки.

– О, классно! – воодушевляется Сергей, заглядывая в пакет. – Давайте посмотрим.

Холод быстро моет руки в раковине после пирогов и принимается доставать из пакета детскую одежду. В другой ситуации я бы тоже увлеклась этим процессом, но сейчас мою голову занимает только одна мысль: Серёжа меня любит?

Через час мне становится совсем невмоготу.

– Мы уже поедем, – объявляю. – Я сильно устала.

– Оставайтесь у нас! – невозмутимо предлагает мама. – Зачем так поздно куда-то ехать?

– Нет, мы поедем.

– Да давай останемся, – говорит Холод.

Я аж дар речи теряю на несколько секунд.

– Завтра суббота. И у тебя, и у меня выходной. Утром проснемся и не спеша поедем.

– Да-да, оставайтесь, – поддакивает мама. – Пойду постелю вам.

И она направляется в мою детскую комнату. Час от часу не легче. Это что же, получается, мы с Сергеем будем спать вместе? На одной кровати?!

Рвано выдыхаю. А Холод как ни в чем не бывало продолжает говорить с папой. О футболе. У них футбол на уме.

Но уже и правда поздно, а я правда устала и хочу спать. У родителей хранятся некоторые мои вещи, поэтому я незаметно выскальзываю из гостиной, чтобы сходить перед сном в душ. Надеюсь, Сергей просидит с ними ещё часок-другой, так что я успею крепко уснуть и не почувствую, как он ляжет рядом на постель. Моя кровать, кстати, не сказать, что сильно большая. Так-то вдвоём на ней тесновато будет.

Надо было заранее договориться с Холодом, что у моих родителей пробудем не долго и поедем. Зачем он согласился остаться? Как будто специально…

Когда выхожу из ванной, с радостью отмечаю, что Сергей ещё в гостиной с родителями. В своей комнате немного перевожу дух. Давно я здесь не ночевала. Снимаю халат, надеваю ночную сорочку и сажусь за туалетный столик. У кремов ещё не прошел срок годности. Увлажняю лицо, расчесываю волосы. То и дело поглядываю в зеркало на кровать. Мама застелила ее новым постельным бельём, постиранным с ополаскивателем с запахом ландышей.

Не знаю, как смогу просто спать рядом с Сергеем. Меня переполняют чувства и эмоции. И так было тяжело находиться рядом с ним, а в одной постели, да ещё и после рассказа его матери, совсем невыносимо будет. Я помню жар его тела, его нежные руки, страстные губы….

Трясу головой, чтобы прогнать воспоминания.

Слава Богу, за стенкой родители. Это не позволит мне потерять голову. Да и Сергей, надеюсь, будет держать себя в руках. И вообще, я беременна. Гинеколог не ставил запрета на половую жизнь, но всё равно, как по мне, лучше воздержаться.

Не успеваю подняться из-за туалетного столика, как дверь моей комнаты распахивается и заходит Сергей. Мы оба замираем на секунду. Я смотрю на него, а он на меня. Глаза Холода скользят по моей обнаженной шее, ключицам, грудной клетке, ногам. Сорочка на мне короткая.

Почему я не надела спортивные штаны?

Сердце колотится где-то в районе глотки, пальцы нервно подрагивают. Мне трудно дышать. Сергей такой красивый. И меня так к нему тянет. Как магнитом. Я уже на все готова глаза закрыть: на Илону, на второго ребёнка, на любовные похождения. У Сергея ведь есть ко мне настоящие чувства? Он ведь не бросит меня, как других девушек?

– Я ложусь спать, – первой подаю голос.

– Хорошо. Я тоже.

Может, предложить ему лечь на пол?

Пока я решаюсь озвучить просьбу вслух, Сергей начинает расстёгивать рубашку, а я гляжу на это, словно загипнотизированная.…

Глава 42. Я верю

Я не могу отвести глаз. Серёжа медленно расстёгивает пуговицу за пуговицей, а я замерла и неотрывно наблюдаю. Края рубашки расходятся в стороны, и моему взору предстаёт крепкий спортивный торс. Сергей, будто почувствовав мой взгляд, поднимает на меня лицо. Щеки моментально вспыхивают. Он поймал меня с поличным, словно вора на краже. Быстро отворачиваюсь к туалетному столику, нервно перебираю баночки с кремами. Холод расстёгивает пуговицу на одном рукаве, затем на втором. Я снова замираю, уставившись на него в зеркало.

