Текст книги "Подари мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36. Почему она?

Сергей

Меня будит звонок мобильного посреди ночи. Продрав сонные глаза, вижу на экране имя Илона. Падаю обратно на подушку. Что ей понадобилось глубокой ночью? Не поднимаю трубку, а телефон звонит и звонит, не переставая. В итоге сдаюсь и отвечаю.

– Алло.

– Серёж…. – голосок тоненький, слабенький. Мне сразу становится понятно, что что-то случилось.

– Что произошло? – даже пугаюсь немного.

– Я в больнице.

– Почему?

Илона всхлипывает.

– Приезжай, пожалуйста.

Мне становится страшно не на шутку. Сажусь на постели, тру лицо.

– В чем дело?

– У меня произошёл нервный срыв. Приезжай, пожалуйста.

Вздыхаю. Послал бы ее, да положил трубку, но нервный срыв во время беременности – это серьёзно. Особенно на таком раннем сроке.

– Днём приеду.

– Приезжай сейчас.

– Да кто меня пустит в больницу посреди ночи?

– Я попросила врача, тебе сделают пропуск. Я пока одна в палате.

Обреченно вздохнув, падаю спиной обратно на постель. Привыкай, Холод. Теперь так будет всегда. У Илоны вечно будет не понос, так золотуха, и тебе придётся с этим носиться.

– Напиши сообщением, в какой ты больнице.

Кладу трубку и, ненавидя себя, встаю с кровати. Три ночи, мать твою. В восемь утра я должен быть на работе. У Илоны нервный срыв, и я должен к ней бегом бежать. Надо что-то с этим делать, как-то поставить ее на место, чтобы раз и навсегда поняла, что не получится мною манипулировать.

Через час я получаю пропуск в больнице и поднимаюсь к Илоне. Она и правда одна в палате на троих. Когда я захожу, открывает глаза. Непонятно, то ли проснулась, то ли не спала вовсе. В руке капельница. Глаза красные – это заметно даже в темноте.

– Привет, – устало произношу. – Что на этот раз?

Беру свободный стул и ставлю рядом с ее кроватью. Илона смотрит на меня из-под приопущенных век.

– Почему она, а не я? – тихо спрашивает.

Сходу не сразу понимаю, про кого Илона говорит. Когда доходит, что про Таню, шумно вздыхаю.

– Опять двадцать пять.

– У нас же будет ребёнок, Серёж. Наш с тобой малыш.

– Илона, я не понимаю, с чего ты взяла, что я женюсь на тебе, если ты забеременеешь. Кто тебе сказал, что мужика можно привязать ребёнком?

Свободной рукой Илона тянется к стакану воды на тумбочке. Делает глоток и чуть повыше поднимается на скрипучей кровати. В плохую больницу ее привезли. Ремонта сто лет не было, все старое. Ну или это просто я заелся, привыкнув работать в одном из лучших стационаров столицы с самой хорошей мебелью и аппаратурой.

– Но я ведь нравилась тебе как женщина, тебе было хорошо со мной. Я и в больнице тебе нравилась, я же не слепая, ловила твои взгляды. А когда я уволилась и предложила встретиться, ты сразу согласился. Я тебе интересна, я тебе симпатична.

– Ты мне нравилась, – подтверждаю. – Но мне много какие девушки нравились. Я на каждой должен жениться, что ли?

– Но ведь не каждая понравившаяся тебе девушка от тебя беременела.

– К счастью, не каждая.

– Я бы ещё поняла, если бы я совсем тебе не нравилась, и секс у нас случился один раз случайно и по пьяни. Но ведь все было совсем не так. Мы два месяца встречались. Тебе было хорошо со мной. Ты радовался, когда я приезжала сюрпризом. Ты приглашал меня сам. Ты с удовольствием проводил со мной время, – ее голос надламывается, глаза начинают блестеть от слез.

– И все же это совершенно не значит, что я хочу с тобой семью.

Илона будто не слышит меня. Продолжает гнуть свою линию:

– Я тебе нравлюсь, тебе со мной хорошо, в постели со мной всё устраивает. Сейчас к этому добавляется общий ребёнок. Я просто не понимаю, Серёж!

Падаю на спинку стула и тру сонные глаза.

– Илона, прежде, чем совершить такой серьёзный поступок, как намеренная беременность обманным путём, спроси у мужчины, а какие у него вообще на тебя планы. Спойлер: если мужчине нравится с тобой спать, это ещё не значит, что он хочет спать с тобой до конца своих дней.

Илона закрывает лицо ладонями и начинает тихо плакать. Не показушно, а по-настоящему. Я чувствую укол жалости. Дура она. Просто дура. В первую очередь себе же жизнь сломала.

– Илона, давай прекратим этот детский сад. Я не женюсь на тебе, пойми ты это. У тебя не получится ни манипулировать мной, ни на жалость мне давить. Не буду я создавать с тобой семью. Точка.

– Но ведь у нас ребёнок….

– Я готов признать ребёнка, видеться с ним по мере своих возможностей и платить алименты. Больше тебе не на что рассчитывать. Пойми ты это наконец. Хватит. Перестань.

– Почему она? – спрашивает, продолжая плакать. – Ну что в ней?

Хотел бы я сам знать, почему Таня. Почему спустя столько лет, снова Таня. Я ведь разлюбил ее после школы. Спокойно с ней дружил, спокойно смотрел на нее с Захаром. Радовался, когда они решили пожениться.

Почему Таня?

Потому что у нее звонкий искристый смех, согревающий душу. Потому что у нее глаза – два озера. Потому что у нее кожа – нежный бархат. Потому что у неё улыбка – луч солнца в хмуром дне.

Потому что на самом деле я не переставал ее любить. Просто спрятал глубоко свою неразделенную любовь и не давал ей вырваться наружу. Но стоило один раз коснуться Тани, один раз поцеловать, как любовь к ней вновь проросла в моем сердце, пустив корни.

Глава 37. Время с ребёнком

Татьяна

Короткая встреча с Илоной выжимает из меня все соки. Но я больше не плачу. Тупо лежу и пялюсь в одну точку. Умом понимаю: Серёжа не виноват, что Илона сотворила ужасный поступок, а сердцем не могу принять. И хоть Серёжа мне ничего не обещал и не должен, а больно. Его слова о том, что хочет со мной отношений, крутятся в голове. Сердце цепляется за них, как за соломинку, а разум отрезвляет: «Холод и серьёзные отношения? Да быть такого не может».

Звонок мобильного. На экране «Серёжа Холод». Я второй день не отвечаю на его вопросы о моем самочувствии. Вчера меня отвлекла Илона. Сегодня ещё что-то на работе. Выглядит так, как будто прячусь от него, как будто обижена, что глупо.

А ведь и правда обижена…

Вздохнув, принимаю вызов:

– Алло.

– Привет.

Одного этого слова достаточно, чтобы нервы в оголенные провода превратились. В груди закручивается вихрь чувств. Там и трепет от того, что слышу любимый голос, и боль от осознания ужаса ситуации.

– Привет.

– Ты где?

– Дома.

Даже такие простые слова мне удаётся произносить с трудом. Горло будто кошки дерут.

– Тогда открой дверь. Я в подъезде.

Сердце пропускает удар. Подскакиваю на диване.

– Как в подъезде?

– Стою у твоей двери.

Молчу в растерянности, не зная, как реагировать.

– Откроешь? – поторапливает меня.

– Да-да-да, сейчас.

Сбрасываю звонок и поднимаюсь на ноги. Оглядываю комнату, себя в зеркале. Глаза уже не красные, но лицо отёкшее. Трель во входную дверь заставляет меня поспешить. Когда поворачиваю замок, и правда вижу в подъезде Серёжу.

– Привет, – растерянно лепечу и отступаю на пару шагов назад.

– Это тебе и малышу, – протягивает пышный букет пионов.

Где он их достал зимой?!

– Спасибо. А ты по какому-то поводу? И почему не предупредил заранее?

Серёжа снимает верхнюю одежду, разувается. Игнорируя мои вопросы, проходит в ванную, моет руки. Делает все спокойно и не торопясь, пока я за ним наблюдаю. Я не знаю, куда себя деть. Переминаюсь с ноги на ногу, держа в руках увесистый букет. Цветы благоухают, втягиваю носом аромат.

– Так ты по какому-то делу? – не отстаю от Сергея. – А то уже поздно, я хотела лечь отдыхать.

Он закрывает кран и вытирает руки полотенцем.

– Я приехал провести время со своим ребёнком.

– Что? – не сразу понимаю смысл слов.

– Я приехал провести время со своим ребёнком, – повторяет громче.

Мне требуется несколько секунд переварить услышанное.