Щёлкает пряжка ремня. Я дергаюсь как от удара током. Сергей опять поднимает на меня лицо, наши взгляды встречаются в отражении зеркала. Я горю. Наверное, он это видит, несмотря на полумрак комнаты. Первой отвожу глаза в сторону, быстро откручиваю какой-то крем, выдавливаю на тыльную сторону ладони, размазываю по рукам. Суечусь на пустом месте.

– Я спать, – бормочу себе под нос и быстро семеню мимо Сергея к кровати.

Забираюсь под одеяло, натягиваю его до самого подбородка, вжимаюсь боком в стенку и испуганно гляжу на потолок. По звукам понимаю, что Холод снимает брюки. Я видела его полностью голым, он видел полностью голой меня. Но сейчас я так смущаюсь, как будто впервые в жизни остаюсь с мужчиной наедине.

Серёжа выключает ночник, ложится рядом и сразу поворачивается ко мне лицом. Нервно сглатываю.

– Тань, – тихо зовёт.

– Что?

Я продолжаю глядеть в потолок, поэтому Холод кладёт руку мне на лицо и поворачивает к себе. Не убирает ладонь. Слегка поглаживает большим пальцем мою скулу.

– Сегодня был замечательный день. Ты очень понравилась моим родителям.

– Они мне тоже понравились. А про второго ребёнка ты им не рассказывал? Вернее, про первого, это ведь наш второй…

По исказившемуся болью лицу Сергея понимаю: не рассказывал.

– Надо будет рассказать, – произносит нехотя с тоской. – Как-нибудь потом. Попозже.

Сергей не убрал руку с моего лица. Сейчас осторожно перемещает ее на волосы и запускает в них ладонь.

– Таня, дай мне шанс, – просит, от чего у меня внутри все сжимается. – Я понимаю, что подвёл тебя. Я не хотел ребёнка от Илоны. Правда не хотел. Если бы я знал, что она такое сотворит.…

Замолкает. Серёжа смотрит на меня с мольбой в глазах. А я понимаю: надо откровенно поговорить. Ну чего я мучаюсь вопросами? Их задать нужно.

Поворачиваюсь к Сергею всем телом.

– Твоя мама мне кое-что рассказала.

– Что?

– Она рассказала, что ты был влюблён в меня в школе.

– Да. Я же сам тебе это говорил.

Миллион вопросов крутится в голове. Не знаю, какой задать первым.

– Но я не думала, что все было настолько серьёзно. Ты как-то вскользь обмолвился, больше мы эту тему не развивали.

– Я любил тебя сильно. Но ты совершенно не обращала на меня внимания как на парня. Ты сохла по Кириллу. Я что только ни делал, чтобы ты меня заметила. В качалку пошел ради тебя. Подумал, что если сделаю себе спортивное тело, ты точно обратишь на меня внимание на фоне дрищового Кирилла. В итоге на меня обратили внимание все девочки класса и параллели, кроме тебя. Потом решил взять быка за рога и начал приглашать тебя на свидания. Но на каждом из них ты без умолку болтала о Кирилле. А потом вообще сказала, что не будешь со мной никуда ходить, потому что Вероника обижается.

Я слушаю Серёжу, перестав дышать. Как я могла всего этого не замечать?! В качалку он пошел, да. Но откуда я могла знать, что Сергей сделал это ради меня? А что касается свиданий.… Я принимала их за дружеское времяпровождение.

– Ты встречался с другими девочками, – возражаю. – Много с кем. Они все влюблялись в тебя, а ты их бросал.

– Да, когда мне надоело по тебе убиваться, я посмотрел на других.

– Но почему ты не признался мне в любви?! – возмущённо вопрошаю.

Холод задумывается.

– Хороший вопрос. Ты была влюблена в Кирилла, я со своими чувствами был не к месту. Я думал, нужно сделать все возможное, чтобы ты сама обратила на меня внимание. На свиданиях я хотел тебя поцеловать, но каждый раз, когда намеревался это сделать, ты заводила новый разговор о Кирилле, и у меня портилось настроение. Ну и, наверное, я немного смущался. Не хватило тогда смелости признаться тебе в любви.

– А потом? – напираю. – Я забыла про Кирилла сразу после школы. Мы дружили, я много времени проводила с твоей компанией. А у тебя были девушки. Много девушек. Ты прям при мне…

Последние слова вырываются с болью. Да Холод на моих глазах целовался с другими и уходил с ними, чтобы уединиться. Я столько раз становилась свидетельницей его интрижек – не сосчитать.

– Да, – соглашается. – В тот период я думал, что разлюбил тебя. Думал, чувства прошли.