– Он ещё не родился.

– Ну и что.

Оторопело хлопаю ресницами.

– Почему ты не отвечала на мои сообщения?

– Ээээ, меня что-то отвлекало.

И даже не лгу.

Пока Сергей не задал новый неудобный вопрос, ухожу ставить цветы в вазу. Откуда Холод знает, что я люблю пионы? Я никогда ему не говорила. Или случайно их выбрал? Наверное.

– Каким образом ты собрался проводить время с ребёнком? – спрашиваю, закончив с цветами.

Серёжа берет меня за руку и тянет к дивану. Тело молнией простреливает от прикосновения с Холодом кожа к коже. Плюхаюсь на мягкую поверхность и вжимаюсь в спинку. Не спрашивая разрешения, Серёжа просовывает ладонь мне под кофту и накрывает живот.

Живот Илоны он так же трогает?

Эта некстати пришедшая мысль отравляет во мне все. Грудь болью пронизывает. Понимаю: для Серёжи тот ребёнок – нежеланный. Но ведь он всё равно его ребёнок. И всё равно Серёжа будет его любить.

Холод водит по моему животу нежными круговыми движениями. Я напряжена как струна. Сердце колотится в районе глотки. Сергей слышит? Боюсь на него смотреть. Боюсь, но смотрю. Он такой красивый. Понятно, почему многим девушкам нравится. И понятно, почему Илона вцепилась в него мертвой хваткой.

Мамочки, сколько же у него было женщин? Скольким он разбил сердца? А может, у Холода ещё есть дети?

– А у тебя есть дети? – вопрос вырывается вслух.

Сергей недоуменно на меня глядит.

– Какие-нибудь женщины от тебя уже рожали? – поясняю вопрос.

– Нет. По крайней мере мне об этом неизвестно. Ты бы знала, если бы у меня были дети.

– А если какая-нибудь родила от тебя и не сказала? И ты сам не знаешь, что у тебя уже есть ребёнок.

Сергей шумно вздыхает.

– Тань, хватит, – произносит примирительно. – У меня на данный момент нет детей.

– Но скоро будет аж сразу два.

– Хватит, пожалуйста, – сжимает мои ладони. – Я не люблю Илону. Я не хочу с ней быть. Я с тобой хочу быть, Тань.

Серёжа говорит это так.… у меня горло проволокой стягивает. Он соскальзывает с дивана и опускается передо мной на колени. Поднимает края моей кофты и целует живот.

Воздух из легких выбивает. Память тут же подбрасывает картины наших с Серёжей сладких ночей. Он целовал меня везде. Помню его губы на своем животе. Они спускались ниже. Между ног начинает ныть и пульсировать. Нет, только не это! Но уже поздно. Я возбудилась с полуоборота. Дыхание Сергея щекочет нежную кожу на животе. Он продолжает меня целовать.

– Хватит, – жалобно прошу. – Хватит, Серёж. Пожалуйста.

Холод поднимает на меня глаза. Я читаю в них желание. Он тоже хочет меня. Нет, надо это остановить.

Резко встаю с дивана и отхожу на пару шагов в сторону.

– Я хочу спать. Уже поздно и завтра на работу. Уходи.

Холод медленно приближается ко мне. Не спрашивая разрешения, обнимает меня. Каменею в его объятиях.

– Неужели ты никогда меня не простишь?

– Ты повторяешь слова Захара.

– Но разница в том, что Захар намеренно тебе изменил, а я не хотел ребёнка от Илоны. И его бы не было, если бы не ее обман.

Не знаю, рассказывать ли Сергею о том, что вчера я встречалась с Илоной. Решаю сказать.

– Я вчера с ней виделась. Она назначила мне встречу и потребовала, чтобы я от тебя отстала, потому что у вас с ней семья.

Сергей отрывается о меня и удивленно смотрит.

– Она тебе не говорила?

– Нет. Она только сообщила мне о том, что у нее нервный срыв.

– Оуу, надеюсь, это не я её довела.

– Конечно, не ты. Она сама себя довела своими глупыми действиями.

Пользуясь заминкой, выпутываюсь из рук Сергея.

– Ладно, Серёж. Я правда хочу спать.

– Хорошо, – нехотя соглашается. – Отвечай, пожалуйста, на мои сообщения.

– Да, конечно. Пока.

Не иду провожать Холода. Привалившись к стене, слушаю, как он одевается в прихожей. Через минуту за ним захлопывается дверь.

Глава 38. Завоевать

Сергей

У меня нет иного варианта, кроме как завоевать Таню. Она выстроила между нами стену, говорит, что всё в порядке и ни на что не обижена, но я же понимаю, что это не так. Таню до глубины души ранила беременность Илоны. Хотя, если так разобраться, мы с Таней только друзья и обо всём договорились заранее. Но.… и с моей стороны, и с Таниной договор пошел через одно место, потому что вмешались чувства.

Это кажется невероятным, в это невозможно поверить, но у Тани появились ко мне чувства. Я вижу и понимаю, как она на самом деле ко мне относится. И если бы не грёбанная Илона, мы с Таней уже бы были вместе.

Правда, помимо Илоны есть ещё один нюанс, который тормозит Таню. Она не верит, что я способен на долгие серьёзные отношения. Думает, я наиграюсь с ней за пару месяцев и оставлю, как других девушек. Так что мне предстоит не только завоевать Таню, но и доказать ей серьёзность своих намерений.

Я приезжаю к Татьяне на следующий день тоже. Пускай привыкает к моему ежедневному присутствию в ее жизни. Спонтанный визит застаёт Таню врасплох, и она не успевает замаскировать грустные глаза и печаль на лице. Мне больно видеть Таню такой расстроенной. Ещё больнее – осознавать, что это из-за меня.

– Это тебе и малышу, – протягиваю новый букет ее любимых пионов. Сегодня белых.

– Спасибо, – рассматривает цветы. – Почему ты второй раз подряд покупаешь пионы?

– Потому что это твои любимые цветы, – смотрю на нее в зеркало ванной, пока мою руки.

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего про тебя знаю. Ещё со школы.

Таня хлопает ресницами и на секунду мне кажется, что немного смущается. Татьяну поразили мои слова в день знакомства с родителями, о том, что я был влюблён в нее школе. Надо же, она даже не догадывалась. А мне казалось, у меня тогда на лбу было написано все, что я чувствовал к Тане.

Она приглашает меня на кухню. Суетится, порхает между шкафчиками и столешницами. Я сижу и любуюсь ею. Животика ещё не видно, но у Тани изменилась походка. Стала как будто бы немного неуклюжей. Это настолько мило, что я улыбаюсь как дурак.

– Почему ты улыбаешься? – недоумевает.

Уголки моих губ растянулись до самых ушей во время рассказа Тани о новых клиентах коммуникационного агентства, в котором она работает.

– Ты очень красивая.

Осекается. Щеки постепенно краснеют. Быстро отворачивается к шкафчику, за чем-то тянется и по неосторожности задевает банку с какао. Та падает, и коричневый порошок рассыпается по полу.

– Зараза! – ругается.

– Я уберу, – встаю с места и останавливаю Таню, взяв за руки.– Где веник?

– Во второй ванной.

Всё-таки это я сконфузил Таню своим признанием. Ну и не хочу, чтобы она сильно перетруждалась. Таня и так устаёт на работе. У нее сейчас период повышенной сонливости, а также болей в животе и боках. Я не гинеколог, но, на мой взгляд, первый триместр беременности самый тяжёлый и опасный. Что угодно может спровоцировать выкидыш.

– Когда ты в следующий раз к врачу? – спрашиваю, подметая какао.

– В женскую консультацию каждые две недели хожу, анализы сдаю. А к гинекологу в твоей больнице надо идти с результатами первого скрининга.

– Скрининг тоже у меня в больнице будем проходить?

– Да.

Надо постараться максимально освободить этот день. Я хочу присутствовать на УЗИ. Но с моей непредсказуемой работой на меня легко может свалиться какая-нибудь срочная операция. Нужно заранее договориться с коллегами, чтобы кто-нибудь подменил меня в случае необходимости.

Во время чаепития Таня держится со мной сдержанно. Как будто специально избрала такую тактику: общаться вежливо и тактично, не выказывая обид. Типа как с другом. Вот только ни фига ее общение со мной не как с другом. Когда мы по-настоящему дружили, Таня в моем обществе была раскрепощена, много шутила, смеялась, дурачилась. А сейчас она ведёт себя со мной, как с посторонним человеком, с которым правила приличия обязывают быть обходительной.

Но ничего. Я пробьюсь через эту стену.

– Какие у тебя планы на выходные? – спрашиваю, допивая чай. Пора уезжать. Уже поздно, Тане надо отдыхать.