Рвано выдыхаю. Всё-таки разлюбил…

– Но сейчас я понял, – продолжает, – что тогда моя любовь к тебе… – запинается, подбирая подходящие слова. – Ушла в спячку, что ли. Она как будто бы законсервировалась. Понимаешь?

– Не очень.

– В общем, я тогда был уверен, что больше тебя не люблю. Но потом.…

Замолкает. Я гляжу на Холода, затаив дыхание. В горле пересохло от его откровений.

– На свадьбе Вероники я посмотрела на тебя и подумал: если я когда-нибудь создам семью, то только с Таней. Меня самого так поразила эта мысль. Я быстро прогнал ее. Ты тогда с Захаром была. Я видел, что он тебе не подходит, что он полный идиот, но не хотел вмешиваться в твою личную жизнь. Считал, это не мое дело. А потом его измена. Я сам себе поклялся: не допущу, чтобы ты к нему вернулась. Потому что он тебя не достоин. А потом ты о ребёнке попросила. Я и сам был не против наследника, задумывался иногда об этом. А если рожать ребёнка, то только с тобой. От других женщин не хотел. Те три дня у тебя дома весь мой мир перевернули. У меня такого никогда не было. Я не мог от тебя оторваться. Мне тебя мало было. Ну, думаю, ты и сама заметила. А после ты забеременела. Таня, у меня от одной только мысли, что ты носишь моего ребёнка, крыша слетает.

Я слушаю, словно завороженная. От признаний Серёжи, от того, каким голосом и интонацией он их произносит, кожа мурашками покрывается.

– Таня, я люблю тебя, – шепчет.

Воздух из легких выбивает.

– Поверь мне, пожалуйста, – гладит по лицу, глядя в глаза. – Мне никто не нужен, кроме тебя. Мне неинтересны другие девушки. Я хочу быть с тобой, хочу, чтобы мы вместе воспитывали нашего малыша.

Холод склоняется ко мне, целует в губы. Один раз, второй.

– Любимая моя.

Я не могу пошевелиться. Тело парализовало. А Сергей не замечает этого. Посыпает мое лицо поцелуями. Щеки, скулы, лоб, нос. Переходит на шею. От прикосновений его губ к тонкой коже, тело молнией желания простреливает. Я выгибаюсь, издаю тихий сон. Сергей едва ощутимым прикосновением пальца сбрасывает вниз лямку ночной сорочки. Целует плечо.

Внизу живота воронка закрутилась. Ноет, пульсирует. Сергей оголяет мою грудь, целует.

– Подожди, остановись, – мне едва хватило сил произнести эти слова.

Холод поднимает на меня пьяные глаза.

– Таня, безумно скучаю по твоему телу. Оно мне уже снится. Только тебя хочу. Тебя одну.

– Родители за стенкой.

– Блин! – ругается. – Я про них забыл. А мы тихо, – находит выход из ситуации.

– Ни тихо, ни громко! Я беременна!

– И что?

– Как это и что?! – возмущаюсь. – Нельзя.

– Если врач не ставил запрета на половую жизнь, то можно.

Не ставил. Но я всё равно боюсь.

– Тыкать в ребёнка нежелательно.

– Ошибаешься. Откуда, по-твоему, у детей берутся милые ямочки на щеках? А у нашего ребёнка они совершенно точно должны быть.

Я не выдерживаю и прыскаю от смеха. Нет, такое мог придумать только Холод! Он тоже заражается моим смехом. Обнимает меня, прижимает к себе.

– Тань, я люблю тебя, – говорит вдруг серьёзно, перестав смеяться.

И я резко прекращаю хохотать.

– Ты дашь мне шанс? Клянусь: я не разочарую тебя.

– Не бросишь ради другой более красивой и сексуальной девушки?

– Нет. Никогда. Не хочу никаких других девушек. Тебя хочу. Тебя люблю. Ты одна мне нужна. Я о тебе мечтаю.

У меня аж душа наизнанку выворачивается от таких признаний.

– Пожалуйста, поверь мне, – просит.

– Верю, – едва слышно произношу.

Облегченно выдохнув, Серёжа льнет к моим губам. С колотящимся сердцем я отвечаю на его поцелуй. Верю. Хочу верить. Не хочу сомневаться. Ну их, других девушек вместе с Илоной. Серёжа меня любит. Я верю. Я чувствую.

– А над ямочками на щеках у нашего ребёнка мы ещё обязательно поработаем, – говорит, оторвавшись от меня.

Смеясь, бью его кулаком в плечо.