– Особо никаких. А что?

– Я возьму нам билеты в консерваторию.

– Зачем? – удивляется.

– Малышу нужно слушать классическую музыку. Пойдём на концерт музыки из «Щелкунчика». Ты же любишь «Щелкунчика»?

– Люблю, – отвечает растерянно.

– Вот и отлично.

Таня смущенно переминается с ноги на ногу.

– Да не надо, Серёж. Я и так слушаю классическую музыку.

– Надо, – обрываю. – Завтра после работы снова заеду, – предупреждаю.

– Х-х-хорошо.

Таня прячет глаза. Мои визиты для неё тяжелы. Но это потому что Таня намеренно выстраивает между нами стену и пытается убедить саму себя, что мы просто друзья.

– До завтра, – говорю в прихожей.

– До завтра, – лепечет.

Не спрашивая разрешения, целую Таню в щеку, а затем опускаюсь на корточки, поднимаю майку и целую живот. От прикосновения моих губ ее кожа моментально покрывается мурашками.

Глава 39. Щелкунчик

Татьяна

Серёжа приезжает в гости каждый день. Очень сложно держать с ним дистанцию и оставаться в дружеских рамках, когда он всеми своими действиями говорит, что хочет большего, чем дружба. В глубине души и я хочу, но слишком много «но» между нами. Я никак не могу успокоиться из-за Илоны и ещё одного ребёнка. Это не дает мне спокойно жить и радоваться. К тому же меня не отпускает страх последовать той же участью, что и все другие девушки Холода.

В субботу Серёжа заезжает за мной в четыре часа. Мы едем в консерваторию. Я постоянно твержу себе, что это не свидание и вообще ради ребёнка. Малышу нужно слушать прекрасное. Холод поднимается за мной в квартиру, когда я заканчиваю приготовления. Я надела длинное платье, накрутила локоны и сделала красивый макияж. Когда открываю Серёже дверь, он застывает на секунду, глядя на меня. Тут же конфужусь, думая, что у меня что-то не так с лицом.

– Это тебе, – отмирает, вручая мне очередной букет любимых пионов.

С ума сойти, никогда бы не подумала, что Холод знает, какие цветы я люблю. Захар за пять лет совместной жизни так и не запомнил, что я обожаю пионы и терпеть не могу розы.

– Спасибо.

Пропускаю Сергея в квартиру. У меня уже не осталось ваз, они все заставлены цветами от Серёжи. Нахожу пустую банку и ставлю букет в нее. Пока порхаю по квартире, Холод неотрывно за мной наблюдает. Кожу покалывает от его взгляда. Наконец, я заканчиваю последние сборы, надеваю шубу и обуваю под длинное платье сапоги на шпильках.

– Я готова. Пойдём.

Серёжа сразу берет меня под руку. Неодобрительно смотрит на сапоги. Но вслух не комментирует. А я как-то даже не подумала, что из-за высоких шпилек Холод будет водить меня под руку. Мне и так сложно в его обществе, а тут физический контакт.

В машине разговариваем о работе и ребёнке. Трудно сохранять видимость дружбы, когда ее уже нет. А Серёжа больше и не пытается вовсе. Открыто заявляет о своих планах на меня. И только я все его взгляды и прикосновения свожу к дружеским. Хотя у самой сердце трепещёт каждый раз, когда Холод прикасается.

Он и в консерватории держит меня под руку. Без верхней одежды, кожа к коже, места прикосновений огнём горят. Когда мы занимаем свои места в зале, Серёжа не отпускает мою руку. Переплетя наши пальцы, крепко держит ладонь. У меня в горле пересыхает. Я бы выдернула руку, но не решаюсь. Да и не так уж и хочется, если честно. Тепло Серёжи будто проникает внутрь меня сквозь кожу. Согревает.

Я заставляю себя выпустить из головы лишние мысли и насладиться вечером. Играет моя любимая музыка Чайковского, она дарит хорошее настроение. В последнее время я слишком вогнала себя в уныние, нужно выбираться из этого состояния. Малышу необходимы положительные эмоции. А откуда им взяться, если я круглосуточно думаю об Илоне и ещё одном ребёнке Сергея? Пора завязывать с этим.

Но как же сложно отпустить ситуацию…

К концу первого акта потихоньку расслабляюсь. Начинаю наслаждаться музыкой, вечером и тем, что в моей жизни всё хорошо. Я мечтала о ребёнке. Серёжа мне его подарил. В начале сентября я стану мамой. Кажется, что ещё так долго, но на самом деле время пролетит быстро. Я уже засматриваюсь на детские игрушки, когда прохожу мимо соответствующих магазинов. А нам столько всего нужно купить: кроватку, коляску, одежду… Надо составить целый список.

Серёжа не выпускает мою ладонь до конца концерта. В какой-то момент я настолько расслабляюсь, что опускаю голову Холоду на плечо. Правда, тут же спохватываюсь и сажусь ровно.

– Замечательный вечер! – восклицаю с восторгом, когда концерт заканчивается. – Обожаю музыку из «Щелкунчика».

– Я рад, что тебе понравилось, – Серёжа аккуратно заправляет мне за ухо выбившийся локон. Этот жест совсем невесомый, но у меня моментально сердце к горлу подпрыгивает. – Поужинаем?

Это не свидание. Это не свидание. Это не свидание.

Повторяю мысленно как мантру. Серёжа сводил на концерт не меня, а нашего ребёнка.

– Да, поужинаем, – соглашаюсь.

Я и правда проголодалась.

Мы дожидаемся, когда большинство людей покинут зал, и тогда уходим. Серёжа продолжает держать меня под руку. Боится, что упаду на шпильках? Или хочет меня касаться? Со стороны, наверное, мы выглядим как пара. Я и сама бросаю на нас взгляд в одно из многочисленных зеркал консерватории, пока спускаемся к гардеробу. Мы так красиво смотримся вместе. От того ещё больнее, что на самом деле мы просто друзья.

Мы отъезжаем немного от консерватории, поскольку в ресторанах возле неё после концертов обычно не протолкнуться. Находим красивое уютное местечко в конце Малой Никитской улицы. Нам даже везёт получить столик у окна. В заведении ещё не убрали новогодние украшения, от этого по телу разливается ощущение праздника.

– Я вчера встретил в коридоре больницы Когана, – говорит Сергей, имея в виду гинеколога. – Он сказал, у тебя хорошие анализы.

– Да. Я сдаю их в женской консультации, а результаты пересылаю Игорю Сергеевичу. Он сказал, что кроме витаминов для беременных ничего лишнего принимать не надо.

– Отлично.

– И токсикоза почти нет. В редких случаях может затошнить от неприятного запаха.

Нам приносят заказ. Да, токсикоза совершенно точно больше нет. А волчий аппетит есть. Может, я беременна мальчиком? Он уже сейчас любит уплетать за обе щеки.

Мальчик.… Мечтательно задумываюсь о ребёнке. Мне на самом деле не важно, кто будет: сын или дочка. Но Серёжа согласился на ребёнка, потому что хотел продолжить род Холодов. Наверное, он хочет сына. Хотя мы не обсуждали.

– Мне звонила твоя мама, – Серёжа прерывает мои мысли.

Поднимаю на него изумленное лицо.

– Откуда у нее твой номер?!

– Я ей давал. Она же приходила ко мне в больницу, я водил ее к паре врачей.

Господи. И тут моя мама у меня за спиной наладила контакт с «зятем». Неисправимый человек.

– Она пригласила нас в гости, – продолжает. – Сказала, что купила что-то ребёнку.

Закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула.

– Да ладно тебе, – Серёжа читает мое недовольство. – Нормальные у тебя родители. Переживают за тебя, очень ждут внука.

– Она могла бы мне позвонить и мне сказать, что купила ребёнку вещи и приглашает нас в гости! Зачем было звонить тебе?

– Она звонила по поводу визита к гастроэнтерологу. Ну и заодно это сказала.

Качаю головой. Всё равно меня раздражает такое поведение мамы.

– Я это к чему. Ты же с моими родителями ещё не знакома. Вернее, знакома, но это было давно в школе. Я не уверен, что они тебя помнят. В общем, я предлагаю на неделе поехать познакомиться с моими родителями, ну и заехать к твоим. Они же рядом живут.

Замираю с поднесённой к тарелке вилкой. Познакомиться с родителями Сергея? В качестве кого?

– Ээээ.… я не знаю…

Холод медленно поднимает вверх бровь, мол, хочешь соскачить?

– Ладно, – обреченно соглашаюсь.

Надеюсь, родители Сергея не будут задавать вопросы про свадьбу.